- -
- 100%
- +
Глава 1
Ярослава
– Я сразу прошу прощения, – Вероника посмотрела на открытую дверь комнаты, – он может быть настроен… ну…
– Агрессивно, – подсказала я.
Она вздохнула. Родственники зачастую старались обходить прямые и точные слова.
– Не переживайте, Вероника. Так бывает. Особенно, когда до несчастья человек был независимым, здоровым, активным, а потом стал вынужден принимать помощь. В этом нет ничего необычного.
– Спасибо. Так сложно… Приходится не только за него бороться, а ещё и с ним.
В её голосе послышалась сильная усталость. Я понимала её, как никто, на секунду увидела собственное отражение семилетней давности.
– Я сделаю всё, чтобы помочь вашему брату встать на ноги. Результаты обследований я просмотрела, составила план реабилитации. Конечно, многое будет зависеть от вашего брата, но я попробую найти к нему ключик.
– Если от меня что-то потребуется, вы говорите.
– Само собой. – Я подбадривающе улыбнулась ей. – Вот, уже потребовалось.
В её взгляде мигом появился вопрос, а я снова улыбнулась.
– Скажите мне, пожалуйста, куда идти. Хочу уже познакомиться со своим пациентом.
– Да, – она показала на открытую комнату. – Артур в гостиной.
Я так и предполагала. Что же, начало интересное и многообещающее. Много трудностей, как минимум. Но трудности на то и трудности, чтобы их преодолевать. Взрослый крепкий мужчина после ДТП севший в инвалидное кресло. Таких на ноги я поставила много, пусть не всегда удавалось вернуть человека к прошлой полноценной жизни. Увы, чудеса бывают только в сказках.
– Ярослава Максимовна, – Вероника догнала меня. – Спасибо, что взялись за моего брата. Я знаю, что ваш график по часам расписан. А вы…
– Поблагодарите меня, когда будет результат. Пока не стоит. Пойду, – показала на гостиную. – Вы правы, у меня всё по часам расписано, так что не будем понапрасну терять время.
Найти окошки для внеочередного пациента было, конечно, той ещё задачей. По-хорошему, взять я его могла не раньше следующего года, но просмотрев результаты обследований, поняла, что каждый день простоя – шаг в бездну. Да и цену за курс Вероника предложила хорошую, учитывая надбавку за сложность и срочность, а мне деньги совсем не лишние.
Войдя в комнату, я увидела сидящего ко мне спиной в инвалидном кресле мужчину. Всё ясно – абсолютная демонстрация нежелания идти на контакт.
Вдохнуть поглубже, выдохнуть…
– Артур, – позвала я, намеренно обойдясь без способных стать провокационных в данном случае «здравствуйте» и «добрый вечер» – Меня зовут Ярослава, я ваш…
Крепкими руками он развернул кресло. Слова застыли на языке.
Я смотрела в тёмные непроницаемые глаза Артура. Артура Седакова, и не могла поверить, что это он. Времени на изучение обследований у меня было впритык, я знала, что мужчину зовут Артур, что ему тридцать шесть лет и… всё. Остальным я просто не интересовалась.
– Мне нянька не нужна, – грубо сказал он, обдав меня раздражённым взглядом.
– Не нужна, – согласилась я, призвав на помощь всю свою выдержку.
Он меня даже не узнал! Конечно, куда ему! Сволочь поганая! Как он там говорил? Кто я такая?!
– Уходите.
– Не могу.
Я прошла дальше в комнату и выглянула в окно, в которое смотрел до этого он. Повернулась к Артуру.
– Мне за вас заплатили, а я всегда выполняю свою часть сделки. Так что придётся вам меня терпеть.
– Мой случай будет исключением. Можете деньги оставить себе.
– Конечно, я их себе оставлю. А вот вам, увы, придётся попотеть.
Он зло, криво усмехнулся.
– И сколько же мне потеть, по-вашему, надо?
– Пока на ноги не встанете.
– Убирайтесь, – процедил он, сощурившись. – Вон пошла! – рявкнул, махнув на дверь.
Я понимала, что скрывается за его гневом – беспомощность. Мысленно сосчитала от десяти до одного. Рот сам собой наполнился слюной. Его крепкие плечи, подтянутые ягодицы… Мысленно я вернулась в утро, когда лежала на постели, а он, обнажённый, стоял ко мне спиной. Горечь и обида сдавили сердце.
Я посмотрела Седакову прямо в глаза.
– Жалеете себя.
– Не жалею.
