- -
- 100%
- +
“Меня зовут Марк…“ Ага, с-чаз! Перетопчется.
Уважительное обращение сначала заслужить надо. А он к этому даже полшага не сделал. Один вред только.
– Можно просто дуболом, – передразниваю, игнорируя пристальный взгляд и с невинным видом ковыряя носком кеда песочек на обочине. – Или железная лапа. Или…
– Марк Громель, – с нажимом произносит он. – Не дуболом. Не медведь. Не железная лапа. И уж точно не идиотина. Марк.
– Марго Княжина, – пародирую. – Не Маргарита. Не зажигалка. И уж точно не мармеладка. Марго.
Приседаю в клоунском реверансе.
– Не Маргарита? Не нравится имя? – спрашивает насмешливо.
– Не нравятся тупые подколы, – цежу зло.
– Хорошо, – неожиданно спокойно кивает он и заводит двигатель. – Садись.
– Домой меня повезёшь? – прищуриваюсь с подозрением.
– Что, носки не довязала?
– Чего?.. Какие носки?
– Шерстяные, какие ж ещё? – ржёт. – Или чем у вас тут бабушки по вечерам занимаются?
Да сам ты бабушка!
Вспыхиваю, как спичка. Хочу ему врезать, но он ловко уворачивается и перехватывает мои руки.
– Или ещё покатаемся? – предлагает, вопросительно изогнув брови.
В голову приходит забавная мыслишка. Я же тут кое-кому райскую жизнь обещала? Ну я тебе сейчас её устрою!
– Покатаемся, – предвкушающе улыбаюсь, сажусь и мысленно потираю руки, добавляя тише: – …Гро-ом!
– Ну тогда держись крепче… мармеладка, – рычит он и под мой возмущённый возглас срывается с места.
Ветер бьёт в лицо, руки крепко сжимаются на талии парня, а я в ускоренном темпе прорабатываю план.
Мы по-прежнему отдаляемся от города.
Ха-ха!
Это же именно то, что доктор прописал. Даже не пришлось придумывать причину ехать именно туда.
Но сначала нужно немного усыпить его бдительность.
Поиграю-ка я в примерную девочку.
– Далеко ли собрался, добрый молодец? – ласково спрашиваю в какой-то момент, немного потянувшись вперёд и приникнув губами к уху Громеля.
Он на секунду замирает, а потом с хитрой улыбкой оборачивается.
– А что, – перекрикивает ветер, – хочешь баньку истопить и спать уложить?
Хочу нафиг послать, но ведь обещала нервишки потрепать. Ух, держись, любитель коняшек, я тебе такие гонки по вертикали устрою – закачаешься.
– Не-а, – немного отстраняюсь и мотаю головой, – спать ты будешь дома со своими девицами-красавицами.
– А нас и здесь неплохо кормят, – возвращает он мою же фразу.
– Боюсь, отощаешь на наших харчах, – едва могу скрыть так и рвущееся наружу ехидство.
– Ничего, мне хватит.
Иронично улыбнувшись, он бросает на меня через плечо та-а-акой многозначительный взгляд, что хочется на ходу спрыгнуть с байка и кузнечиком ускакать куда-нибудь в поля.
А может ну его нафиг, играть с ним?
А, нет, уже поздно. Почти приехали.
– А у нас вон там конеферма, – указываю в темноту ночи, демонстрируя на лице самую доброжелательную улыбку. Только бы рожа не треснула. – Игогошки всякие… Почти как твой мустанг, только на четырёх копытах. Спорим, что ты и пяти минут на лошади не усидишь?
– А ты типа усидишь?
– А я типа не претендую. Это же ты у нас тут гонщик, а я так, мимо проходила, – пожимаю плечами и невинно хлопаю ресницами.
Впереди высвечивается указатель.
– Во-он дорога, видишь? – продолжаю провоцировать и соблазнять. – У меня там знакомый пастух, дядька Семён. Сосед мой. Каждую ночь здесь сторожит бессменно. Уже, наверное, лет двадцать.
– Трудоголик? – будущая жертва моих хитросплетений оборачивается через плечо, смотрит с прищуром.
