- -
- 100%
- +
– Им никогда не взять нас здесь, – сонно пробормотал Смиф.
– Они могут осадить нас и ждать момента, когда мы помрем от голода или жажды. А после придут и без особых хлопот возьмут все золото. Зачем им лезть под пули?
Смиф не ответил. Он уже спал.
В комнате стало темно. Карбидная горелка выдохлась, погасла. Дрова в печи прогорели, только порой пробегали по остывающим углям алые волны жара, отбрасывая на пол и стены тусклые отблески.
Джош, взяв револьверы в руки, лег на кровать и прикрыл глаза.
Как много событий может иной раз втиснуться в один нескончаемый день!..
Он задремал, не теряя над собой контроля. Он знал, что спит, он слышал каждый шорох, каждый скрип, он был готов пробудиться в любой момент.
Пришли странные видения – горбатый лекарь дрался с розовощеким толстым лавочником. Они катались по полу комнаты и визжали. Потом горбун встал, а лавочник остался лежать. Ему надо как следует выспаться, – сказал лекарь. Он усмехнулся, и уголки рта стали расползаться, лицо начало меняться, оплывать. Что-то страшное проглянуло в неясных чертах…
Джош на мгновение очнулся, отогнал неприятное видение. И вновь его сознание растворилось в грезах.
Хозяин гостиницы, ухмыляясь, тащил по скрипучей лестнице тяжелый мешок. Что там было? Золото? Или части тел?.. Какой-то мальчик держал в руке револьвер – его револьвер! Горбун, качая головой, все повторял и повторял уныло: нельзя было давать детям оружие… нельзя было… Тянулась из тьмы бледная длинная рука, душила пальцами сизый огненный шнур, рвущийся из сопла горелки. Это моя жена… Скакали в тумане всадники, выставив перед собой пики, а ребенок все пытался поднять револьвер, и длинная нечеловеческая рука тянулась к дулу, готовясь поймать вспышку выстрела. Нельзя было давать детям оружие…
Джош утонул в сновидениях. Он уже не мог разобрать, где явь, а где сон. Какая-то часть его сознания еще цеплялась за ускользающую реальность, но видения крепко держали его в своем мире, не собираясь выпускать. Джош слишком устал. Он уже не мог заставить себя открыть глаза. Несколько раз он все же вырывался из тенет сна, но лишь для того, чтобы оказаться в следующем, еще более странном сновидении…
Погруженный в водоворот снов, он не мог видеть, как медленно стал отходить в сторону шкаф, открывая черную дыру потайного хода. Из проема осторожно выглянул хозяин постоялого двора, убедился, что стрелки спят, шагнул в комнату. За его спиной показались еще несколько силуэтов. Когда старик подошел к кровати, на которой лежал Джош, выспавшийся Пол беззвучно зевнул и открыл глаза. Он увидел дыру в стене, отодвинутый шкаф, несколько крадущихся теней. Матово блеснуло во тьме лезвие ножа. И Пол пронзительно крикнул:
– Джош!
Окрика было достаточно, чтобы вырвать стрелка из паутины сна, и он, мгновенно стряхнув оцепенение, разом оценив ситуацию, спустил курки револьверов. Вспышка пламени выхватила из тьмы бледные лица людей. Проснулся Смиф, подпрыгнул на кровати, забыв о своей больной ноге, в упор выстрелил в скользнувшую мимо тень.
Три тела упали на пол. Хозяин гостиницы, здоровяк из лавки и еще кто-то незнакомый. Остальные силуэты шарахнулись, растворились во тьме прохода. Сколько их было? Не разобрать…
– Задвигаем! – Джош выстрелил в черную дыру, подскочил к шкафу, навалился плечом. Через секунду на помощь пришел Смиф. Неохотно, скрипя и скрежеща, шкаф поддался, пополз, закрывая проем потайного хода. Хромая, подбежал Пол, уперся руками, помогая товарищам.
Шкаф встал на место.
– Надо его заклинить! – Джош запнулся о скамью, перевернув ее, ругнулся сквозь зубы. Наклонившись, поднял, сунул ее меж стеной и шкафом. – Удержит!