– Жалеете.
– Да если и так, какое ваше, нахрен, дело!
– Я – ваш реабилитолог, так что это моё дело напрямую во всех отношениях. Только я вас жалеть не буду, уж извините.
– Убирайтесь отсюда! – рявкнул он снова.
– Ещё ножкой топните, – не удержалась я.
Он чуть зубами не заскрипел. В глазах засверкали молнии, на скулах выступили желваки. Он вцепился в поручни кресла с такой силой, что побелели костяшки пальцев, и поехал на меня.
Я просто обошла коляску.
– Дальше что?
– Стерва, – процедил он. – Да я сделаю так, что ты до конца жизни реабилитологом работать не сможешь. Я…
– Я-я-я. Дальше знаете, как говорят? Не надо меня пугать, Артур Витальевич. От ваших угроз ничего не изменится.
Он снова поехал ко мне, а я снова обошла коляску.
– Ника! – гаркнул он. – Я хочу, чтобы эта дрянь ушла! Вероника, мать твою, где ты?! Ника!
Испуганная женщина появилась в дверях. Что делать, она не знала – смотрела то на брата, то на меня.
– Какого дьявола ты её приволокла?! Это не реабилитолог, а чёрти что! Мне не нужен никто, я тебе говорил!
Он развернул коляску и покатил к двери. Но попытка проехать с разгона кончилась тем, что он задел косяк. Коляску резко развернуло, Седаков выматерился, а когда сестра бросилась к нему, отшвырнул её.
– Вы бы лучше энергию на то направили, чтобы подняться. Поднимитесь и сможете вышвырнуть меня лично. Если не хотите подняться на ноги ради себя и сестры, сделайте это для того, чтобы от меня избавится.
– Я и так от вас избавлюсь. Ещё раз появитесь в этой квартире, я…
– Хватит, Артур! – прикрикнула уже Ника.
Я посмотрела на улицу. Пошёл снег. Значит, к вечеру грязь будет, а я обещала Тошке погулять в парке.
– Я пойду. – Сказала ровно, а внутри всё клокотало.
Я чувствовала запах мужского одеколона – он будил память. Руки на теле, первая боль, отражение на потолке…
– Вы уходите? Ярослава Максимовна, мы же…
– Простите, у меня нет времени на ругань. – Посмотрела на Седакова. – Никогда не говорите никогда, Артур Витальевич. Это опасно.
С этими словами я вышла в коридор, быстро надела пуховик и, не застёгивая его, взяла сумку.
– Ярослава… – бросилась за мной Вероника.
– Меня ждут другие пациенты, – сказала и сама отперла дверь.
Звук собственных шагов бил по вискам, пока я бежала вниз по лестнице. Лифт дожидаться не было сил, как в то утро. Только вылетев на улицу, я смогла вдохнуть. Снежинки тут же упали на щёки, на нос. Я нащупала в кармане брелок от машины, но вместо того, чтобы открыть её, пошла дальше. Мне нужно было пройтись, нужно было двигаться вперёд, идти. Мне нужно было заглушить воспоминания и обиду.
– Вот тебе и никогда, Артур, – шепнула я и достала из кармана зазвонивший телефон.
На заставке была фотография долговязого худого мальчишки в тёмных очках – брата.
Я обернулась на дом, из которого только что вышла.
Земля круглая, Седаков.
Глава 2
Артур
– Ты идиот!
– Я тебе говорил, что мне не нужны никакие реабилитологи! Что это за девка?! Откуда ты её взяла?!
– Это не девка! Это сама Самохина! Ты хоть понимаешь, какого труда мне стоило уговорить её заниматься с тобой! Чёрт, Артур… Да она… Я не знаю, что сказать тебе! Ты… ты всё гробишь! Всё, что я делаю, ты перечёркиваешь в один момент! Сколько можно?!
– Я же тебе сказал…
– Что ты мне сказал?! Что ты хочешь до конца жизни в этом кресле просидеть?! Ты же врач! Ты сам говорил, что за пациента надо до последнего бороться, даже если кажется, что шанса нет. А теперь этот пациент – ты сам! Так борись за себя! Борись! Я за тебя борюсь, но я не могу сделать того, что можешь ты. Только ты можешь встать на ноги! Но нужно работать, Артур! Работать! Да, больно, долго, но…
– Да при чём тут боль?! – заорал я. – Ты ни хрена не понимаешь! Не понимаешь, какого это – взрослому мужику сидеть в этом, чёрт дери, троне! – я хлопнул по колёсам коляски ладонями.