– Алкоголик, – усмехаюсь и подбавляю в голос патоки. – Днём его тёть Рая дома пасёт, чтобы не пил. А ночью он здесь типа коняшек пасёт, а сам за шиворот льёт. Так что могу договориться. По-соседски.
Подъезжаем к повороту.
Марк притормаживает, бросает заинтересованный взгляд в сторону примыкающей дороги. Едва не подпрыгиваю от нетерпения, но он неожиданно как-то странно хмыкает, медленно разворачивается и… едет обратно.
– Эй, ты куда? Мы же не доехали! – удивлённо восклицаю.
– В другой раз, – усмехается.
Да как так-то? Я же уже настроилась. Так и представила себе, как эта мускулистая шкафообразная медвежатина будет неуклюже карабкаться на лошадь, а я буду исподтишка снимать его на видео. А потом…
Да, ржака была бы знатная! Я бы пересматривала… иногда. Чисто поржать.
Не-не-не, так не пойдёт. Я ещё тебе не отомстила. Нечего мне тут игру ломать.
Сжимаю губы, стараясь не выдать досаду. Но тут же натягиваю на лицо невинную улыбку.
– Струсил? – ободряюще похлопываю его по плечу. – Ну ничего, бывает. Не всем дано настоящих коней объезжать. Некоторым приходится пользоваться вот таким суррогатом.
Ну а что? Его обзывать нельзя (во всяком случае, вслух), а про его синебокого мустанга мы не договаривались.
А то ишь, мустанг!
Пф! Железяка!
Прости меня, коняшка, что обзываюсь. Ты же ни в чём не виноват. Вон как быстро летишь. Как ветер. Только хозяин у тебя подкачал.
– Суррогатом, говоришь, – задумчиво усмехается Громель и… как поддаст газу!
Байк дёргается и, кажется, выпускает подкрылки.
– А-а-а! – визжу на всю округу, вцепившись в одного полудурочного байкера не только руками, но и частично ногами. – Гром! Ты дебил! Ты нас угробишь! Тормози! А-а-а!
– Как зовут байк? – спрашивает, полуобернувшись ко мне.
– А-а-а!
– Как его зовут? – он начинает выписывать на пустынной дороге какие-то вензеля.
Разобьёмся! Умрём во цвете лет!
Вжимаюсь в широкую спину всем телом и ору.
Жить хочется так, что никаких мыслей уже не остаётся. Только желание почувствовать под ногами твёрдую землю, упасть на мягкую травку, зарыться голыми пятками в горячий песок.
– Ай-ай-ай, мармеладка. Неужели не запомнила? – врывается в уши сквозь свист ветра и чей-то совершенно ненормальный визг. – Как зовут байк?
– Му… му… – выдавливаю трясущимися губами.
– Не-а, – мужская спина вибрирует от смеха. – Муму – это из другой истории. Вторая попытка.
Байк, кажется, идёт на юз, а я поспешно прощаюсь с жизнью.
Ариведерчи, моя хорошая. Нам с тобой было быстро, весело и вкусно. Но офигеть как мало.
– Я жду.
– Мус… Я… – я убью его сейчас.
– Ответ неверный. На Мусю он обидится больше, чем на Муму. Третья попытка, мармеладка. Ну же. У тебя почти получилось.
По спине стекает холодный пот, сердце бьётся где-то в горле.
– Мустанг! Долбаный ты придурок! – визжу, сдаваясь.
– Отлично. Имя байка выучила, осталось выучить моё, – бессмертный годзилла наконец скидывает скорость и выравнивает байк. – Но этим мы займёмся чуть позже.
У меня от пережитого ужаса в голове мутится, и воздух врывается в лёгкие со свистом, поэтому некоторое время не могу ответить что-нибудь в духе портового грузчика. Но мысленно призываю на голову этого отмороженного смертника все кары мира.
Ну всё, кочерыжка. Теперь держись. После такого тебе точно не жить. Изничтожу! В капусту порублю!
