Мармеладка для ефрейтора

Глава 9

Пока выскакиваем на дорогу, скольжу взглядом по танцполу. Половина местных девиц косится на нас с восхищением. А вторая половина – с завистью.

Прищуриваюсь и поджимаю губы.

Наглые какие. Не видят, что ли, занят этот медведь!

Временно. Мной.

Так что нечего пялиться.

Закрываю глаза и некоторое время еду молча.

Кайф.

Ветер ласково щекочет кожу, гладит растрепавшиеся волосы, а ладони на каменном прессе Марка горят.

Я будто не за человека держусь, а за античную статую.

Получаю чисто эстетическое удовольствие.

Хочется провести пальцами выше. Проверить… у него сердце вообще бьётся, или там тоже камень?

Пока в голове творится всякая фигня, не сразу замечаю, что мы сворачиваем на уже знакомом повороте и устремляемся к выезду из города.

– Эй! – хлопаю Марка по плечу так, что он слегка дёргается. – Мы едем не туда! Развлекательный центр назад и направо!

– Туда и едем, не переживай, – хмыкает он, не оборачиваясь.

От этого спокойного тона становится как-то не по себе. Что он задумал?

– В смысле “туда“?! – голос срывается на возмущённый писк. – Ты же сам про квест говорил!

– Так точно, – соглашается он, сбрасывая скорость перед крутым виражом. – Нас с тобой ждёт самый настоящий квест.

– Так точно, – передразниваю себе под нос. – Бе-бе-бе.

Ну вот что он врёт! Я что, не знаю, где в родном городе развлекательный центр находится?!

– Разворачивайся, дубина. Если не знаешь дорогу, мог бы спросить.

– Я-то знаю, – спокойно отвечает он, – а у тебя восемь.

В смысле, восемь? Когда я успела?

– Что ты врёшь, шесть было! – возмущаюсь и прикусываю язык. А я-то зачем считаю?

– Уже восемь, – со смехом парирует этот дикарь. – Готовь пальчики на ногах.

– Я сейчас на руках приготовлю, – мстительно впиваюсь ногтями в него сквозь футболку.

– Тигрица, – фыркает эта каменная гора, подхватывает мою руку и… целует пальцы.

Меня словно огнём простреливает от кисти до самого плеча.

Да ну нафиг. Нет.

Дёргаюсь, вырывая пострадавшую конечность. Хочется спрятать руки за спину. Но тогда я упаду.

Злобно рыкнув, кладу ладонь обратно ему на живот.

– Так-то будет лучше, – смеётся Громель, глянув на меня через плечо.

– Семь! – мстительно поджимаю губы.

Он некоторые время молчит, а потом кивает:

– Нечестно, но ладно. Я потом ещё наверстаю.

Ага, с-чаз. Обойдёшься. Я вообще теперь рот не открою.

Всё время, пока мы непонятно куда едем, обиженно пыхчу.

– Ну и?.. – спрашиваю, не выдержав. – Когда приедем-то?

В область меня везёт, что ли? Ну да, ну да, пока доедем, пока квест, пока обратно. Мама меня тюкнет, если я позже её с гулянки приду.

– Почти приехали, – он скидывает скорость и поворачивает.

Да ла-адно…

Не верю своим глазам.

Нет. Не может быть.

Это же знакомый поворот! Очень, очень знакомый.

Сердце начинает биться быстрее.

Неужели мне повезло? Медвежонок сам пришёл в ловушку и захлопнул за собой дверцу?

– Ты… – медленно выдыхаю, боясь спугнуть удачу. – Ты сейчас серьёзно?

– Без спойлеров, мармеладка, – довольно хмыкает он.

Да какие спойлеры, дружок? И так предельно ясно, что мы едем к… игогошкам.

Замираю, а потом расплываюсь в счастливой улыбке.

Ну держись… медведь. Сейчас я с тобой поиграю.

Съезжаем с асфальтированной дороги на грунтовую, некоторое время едем вдоль кромки леса, а потом этот заправский гонщик просто сворачивает в поле и несётся по высокой траве.