– Пол! – крикнул Смиф. – Там на столе! Заряжай, это твои!
Пол, сообразив, что речь идет о патронах, подковылял к столу, вслепую сгреб патроны в ладонь, стал торопливо пихать в барабан револьвера.
– Я готов!
– Они больше не сунутся, – спокойно сказал Джош, опуская оружие и криво усмехаясь. – Они знают, что теперь мы их ждем, знают, что у нас есть оружие.
И, словно в ответ на его слова, на улице грохнул выстрел. Оконное стекло со звоном осыпалось.
– Продырявили мой новый плащ, – констатировал Джош.
– Значит, оружие есть не только у нас, – сказал Смиф.
Вновь на улице раздался выстрел. Пуля щелкнула о потолок.
Джош подошел к окну, встал сбоку, осторожно выглянул наружу. Сказал:
– Ничего не видно, темно и дождь.
– Что будем делать?
– Дожидаться утра.
– А потом?
– Будем уходить.
– Как?
– С боем!..
Но боя утром не получилось.
До самого восхода стрелки сидели на полу посреди тесной комнаты, держали револьверы наизготовку и молчали. Три трупа лежали на полу в паре шагов от них. В воздухе пахло кровью и пороховым дымом.
Утро заглянуло в комнату через два аккуратных отверстия в плаще, загораживающем окно.
– Светает, – сказал Джош. Он встал, резким движением сдернул плащ, выждал минуту и осторожно выглянул на улицу.
– Чисто.
– Никого не видно? – спросил Смиф.
– На улице пусто. Думаю, они ушли. Решили не связываться со стрелками.
– Как-то не вериться мне, – с сомнением сказал Пол. – Может это ловушка?
– Мы не можем сидеть здесь, – сказал Джош. – Кто знает, может они отправились за подкреплением? Не забывайте, у нас меньше сорока патронов.
– Значит уходим?
– Да, прямо сейчас.
Стрелки быстро собрались. Джош отодвинул кровать, отпер дверь, выглянул из комнаты.
– Чисто.
Они, прикрывая друг друга, двигаясь вдоль стен, стараясь держаться подальше от окон и открытых мест, спустились по скрипучей лестнице, пересекли холл с ненужной, сдвинутой в угол мебелью.
– Погодите минуту, – Джош, оставив своих хромых товарищей, скользнул на улицу. Пригибаясь, держась стен и заборов, он обежал вокруг дома, заглянул на двор, под навес. Он не надеялся найти оставленную у коновязи лошадь, но все же…
Лошади нигде не было.
Впрочем, врагов тоже не было видно.
Он вернулся в дом.
– Все чисто.
– Ты уверен?
– Да. Они ушли. Или очень хорошо спрятались. Но искать их мы не будем.
– А я бы не прочь…
– Нет! – жестко сказал Джош. – Уходим! Цепляйтесь за меня…
Озираясь по сторонам, держа готовые к стрельбе револьверы на уровне пояса, стрелки вышли на дорогу. Все было тихо, деревня опустела. Только стая ворон, оккупировавших селение в предвкушении свежей мертвечины, хрипло переругивалась, тревожа звонкую утреннюю безмятежность.
Стрелки, обнявшись, держась друг за друга, уходили по направлению к городу. Покинутые дома равнодушно взирали им в спины.
И никто не стал их преследовать.
Глава 6
Через два дня они на лошадях въехали в город. Золото уже было разделено, каждый нес свою часть.
Город встретил их безразлично, только охранники в воротах внимательно осмотрели грязных усталых всадников и привычно махнули – проходите. Город принял стрелков, как и всех других – он глотал людей, не прожевывая, без разбора, а потом долго переваривал их в своей грязной утробе, ворочая в кишках улиц и желудках площадей. Порой отрыгивал кого-то, мешающего нормальному пищеварению, и все заглатывал и заглатывал новых людей. Город никогда не насыщался, он был вечно голоден, его ворота были всегда открыты…
– Куда вы теперь? – спросил Джош, остановившись перед небольшим каменным домиком с кованными решетками на окнах и с вывеской «БАНК» над железными дверьми.