– Понравилось кататься на железной коняшке? А, мармеладка? – Гром уверенно ведёт мотоцикл в сторону города.
– Очень, – выдыхаю сквозь зубы, медленно разжимая сведённые судорогой пальцы. – В следующий раз давай сразу в пропасть. Чего мелочиться?
Глава 7
Просыпаюсь от негромкого хлопка двери.
Мама ушла на работу.
Значит, ещё очень рано, и можно спать дальше.
Потянувшись, переворачиваюсь на другой бок. Мышцы‑то как болят.
Ну Гром! Громила! Вечером встретимся, тебе не жить. Придушу! И даже не посмотрю на то, что с тобой весело.
Да, давненько я так не веселилась. Адреналин зашкаливает.
В голову ввинчиваются воспоминания, как этот гориллоподобный монстр подвозит меня к дому, ждёт, когда я слезу, а потом, ухмыляясь, требует за свои услуги… поцелуй.
– Какие ещё услуги? Что до дома довёз? – недоумённо хмурюсь. – Так я не просила меня воровать.
– Нет, – качает головой. – За то, что терпел твои обзывательства. Теперь буду требовать компенсацию. Иди сюда.
Чего?! Компенсацию он с меня требовать вздумал. Охамел вкрай!
Молча показываю ему на пальцах небезызвестную фигуру.
Чёрные брови красиво взлетают вверх.
Едва сдерживаю смех – так комично он выглядит в этот момент.
Так-то.
Думал, всё тебе хиханьки да хаханьки? А вот уж нет! Получите мою фигушку. Могу и другой рукой показать. А при желании и двойную. На каждой руке. Чтобы жизнь мёдом не казалась. Медведище!
– Это ты мне? – басит он, неожиданно резко соскакивая с байка. – Ну, сама виновата. Теперь так просто не отделаешься.
Не жду дальнейшего развития событий.
Тихо пискнув, быстро захлопываю варежку и усвистываю до подъезда, на ходу скидывая рюкзак и пытаясь выдрать из кармашка связку ключей.
Пальцы не слушаются, ключи застревают, зацепившись за подкладку, и я дёргаю их изо всех сил, едва не вырывая внутренности несчастного рюкзака.
Торможу перед дверью, дрожащими руками пытаюсь попасть ключом в магнит.
Кто придумал эти гадские домофоны?!
Наконец замок приветливо пилимкает.
Дёргаю ручку, но не успеваю. Сильная рука резко разворачивает меня за плечо.
От неожиданности едва не роняю ключи, расширенными глазами обозревая перед собой закрывающую весь обзор вибрирующую от смеха мужскую грудь.
Поднимаю взгляд на нависшего надо мной Марка. В уголках губ усмешка, в глубине зрачков азарт.
– Ну и куда это мы сбегаем, м? – фырчит он насмешливо.
Сердце делает кульбит, но я тут же выпрямляюсь, гордо вскидывая подбородок.
– Тебя забыла спросить, – гаденько ухмыляюсь.
– Теперь спросишь. Ещё и за фигу ответишь. Я такое не прощаю, – он ставит руки по бокам от меня и склоняется ниже. – Итак, как будешь оплачивать долг? Три поцелуя в щёку? Или один, но в губы? По-настоящему.
Удивительное рядом! Он почти спрашивает. Дайте маркер, я запечатлю этот момент на стене подъезда. Для потомков.
– Никак! Кому должна, я всем прощаю, – отпихиваю его от себя. Ну как отпихиваю – пыхчу, пытаясь сдвинуть этот Эверест.
– Упрямая, – он перехватывает моё лицо за подбородок, чуть сжимает пальцы, приподнимая, заставляя смотреть прямо на него. – Мне это даже нравится.
– Твоё “нравится“ мне до далёкой звезды, – дёргаю головой. – Отпусти, я сказала!
– Или что? – он слегка приподнимает бровь, явно наслаждаясь ситуацией.
Доминант хренов!
– Или я тебе сейчас так врежу, что забудешь собственное имя!
Ой.
Прикусываю язык, но поздно.
