Мужчина в кармане
- -
- 100%
- +
Я хороший дизайнер. И Андрей Юрьевич об этом знает.
* * *В офис я влетела без пятнадцати девять. Если учесть настойчиво падающий снег, гололед, общее желание огромного количества владельцев транспортных средств добраться до работы вовремя, а также очередь на заправке за бензином (наивкуснейшим Аи-95), то результат неплохой.
Без пяти девять я уже была на планерке. Лариса Витальевна многозначительно фыркнула и посмотрела на часы (не дождешься!), а Середа молча придвинул мне пластиковый стаканчик с остывшим кофе.
– Спасибо, – кивнула я, нетерпеливо барабаня пальцами по столу.
– У Бондаренко есть для тебя работенка, – наклонившись к моему уху, шепнул он. – Кажется, крупная рыба попалась в сеть…
О, обожаю ответственность. Обожаю, когда от меня зависит очень многое. Мне кажется, я становлюсь выше ростом, худее килограмма на два, еще привлекательнее и талантливее (хотя куда уж больше). Предвкушение Великой Игры Света и Тени дрожит в груди робко и уверенно одновременно. Невозможное возможно – и это в моей власти! Ну все… понеслось… Воображение опять делает кувырок через голову и приводит к глобальному сотрясению мозга.
До разговора с Бондаренко лучше ни о чем не думать.
Хм, интересно, речь идет о квартире или коттедже? Интересно, какой стиль интересует пока неведомого владельца роскошной жилплощади («крупной рыбы»), интересно, сколько ему лет? И вообще, речь о мужчине? Сейчас это важно… Сейчас бы меня это взбодрило.
– А подробности? – Я ответно наклонилась к Середе и сразу наткнулась на укоризненный взгляд Ларисы Витальевны.
Ну а теперь вы чем недовольны, многоуважаемая? Или вы имеете виды и на нашего гениального художника тоже?
– С подробностями пока негусто, но ждать осталось недолго… клиент явится к десяти.
– Уже приятно то, что планерка не растянется на полтора часа, – усмехнулась я и откинулась на мягкую спинку стула.
На этой радостной ноте в переговорную зашел Бондаренко, закрыл за собой дверь, многозначительно посмотрел на меня (не волнуйтесь, Андрей Юрьевич, я все знаю) и направился к привычному месту во главе стола.
– Доброе утро. Ну что ж, пожалуй, начнем…
Валяйте.
Ага, нужно работать лучше – да это практически мой девиз!
Ага, за опоздания будут штрафовать – а гололед – уважительная причина?
Ага, многие курят по три часа в день – Минздрав, ау-у-у…
Ага, канцтовары по-прежнему исчезают из шкафа со скоростью звука – я давно говорила, что нужно обыскивать при выходе… это так возбуждающе… и лучше, если это будет делать сам Андрей Юрьевич (уверена, со стороны Ларисы Витальевны возражений не последует).
Ага, новые образцы тканей до рези в глазах напоминают старые – а это и есть старые, я сама порекомендовала ответственной Олечке перемешать странички каталога…
Ага, премии не будет – надо бы начать курить по три часа в день…
Ага, мы получили два крупных заказа – один мой, никому не отдам!
Ага, можно расходиться по рабочим местам – а как же фраза «а вас, Штирлиц, я попрошу остаться»?!
– Наташа, я тебя жду в своем кабинете в десять часов пятнадцать минут…
О да, о да! Наконец-то я погружусь с головой в творчество, гульну на широкую ногу в плане реализации своих идей, получу приличные денежки и… и сделаю ремонт в собственной квартире. Ага, а то я как сапожник без сапог – дома сплошной хаос. Ни тебе трости и шляпы в прихожей, ни газетницы-виньетки цвета шоколадного пряника там же, ни японского светильника высотой один метр, ни скульптуры обнаженной Андромеды, возлежащей на камне (надеюсь, вы понимаете, что это шутка, никаких голых Андромед мое дизайнерское сердце не выдержит!). Сейчас подумала об этом, и стало жалко собственную квартирку, вздыхающую по декоративной штукатурке и длинноворсному валику.
– …как я уже сказал, у нас два крупных заказа. Один твой, один Бережкова… В десять приедет клиент, кстати, он мой бывший одноклассник…
Отлично. Значит, ему сорок лет (мой любимый возраст у мужчин), он не будет задерживать оплату (надежность и своевременность прежде всего!) и он весьма симпатичен (не факт, логики никакой, но мне так приятнее думать).
