Игра на грани

«Букет» для дамы

Клим проснулся от ощущения, что голым животом лежит на гранитном стержне. Всячески скрывая не спадающий стояк, добрался до туалета, во избежание фонтана, присел над унитазом, с трудом прогнув его, направил вниз, расслабил предстательную железу и…

Чуть не взвизгнул от режущей боли.

«Что за?.. — лицо сжалось в гримасе. — Этого ещё не хватало. Слышал о таком, но, чтоб сам попал. — Вдруг спохватился: — Кися!.. Пи..ц!.. Убъёт!..

— ◆ —

Всё утро Клим нарезал круги по консерватории, пытаясь не попасться на глаза разъярённой, как он полагал, Кисе.

— Вот ты где, — за спиной раздалось блеющее сопрано. — Кот Васька, — ей хотелось бы засмеяться, но состояние, видимо, не располагало, — напроказничал и под диван!..

— В смысле?.. — его, всегда справляющийся с самыми невероятными головоломками мозг, судорожно пытался найти отмазку, но с подобной этой он не сталкивался, и потому Климу ничего не оставалось, как признать косяк своим:

— Кися, я всё объясню…

Но, едва он открыл рот, как она продолжила:

— Тебя подкараулила группа заражённых проституток и беспощадно изнасиловала? — смех пробивался сквозь накатившие слёзы.

— Прости, Кися, — в отчаянии протиснул он сквозь скрипящие зубы и заткнулся.

— Прости — не прости, а лечиться придётся обоим. Я уже договорилась с подругой, она врач, придётся ездить к ней домой колоться.

— Во сколько это встанет? — растерялся виновник.

— Встанет!.. — съёрничала улыбнувшись: — Хуй у тебя встанет скорее, бедный студент! Я сама всё оплачу, но сначала нужно анализы сделать, поедем к ней в поликлинику, она всё организует без шума и пыли.

— ◆ —

Они сидели в коридоре поликлиники. Клим передал подруге результаты анализов, только что вручённые ему врачом.

— Да там целый букет…

— Ага, букет для дамы, по цене с ним не сравнится самый изысканный — курс антибиотика на двоих! Твою ж мать, Клим! — она повернулась к нему. На неё в упор смотрели голубые глаза. Немного смягчившись, она обняла его. — Хотя, чего удивляться, я же знала. Ты хоть резинками пользуйся.

— Да откуда я деньги на резинки–то возьму? Катюха, ну прости, — он стал ластиться, как едва родившийся котенок, — Кися, прости.

— Да ладно, даже не сержусь, видишь, — она погладила его по густой волнистой шевелюре, подтянула к себе и смачно поцеловала в лоб, задержавшись на мгновение. — А трахаешь ты всё, что шевелится, а что не шевелится — расшевеливаешь и трахаешь.

— Но ведь классно трахаю, согласись, — его невинные голубые глазки лукаво заморгали.

— В том–то и дело. По крайней мере – первая в очереди, — её губы всосали его язык. Он мгновенно возбудился, член натянулся, как взведенная пружина, пытаясь встать, стало больно сидеть. Он резко поднялся, поправил «хозяйство», огляделся и, взяв её за руку, повёл к туалету.

— Ты чего? — в недоумении прошептала она.

— Срочно! Мне нужна твоя помощь.

Они оба втиснулись в небольших размеров кабинку мужского туалета.

— Ты сума сошёл, нам же лечиться нужно.

— Эт точно, — рассмеялся он. — И я сейчас не о «букете». Мы с тобой оба отбитые на голову.

Он снова поцеловал её и, вдруг резко развернув, жестко нагнул, задрал легкое ситцевое платье, раздвинул её ноги, как оперативник, настигнувший преступника, нервно убрал в сторону перемычку трусов и, вынув свой, ставший уже твердым, как скала, член, дерзко всадил в неё целиком.

Клима буквально трясло, об «остановиться» не могло быть и речи. С неистовой силой буравил её, казалось, если бы она была резиновой куклой, взорвалась бы от очередного удара, оставшись ошмётками в, сильно сдавивших её хрупкую талию, ладонях.

Получала ли она удовольствие от происходящего, даже ей понять было трудно. Стиснув зубы, боясь заорать, она просто терпела, зная, что такие приступы заканчиваются едва начавшись. И она не ошиблась.