Перед глазами стояла фифа. Черноволосая, зеленоглазая, надменная. В узких джинсах и объёмном свитере с большим воротом. Сука смотрела свысока, с жалостью, и эта жалость кишки выкручивала.
– Так ничего не изменится, если ты не переступишь через себя! – Вероника вдруг закричала: – Почему ты не ценишь, что я делаю для тебя?! Ты неблагодарная сволочь, Артур, вот ты кто! Эгоист!
Глаза сестры заблестели. Она развернулась и быстро пошла прочь.
– Ника! – гаркнул я, но она даже не обернулась. – Чёрт!
Я рванул за сестрой, но коляска на что-то наехала и забуксовала. Меня качнуло вперёд, и я, как дебил, чуть не слетел на пол.
– Вероника! – рявкнул снова, но она и не подумала вернуться.
Да будь оно всё проклято!
– Чёртова сука, – прошипел, снова ударив по коляске. Перед глазами так и стояла брюнетка. Как там она сказала? Ярослава? Вроде так.
Ярослава
– Одевайся, – крикнула я, войдя домой. – Тох, слышишь?
Брат вышел в коридор. Привалился к стене и в упор посмотрел сквозь меня. Только мне всё равно стало не по себе.
– Куда одеваться? Ты время видела?
– Ну прости. Тох, не надо только на нервах у меня играть, ладно? У меня был трудный день.
– Да у тебя каждый день трудный. Ты всегда время находишь на своих пациентов, а до меня…
Я была готова сорваться. Почти закричала, но в последний момент заставила себя глубоко вдохнуть. Выдохнула и, подойдя к брату, крепко обняла его. Созидание всегда продуктивнее разрушения.
– Прости, – прошептала я. – Я знаю, что тебе сложно. Знаю, Тох. Вот так у нас сложилось. Мне надо много работать, чтобы мы нормально жили.
Брат вывернулся. Ну конечно, нужны тринадцатилетнему парню мои объятья! Казалось, только он мелкий был, а теперь вымахал выше меня.
– Я не работу свою люблю, а хочу, чтобы кому-то стало хоть немного лучше. И если я могу помочь, я попробую помочь, Тош.
– Великая спасительница, – съёрничал он.
Я сняла пуховик.
– Я тут кое-что купила. – Подошла к брату и отдала ему шоколадку. – Твой любимый, с арахисом и изюмом.
– Я не хочу.
– Тох, пожалуйста, перестань, а? Ты же не ребёнок.
– Ты обещала, что сегодня мы куда-нибудь сходим! Ясь, я тебя ждал.
– Ну что мне, на колени встать?! Я же попросила прощения. Да и погода там, честно говоря, дрянь. Смотри, – сняла пуховик и сунула брату. – Смотри – смотри, если не веришь.
– Да не буду я смотреть, – огрызнулся он, спрятав руки.
– Нет уж, смотри, – дотронулась до его предплечья мокрым холодным мехом.
– Фу!
Он отдёрнул руку.
– Вот тебе и фу. Ещё всё тает сразу. Давай завтра пойдём? Клянусь, что буду дома в шесть, как штык. Как раз закончишь с репетитором, и мы с тобой…
Договорить мне не дал звонок в дверь. И кто это может быть в… посмотрела на время и в полной мере разделила возмущение брата. Почти десять, а, учитывая, что на улице зима, время для прогулок так себе.
– Может, тётя Сима? – спросила я скорее у себя, чем у Тохи.
Он уже не кричал, но выглядел всё равно недовольным. Поджал губы совсем по-взрослому. Отвернулся. Чем старше он становился, тем сильнее напоминал мне нашего папу. Я на родителей была совсем не похожа, а он – точная папина копия. Только вот папу он почти не помнил, а всё, что могла я – рассказывать ему о них. На полке стоял большой фотоальбом с семейными снимками, но…
Не дожидаясь, когда я открою, Антон ушёл в комнату. Спасибо, что хоть дверью не хлопнул.
Я посмотрела вслед брату. Что бы сейчас было, если бы тогда Седаков посмотрел его? А если бы сделал операцию, и она прошла успешно?
Артур почти не изменился. Разве что ещё привлекательнее стал. Даже в коляске он жалким не выглядел.
Задумавшись, я отперла дверь, в полной уверенности, что за ней стоит соседка. За эти годы тётя Сима стала нам родным человеком.
Но отшатнулась.
– Вы?!
– Я.