– …я надеюсь, что… – Бондаренко проткнул меня взглядом насквозь, – я надеюсь, что этот заказ мы выполним на пять баллов.
Можно подумать, кто-то в этом сомневается! Я покосилась на заострившуюся во всех местах Ларису Витальевну и хмыкнула. Да вот, есть среди нас подозрительные, пессимистично настроенные, неуверенные и мрачные личности, которые в данный момент дергают носом и ерзают на стуле. И мне кажется, эти личности однажды вступят в связь с космосом и навлекут на «Ла-Пэкс» большие неприятности в виде форс-мажора в кубе. А что? Какие мысли, такие и обстоятельства, такое и будущее…
– Андрей Юрьевич, я вас хоть раз подводила? – этот вопрос я задала с профессиональной серьезностью и с не менее профессиональной обидой.
– Нет, – проскрипел Бондаренко, хмуря лоб, нервно расстегивая пуговицы пиджака и отводя глаза в сторону.
И это абсолютная правда. И в этом весь парадокс! Я никогда не совершала ничего ужасного, никогда не грубила клиентам, никогда не обманывала их. Зато я предлагала то, о чем они упорно мечтали долгие годы (но боялись попросить…). Я всегда задавала вопрос: вы уверены? – и укладывалась в срок.
И никогда не втаскивала под покровом ночи в чью-нибудь квартиру все ту же голую Андромеду.
Но Андрей Юрьевич Бондаренко настойчиво ждет от меня чего-то подобного. И не только он.
«Понимаешь… – обычно начинает вносить ясность философично настроенный Середа, – ты слишком живая. Страшно подумать, что у тебя в голове. Им страшно. И даже мне иногда. Ты непредсказуема, а это всегда пугает людей. – Тут он обычно выдерживает паузу, щелкает зажигалкой и вдыхает сигаретный дым. – Они боятся твоих слов, потому что ты мимоходом можешь вскрыть правду, как консервным ножом обычно вскрывают банку зеленого горошка. Твой стоп-кран давно сорван и не работает. Они безоружны».
Слушать подобные изречения приятно, но мне кажется, я к этой философии имею весьма туманное отношение. Хотя я сильная. Очень сильная! И да, меня все боятся! Р-р-р…
К 10.15 я успела очень многое. Выпила три стаканчика кофе, показала язык по-прежнему остроугольной Глуховой, получила вслед банальное: «ненормальная» и обсудила с Середой предстоящую победу на всех фронтах – уложилась в двадцать минут. И точно в назначенное время легко и непринужденно распахнула дверь кабинета Бондаренко.
– Доброе утро. – Я выдала самую лучезарную улыбку и тут же утонула в комплиментах, которые посыпались на мою голову со стороны отчего-то порозовевшего Андрея Юрьевича. «Лучший дизайнер…», «Наташа у нас молодец…», «Самые ответственные заказы я всегда доверяю только ей…».
Да, доброе утро, мои дорогие!
Я здесь, и счастье вам обеспечено!
* * *«Крупной рыбой» оказался приятный брюнет в темно-сером костюме, белой рубашке и навязчиво полосатом галстуке. Александр Сергеевич Листопадов.
Какая фамилия! Ах, ну почему сейчас конец ноября, а не вторая половина сентября? Это было бы очень уместно и кстати!
Листопадов.
Листопадов.
Листопадов!
Осенняя песня – бордовое на золотом, оранжевое вперемешку с уходящим зеленым. И полосочки на галстуке не просто так, не случайно… это веточки…
– Наташа, – Бондаренко вернул меня с небес на землю, – полагаю, ты сможешь приступить уже завтра?
– Если вы заняты, я могу и подождать, – мягко улыбнулся Александр Сергеевич.
Хм, я занята… угу… но уж ладно, выкрою для вас полдня… или недельку… посмотрим, посмотрим…
Глаза Бондаренко предупредительно вспыхнули, короткая светлая челка ощетинилась: «Только попробуй, Амелина, только попробуй сбиться с правильного курса…»
– Я совершенно не занята и завтра буду рада осмотреть вашу квартиру. Вы поделитесь своими пожеланиями, я предложу что-то свое, и в конце концов мы обязательно отыщем золотую середину.
Такую же золотую, как и ваша фамилия.
– Прекрасно. – Александр Сергеевич чуть подался вперед и прищурился. – Я очень рад, что именно вы будете мне помогать.
