Там тепло, там мой папа

Посвящается тем, кто когда-то куда-то уехал насовсем.

Домой

Байкал, Алтай, Карелия… Цены на отдых в 2022 году взлетели до луны. Анна Владимировна перебирала варианты отпуска. По традиции хотелось взять его в середине июля, на свой день рождения. Самый эпицентр лета, когда хочется оказаться подальше от «Магнита», поставщиков, пересчетов и быстрых перекусов всухомятку в промежутках между магазинной гонкой. Две недели хотелось смаковать: просыпаться не затемно, варить кофе с щепоткой корицы, сидеть и смотреть с балкона, как поднимается солнце и просыпается город. И желательно не Каменск-Уральский.

В отпуске надо менять обстановку, иначе домашние дела сожрут всю его прелесть. Вот потому и смотрела Анна Владимировна направления, куда можно податься. Мест, красивых и неизведанных, в России полно. Но цены… Можно наведаться в Когалым к сестре, давно в гости звала, но этот вариант всегда под рукой.

– А давай посмотрим, сколько стоит перелет в Алматы, ― вдруг скомандовала Анна Владимировна дочке.

Лена защелкала клавишами ноутбука.

Казахстан. Родина. Все равно родина, несмотря на то, что из своих сорока восьми лет Анна Владимировна прожила там всего восемнадцать.

Первое время после переезда на Урал сердце ныло, как обычно ноет некстати разболевшийся зуб. Скучала. По знойному воздуху, в котором плыл запах баурсаков, их жарили во дворе дома в огромных казанах. По разлитому за горизонт небу, по сопкам, по степи, вспыхивающей весной алыми бликами маков и тюльпанов. Жизнь с ее хлопотами постепенно тоску гасила, подкидывала проблем, придавливала к суровой уральской земле, вдалбливала: «Здесь теперь твой дом, здесь». Казахстан вспоминался, все-таки это часть жизни, и во многом счастливая. Но уже не болело.

Она уехала оттуда сразу после своего восемнадцатилетия. Отгремел день рождения, и на следующее утро все та же шумная компания, что поднимала накануне тосты за здоровье и счастье, провожала ее на вокзале в новую жизнь. Погрустили, не без этого, но все воспринималось как-то не всерьез, словно и не насовсем уезжала. Поезд кряхтел, поскрипывал, пробираясь по степи. Аня смотрела в окно, не подозревая, что долго теперь не увидит и эту степь, и это небо. Тогда все уезжали, девяностые выдавливали людей с привычных мест. Тогда казалось, что так правильно, так нужно, поэтому Аня с мамой и сестрой оказались на Урале.

В Казахстане осталась подружка Гульмира, Гуля. «Гуль» в переводе с казахского означает «цветок». Почему-то девочки с цветочными именами сокращали их. А цветник знатный был, казахские имена поэтичны: Айгуль – лунный цветок, Алтынгуль – золотой, Назгуль – нежный, а Гульмира – цветок мира. Вот такие замечательные имена, но почему-то все их обладательницы стеснялись этой самой поэтичности и откликались лишь на куцее Гуля. И получался уже не цветник, а стриженый под одну гребенку газон.

Гульмира в девяностых переехала из угасающего Городка в Алматы, вышла замуж, родила двоих детей и развелась. «Ох, нелегкая это наука ― в браке жить. И никто же этому не научит. Так что меня только на шесть лет и хватило», – писала она в письмах.

Анна Владимировна к своим годам тоже не могла похвастаться личным счастьем. Ее брак также продлился недолго – надоели пьяные выходки мужа. Подрастала дочь, пугалась скандалов и перекошенного папашиного лица, поэтому Анна Владимировна выставила его за дверь. Зажили спокойно вдвоем, точнее, втроем, если считать кота. «Гуля, сестра моя кармическая, я тоже в браке только шесть лет продержалась. Ничего, прорвемся! Главное, дети у нас есть», – строчила в ответных письмах.

Случались, конечно, перерывы в их переписке, и довольно длительные, жизнь-то умеет отвлечь, но связь, кармическая ли, ментальная ли, как угодно назови, все равно присутствовала. Будто переплелись однажды две души и крепко держались теперь друг за друга.