Через пару минут бурного натиска, не останавливаясь ни на миг, Клим вбил последний клин и замер, не заботясь больше ни о последствиях, ни вообще о чём–либо на свете.

Немного выждав, она, между прочим, заметила:

— Ничего, сегодня можно.

Правдой ли были её слова, либо она лукавила, его сейчас совершенно не волновало.

Через мгновение она добавила:

— Кстати, о букете — это были фиалки? — её невозмутимое лицо кричало сарказмом.

Клим разразился хохотом. Мгновение спустя, не в силах больше сдерживаться, она прохрипела носом, и залилась смехом.

— Тссс! — приложил указательный палец к её губам. — Мы всё-таки в общественном месте.

— Что нам абсолютно не помешало потрахаться, — продолжала давиться от смеха Кися. — Кстати, как там твой Волков? — поправляя взъерошенные волосы, она вдруг посмотрела на него в зеркальном отражении.

— Странная штука, — он застегивал ширинку, — вызвал меня в пятницу и говорит недовольным голосом: «Не знаю, что у тебя за связи в академии наук, но, похоже, твоё отчисление отменяется. На долго ли?»

— Вот как? Удивительно. Значит, тетя всё же смогла его убедить.

— Какая тетя? Чья?

— Конечно же моя. Чья же ещё?

— Рассказывай, — он пытливо уставился на неё.

— Сразу после того, как ты рассказал, что Волков тебя собирается выкинуть из консы, я позвонила тете, она — член академии наук. Услышав мой жалостный голос на фоне шмыгающего носа, успокоила меня: «Ничего, спасем мы твоего мальчика». Не обманула.

— ◆ —

Серия из многочисленных невероятно болючих уколов антибиотиков, и мучительное испытание воздержанием должны были послужить уроком на всю жизнь…

Но…

Не послужили…

Рыжая на телеграфе

Изнывая от жары, Клим искал убежище. Вырвавшись из назойливых объятий палящего солнца, на последнем издыхании вбежал в просторный холл центрального телеграфа, и буквально окунулся в освежающую прохладу. Неугомонное ярило всё ещё пыталось дотянуться до него обжигающими лучами, но толстые, слегка тонированные стёкла стали им надёжной преградой.

И хоть в планах не было, всё же воспользовавшись моментом, решил позвонить маме. «Спешить некуда», — подумал и направился к окошку оператора. Заняв очередь, огляделся по сторонам, и тут же поймал на себе любопытный взгляд экстравагантной молодой особы. Всё вдруг стало бесцветным. Лишь золотистый отлив её рыжих волос и яркая помада, почти того же цвета стали эпицентром взрыва его возбуждённого мозга. Слегка сконфузившись от неожиданности, уныло вскинул брови в её сторону, как бы говоря: «что ж, придётся ждать», и нелепо улыбнулся.

Она пялилась на него с момента, как только вошёл, её суетливые глаза мгновенно поймали его в фокус и уже не упускали. Подобно «киллеру» с многолетним стажем, она то прищуривалась, внимательно разглядывая «жертву в оптический прицел винтовки», то вдруг раскрывала полностью глаза, видимо вспоминая, что находится сейчас в весьма людном месте. Она словно примеряла его к себе.

Заказав разговор с домом, Клим уселся неподалёку от рыжеволосой красотки.

Напомню увлёкшемуся читателю, что действие происходит в далёких 90-х, когда мобильные телефоны могли встречаться лишь в фантастических романах или в научной литературе.

Клим подсел ближе.

— Давно ждёшь? — спросил, как бы между прочим.

— С полчаса примерно, — кокетливо улыбнулась рыжая.

Выгнувшись натянутым луком и сильно подав аккуратную попку назад, она нарочно выпячивала и без того пышную грудь, готовую при малейшем движении оборвать верхние пуговицы до предела натянутой едко–зелёной блузки.

С трудом оторвав взгляд от ложбинки меж двух выдающихся холмов, Клим вдруг отметил:

— Народу вроде не много. Чего так долго?

— А хер их знает, — неожиданно ругнулась она, на мгновение заменив улыбку недовольной гримасой.

— Что ж, придётся ждать.

— Ага, придётся, — повторила, явно желая продолжить беседу, но не имея ни малейшего представления — о чём.

Поняв это, Клим взял инициативу в свои руки.

— Учишься?

— Я похожа на студентку? — удивлённо повела бровями.

— Подумал, ты по межгороду звонишь домой.