Сердце потупило взор и зашаркало ножкой. Я старалась, старалась не думать: а вдруг это он? Тот самый? Ну, вы меня понимаете… Невозможный, невероятный, самый лучший. Старалась, но воображение несло вперед, не цепляясь даже за кочки. Надо признать, мой интерес к Листопадову резко превысил отметку под названием «Работа», и случилось это как минимум десять минут назад…
Мне нравится его уверенность в себе, и он наверняка избалован женским вниманием – и это тоже нравится. И что его брюнетистые волосы длинноваты и ждут встречи с парикмахером, и что идеальная трехдневная небритость делает его похожим на лихого пирата и уставшего командировочного одновременно, и что он уже (улыбкой, жестом, прищуром) сделал свой ход – нравится!
Легко ли вскружить голову такому мужчине?
Уверена, нет.
Я имею в виду не флирт и последующие коротко-взрослые отношения, а банальное биение его сердца – ух, ух, ух!
А мне необходимо именно его сердце – раз и навсегда. Раз и навсегда.
– Взаимно, – ответила я и многозначительно посмотрела на Бондаренко.
«А у вас весьма симпатичные бывшие одноклассники, Андрей Юрьевич… ага!»
По лицу моего босса пробежала тень ужаса, он побледнел и хлопнулся в обморок!
Шучу. Он просто тяжело вздохнул и опустился в кресло. И, наверное, с удвоенной силой и верой принялся читать «заговор на удачу».
Глава 2
Вопрос на засыпку: Как отличить настоящего мужчину от подделки?
Ответ: Проверьте его на прочность!
Возможно, Лариса Витальевна и права – я ненормальная. Вчерашнее наваждение прошло, и утром я уже не чувствовала легкого маразматического головокружения, которое в народе называется влюбленностью. И это меня очень порадовало, потому что только холод во всех жизненно важных органах позволяет воспринимать происходящее объективно. Сначала нужно оглядеться, расставить ловушки и вообще решить – мой это случай или нет. Не иду ли я по ложному следу? Не тороплюсь ли я? А уж потом…
Пятикомнатная квартира Листопадова находилась в элитной трехсекционной новостройке в районе проспекта Мира и имела добротную отделку, большущие окна, две ванные комнаты и стеклянный закуток, предназначенный для зимнего сада, – краткое описание, торопливо данное вчера Бондаренко. Работа предстояла огромная. Мое дизайнерское сердце предвкушало праздник! Еще не прикоснувшись к атмосфере квартиры, я мысленно перебирала ткани и краску, предполагала поездку на аукцион мебели, а заодно и в магазины-лавчонки, где иногда можно раздобыть настоящие сокровища. Мне почему-то казалось, что Александр Сергеевич потянется к современному классическому стилю. Современному с налетом старины. Его усталость будет очень хорошо гармонировать с пухлыми пружинными сиденьями кресел и с натуральными материалами спокойных тонов. Его целеустремленность удобно устроится среди геометрии мебели, а ирония, точно мячик для пинг-понга, будет отскакивать от зеркал и книжных полок – влево-вправо, влево-вправо…
Александр Сергеевич, я уже еду!
До проспекта Мира я добралась быстро, мой серо-голубой «Фольксваген», мой Мышонок, стоически выдержал ранний ноябрьский снег и чихнул только один раз при выезде со двора. Нет, к зиме я категорически не готова и поэтому до сих пор щеголяю в короткой юбке и коротком плаще, щедро демонстрирующих мои очаровательные коленки.
Поднявшись на третий этаж, я немного потопталась около широкой двери (в такой проем влезет не только Андромеда, но и спасший ее от морского чудовища Персей в придачу, причем в горизонтальном положении) и только затем надавила на кнопку дурацкого гламурного звонка.
– Наташа, здравствуйте, – распахнув дверь, поприветствовал меня Александр Сергеевич Листопадов. Он был одет в джинсы, тонкий синий свитер и казался моложе, чем вчера.
– Здравствуйте, – дежурно улыбнулась я и, кивнув на звонок, добавила: – Его-то мы заменим в первую очередь.
– Согласен, – усмехнулся Александр Сергеевич и поднял руки вверх, сдаваясь. – Собственно, он уже был прилеплен, когда я въехал.
– Так вы живете здесь? – поинтересовалась я, перешагивая порог.
– Да, прежнее жилье я отдал брату – он скоропалительно женился, а ютиться в гостинице или съемной квартире мне не хотелось. Я совершенно спокойно отношусь к запаху краски и ничего не имею против временных неудобств… Ремонт так ремонт! Мне здесь нравится. И, если быть честным, большую часть дня я пропадаю в офисе.