Я попятилась. Не спрашивая, Седаков въехал в коридор. Схватился за косяк и громко хлопнул дверью. Смерил меня взглядом, словно это я смотрела на него снизу, а не он на меня.
– Вы ничего не перепутали?
– Нет. Вы – мой реабилитолог. Вы ушли с оплаченного занятия, так что будем навёрстывать.
Я не заметила в нём ни намёка на то, что он пытается пошутить. От такой наглости я даже не нашлась, что ответить. Седаков осмотрел прихожую, повернул кресло.
– Для реабилитолога, за которым все гоняются, квартира у вас так себе.
– У меня есть окно в среду. Я планировала поставить туда следующее занятие с вами. А сейчас на вас, Артур Витальевич, у меня нет времени.
– Придётся его найти.
– С чего такие перемены?
– Подумал, что раз моя сестра вам заплатила…
Я не выдержала.
– Вы меня правда не помните? – перебила его.
– А должен?
– Около семи лет назад мы провели вместе ночь, а наутро ты выставил меня за дверь.
Он пронзил меня колючим взглядом. Я смотрела на него в упор, он на меня, и наконец на его губах появилась холодная циничная усмешка.
Глава 3
Ярослава
Постепенно взгляд Артура смягчился, а усмешка исчезла. Он сложил руки на груди и, откинувшись на спинку коляски, продолжал смотреть на меня, только теперь с иронией и будто бы пренебрежением. Я была в своей квартире, а чувствовала себя так, словно к нему в гости пришла, причём в неподходящий момент и без приглашения.
– Только не говори, что презерватив порвался, – сквозь зубы процедил он. – Что, залетела и теперь хочешь повесить на меня отцовство?
Я в очередной раз подивилась его наглости и самоуверенности.
– Слава Богу, презерватив оказался крепким. Я смотрю, эта схема у тебя обкатанная. Многие пытались?
– Случалось.
Наконец я собралась и вспомнила, кто из нас кто. Не семь лет назад, а сейчас. Уже я смерила его взглядом.
– Сочувствую я той девушке, которой не повезёт с презервативом. Врагу не пожелаю от такого, как вы, Артур Витальевич, подарочек под сердце получить.
Его губы превратились в линию, верхняя губа по волчьи дрогнула, но в ответ Седаков не сказал ничего. Только снова коридор осмотрел и задержался взглядом на вешалке с одеждой. Я проследила, куда он смотрит. Рядом с моим пуховиком висел пуховик Тохи, а сверху, на полке, валялись его варежки и шапка.
– Сколько вам лет? – неожиданно спросил Седаков.
– С какой целью интересуетесь? По-моему, к делу это никакого отношения не имеет.
– Хочу знать, под чью дудку я вынужден буду плясать в ближайшие… так сколько длится курс?
– Я вам говорила. Не люблю повторять дважды.
– Запамятовал.
– Так распамятуйте.
Он хмыкнул в очередной раз.
Я стояла, до сих пор не сняв обувь. Мне это надоело, и я стянула ботинки. Ушла в кухню, предоставив Седакову самому решать, что делать дальше. Из комнаты Тохи вдруг раздалась музыка. Благо, брат любил классический рок, а не какой-нибудь современный дешёвый репчик, и уши у меня не вяли.
– Ваш парень не особо гостеприимен, – услышала я с порога кухни.
– Мой парень не обязан быть гостеприимным, – бросила, не оборачиваясь, и, достав из холодильника сковородку с остатками тушёных овощей, поставила на плиту. Потом включила чайник.
Играла Нирвана. Одна из моих любимых песен. Седаков смотрел на меня, я это чувствовала. И что он злится – тоже.
– Вас сестра привезла? – спросила я, когда овощи в сковородке подогрелись, а чайник вскипел.
– Сам приехал.
Вот тут я реально удивилась и повернулась к нему.
– Вызвал водителя и приехал, – нехотя пояснил он.
Ну да, у таких нарциссов точно должен быть водитель, как я сразу не подумала?
Гнев мешал рациональности. Я уставилась на светлое пятно за окном и на несколько секунд отрешилась от реальности, повторяя себе, что Седаков – тот, кому я должна помочь. Не важно, что было в прошлом. Вероника обратилась ко мне за помощью, и я сказала, что сделаю всё, что в моих силах. Светлое пятно было вывеской круглосуточного магазинчика, работающего ещё когда родители были живы. Я унеслась в детство, в юность… Папа бы мной гордился, мама бы ругала, что в свои двадцать восемь я всё ещё одна. Папа всегда считал, что дело жизни – высшая цель, для мамы самым важным была семья.