– Ты хочешь отдать свое золото этим бандитам? – спросил Смиф.
– Советую и вам поступить так же.
– Ни за что!
– Это вредно для здоровья, держать все деньги при себе. Особенно для таких юнцов, как вы.
– Мы можем постоять за себя! – вскинулся Смиф.
Джош усмехнулся.
– Держитесь вместе, парни, – посоветовал он своим молодым товарищам. – Тогда, быть может, мы с вами еще когда-нибудь встретимся…
Не затягивая прощание, они разъехались. Что их связывало? Только одно небольшое дело, которое уже завершилось и успешно. Они были слишком разными, чтобы держаться друг друга. Джош, пожалуй, не испытал бы и капли жалости, если бы через час наткнулся на трупы своих недавних напарников. Они, он был уверен, тоже не расстроились бы из-за его смерти…
Спешившись, Джош накинул узду на коновязь и вошел в банк. Три громилы-охранника, стоящие у дверей, в одно мгновение исследовали его со всех сторон, зацепились взглядами за револьверы, грозно надвинулись.
– Привет, Джош, – из-за спин охранников к стрелку скользнул невысокий темноволосый человек в сером костюме, протянул узкую ладошку. – Пришел отдать должок?
– И кое-что оставить тебе на сохранение, – Джош пожал протянутую руку.
– Даже так?
– Да, Тиас. Я разбогател.
– Насколько?
– На пятнадцать килограммов чистого золота.
Банкир присвистнул.
– А я уж объявил тебя в розыск. Думал, ты навсегда смотался из города.
– Ты же знаешь, я всегда отдаю свои долги.
– И при этом успеваешь наделать новых.
– Я не идеален, – Джош усмехнулся, пожал плечами. – У каждого свои недостатки.
– И один из них то, что ты не любишь разговаривать о своих долгах.
– Просто не люблю, когда их с меня требуют.
– И именно поэтому ты пристрелил двух моих людей?
– Они не понимали меня, – Джош развел руками, – ничего не хотели слушать. Понимаешь, Тиас, они собирались сломать мне нос и раздробить пальцы на правой руке. А я тогда не смог бы стрелять. И значит, остался бы без заработка. И как бы я вернул тебе деньги?
– Да, пожалуй, они несколько поспешили. Молодые, горячие… Я тебя не виню, Джош, мы же друзья. Но тебе придется за них заплатить.
– Конечно, Тиас.
– Вот и хорошо, – банкир улыбнулся. – Золото при тебе?
– Да, – Джош снял с плеча мешок, взвесил на руке: – Моя доля была пятнадцать килограммов, но я уже немного потратился – не хотелось идти пешком.
– Да я вижу, – Тиас подошел к зарешеченному окну. – Неплохая кобыла.
– Самое главное, смирная. И не боится выстрелов. Даже ухом не ведет.
– Может глухая? – предположил банкир.
– Может и так, но я же не собираюсь с ней разговаривать.
Один из охранников хмыкнул, и Тиас косо на него посмотрел. Ухмылка тотчас сбежала с лица громилы.
– Знаешь, Джош, – с показной грустью поделился банкир, – я частенько вспоминаю старые добрые времена, когда револьверы были не самовзводными, когда города только строились, и все решала не тупая сила, а ловкость, скорость и меткость.
– Сила сейчас тоже ничего не значит, – заметил Джош. – Теперь все решают деньги.
– Да, наверное… А жаль… Но мы-то с тобой люди старой закалки.
– Настоящие стрелки.
– Каких мало осталось.
– Да…
Они замолчали, с приязнью разглядывая друг друга.
– А ты неплохо выглядишь, – сказал Джош.
– Ну, что ты, – отмахнулся Тиас. – Я теперь банкир. Не держал оружия лет пять, не меньше.
– Забавная штука – жизнь. А ведь когда-то мы грабили банки.
– Да. Стыдно вспомнить.