В темноте постепенно проступают едва заметные силуэты загонов и доносится негромкое ржание лошадей.

– Ты что, с дядькой Семёном договорился? – спрыгиваю с остановившегося у крайнего забора байка.

– Договорился, – подмигивает мне громидзе, – пока он ещё был хоть в какой-то степени адекватности.

– И зачем было так париться? Сказал бы сразу, я бы днём к нему забежала, – фыркаю, дёргая плечами, отворачиваюсь и иду к ближайшим воротам.

– Так же неинтересно, – он внезапно оказывается рядом, перекрывает мне дорогу и… становится на одно колено.

У меня глаза распахиваются так, что ещё секунда – и вывалятся.

– Ты… чего? – растерянно бормочу. – Офонарел?

Оглядываюсь. Может, начинать бежать, пока не поздно?

Но ноги будто приросли к земле. А в груди всё сжимается так, что дышать трудно.

– Не-а, – он неожиданно перехватывает меня под коленями, валит себе на плечо и встаёт. – А вот так гораздо интересней.

Мир переворачивается так резко, что в первую секунду я только растерянно пытаюсь хоть немного вдохнуть. А во вторую уже прихожу в себя.

– Пусти, полудурочный! – взвизгиваю и молочу его кулаками по спине. – Поставь меня на землю! Сейчас же! Я из тебя котлету сделаю! А-а-а! Люди, помогите!

– Тише, мармеладка. Лошадей перепугаешь, – Громель подкидывает меня, не давая сползти. Медвежья лапища прочно обосновалась прямо под моей филейной частью.

– Отпусти, идиотина, – шиплю. – Я с тебя шкуру спущу!

– И всё?.. – хохочет он. – Вываливай козыри.

Тащит меня куда-то, как мешок с картошкой. Никакого уважения к девушкам. Сейчас я ему вывалю. Такого вывалю – до следующего лета разгребать будет.

Полузадушенно хриплю все ругательства, какие только могу вспомнить, но через минуту затухаю. Во-первых, потому что начала повторяться. А во-вторых, как ни крути, а дыхания, когда висишь животом на каменном плече, не хватает.

– Теперь всё?

– Нет!

– Тогда мои уши в полном твоём распоряжении, – весело хмыкает он. – Только хочу предупредить…

– Нафиг иди со своими предупреждениями! Отпусти меня! Барана кусок! Гамадрил! Орангутан! Животное!

Набираю в грудь побольше воздуха. Не очень удаётся, но уж насколько хватит.

– И орангутан, и животное, – поддакивает он, ставит меня на землю, придерживая за плечи, и заглядывает в глаза. – Двадцать восемь, мармеладка. Я же обещал наверстать.

Откидываю назад волосы и открываю рот, чтобы выдать что‑нибудь едкое, но тут он резко наклоняется, и мир перестаёт существовать.

Не могу сказать, что не хотела этого поцелуя. Где-то в глубине души хотела. Очень даже.

Но признаться в этом ему? Нет уж. Я даже себе признаться не готова.

Обвиваю руками его шею, запускаю пальцы в короткие волосы на затылке, веду ногтями по коже.

М-м… Да…

Слышу его прерывистое дыхание.

Моё собственное сбито не меньше, кровь по венам бежит быстрее, ноги ватные. Ещё и предательски подкашиваются.

Но я не падаю.

Потому что Гром крепко прижимает меня к себе, одной рукой по-хозяйски обхватив за талию, а другой держит шею, поглаживая скулу большим пальцем.

– Должок… – шепчет он, отстраняясь и обдавая мои губы тёплым дыханием.

– Заткнись, идиотина, – притягиваю его обратно.

Громель довольно рычит, целуя меня ещё жарче и сжимая сильнее.

Одобряет мой порыв.

Вот засранец.

В поцелуях он, однозначно, мастер. Это я ещё в прошлом году поняла, пока уматывала от него, прячась в толпе. Потому что тогда этот случайный поцелуй вызвал во мне такую бурю эмоций, что я ещё несколько дней ходила, как пришибленная.