— Родителям звоню, но живу тут и уже работаю. Моя студенческая жизнь закончилась два года назад.

— По тебе не скажешь, выглядишь на восемнадцать, ну, максимум на двадцать.

— Мне двадцать пять, но спасибо за комплемент.

— Кем работаешь?

— Технолог пищевой промышленности, — хвастливо заявила рыжая.

— Круто! Думал, работники пищевой выглядят гораздо полнее. Больше смахиваешь на балерину.

— Решил завалить комплементами? — снова непроизвольно вскинула брови. — Мне приятно. Сам–то, чем занимаешься, учишься или тоже работаешь? — всё это время она ни на мгновение не отводила возбуждённого взгляда.

— И то, и другое.

— Это как?

Видя его интерес, ещё больше подала вперёд интересующую его часть тела.

— Учусь в консе, — сконфузившись ещё больше, произнёс Клим, с трудом протискивая воздух сквозь ком, подкативший к горлу, и глотнул, явно передёрнув кадык, как затвор винтовки.

— Конса – это что? — невозмутимо спросила она.

— Ну, консерватория.

— Так ты музыкант, — снова вклинилась нетерпеливо.

— Да.

— На чём играешь? — не давала она ему продолжить мысль.

Смирившись с этим, он сменил тактику:

— Скрипка, — и вдруг умолк, терпеливо ожидая следующего вопроса.

— Ой, извини, пожалуйста, перебила тебя, я такая несдержанная, — она кокетливо убрала упавшую на глаза рыжую прядь.

— Ничего. Как зовут?

— Анжела.

— Тебе подходит. Я Клим.

— Клим, — удивилась она и решила подколоть, — Самгин? — рассмеялась и тут же извинилась: — Прости, не смогла удержаться.

— Ты не первая, — он ничуть не смутился.

— Твоя жизнь такая же насыщенная? — подмигнула, намекая на одноимённый роман Максима Горького.

— Не знаю. Если честно, не читал, да и фильм смотрел краем глаза.

— Ты чем-то похож на него: такой же стройный, только бородки не хватает.

— Фу, — скривился он, — терпеть не могу бороду, тем более, мне не идёт.

— А ты пробовал? — засомневалась она.

— Было дело.

Вдруг прозвучал голос оператора.

— Ой, это меня. Я не долго, подожди, если что, — и упорхнула, унося с собой аромат дорогого парфюма и довольно выраженного благоухания женщины, которое уже начало сводить его с ума.

Через пару минут освободилась ещё одна кабинка и на разговор пригласили Клима. Тут вышла рыжая, и провожая его глазами, нежно скользнула ладонью по его руке, поднимая дыбом волосы и не только, со словами: «Жду тебя на выходе», послала ему воздушный поцелуй.

Разговор с мамой ушёл на второй план, в голове была лишь рыжая. Сведя беседу к банальному: «Как дела?», и ответив на мамин: «У меня всё в порядке. Приеду, как смогу, завтра утром уезжаю на пару дней, посмотреть инструменты разных мастеров», попрощался и спешно направился к выходу, всё ещё подозревая, что это развод. «Ну не может быть, чтоб такая прелесть сама на член бросалась», — размышлял, задумчиво потирая ещё не остывший след от её ладони.

Рыжая ждала у самого выхода. Рассеяно глядя сквозь огромные, до самого потолка, стеклянные двери на прохожих, проезжающий транспорт, искрящиеся рога троллейбусов, она явно думала о другом. Заметив Клима, мгновенно оживилась, распахнув глаза и широко натянув улыбку.

— Ты быстро.

— Так и ты не задержалась. Просто хотел услышать мамин голос.

— Всё в порядке? — поинтересовалась учтиво.

— В полном, — и добавил: — Ты сейчас куда?

— Гулять, — ответила она неопределённо, с явной надеждой на приглашение.

— Жарко для прогулки, — засомневался он. — Может в кафешку и по мороженке?

— Я за, тут неподалёку есть очень достойное место?

Наконец, взявшись за длинную ручку, он толкнул тяжёлую дверь, распахнув её перед новой знакомой.

— Веди, — и добавил: — Надеюсь, моей стипендии хватит.

— Да ладно, не разоришься. Если что, я доплачу. Ну, или заплачу сама, — она рассмеялась.

— Вот ещё, — возмутился он, — не хватало, чтоб дама платила за себя.