– Об этом мы тоже поговорим. Позже. А пока повышаем ставки, да, мармеладка? Два поцелуя в щёку и один по-настоящему, – медвежья лапища соскальзывает с двери и сжимается… ну спасибо, хоть на талии. Вторая так и держит мой подбородок.
Какие ставки?!
Он вообще понимает слово “нет“?!
– Гром, угомонись. Это уже не смешно, – суетливо копошусь в его захвате. – Проваливай.
И где эти любопытные соседи, которые вечно появляются, когда не надо? А когда надо, хрен дождёшься!
– А я и не смеялся, – он сжимает крепче. – Обещаю, тебе понравится возвращать долги.
На мгновение замираю. В груди что‑то ёкает, но я тут же отталкиваю эту мысль.
Ни за что!
– Не понравится! – пытаюсь отвернуться, но он мягко, но настойчиво разворачивает моё лицо обратно.
– Да? А раньше нравилось.
– Да нифига подобного, – прищуриваюсь.
Нравилось мне… Да не было такого!
– Это вызов?
– Констатация факта! Самый ужасный возврат долга в моей жизни!
– Звучит как оскорбление, – выдыхает Громель прямо в ухо. – Я просто обязан доказать обратное.
– Как-нибудь обойдусь, – отклоняюсь, но упираюсь макушкой в дверь. Мурашки от его дыхания просто конские.
– Один, – шепчет он, прихватывая губами мочку.
Внутри всё сжимается.
– Отпусти! – шиплю почему-то дрожащим голосом.
– Два, – его губы скользят по моей щеке, потом касаются уголка рта, оттягивают нижнюю губу, щекочут кожу тёплым дыханием.
Замираю.
Мамочки… Я что, хочу с ним целоваться? Да быть того не может!
– Отва…
– Три.
Он целует.
Мягко. Нежно. Лаская мои губы своими.
Мир внутри замирает. Перед глазами круговерть, в теле предательская слабость.
Открываю рот, позволяя углубить поцелуй. Громель довольно хмыкает и… на полную использует моё временное помутнение рассудка.
Его рука скользит по спине, прижимает ближе. Вторая одобрительно поглаживает шею и скулу. Кожа горит в том месте, где он касается. В голове сладкий, тягучий, обволакивающий туман.
Хочется запустить пальцы в короткие жёсткие волосы, погладить затылок, немного царапнуть шею.
Так же, как в прошлом году в Питере…
Блин… Вот я дура.
Отшатываюсь, резко заводя за спину предавшие меня руки.
Что я творю?!
Это же Гром!
Баранище!
Нет! Предводитель баранов. Король козлорогих.
– Ты… ты… – задыхаюсь, не находя слов. Щёки горят, сердце колотится как ненормальное. – Тебе кто разрешил?!
Цепляюсь за его футболку и пихаю назад.
Целоваться он тут вздумал. Долги какие-то нафантазировал. Оборзел!
– Долги нужно возвращать. Три поцелуя. Всё по-честному, – ухмыляется он, делая шаг назад.
– Да с чего бы это я тебе должна? – сверлю его гневным взглядом.
– Ты назвала меня железной лапой. Это раз. Потом идиотом. Это два. Ну и фига, которую ты мне показала. Это три. Всё верно?
– Нет! – выставляю вперёд кулаки.
– Ах нет? Я где-то обсчитался? Тогда давай продолжим, – тянет ко мне свои загребущие лапы.
– Я тебе продолжу! – взвизгиваю, разворачиваясь в прыжке и тыкая ключом куда-то в район домофона.
– Ладно-ладно. Оставим сладенькое на завтра. Пока, мармеладка.
Шёпот раздаётся прямо в ухо, рассылая по всему телу бешеные мурашки.
Наконец попадаю ключом куда надо и дёргаю дверь, даже не дождавшись сигнала.
– В задницу иди, громила! – выкрикиваю, влетая в подъезд.
Несусь по ступенькам со скоростью реактивного самолёта. Даже про лифт забыла.
На седьмой этаж залетаю красная и задыхающаяся.
В кармане пилимкает телефон.
Кто там? Милка?