Кто бы мне тогда сказал, что я встречу этого наглого байкера через год в родном городе… что сяду на байк… что буду получать наказание за несдержанный язык поцелуями…

Да я бы этому придурку рассмеялась прямо в лицо. И пальцем у виска покрутила. У его виска. С силой. Чтобы запомнил навсегда и больше такую ерунду не говорил.

Выплываю из тумана розовых облаков под тихий смех моего похитителя.

– Мармеладка, доброе утро.

Что?.. Какое утро?..

Расфокусированным взглядом смотрю в наглые насмешливые глаза.

– Ну что, мир? – Громель выглядит таким довольным, что так и хочется немного подкислить его настроение.

– Перетопчешься, – отталкиваюсь от него и на подрагивающих ногах подхожу к воротам.

Главное, сделать вид, что всё было задумано именно так. И не потому что он такой весь невозможно залипательный, а просто… Просто мне нравится сам процесс.

Ну а что? Парням нравится целоваться ради поцелуя, а девушки чем хуже?

Слышу за спиной ироничный хмык.

Ага. Вот именно так и думай.

– Открывай, похититель, – дёргаю створку.

Лошадей в загоне много. Тёмные силуэты мирно переступают с ноги на ногу, фыркают, переговариваясь между собой.

Подталкиваемая Громом, осторожно захожу внутрь и… цепляюсь взглядом за одну очень странную деталь.

Брови самопроизвольно взлетают вверх.

У самого входа стоит осёдланная лошадь. И, в отличие от остальных, она привязана к столбу.

Странно…

Дядька Семён никогда бы так не сделал. Да и хозяева конефермы тоже.

Я же не раз приезжала сюда и знаю, что лошади хоть и содержатся в загонах, но огороженная территория очень большая, и можно сказать, что животные находятся на самовыпасе.

А тут такое…

– Марк, а это ещё что за… – оборачиваюсь, но договорить не успеваю.

Сильные руки подхватывают меня подмышки, и в следующую секунду земля исчезает из-под ног.

– Эй! Ты что творишь?! – только и успеваю пискнуть.

Меня легко, словно куклу, усаживают в седло.

Глава 10

Не успеваю даже толком схватиться за луку, как Марк одним уверенным движением запрыгивает следом, обхватывая меня одной рукой вокруг живота, а другой перехватывая поводья.

– Игогошки для Маргошки… – тёплое дыхание касается уха. – Почти как мой мустанг, только на четырёх копытах. Спорим, что ты и пяти минут на лошади не усидишь?

Возмущённо выдыхаю, мгновенно вспоминая собственные слова.

Ах ты ж…

Это же я тебя тогда подбивала на эту авантюру. А ты, гад такой, оказывается, и на лошадях умеешь. Вон как уверенно в седле держишься.

Зато я почти никак не держусь. Могу только посмотреть, погладить и яблоками накормить.

– Ты совсем с ума сошёл? – шиплю, пытаясь повернуться к нему. – А ну верни меня на землю, гад!

– Ах, я ещё и гад? Тогда держись крепче, мармеладка. Но!

Лошадь вскидывает голову, громко ржёт и срывается с места.

Мир превращается в стремительный поток тёмных силуэтов и глухого топота копыт. Меня нещадно трясёт, ноги болтаются не пойми где, ветер бьёт в лицо, выбивая из груди остатки воздуха, а руки хаотично ищут, за что бы зацепиться.

Визжу, инстинктивно хватаясь то за конскую гриву, то за запястье этого придурка.

– Баранина! – истерично воплю наполовину от страха, наполовину от захлестнувшего адреналина. – Если я свалюсь, я тебя убью!

– Не свалишься, – смеётся он, крепко прижимая меня к себе. – Я же обещал квест. Хотел выставить первый уровень – “Удержаться в седле“, но ты ведь сама вынудила. Теперь уровень называется: “Как меня зовут?“

– Полудурок тебя зовут! – ору, вонзая ногти ему в кожу.

Сердце колотится где-то в горле, перед глазами всё смазывается в непонятно дёргающуюся ленту, а внутри разливается безумная смесь ужаса и злости.

Ну всё, медведь… Теперь ты точно доигрался.