– А чем вы занимаетесь? – Я скинула сапожки, бросила сумку на тощую кушетку, сняла плащ, передала его в заботливые руки Александра Сергеевича и машинально одернула кофточку.
– Бытовой техникой.
– Вы ее изобретаете? – широко улыбнулась я.
– Нет, – он улыбнулся в ответ, – продаю оптом и в розницу.
– То есть нам с вами не нужно будет беспокоится о том, где купить пылесос?
– Абсолютно верно!
– Ну, показывайте свои владения.
Аккуратно повесив мой плащ на вешалку временного простенького шкафа, Александр Сергеевич приглашающе махнул рукой.
– Чувствуйте себя как дома, Наташа.
Отделка действительно оказалась добротной, и главное – ничего лишнего. Бери да делай все, что душе угодно! Это значительно облегчит мне задачу, потому что лишние перегородки, неуместные арочки, лепнина то тут, то там безнадежно засоряют пространство и сначала приходится стирать ненужные штрихи и только потом браться за волшебную палочку собственного вдохновения.
Три комнаты были абсолютно пусты, две другие – минимально обжиты Листопадовым. Пара столов, стулья, кресло, еще один шкаф (помощнее и повыше), жалюзи, телевизор, книги в углу неряшливой стопкой, папки на высоком барном табурете, чашка на подоконнике, стакан, бутылка виски.
Кухня же меня удивила. Похоже, бытовой техникой Александр Сергеевич решил запастись заранее (или его склады переполнены?). В углу – шестидверный холодильник цвета нержавеющей стали, рядом угадывался винный шкаф. На стеклянном столе расположились соковыжималка, чайник и кофеварка. На тумбах в ряд – микроволновка, тостер, маленький телевизор, DVD-плеер, космическая магнитола. Далее – плита, еще один барный табурет, мойка.
– А давно вы здесь живете? – поинтересовалась я.
– Можно сказать, что и давно. Полгода. Поначалу хотел сделать ремонт сразу, но мне предстояла череда командировок, и это суетное событие я немного отложил. Я из тех педантов, который должны следить за каждой мелочью.
– Прекрасно вас понимаю.
Я обернулась. Александр Сергеевич потер гладко выбритую щеку и шагнул ко мне. Показалось или в его глазах сверкнул огонь самодовольства и жадности?
Эй, не нужно на меня так смотреть…
Я не голая Андромеда! Я вообще не имею к ней никакого отношения!
– Я очень рад, что Андрей порекомендовал мне именно вас, Наташа.
– Полагаю, он это сделал скрепя сердце.
– Почему?
Пожав плечами, я прошла мимо Листопадова. А что я могла ему ответить? Что Бондаренко тайно побаивается меня? Или что он побаивается моего буйного вдохновения? Александр Сергеевич, Александр Сергеевич, вы еще не знаете, с кем связались. Вы еще не знаете, на кого вы так жадно смотрите – на женщину, которая открыла охоту на необыкновенного мужчину! Хм, а допустимы ли во время охоты случайные жертвы? Пах-пах-пах! Кто не спрятался – я не виновата.
И почему он все время произносит мое имя так, точно оно означает – «проходите, раздевайтесь и ложитесь на кушетку»? Это сбивает меня с толку, я путаюсь. Кто на кого охотится?!!
Ванные комнаты не произвели на меня особого впечатления, а вот около стеклянного закуточка, предназначенного для зимнего сада, я задержалась.
– Александр Сергеевич, вы любите цветы?
– Наташа, зовите меня как-нибудь покороче. – Его губы тронула улыбка Чеширского Кота.
– Так вы любите цветы, Александр?
– При условии, что за ними ухаживает кто-то другой.
– Полагаю, у вас не будет с этим проблем.
– Вы правильно полагаете, Наташа.
– А может, организовать здесь ваш кабинет? Ну их – эти цветы, а? – я наклонила голову набок, старательно изображая Алису, предлагающую по умеренной цене билет в Страну чудес.
– Неплохая идея.
– М-м-м… цветы все же нужны.
Я вернулась к входной двери, достала из сумки планшет, карандаш и прислушалась к себе – где-то там внутри здорово чесалось столь опасное вдохновение… Александр Сергеевич, мне сейчас совершенно не до вас, уж извините за прямоту.