Нирвана резко выключилась.
– Надоело вашему бойфренду давить себе на барабанные перепонки.
Я посмотрела на Седакова.
– Наверное.
Я кинула в чашку чайный пакетик и залила кипятком. Под пристальным взглядом Артура было неуютно, но показывать, что он смущает меня, я не хотела.
– Вы пошутили про ночь? – спросил он спустя какое-то время.
– Нет.
Седаков хмыкнул, но ни тени раскаянья на его лице не промелькнуло.
– Странно, что я тебя не помню. Волосы у тебя красивые.
– У вас.
– Что у вас?
– Не у тебя, а у вас, Артур. Тем более, если вы меня не помните.
Он опять хмыкнул.
– Мне нравятся женщины с характером.
– Вы приехали ко мне в десять вечера обсудить привлекательные для вас стороны противоположного пола?
– Сколько моя сестра тебе заплатила? – в ответ спросил он.
– Достаточно, чтобы я терпела ваш мерзкий характер.
Я знала, что он злится, чувствовала его раздражение, но при этом его харизма никуда не делась. По кухне разнёсся аромат тушёных овощей. Вчера я впервые за месяц приготовила что-то сама, да и то только потому, что кабачок в холодильнике вот-вот грозился умереть, так и не дождавшись своего часа. Сегодня я не погуляла с братом, хотя обещала. Я устала и хотела есть, но вместо этого почему-то тратила время на этого… напыщенного мерзавца!
– Вам пора, – решительно сказала я. – В среду в два дня я буду у вас.
Разумеется, он и не подумал убраться.
– Напомните мне о той ночи.
– Не буду я ничего напоминать. Вам пора, Артур! Знаете… пожалуй, я могу дать вам первое задание.
– Так сразу? – вопрос прозвучал ехидно и мрачно.
– Так сразу. – Подтвердила я. – Напрягите память. А то вижу, с ней у вас тоже проблемы.
– Я определённо бы вас запомнил, если бы вы побывали в моей постели.
На это я отвечать ему не стала. Решительно взяла коляску и покатила к выходу, но он поставил её на тормоз.
Я отошла. Видимо, сидя дома он сильно заскучал и решил отыграться на мне. Привалившись к стене, я не сводила с него взгляда.
– Как мы познакомились? – спросил он.
Я отвернулась. Послать бы его, но…
– Яся, кто приходил?
Взгляд Седакова тут же переметнулся. Я подобралась.
– Ясь…
– Тоша, тише! – вскрикнула, бросившись к брату, но было поздно – он наскочил на коляску и полетел на Артура.
Глава 4
Ярослава
– Тоха! – вскрикнула я, бросившись к брату. Воображение стремительно нарисовало перевёрнутую коляску, но Седаков каким-то чудом успел схватить Тоху за плечи. Я поддержала его.
– Ты в порядке? – спросила у Антона.
По виду Артура и так было ясно, что с ним всё нормально.
– В порядке. Он повернул голову в сторону коляски, но посмотрел мимо. Брови его сдвинулись.
– Это кто?
– Мой пациент.
– У тебя пациенты уже по ночам?
– Антон, – сказала с предупреждением.
– Я только на выходных дома, а ты…
– Артур Витальевич уже уходит. Он приехал на пять минут, по делу.
– Может, познакомите нас? – спросил Артур, подъехав чуть ближе.
За время работы я видела разные инвалидные коляски – от самых старых и дешёвых до новейших, комфортных и лёгких, но коляска Артура с ними рядом не стояла. Даже двигалась она бесшумно.
– Не подъезжайте так близко, в этом нет необходимости.
Артур разглядывал Антона без всякого стеснения, тогда как брат сделать этого не мог.
Я приготовилась отвечать на вопросы, но их не последовало. Через непродолжительное время Артур достал телефон.
– Я закончил, – сказал он, и уже через секунду в дверь резко постучали. – Это мой водитель.
Видимо, я должна была броситься отпирать квартиру, хотя не помню, чтобы запирала её. Интересно, он и в детстве таким был? Представить, как этот мужчина командует, лёжа в люльке, оказалось не так-то сложно.
– Если это ваш водитель – откройте ему.
Он покривил губами, но к двери подъехал. Закрывалась она плотно, я понимала, что ему неудобно, но помогать не стала. Пусть узнает, что такое корячиться, когда неоткуда ждать помощи!