– Останови! Немедленно! А-а-а!

– Как только скажешь, как меня зовут.

– Ты издеваешься?! – пытаюсь обернуться, но съезжаю и ору так, что все ближайшие лошади с громким ржанием шарахаются в сторону.

– Ни капельки, мармеладка, – этот садист ещё и откровенно веселится. – Всё честно. Имя в обмен на остановку.

– Да я тебя сейчас… – задыхаюсь от возмущения и страха. – Тормози, полудурок! Медведь неотёсанный! Баранище! Дубина стоеросовая!

В ответ раздаётся громкий смех. Марк слегка пришпоривает лошадь. Та ускоряется, а я перехожу на ультразвук.

– Га-а-а-ад!

– Неправильный ответ, – насмешливо тянет он. – Попробуй ещё раз.

– Иди к чёрту! – задыхаюсь, чувствуя, что сердце бьётся уже даже не в горле, а вообще во всём теле. – Останови сейчас же!

– Имя, мармеладка, – упрямо повторяет он. – Всего одно слово.

Лошадь мчится вперёд, копыта глухо стучат по земле, ветер свистит в ушах, а я понимаю, что выбор у меня не так уж и велик.

Но сдаться вот так просто? Да ни за что!

– Гром! – выплёвываю упрямо. – Доволен? Теперь тормози!

– Почти, – усмехается он. – Но это прозвище. Я жду настоящее.

– Да ты издеваешься! – возмущённо вскрикиваю. – Ненормальный! Псих!

В ответ он снова смеётся и дёргает поводья, вынуждая лошадь ещё немного ускориться.

Куда? Куда она ускоряется? У неё пропеллер под хвостом, что ли?!

Адреналин захлёстывает с головой. Я уже не понимаю, где небо, где земля. И есть ли вообще хоть где-нибудь эта земля. Такое ощущение, что мы летим в космическом пространстве.

– А-а-а! Ты псих ненормальный! – ору и изо всех сил луплю Марка по рукам. – Остановись! Я же сейчас умру!

– А говорила, что ничего не боишься. Врунишка, – он ржёт во весь голос, одной рукой натягивая поводья и переводя лошадь на рысь, а второй удерживая меня, не давая съехать в бок. – Не дёргайся, свалишься ненароком.

– Я тебя убью! – визжу, вцепившись в его предплечье. – Только слезу – тебе не жить!

– Определись, мармеладка! Умрёшь или убьёшь?

– Убью, Гром! Я тебя реально убью! Тормози!

– Не-а. Я ещё жить хочу. Но!

Он едва заметно пришпоривает лошадь, и та снова срывается в галоп. Мир снова превращается в чёрте что, воздуха не хватает, и я уже не стесняюсь в выражениях, выкрикивая всё, что приходит в голову.

– Какая красочная палитра звуков, мармеладка, – хохочет Марк.

Я ему эту палитру в задницу вставлю. Только бы выжить сначала.

Пытаюсь двинуть его ногой, но в итоге только сильнее вжимаюсь спиной в широкую грудь и судорожно цепляюсь за мужские руки.

– Гро-о-ом, гад, останови!

– Как-как меня зовут?!

– Га-а-ад!

– Ещё раз… Как. Меня. Зовут?

Зажмуриваюсь.

Перед глазами пляшут звёзды, ладони предательски потеют. Ещё немного, и я либо действительно свалюсь, либо второе не дано.

– Марк! – выкрикиваю, сдаваясь. – Тебя зовут Марк! А теперь останови к чертям собачьим эту бешеную клячу!

– Вот видишь, можешь, когда захочешь, – довольно хмыкает он и натягивает поводья.

Лошадь постепенно замедляется, переходя с галопа на рысь, а затем на шаг.

Пытаюсь отдышаться, но выходит не скоро. Руки-ноги трясутся, тело онемело, задницу вообще не чувствую.

Если я сейчас каким-то чудом окажусь на земле, то ходить смогу примерно через неделю. Не раньше. И скорее всего, сначала на четвереньках.