Острое желание немедленно сделать несколько набросков подтолкнуло меня в сторону одной из комнат – самой маленькой (понятие «маленькая» в этой квартире весьма относительно), с видом из окна на уютный дворик. Здесь лучше всего сделать спальню. Встал утром, потянулся, взглянул на заснеженные деревья и скамейки (или на зеленую газонную траву), почувствовал себя бодро и – вперед на кухню за чашкой ароматного кофе!
– Здесь лучше всего сделать спальню! – крикнула я, остановившись в центре комнаты. Карандаш крутанулся в пальцах и забегал по листу бумаги.
Акцент на окно – ткань из коллекции «Сахара»… и широкая лента с дымчатыми прожилками из коллекции «Приват».
Обои жесткие и шершавые, но теплого цвета – французские.
Свет лучше направить на…
– Да, здесь будет спальня, – раздался за моей спиной вкрадчивый голос Александра Сергеевича Листопадова.
От неожиданности я вздрогнула и чуть было не уронила карандаш. Ой!
Ну и зачем так подкрадываться?
На цыпочках он, что ли, шел?
Моему вдохновению, можно сказать, дали подзатыльник, но, боясь сбиться с необходимого настроя, оборачиваться я не стала. Пальцы вновь сжали карандаш, и через пару секунд на бумаге появился широкий прямоугольник, который еще бы через пару секунд превратился в кровать, но, увы, этому не суждено было случиться.
Ухо (мое маленькое миленькое ушко) обожгло дыхание Листопадова. Я и не предполагала, что он подкрался настолько близко! Я и не предполагала, что он настолько охоч… тьфу!.. горяч!.. тьфу! Бесцеремонен, самодоволен и жаден!!!
– Наташа…
Его руки окольцевали меня в момент, его бедра (или как там называется эта часть тела?) прижались к моему заду, мыски его тапок уперлись в мои пятки. Нет, ну я считаю, после такого порядочные мужчины женятся!
Справка
Мое отношение к происходящему
Я уверена, что двадцать шесть мелких конопушек, почти тридцать лет обитающих на моей переносице, сейчас гневно подпрыгивают, наскакивая друг на друга.
Куда катится мир?! Куда катится мир – я вас спрашиваю? Стоит произнести слово «спальня» наедине с мужчиной, как он тут же начинает расстегивать ширинку и стягивать штаны! Хорошо, что он не видел нарисованный мною прямоугольник (не успел, ибо его снедал приступ страсти), а куда бы гражданина Листопадова занесло тогда? Хотя дальше некуда…
Дурак.
Мне никогда не нравился примитивизм – он меня морщит и дробит на одинаково маленькие кусочки раздражения. А то, что сейчас происходило за моей спиной (я-то к этому никакого отношения не имею), было настолько безвкусным, безжизненным и нелепым, что хотелось просто сказать: «Да успокойтесь вы уже, Александр Сергеевич, вы мне не нужны даже в качестве музейного экспоната».
Резко развернувшись, я оттолкнула от себя Листопадова и шмякнула его по брюнетистой башке планшетом (жаль, планшет не формата А3 и даже не А4, и вообще жаль, что под рукой нет ни одного кирпича). Теперь пришел черед вздрогнуть Александру Сергеевичу.
– Наташа, вы меня не так поняли… в любом случае – извините…
Раскаяния на его лице не читалось, зато разочарование проявилось в каждой морщинке вокруг глаз и на лбу.
Размечтался, разбежался!
Вот уж никогда не думала, что моя работа и опасна и трудна.
– Лучше молчите, а то я опять тресну вас по голове, – многообещающе прошипела я, одернула кофточку и решительно направилась к выходу. В душе моей поднималась запоздалая буря, но направлена она, как ни странно, была не на резко погрустневшего Листопадова, а на Андрея Юрьевича Бондаренко – моего босса, который должен был знать о пагубной прыти бывшего одноклассника. – Не провожайте меня, не надо! – грозно выпалила я, срывая с вешалки плащ.
– Наташа, я не хотел вас обидеть… не удержался, простите… давайте забудем и попробуем еще раз…
– Еще раз? – переспросила я. – Давайте! Значит, я сейчас встану к вам спиной, начну рисовать, а вы, пожалуйста, медленно подходите сзади и, если почувствуете легкое недомогание в области паха, сразу начинайте глубоко и ритмично дышать, как беременная женщина во время схваток – вдох, тужимся, выдох! И отходите в сторону, потому что я за себя не ручаюсь!