Они улыбнулись.
– Теперь же ты грабишь меня, – сказал Джош, – своими процентами и постоянными поборами.
– А ты стреляешь моих людей, – подхватил Тиас.
– Так почему же мы еще не возненавидели друг друга?
– С чего это ты взял?
– Хочешь сказать?..
– Неужели не заметно?..
Они расхохотались, обнялись.
– Ладно, давай сюда свое золото, – сказал банкир. – Сколько хочешь получить на руки?
– Много не надо, ты же знаешь, я не люблю деньги.
– Да, да, помню. Как ты всегда говорил? Это не мы имеем деньги, а они имеют нас.
– Точно!
– Ты все такой же.
– Я постарел.
– Но рука по-прежнему не дрожит.
– Зрение начинает подводить.
– А давай ко мне в охрану, – предложил Тиас. – Я уволю этих здоровых остолопов, найму тебя и еще кого-нибудь из опытных вояк.
– Нет, не мое это. Хотя, спасибо.
– Ну, гляди. У меня сейчас дела идут в гору. Денежки рекой текут – город растет, клиентов все больше.
– Комендант, наверное, радуется?
– Да, благодаря ему город процветает.
– А настоящих стрелков все меньше и меньше.
– Такова история, что тут поделаешь? Стрелки пришли в этот мир, заняли его, очистили. А теперь дело за другими, за торговцами и банкирами, за плотниками и каменщиками, за крестьянами.
Джош задумчиво покачал головой.
– И за мошенниками… Наверное, ты прав… А вот скажи мне, друг, ты можешь заставить себя стрелять золотыми пулями?
– Чего? – не понял Тиас. – Зачем? К чему ты это спросил?
– Просто так, – махнул рукой стрелок. – Забудь.
– Золотые пули? – банкир поджал губы. – Но это же расточительство!
– Вот именно, – медленно произнес Джош. – В этом все и дело.
– Иногда я тебя совершенно не понимаю.
– Ты не один такой.
– Ладно, бери деньги, – Тиас достал из кармана толстый бумажник, отсчитал несколько купюр. – Сотни хватит?
– С избытком, – Джош взял деньги, отдал другу мешок с золотом.
– Сейчас пойдешь и напьешься? – предположил банкир.
– Именно. Пойду и напьюсь. Постараюсь хоть на несколько часов забыть про этот мир. Надеюсь, что и он позабудет про меня.
– Ты стареешь, Джош.
– Ты только что заметил?
– В тебе словно что-то надломилось. Ты устал.
– Да, я устал. Тут ты попал в самую точку, друг. И поэтому мне просто необходимо напиться. Так что пока. Надеюсь, мы в расчете?
– Долгов у тебя больше нет. И не переживай, я позабочусь о твоих деньгах.
– Вот и ладно. – Друзья обменялись крепким рукопожатием, открыто глядя друг другу в глаза. Джош подумал, что Тиас в этот раз даже не пригласил его в жилую часть своего дома, не предложил сесть, выпить чаю. Так и проговорили, стоя у порога, под надзором охранников.
– Еще увидимся.
– До встречи! – стрелок, открыв тяжелую неподатливую дверь, вышел на улицу, легко вскочил в седло. Мешок с золотом больше не тяготил его. И Джош снова почувствовал себя свободным.
Пришпорив лошадь, он направился вдоль улицы, поглядывая по сторонам. Он искал какую-нибудь забегаловку, маленькую, неприметную, где почти нет народа, где можно спокойно посидеть и никто не начнет приставать с ненужными расспросами, никто не будет лезть к тебе в душу.
Серые каменные дома, холодные и безликие, нависали над ним. Копыта звонко цокали по мокрому булыжнику мостовой. Немногочисленные прохожие, заслышав приближение всадника, жались к обочинам, поглядывали хмуро. Сыпал мелкий дождь.
Проехав несколько кварталов, Джош свернул в переулочек и вскоре оказался в тупике, в тесном окружении домов. Он поднял голову – узкая низкая полоса мутного неба, казалось, провисла меж крыш. Серые ошметки туч, словно рваные грязные флаги, полоскались на флагштоках громоотводов.