– Уровень второй: “Удержаться в седле“, – внезапно сообщает Марк. И голос при этом настолько гаденький, что подвох я чувствую мгновенно.

– Да я же уже у… – цежу сквозь зубы, ощущая исчезновение поддержки со спины и на ходу глотая окончание фразы, потому что Громель в мгновение ока спрыгивает с лошади.

В смысле, удержаться? А он куда?

– Покатать тебя, мармеладка? – игриво подмигивает этот упырь недоделанный, с самым невинном видом глядя на меня снизу вверх и поигрывая поводьями.

А я даже сделать ничего не могу – тело меня не слушается. Остаётся только проклятущий язык, который эту кашу заварил. Ему и расхлёбывать. Да только и он от предстоящей перспективы присох к нёбу.

Покатать меня? Одну?!

Да я же сейчас сдохну.

Внезапно в голову приходит гениальная идея.

Ну гад подколодный, держись. Нагнал страху, лови сдачу.

Вместо ответа поднимаю голову вверх, закатываю глаза и, поскольку язык всё ещё не работает, издаю невнятный стон. А потом расслабляюсь и начинаю, словно мешок картошки, сползать вниз.

Сползаю аккуратно, но быстро.

А то с него станется – не поймает меня, маханусь всем прикладом о землю. А меня такой вариант не устраивает.

Живым отсюда уйдёт только один. И это точно будет не Гром.

Мир вокруг слегка покачивается – то ли от бешеной скачки, то ли от моего выдающегося актёрского таланта.

Закатываю глаза ещё сильнее и безвольно обмякаю, ожидая, когда же меня наконец подхватят.

Подхватывают.

Сильные руки ловят меня прежде, чем я успеваю окончательно свалиться.

– Эй, мармеладка, ты чего? – громыхайло прижимает меня к своей широкой, вкусно пахнущей груди. – Марго?..

Молчу.

Пытаюсь изображать бесчувственное тело. Не дышать, конечно, не получается, но я стараюсь делать это хотя бы максимально незаметно.

– Вот это поворот, – хмыкает он спустя пару секунд. – Я-то думал, ты у нас боевая. А ты у нас барышня-крестьянка.

О-о, какие литературные познания. Пушкина вспомнил. А надо бы Шекспира. Трагедия века – укатал медвежатина несчастную девушку до бессознательного состояния.

Едва не хихикаю, но тут же вспоминаю о своей великой миссии.

Ну, что ты теперь будешь делать?

И почему не паникуешь, не посыпаешь голову пеплом?

Где испуганные вопли?

Где стоны в духе “что я наделал“?

Или: “Да что ж я за идиот такой, как я мог так поступить с таким прекрасным нежным цветком?“

Или, ещё лучше: “Вот я дубина стоеросовая, вот увалень недобитый! Казнить меня мало!“

Хоть какие-нибудь переживания где?

Эй, чурбан бесчувственный, у тебя на руках вообще-то пострадавшая девушка, а с тебя как с гуся вода.

– Ну что ж, – задумчиво тянет Марк, куда-то направляясь, – значит, у нас сейчас уровень три: “Доставить добычу в логово“.

Ты, медведь, какое логово? Берлога – твой дом. Но я туда не собираюсь.

Едва удерживаюсь, чтобы не подсмотреть хотя бы сквозь щёлочку.

– Может, поцелуем тебя оживить, спящая красотка? – насмешливо добавляет он.

Моих губ касается тёплое дыхание.

Вот гоблин!

Всё-таки распахиваю глаза и… захлёбываюсь возмущением, встречаясь с его насмешливым взглядом.

– Где я прокололась? – злобно прищуриваюсь.

– Для человека без сознания ты слишком крепко держишься за мою футболку, – хмыкает он.

Вот блин.

Медленно разжимаю пальцы, но уже поздно.

Всё. Спектакль окончен.

– Поставь меня на землю! – шиплю, пытаясь сохранить остатки достоинства.

Громидзе! Гад! Паразит!

– Как скажешь, – покладисто соглашается Марк и продолжает идти. – Но должен признать, попытка была неплохая. Я в первую секунду даже почти поверил.