Дверью я хлопнула так, что гламурный звонок издал жалостливый писк.
Ну, Андрей Юрьевич, погоди!
* * *Пересекая клиентский зал, я оттачивала убийственные фразы. «Какого черта!», «А из вас бы вышла отличная сваха!», «А за сводничество есть статья в Уголовном кодексе?».
Кивая администратору Олечке, я уже возводила к потолку пирамиду требований. «Повышение заработной платы в два раза!», «Повышение бонуса с каждого проекта на сорок процентов!», «Стеклянную ванну с двумя подголовниками, прибывшую на прошлой недели из Милана для спа-салона, я забираю себе!», «И папирус с красно-коричневыми иероглифами тоже!».
Сворачивая к кабинету Бондаренко, я чувствовала, как растут клыки… Настоящие. Вампирские. Три с половиной сантиметра в длину и один в ширину.
Здравствуйте, Андрей Юрьевич. Сколько еще ваших бывших одноклассников скучают без женского тепла в своих необустроенных многокомнатных квартирах? Сколько из них окончательно и бесповоротно теряют разум при слове «спальня»? Скольким ни в коем случае нельзя показывать нарисованный прямоугольник, обозначающий двуспальную кровать?
Пожалуй, ванной и папирусом вы не отделаетесь…
Хлоп! – это я закрыла за собой дверь.
Андрей Юрьевич оторвался от ноутбука и вопросительно посмотрел на меня. О, если бы его правая рука не вздрогнула на «мышке», если бы его левая щека не дернулась, точно ее пробило током, если бы крылья носа не раздулись в паруса, я бы ни за что не подумала, будто он догадывается о цели моего визита. Александр Сергеевич Листопадов, видимо, поторопился позвонить и объяснить «маленькое недоразумение».
Я села на стул рядом с Бондаренко, закинула ногу на ногу и молча уставилась на него, старательно нагнетая атмосферу. Наверное, мои серые глаза метали ярко-оранжевые молнии, потому что Андрей Юрьевич сдался довольно быстро.
– Это недоразумение, – спокойно произнес он.
– Маленькое недоразумение, – дополнила я, улыбаясь и демонстрируя вампирские клыки.
Кто бы сомневался, что наглое домогательство не будет интерпретировано как-то иначе! Чуть-чуть подкрался, совсем несильно обнял, случайно прижался и… бац! Ничего не получилось! Облом! А чего не было, то и не считается. Так?
Не-а. Я против.
– Наташа, он мне позвонил… он сожалеет… он даже не успел толком объяснить тебе и извиниться… Я же не думал… – На лбу Андрея Юрьевича выступили маленькие капельки пота. – Саша хотел обустроить квартиру и… Да в общем-то он нормальный парень… любитель женщин, но без всяких завихрений.
Бондаренко резко встал с директорского кресла и сделал марш-бросок к окну, видимо, в данную минуту ему не хватало воздуха и света, а может, его беспокоили мои вампирские клыки, с которых на дорогущий паркет капала кровь предыдущих жертв.
Я тоже встала и, не отказывая себе ни в чем, направилась следом. Остановившись за шаг до обожаемого босса, я посмотрела ему в глаза и на удивление спокойно и даже тихо спросила:
– А могу я к вам прижаться? Я тоже нормальная и без завихрений. Почти без завихрений… Потом, наверное, я тоже буду сожалеть, но сейчас мне безумно хочется прижаться к вам… – Я сделала тот самый последний шаг и положила ладони на грудь Андрея Юрьевича. Выражение его лица сказало о многом… уверена, он уже мечтал выпрыгнуть из окна. – И я вам тоже все объясню… потом… и тоже извинюсь… – Я чуть помедлила, прикидывая, обнаглеть или не стоит, и расстегнула верхнюю пуговицу его нежно-голубой рубашки… – даже два раза извинюсь… или три…
– Амелина! – взревел Бондаренко, не выдержав моего убийственного голоса и не менее убийственных действий. – Ты в своем уме?! – Резко отстранив меня, он решительно вернулся в кресло, придвинулся к столу и сложил руки перед собой, точно первоклассник-отличник. – Хватит! Давай поговорим серьезно.
– Ладно, – кивнула я и тоже вернулась на свое место. – Вы хотите сказать, что не знали…
– Не знал, – быстро перебил меня Андрей Юрьевич.
– Я даже наброски сделать не успела, а он…
– Негодяй.
– Точно. И это еще мягко сказано.