Справился он быстро. Мужчина, стоявший за дверью, сдержанно кивнул мне и помог ему выехать на лестницу.
Артур не попрощался, я тоже. Посмотрела на брата. Понял ли Артур? Наверняка, учитывая, какой у него опыт, и что родился он в семье потомственных врачей.
– Ты поужинал? – спросила я у Антона, кое-как переключив мысли.
– Да, не тебя же ждать. Так с голоду сдохнуть можно.
Я щёлкнула языком.
– С голоду ты бы сдох, если бы я не работала.
– Не сдох бы – у меня пенсия, – парировал он.
– Ну да, пенсия. Твоей пенсии тебе на две недели в месяц бы только и хватило.
– Меня в интернате бесплатно кормят. Ещё и откладывал бы.
Я выдохнула и покачала головой. Я то думала, что трудно мне пришлось в его шесть – семь, а оказалось, то были цветочки. Ягодки начались сейчас.
– Раз такой умный, мог бы что-нибудь приготовить мне. Я бы не отказалась.
– И что я должен был тебе приготовить?
– Не знаю. Что-нибудь.
– У тебя еда в сковородке есть.
Не ответив, я ушла в кухню. Кстати, о еде в сковородке. Желудок напомнил, что завтрак был очень давно, а обеда не было вовсе. Клала в тарелку овощи, а память окрашивала события прошлого новыми деталями. Днём меня занимали проблемы, я принадлежала не себе, теперь же, словно ниоткуда, возникали звуки. Я даже музыку помнила, которая играла в ресторане, куда отвёл меня Артур. Помнила вкус десерта, который он заказал и, тем более, помнила, как он прикасался ко мне. Хотелось выбросить из головы воспоминания, а они, наоборот, лезли и лезли.
– Ясь, – позвал брат.
– М-м? – протянула по привычке, чтобы дать ему сориентироваться, где я.
– Ты злишься?
– По-моему, злишься ты. Не переводи стрелки.
Я облизала ложку, которой накладывала овощи, и села за стол. Застонала, расслабившись. Господи, спасибо, что этот день был и двойное спасибо за то, что он заканчивается!
– Кто был этот мужчина?
– Сказала же – один из моих пациентов.
– Раньше к тебе пациенты домой не приезжали.
– Ну… всё бывает в первый раз.
– Мне просто показалось… – он неловко замолчал.
Я вскинула голову.
– Что?
– Что вы знакомы.
– Разумеется, знакомы, он же мой пациент.
– Как будто давно знакомы.
С чего он сделал такие выводы, я не понимала. Порой у меня создавалось ощущение, что, не видя в буквальном смысле, он видит больше, чем многие зрячие. Когда Тошке было пять, мы с родителями попали в аварию. Мама погибла мгновенно, папа умер по пути в больницу, а брат ударился головой и потерял зрение. Только я отделалась легко, но осталась в двадцать лет со слепым Антошкой вдвоём на целом свете. Сколько в нашей жизни было офтальмологов, никто нам не помог. Никто.
– Ты прав, – сказала я Тохе. – Мы с Артуром виделись пару раз в далёком прошлом, но это было так… Очень давно.
– Ты с ним встречалась?
– Тох! – возмущённо воскликнула я. У меня даже ложка упала на тарелку.
Наконец Антон улыбнулся. Доволен, блин!
– Ладно, ты прощена, сестрёнка. Слушай, а ты чего-нибудь вкусненькое купила? – он подошёл к шкафчику, где у нас обычно лежала разная ерунда вроде печенья, и открыл его.
– Вкусненькое – это что? Чипсы?
– Ну… Можно торт.
Я рассматривала брата со спины. Если он в тринадцать уже метр шестьдесят, что через пару лет будет?! И почему-то я представила крепкие руки Артура на его худеньких плечах, когда тот подхватил брата. Вот и Антошка таким же сильным вырастет. Только обязательно ещё и мужиком настоящим, а не такой сволочью.
– Руку ниже опусти, – сказала я. – На столе под лампой.
– О! – он нашёл коробку с пирожными. – Есть контакт.
– Тох, слушай, а у вас в интернате же есть тренажёрный зал?
– Ну, есть.
– Ты ходишь туда?
– Не-а. А что?
– Походи. А то ты тощий, как дистрофан. Соплёй перешибёшь.
– Попробуй перешиби.
Он достал самое большое пирожное и откусил сразу половину. Я даже позавидовала – мне бы так, и чтобы ничего потом не откладывалось. Как у брата.