Даже… Почти…

Недовольно отворачиваюсь.

Ну почему он меня постоянно переигрывает? Это уже даже нечестно.

– У меня вообще-то… – запинаюсь, не находя достойного ответа, – …голова закружилась! Вот.

Медведище понимающе кивает, при этом ехидно улыбаясь, а потом останавливается и ставит меня на землю.

Ноги тут же подкашиваются. Хватаюсь за его плечи.

– Видишь? Я не вру! – пыхчу ему в грудь.

– Зато ты только что перешла на следующий уровень, – довольно усмехается он и склоняется к самому лицу. – Но сначала ответишь за паразита.

Что?! Я этого вслух не говорила!

Или всё-таки – да?..

Глава 11

В карих медвежьих глазах сверкает золотой огонь.

Троллит меня по-чёрному. Ещё и наслаждается.

Гадёныш.

А вот не буду долги отдавать!

Пихаю его в грудь, в последний момент уворачиваясь от неминуемого поцелуя.

– Ничего я тебе не должна, – пыхчу куда-то в плечо. – Ты меня спровоцировал.

– Угу. Ещё как должна, – согласно кивает Громель, словно не заметив моего сопротивления. Скользит губами по моей щеке к уху и мягко прикусывает мочку.

Тело простреливает насквозь. По коже скачут бешеные мурашки, дыхание сбивается, внутри всё сладко и томительно сжимается.

– Отпусти, – стону, выгибаясь.

– Обязательно, – Марк оставляет в покое моё ухо, переключаясь на шею.

Это же какая-то египетская пытка.

Я ему сейчас двинуть должна, а потом обложить трёхэтажным. А вместо этого цепляюсь за широкие плечи, обнимаю жилистую шею, царапаю ногтями дублёную кожу на затылке.

Мой инквизитор довольно рычит и ни в чём себе не отказывает. Задирает мою майку, скользит чуть шершавыми пальцами по разгорячённой коже, пробирается к груди.

Изо рта вырывается несдержанный стон, едва мужская ладонь накрывает чувствительный холмик, слегка сжимая его.

– Не надо… – бормочу настолько невразумительно, что сама не понимаю, что сказала.

Нет, так не пойдёт.

– Тормози, – пытаюсь отстраниться.

Удаётся не с первого раза.

– Мармеладка, – хрипло шепчет Марк, опаляя меня настолько тёмным взглядом, что зрачок с радужкой сливаются воедино, – мы с тобой что-то не на тот уровень перешли.

Убирает свои загребущие руки, одёргивает майку, поправляя края и задевая горящую кожу на животе.

Упираюсь ладонями в его грудь.

– Стопэ, ретивый. Мы так не договаривались.

– Пардон, увлёкся, – он тут же поднимает руки и делает шаг назад.

Вы посмотрите на этого нахала. Увлёкся он.

Хотя я тоже хороша. Поощряла его нехило. До сих пор дыхание восстановить не могу.

– Ещё раз так увлечёшься, я за себя не отвечаю, – угрожающе прищуриваюсь.

А что, я должна вину ощущать? Ага, с-чаз! Виноват по умолчанию всегда мужик. И только он. А мы, девушки, создания нежные и ранимые, и потому нам простительно всё.

И вообще…

– Ты там что-то про новый уровень говорил, – перевожу тему.

Громель смотрит немного насмешливо и так понимающе, что у меня внутри всё переворачивается.

– Да, – кивает, принимая правила, – новый уровень называется “Доверься проводнику“.

– Довериться проводнику? – развожу руки и показательно обвожу тёмное пространство вокруг нас. – После того, что ты творил на лошади? Ты за кого меня принимаешь?

– За девушку, с которой интересно играть? – подсказывает он, нахально улыбаясь и перехватывая меня за руку.

Игрушку нашёл! Собака подзаборная!

Иду за Громелем и морщусь.

Тело ноет, ноги деревянные.

– Так, – оглянувшись, этот садюга замечает мою болезненную гримасу. – Похоже, первый уровень был активирован принудительно и не совсем соответствовал технике безопасности.

Тянет ко мне свои загребущие лапы.