Читаю сообщение и хочу рычать.
“До завтра, мармеладка. И с тебя снова должок“.
– Да пошёл ты со своими долгами… – сжимаю кулаки, ищу в голове самое обидное слово. – Риелтор хренов.
…Хохочу, выныривая из воспоминаний.
Щёки предательски теплеют.
Да ну нафиг. Не понравилось мне.
Ну вот нисколечко!
Снова сладко потянувшись, встаю и иду заниматься домашними делами.
Летняя пора, многие в отпуске, мама в больнице дежурит сутки через сутки.
Вспоминаю, как в детстве я тоже мечтала стать медсестрой, а потом придумала кое-что получше – решила стать самым настоящим врачом.
Нужный вуз обнаружился в соседней области. Подошёл нам с мамой и по оплате, и по наличию общежития.
Эх, осталось от каникул всего ничего. Ждите меня, любимый вуз и дорогие одногруппники. Скоро ваша мармеладка к вам вернётся.
– Мармеладка, блин! – фырчу, закидывая бельё в стирку. – Вот прилепил же прозвище. И сам прилип!
Р-р-р!
Отгоняю назойливые мысли, отправляюсь на кухню готовить нехитрый обед.
Через пару часов наконец отзванивается Милка.
Пропащая душа. Я ей весь телефон оборвала, а она, оказывается, под домашним арестом.
Да, натворила подруга дел. Как теперь расхлёбывать будет?
И ведь я даже не в курсе, что у неё с Захаром произошло.
Судя по разговору, мать её над душой стояла, пока она мне что-то блеяла про то, что временно будет не на связи.
Бли-ин… Только бы не совсем всё хреново было, раз даже телефона лишили.
Я Татьяну Егоровну в чём-то понимаю. Захар тот ещё засранец, и Милке стоит держаться от него подальше. Но запереть дома, полностью лишив подругу общения…
Кажется, она всё-таки перегнула со своим тотальным контролем. Мне-то почему к подруге нельзя?
А Захар, конечно, красавчик. Подставил девчонку по-крупному. До конца каникул чуть больше двух недель. Точнее, до конца лета. Самое время гулять и гулять, а Милке, как собаке, дома на цепи сидеть.
Вздохнув, сбрасываю звонок и открываю переписку, где висит всего одно сообщение. То самое, про должок.
На аватарку не смотрю – ибо нечего мне тут нагло и довольно улыбаться. Медвежатина!
Да-да, мой хороший, именно так я тебя в телефоне и записала: медведь неотёсанный.
Ой, а чего это он в сети? А чего это он пишет?..
“Сегодня квест. Подхвачу на Пятаке“.
Квест?..
Выпадаю в осадок.
“Какой квест?“ – пишу в недоумении.
Что-то он мутит. Развлекательный центр с квестами у нас один, и ничего нового там сейчас нет. Мы с Милкой не так давно всё облазили.
Так что… удивить меня будет сложно.
“Без спойлеров. Тебе зайдёт“.
“Не. Обойдусь без поедания малины на скорость. И пожёвывания собственной лапы“, – хохочу и отправляю.
Вот так тебе, медведище.
Ой, я же про телефон забыла!
“А что с моим гаджетом?“
“Телефон в процессе. Долг тоже. Два и три“, – отвечает и выходит из сети.
Что “два и три“?
Зависаю над экраном.
А потом до меня ка-ак доходит!
Мамочка моя…
Я что?.. Я сейчас?.. Напросилась?.. Сама?..
Да нифига подобного!
Лицо загорается так, что даже щиплет, в груди всё непонятно и странно ноет.
Бесит. Вот прям бесит.
“Перетопчешься“, – пишу дрожащими пальцами, но он не читает.
Хрен ему по всей роже, а не новые поцелуи! Не собираюсь никакие долги отдавать! Совсем обнаглел!
Вот же ж… медведь!
Ну всё.
Сам позвал – сам теперь и огребёшь.
Глава 8
Иду на Пятак одна.
Так странно и непривычно. Обычно мы с Милкой вдвоём ходим. А тут как тополь на Плющихе. Одна.