Джош спешился возле лестницы, спускающейся в подвал одного из домов. «У Тарла» – было написано на массивном деревянном щите, прислоненном к облупленной стене рядом с лестницей. Намалеванная красной краской стрелка указывала вниз. Джош привязал лошадь к щиту и спустился в подвальчик.
Внизу было уютно. Горел камин, поскрипывая, постреливая сухими дровами. Керосиновые светильники на стенах лишь слегка разбавляли мягкий, приятный глазу полумрак. Столов было много, но по-большей части они пустовали – только три человека сидели в разных углах зала, словно бы избегая друг друга. За длинной стойкой дремал хозяин. На полках позади него выстроились разноцветные разнокалиберные бутылки. Из еды была лишь кровяная колбаса, сыр и ветчина – здесь уважали традиции и не стремились из питейного заведения сделать заодно и закусочную.
– Что-нибудь покрепче, – сказал Джош. Хозяин, лениво открыв глаза, молча кивнул, снял с полки одну из бутылок, открыл. Достал из-под стойки стакан.
– Я сам разолью, – сказал стрелок, – поставь это вон на тот стол. И еще порежь колбасы.
Хозяин кивнул.
Джош прошел на выбранное место, сел за стол лицом к огню. Хозяин принес бутылку и стакан, поставил тарелку с колбасой. Стрелок протянул ему банкноту.
– Сдачи не надо. Постарайся меня не тревожить. Если бутылка или закуска кончится, просто принеси еще. Хорошо?
Хозяин кивнул, не проронив ни слова.
Определенно, Джошу нравилось это тихое местечко.
Он налил в стакан на два пальца. Понюхал. Выпил залпом, фыркнул в рукав, закусил кругляшом сочной колбасы. Потом долго смотрел на пляску огня в камине и чувствовал, как огонь растекается по телу. Не поднимаясь с места, он расстегнул свою кожаную сбрую, выложил револьверы на стол. Налил еще, выпил. Облокотившись на столешницу, подперев подбородок ладонями, он погрузился в неясные думы…
Его несильно толкнули в плечо.
– Наконец-то я нашел тебя, – сказал знакомый голос.
Джош медленно повернулся, сфокусировал взгляд. Пробормотал равнодушно, отворачиваясь и наполняя стакан:
– А-а, это ты. Зачем пришел?
– Ты кое-что мне обещал.
– Я? Когда? Что?
– Ты обещал мне рассказать о последнем бое Пятерки.
– В самом деле?
– Да. Ты сказал, что если мы выберемся…
– Ладно садись… А второй где? Как там его? – Смиф…
– Отдыхает, – Пол присел напротив Джоша, взмахом руки подозвал хозяина, заказал пиво.
– А ты, я гляжу, почти не хромаешь, – заметил Джош.
– Кость цела…
Они помолчали. Хозяин принес кружку пива, поставил перед Полом, ушел.
– Значит хочешь послушать, как все было на самом деле? – спросил Джош. Пол, отхлебнув пиво, кивнул.
– Ладно, если уж обещал, то расскажу… – Джош покачал головой. – Сколько лет прошло, а люди помнят. Только все это неправда, что они говорят, что ты слышал. Все эти красивые истории про Пятерку – ерунда! Все ложь! В нас не было ничего героического, мы не отстаивали добро, не искали правду. Мы жили грабежом и разбоем. Мы были обычными бандитами, а Пятерка была обычной бандой.
– И все же именно вы пришли на помощь городу…
– Не торопи события, не делай скоропалительных выводов. Сперва выслушай, как все было… – Джош, шумно выдохнув, опрокинул в себя стакан, сморщился, закусил колбасой. Задумался надолго. Пол ждал, изредка прикладываясь к пивной кружке.