«Сегодня гречку приготовила, хотя ем-то ее раз в полгода», – прилетало сообщение из Алматы. «Ты не поверишь, но я тоже сегодня с гречкой!» – рапортовал Каменск-Уральский. И таких мелких, но удивительных совпадений происходило много. «Сегодня плохо спала» – «И я тоже ворочалась полночи». «Представляешь, смеситель сломался, сижу, жду сантехника». – «А у меня вчера труба в ванной потекла, подставила чашку, тоже сантехника жду». «На концерт билеты взяла, 10-го пойду» – «Да ты что! А я 10-го в театр с коллегами».

– А в Казахстан-то не такие дорогие билеты, – Ленка отвлекла от воспоминаний.

– Значит, я еду в Алматы.

Гульмира обрадовалась:

– Конечно, какой разговор, приезжай! Я тоже тогда отпуск возьму на середину июля. Алматы тебе покажу, в Городок съездим. Ура!

Анна Владимировна в Алматы никогда не бывала, как-то не довелось. Родилась в Городке, там же школу окончила, оттуда и уехала. Так что, знаменитый город яблок, встречай гостью с Урала!

Начались приятные хлопоты. Гульмира, которая и детстве была милым очкариком, в последнее время жаловалась, что зрение еще больше стало подводить. Лена подсказала купить подружке массажер для глаз – необычный подарок, еще и полезный. Сыну ее – стильный блокнот и ручку Parker. Он как раз только закончил институт и устроился на работу, так что пригодится в офисе. Дочке, которая вышла замуж и уехала жить в другой город, шкатулку для девичьих украшений.

«Магнит» гудел. Все, от коллег до поставщиков, желали удачи и интересной поездки, потому что Анна Владимировна расплескала эту новость, радуясь и не таясь. Одна только товаровед Зоя задала вопрос, который неприятно кольнул:

– Не боишься ехать-то?

– Чего бояться?

– Ну-у-у, – протянула Зоя, складывая от души напомаженные губы в трубочку. – Нас же сейчас нигде не любят.

– Тебя, как отдельную персону, может, и не любят, а мне там рады, – парировала Анна Владимировна, вскипая, что ее такое чистое, такое блаженное ликование по поводу поездки пытаются омрачить.

– Да я-то что? Я ж предупредить. А так-то хорошей поездки тебе.

«Ах ты ж… – думала Анна Владимировна, глядя в спину удалявшейся Зои. – Хрен тебе, а не гостинцы из Казахстана».

Поганое сомнение все же в голове засело, как ни пыталась она его ликвидировать. Потому позвонила Гульмире и поинтересовалась со смехом, вроде как в шутку:

– Слушай, Гуль. А как вообще… Нормально, если я приеду?

– В смысле – нормально? Ты что, отменить хочешь? Не вздумай. Я уже программу составляю, куда пойдем и что делать будем!

– Да нет, дело в другом… – замялась Анна Владимировна. Потом плюнула и спросила как есть. Подруги же, к чему тут экивоки. – Никто меня не обидит?

После озадаченной паузы Гульмира спросила:

– А кто тебя должен обидеть? Ты это… Если повод придумываешь не ехать, прекращай давай.

– Ну вдруг кто-то скажет: «Зачем приехала? Вали к себе».

Гульмира завопила как в детстве:

– Насмотрелась фейков в интернете? Бросай это гиблое дело! Ничего не бойся. Куда бы ты ни собиралась, отправляйся с чистым сердцем. Вот и все. Так что в сторону сомнения, я тебя жду не дождусь! Да что там я, Казахстан ждет!

9 июля

В самолете место у окна не досталось, поэтому, приближаясь к Казахстану, она тянула шею к иллюминатору, пытаясь хоть что-то разглядеть. Молодой казах, заметив ее страдания, вынул наушник из уха и спросил:

– Посмотреть хотите? Давайте местами поменяемся.

– Ой, да что вы, – Анне тут же стало неловко. – Вы же, наверно, специально у окна взяли. Не надо, мне и так видно.