Дико как-то.
Ещё и зверь этот неодомашненный привязался. Прилип как банный лист к… тазику.
У, гад!
Сжимаю кулаки, раззадоривая себя перед встречей. Даже подпрыгиваю от нетерпения.
Ох, отомщу я тебе сегодня… И ты даже не поймёшь, как именно.
Не знаешь ты ещё, громыхайло, что последний квест мы с Милкой три раза прошли – нервишки закаляли. Потому что там стрём такой, что после первого раза долго удивлялись, как только энурез не заработали. Жуткий хоррор.
Подведу тебя прямо к скримеру, который нас в первый раз чуть до инфаркта не довёл. А потом к тупику, где мы с Милкой десять минут стучались, пока нас не спасли.
Хихикаю, предвкушающе потирая ладошки.
Держись за штанишки, Громель. Будут тебе от меня подсказочки такие, что семь кругов ада детской сказочкой покажутся.
Весело подпрыгивая, шагаю всё быстрее. Проскакиваю набережную, изредка кивая знакомым, ныряю за крытую террасу и…
Взгляд сразу цепляется за стоянку байкеров.
Красный, чёрный, снова чёрный. Синий, но не тот.
А где это мой отмороженный медведь?
Достаю телефон, кидаю взгляд на часы. Половина десятого.
Сдулся, что ли?
И дружочка его заклятого тоже не видно.
Вот динамо.
Или катаются, или снова бьют друг другу морды.
Ну и поделом.
Показательно отворачиваюсь, подхожу к киоскам, покупаю бутылку воды и спешу к площадке, до предела забитую молодёжью.
Солнце почти село, над площадкой начинают зажигаться фонари.
Пролезаю в самую глубь, ближе к динамикам и знакомым девчонкам.
– Марго, привет, – кричит в ухо Крис. – Как дела? Куда вчера исчезла?
– Медведей ездила приручать.
– Кого?
– Никого. Не суть, – смеюсь, отмахиваясь.
Музыка бьёт по ушам, тело само подхватывает ритм.
Прыгаю, кручу головой, машу руками. Волосы липнут к шее, в груди гулко стучит.
Жарко. Хорошо.
Реально хорошо.
Даже лучше, чем…
Чем с ним.
Да. Точно. С ним только нервы трепать. А тут – свобода. Никто не лезет, не хватает, не шепчет в ухо всякую чушь. Не сжимает, словно всё уже решил за меня. И не смотрит.
Фыркаю и начинаю двигаться ещё активнее. Громко визжу, когда звучит наш самый любимый этим летом трек.
– Девчонки, да вы сегодня зажигаете! – кричит сбоку кто-то из парней.
– А мы всегда зажигаем! – подмигиваю, вскидывая вверх руки.
И правда. Чего я вообще…
В такт музыке делаю шаг вперёд, потом в сторону, кручусь, чувствуя, как напряжение покидает мышцы.
Плевать, что его нет. Плевать, что не приехал. Плевать.
– Плевать. Плевать. Плевать! – прыгаю, громко хохоча.
Пробираюсь ещё ближе к динамикам. Прыгаю почти вплотную.
Тут намного жарче. И оглохнуть можно.
Но так даже классно!
Вибрация от басов отдаётся в груди, в ногах, даже в кончиках пальцев.
Зато не думается. Ни о чём.
Ни о каких ухмылках, дурацких намёках и этих идиотских “два и три“.
– Два и три… Два и три… – закрываю глаза.
Я вовсе не злюсь. И не раздражаюсь. И плевать мне на это дурацкое ощущение, что чего-то не хватает.
Не хватает?..
Оглядываюсь на стоянку байкеров.
Не‑а, не приехал.
Да и нафиг.
– Не меня ищешь? – внезапно влетает прямо в ухо, перекрывая музыку. Вокруг талии обвиваются чьи‑то руки.
Хотя… почему чьи‑то? Очень даже понятно чьи. Медведя одного, который давно не получал по наглой роже.
Резко разворачиваюсь, отклоняясь назад.