– Нас было пятеро, – сказал Джош. – Порт, Вимолс, Тикрет, Дастин и я… Порт – высокий, крепкий, он никогда не снимал тяжелую кожаную куртку, утверждая, что однажды она спасла ему жизнь. Вимолс носил на себе шесть револьверов. Два на поясе спереди, два сзади и еще два в подмышечных кобурах. Тикрет – молчун. Поэтому он нравился мне больше всех. И он никогда не ругался. Дастин – здоровяк, каких мало было, каких сейчас нет совсем. А еще он ловко орудовал ножом. Ну и я – молокосос, зеленый юнец. Хотя, надо признать, револьверы я выдергивал быстрее всех. И стрелял очень неплохо… – Джош улыбнулся. – Как мы встретились? О, это было забавно! Однажды я пошел грабить банк. А там уже были двое – Порт и Тикрет. Они выгребали монеты и торопливо распихивали по карманам. Естественно, я взял их на мушку, и посоветовал все отдать мне. Я не стрелял, так как не был уверен, что сразу уложу обоих. Они не дергались, так как вполне допускали, что я способен пристрелить их. Так мы и стояли, и стояли бы еще долго, но тут в банк ввалились еще двое – Вимолс и Дастин, и завопили во всю мочь, что это ограбление. Тут я не выдержал и расхохотался. Порт и Тикрет переглянулись и тоже рассмеялись. А новоприбывшие Вимолс и Дастин все никак не могли взять в толк, что тут происходит и растеряно водили стволами из стороны в сторону. Видел бы ты их морды! Вот так вот мы и встретились… Тот банк, как я помню, мы сожгли и все вместе отправились на юг. Времена были веселые, города только строились, порядка не было никакого. Это сейчас коменданты разделили мир на провинции и в каждой построили город-столицу. Раньше было куда проще – ни границ, ни комендантов, ни городов, на законов. Каждый заботился о себе сам. Стрелки зарабатывали на жизнь револьверами. Кто-то грабил, кто-то, напротив, охранял. А кто-то успевал делать и то, и другое. Веселая была жизнь! Это сейчас все стрелки под контролем, грабежом можно заниматься лишь по ту сторону Порталов. А-а!.. – Джош махнул рукой, приложился к горлышку. – Ну, какие сейчас стрелки?! Одно название! Гора самомнения с револьверами на поясе. Только близкая смерть может вышколить стрелка, сделать из юнца настоящего воина. А смерть сейчас приходит лишь к старикам. На улицах города даже выстрелить нельзя, чтоб об этом не стало известно ищейкам коменданта…
– Ты рассказывал о Пятерке, – напомнил Пол.
– Не перебивай меня, – Джош изрядно захмелел, язык его стал заплетаться, сложные слова давались с трудом. – Да, рассказываю о пятерке… Так вот, мы впятером бродили по миру и занимались настоящей мужской работой. Мы убивали. Нам было все равно, кого убить. Лишь бы получить деньги. Нас всех уже узнавали в лицо. Нас знали по именам. И вот тогда мы почувствовали вкус славы. Вот тогда все и начало меняться. Деньги отходили на второй план. Теперь мы грабили не ради денег, а для того, чтобы напомнить о себе, поддержать репутацию. Мы стали легендарной Пятеркой, которую знали во всех уголках нашего маленького мира. У нас появились подражатели. Однажды мы даже сошлись с такой лже-Пятеркой в дуэли. И, конечно же, победили – легенда не могла проиграть… И все же… все же мы старели. Нет, старели они – Порт, Тикрет, Вимолс и Дастин. Я же взрослел. А они постепенно теряли сноровку и силу. Они выдыхались. Они начинали думать даже там, где думать было нельзя. И однажды Дастин – он всегда дружил с головой – сказал: все, пора на покой. Пора искать место, где можно будет спокойно встретить старость. Порт не согласился, он сказал, что настоящий стрелок должен погибнуть в бою, а не мочиться в собственную постель, дожидаясь прихода смерти. Если мы погибнем в бою, возразил Дастин, то над нами будет потешаться весь Приют. А те, кто пристрелят нас, – победители легенды – сами станут