— Вообще-то, это я тебя пригласила.

— Ладно, разберёмся.

— Давай на троллейбусе, — вдруг предложила она.

— Ты ж сказала — рядом, — удивлённо посмотрел на неё.

— Рядом, но две остановки можем проехать, — увидев нужный транспорт, скомандовала: — Побежали! — и рванула с места.

Клим устремился за ней.

Протиснувшись в глубь салона, остановились у окна, прижатые со всех сторон, недовольными пассажирами.

Её пышная грудь вмяла его потную футболку в тело. Томный взгляд, кричал: «Я уже теку!»

Имея опыт подобных транспортных приключений, он бесцеремонно воспользовался теснотой переполненного салона и позволил себе вольность, от которой рыжая вздрогнула всем телом. На мгновение она замерла, словно потеряв связь с окружающим миром. И без того спёртый воздух салона заиграл яркими красками всем знакомого запаха. Немного придя в себя, блеснула слезой и уже без всякого стеснения прошептала на придыхании, едва шевеля дрожащими губами: «Поехали ко мне», накрыв при этом его разбухший до невероятных размеров член, горячей ладонью. На что он смог лишь одобрительно мотнуть головой.

— ◆ —

Войдя в лифт, сразу достала из кармана ключи.

— Высоко живёшь?

— На последнем, — ответила сухо.

— Пентхауз, — схохмил он.

— Ну, прикинь, — ухмыльнулась.

— Я даже не спросил, живёшь сама или?

— Сейчас одна, — перебила, — дети у бабушки с дедушкой.

— Дети?! — удивлённо воскликнул он.

— Да, — спокойно ответила рыжая, — двойняшки: мальчик и девочка. Тебя это смущает?

— А как же муж? — вдруг засомневался.

— Объелся груш. Нет его, — презрительно ответила, протискиваясь сквозь открывающиеся со скрипом двери лифта. — Не ссы, в разводе я, — и распахнув дверь, жестом пригласила гостя войти, — проходи, не разувайся.

— Клёвая хата, — он пошёл по коридору, оценивая интерьер. — Твоя?

— Родители подарили. Кофе будешь?

— Не откажусь, — одобрительно кивнул и как бы между прочим поинтересовался: — Богатые родители?

— Скажем так — не бедные, — и добавила: — Сахара сколько?

— Сливки есть?

— Есть, но очень жирные. Мама с молочного завода приносит.

— Тогда без сахара.

— Да ты гурман, — рассмеялась она.

— Кофе пью либо со сливками, либо с гранатовым соком, — важно заявил он.

— С гранатовым соком? — удивлённо повторила она, убавив газ под огромной джезвой. — Это как?

— В готовый кофе доливаю столько же сока.

— Нужно попробовать, — она с интересом посмотрела на него.

— Ага, вкусно. А ещё люблю извращаться, — вдруг рассмеялся.

— Извращенец, — с сарказмом подхватила она.

— Готовлю две чашки, в одну доливаю треть очень жирных сливок, в другую — гранатовый сок, один к одному, и пью то с одной, то с другой.

— Да ты и вправду — извращенец.

Неожиданно, он приблизился и, подхватив её за шею, страстно впился в её золотые губы, будто, произнесённое ею «извращенец» стало триггером.

Ответив ему взаимностью, вдруг игриво оттолкнув его, скомандовала: — Держи себя в руках. Сначала — кофе.

— Со сливками? — ухмыльнулся он.

— Для тебя да.

— Тебя я потом сливками угощу, — лукавая улыбка скользнула по его лицу.

— Согласна, — снова потянувшись к нему, потребовала ещё поцелуй.

Едва прикоснувшись к ней, вдруг вскрикнул: «Кофе!», и буквально сорвав джезву с конфорки, чуть не расплескал напиток по плите.

— ◆ —

— Кстати, заинтриговал, нужно попробовать твой вариант употребления кофе, — вдруг вспомнила рыжая.

— Ага, только осторожно, — ухмыльнулся.

— В смысле?

— Если сливки очень жирные, а желудок не приспособлен — пронесет так, что до унитаза можешь не добежать, — рассмеялся.

— Что, опыт – сын ошибок трудных? — подхватила смех.

— Мой желудок и не такое переваривал.

— Ясно, — резко сменила тему. — Ты всегда так медленно пьёшь кофе? — её чашка уже давно была пуста.