Громель смотрит на меня иронично-остро. Предвкушающе как-то. Словно ждёт, что я рвану в сторону, а он перехватит и будет тискать, как хочет.
Тоже мне мышку нашёл.
Упираюсь ладонями в горячую железобетонную грудь и надменно приподнимаю брови.
Ты не котяра, громидзе. Ты обыкновенный русский медведь. Неуклюжий увалень!
И никогда тебе не угнаться за шустрой мелкой мышью.
– Ещё чего?! – возмущённо восклицаю. – Кто ты такой, чтобы я тебя искала?
– Кто такой? Неужели опять забыла, как меня зовут? Придётся напомнить, – качает головой и насмешливо лыбится, без всяких усилий притягивая меня обратно.
Шерудит по спине ладонями. Так плавно, мягко. Будоражеще. Словно кошечку гладит. Или мышечку.
И это на глазах у всех!
Эй, кто разрешал?!
Может, мне ещё помурлыкать? Или попищать от восторга?
Убью!
– Пофигу мне, как тебя зовут! Я не зову! Отвали! – фырчу, уклоняясь и уворачиваясь.
Ой, опять наклоняется к уху. Делает вид, что плохо слышно, хотя динамики далеко.
Стоп. Это когда он меня уволочь успел?
Ай! А зачем опять губами прислоняться?
– Отвали, Марк, – выдыхает он с нажимом на последнее слово.
Щекотно же!!!
– Гром! – визжу на ультразвуке. – Лапы убери, придурок!
Вырываюсь и тру ухо.
– Четыре, пять, – хмыкает он, засовывая руки в карманы и глядя мне прямо в глаза. – Проиграла ты опять. Да, мармеладка?
Что “четыре, пять“?! Пять поцелуев?!
А у него от избытка сладкого одно место диатезом не обсыпет?
Замираю в ужасе и… предвкушении.
А у меня не обсыпет?
Вот же ж…
Так, нужно срочно прекращать эти ненормальные мысли.
Это медведь. Медведище. Дикий зверюга. И нам с ним явно не по пути. Любит сладенькое? Вот в Питер пусть свой валит, и там хоть объестся, хоть заестся! А здесь ему ничего не светит. Ничего!
Делаю несколько шагов назад и глубоко вдыхаю, возвращая себе контроль.
– Нет! И вообще, долго ты собираешься тут стоять и считать? Или у тебя, кроме математики, других развлечений нет? – насмешливо щурюсь.
– Есть. Но ты всё время отвлекаешь, – склоняет голову набок, разглядывая меня с каким-то гастрономическим интересом.
Э нет, милый. Так не пойдёт.
– Ой ли? – фыркаю. – Ну давай тогда без отвлекающих факторов.
Немного подаюсь вперёд, выставляя на него указательный палец.
– Ты же меня на квест звал, нет? Или это у тебя так… языком почесать?
В его глазах мелькает что-то острое. Почти довольное.
– Звал, – кивает. – И не передумал.
– Ну так пошли, – пожимаю плечами, делая вид, что мне вообще всё равно. – А то я уже начинаю думать, что ты языком только болтать умеешь.
Захлопываю рот и широко распахиваю глаза.
При чём здесь вообще был его язык? Куда меня понесло?
– Я имела в виду… – лепечу, наблюдая за быстро темнеющей радужкой, и срываюсь в сторону стоянки.
Ой! Ой-ой-ой!
Язык мой – враг мой.
Да хватит уже думать про язык!
Летим с Громелем по площадке, лавируя между шокированными сверстниками.
Я даже не оглядываюсь, но абсолютно точно знаю – он прямо у меня за спиной.
Неожиданно накрывает таким неудержимым весельем, что я начинаю хохотать в голос. Это очень плохо сказывается на моих беговых способностях, но я не сдаюсь.
Громко смеюсь, хватаясь за живот и иногда за чьи-то руки или плечи.
Вот это гонки по пересечённой местности!
– А ну, стой! – рычит Громель.
– Фиг тебе! – кричу, не оборачиваясь.
Подлетаю к стоянке, собираюсь проскочить между байками.