легендой. «Вы этого хотите?» – спросил он, и мы не смогли ответить. И тут в разговор вмешался Тикрет – молчун Тикрет. «Есть один беспроигрышный способ, – сказал он. – В четырех милях от нас строится новый город, там уже возводят стены. Мы можем пустить слух, что в городе сейчас хранится казна молодой провинции, золотой запас, охраняемый бойцами коменданта. Огромные деньги! Мы можем сделать так, что все окрестные банды узнают об этом и сообразят, что золота хватит на всех. И, как вы думаете, что они предпримут?..» Тикрет оглядел нас. «И что же?» – спросил Вимолс. «Когда объединившиеся банды нападут на город, мы придем на помощь коменданту и горожанам,» – объяснил Тикрет. «Зачем? – недоумевал Вимолс. – Ты хочешь, воспользовавшись неразберихой, сам захватить все золото?». «Никакого золота нет, – объяснил молчун Тикрет. – Мы сразимся с бандой. Если мы выиграем – то навсегда останемся в городе, как его спасители. Думаю, нам назначат именные пенсии. А если погибнем, то погибнем, как подобает стрелкам, в неравном бою. И никто никогда не посмеет над нами смеяться. И никто не сможет сказать, что именно он перестрелял легендарную Пятерку…»
Джош вновь приложился к бутылке. Пьяно осмотрелся по сторонам. Он и не заметил, что в забегаловке прибавилось народу. Восемь человек сидели за столами вокруг стрелков и, казалось, прислушиваются к разговору. Маленький мальчик лет семи, наверное сын хозяина, широко открыв рот, внимал рассказу стрелка.
– Хотите знать, чем все закончилось?! – вскричал Джош, поднимаясь из-за стола с бутылкой в руке. – Вы и так все знаете! Но я напомню вам! Через четыре дня шесть банд ворвались в город. Они окружили усадьбу коменданта и грозились спалить все, перестрелять всех, если он не отдаст золото. У коменданта было восемь человек охраны – бестолковые юнцы, трясущиеся от страха. И не было никакого золота. И вот тогда в город вошли мы. Легендарная Пятерка, ищущая покоя… Первым покой нашел молчун Тикрет – он пристрелил двенадцать человек, но в тот момент, когда он перезаряжал свои револьверы, на него налетели трое всадников. Они совсем не умели стрелять, не могли попасть ни в голову, ни в сердце, и поэтому Тикрет долго истекал кровью, лежа в дорожной пыли. Умер он тихо и незаметно. Молча, так ни разу и не ругнувшись… Вторым был Порт. Все время, пока Тикрет истекал кровью, Порт был рядом, отстреливая всех, кто неосторожно высовывался из-за укрытий. Они были неразлучны и умерли, кажется, в один момент – шальная пуля разнесла Порту череп, и крепкая куртка на этот раз ничем ему не помогла… Вимолс, увешанный револьверами, метался по улице в облаке пыли и дыма. Он был самым старшим из нас, но как он прыгал, как кувыркался, как перекатывался! В него не могли прицелиться, так быстро он двигался. И, все же, он наскочил на пулю. Упал и какое-то время полз к обочине дороги, надеясь, наверное, спрятаться за камнями. Он умер, крепко сжимая револьверы в руках – его потом так и похоронили… Дастин… Здоровяк Дастин поймал четыре пули. Одна пробила левую руку. Вторая засела в бедре. Третья воткнулась меж ребер. Четвертая попала в живот. А ему все было нипочем – он даже не прихрамывал, так и стрелял с двух рук. Перезаряжал револьверы и стрелял снова. Дважды ему приходилось пускать в дело нож. Я не знаю, какая именно пуля, из засевших в нем, его убила. Он шел, стрелял, вдруг упал и больше уже не шевелился. Здоровяк Дастин – таких людей больше нет… А я… я просто шел и стрелял. Я не прятался за укрытиями, не бегал. Я хотел умереть вместе со своими друзьями. Мне казалось, что это самое правильное, что со мной должно случится… Даже не знаю, почему я выжил. Просто… просто вдруг враги кончились, и я оказался один. Совсем один… Вот и все, что случилось тогда…