– В гости или домой?

От этого простого вопроса неожиданно перехватило горло.

– В гости. И домой… Родилась я здесь, – Анна сморгнула непрошенные слезы. «Подумает еще, что у меня с головой не в порядке. Если от одного вопроса реветь собираюсь, что будет, когда приземлюсь?»

– Давайте все-таки меняться. Как раз на снижение идем, все рассмотрите.

Парень отстегнул ремень безопасности и поднялся, отсекая возможные возражения. С нескладными извинениями Анна пересела, приникла к иллюминатору и тут же забыла о своем благодетеле – внизу простиралась степь. Степь! Плавными росчерками – потолще, потоньше, где-то совсем ниточками – ее пересекали речушки, кое-где синими кляксами темнели озера. Зримо очерченные квадраты полей, от темно-зеленых до светло-желтых, выглядели так, будто какой-то исполин застелил землю необъятным корпе. Анна обрадовалась, когда в уме всплыло именно это слово, так назывались мягкие, стеганые матрасики из ярких лоскутов ткани. У Гульмиры дома в углу комнаты высилась целая горка таких корпешек. Девчонки расстилали эту красоту на полу и даже умудрялись лежа делать уроки.

Когда самолет приземлился, парнишка, уступивший ей место, спросил:

– Вас встретят?

– Да, должны.

– Тогда желаю вам хорошо провести время. И добро пожаловать в Казахстан!

Спустившись с трапа, Анна застыла – вдалеке проступала гряда гор, белевших снежными шапками. Остальные пассажиры с пониманием обтекали ее с двух сторон, никто не зудел, что она загораживала проход. И воздух, другой воздух. На Урале он более свежий и прозрачный, в Казахстане – плотный и теплый. Так бывает, когда приезжаешь спустя много лет в старый дом, где жили бабушка с дедушкой. Их самих давно нет, как нет и давно минувшего детства, а дом встречает узнаваемым родным духом, который сразу возвращает на десятки лет назад.

Перед отлетом Анна интересовалась у сотового оператора насчет роуминга. Ввиду дороговизны услуги ей посоветовали сим-карту вынуть уже при посадке и приобрести местную, так что, сев в самолет, она осталась без связи. Еще дома выписала на бумажку номер Гульмиры. Та клялась, что встретит ее, но в случае форс-мажора велела просить у кого-то телефон и звонить ей.

Сжимая в одной руке бумажку, в другой – сумку, Анна шагала за пассажирами, надеясь, что поток вынесет куда надо. Забрав с ленты чемодан, покатила его к выходу. Двери разъехались, и она увидела Гульмиру, которая махала над головой тремя хризантемами.

Они не виделись тридцать лет. Целая жизнь, а словно и не было ее вдали друг от друга. Пусть погрузневшие, пусть с морщинками, а все те же. Ведь тот, с кем ты обгрызал половину буханки хлеба по пути из магазина и вместо постылых теорем обсуждал мальчишек, валяясь на корпешках, никогда для тебя не состарится. Такой вот парадокс. Потому что за всеми морщинами и сединами все равно проступает образ из детства, и ты ясно видишь его внутренним взором.

– Гуля, не реви, а то и я начну.

Подруга прикрывалась головастыми хризантемами с нежно-сиреневой серединкой и хлюпала носом. Спохватившись, вручила букет. Две болтушки, они и в детстве-то не могли наговориться, а тут после стольких лет, да еще и глаза в глаза, а не по телефону, начали трещать наперебой. Не умолкая, поймали такси и отправились домой. На водителя тут же обрушили историю, что гостья-то непростая – не была в Казахстане тридцать лет, уехав в восемнадцать. Тот произвел в уме расчеты и ахнул:

– Да я вам, девушки, больше сорока и не дал бы, что за страшные цифры называете?

– А мне у вас уже нравится! – Анна расцвела от комплимента.

Таксист, решив закрепить впечатление, устроил по дороге мини-экскурсию, поглядывая в зеркало заднего вида:

– А здесь у нас роща Баума. Знаете, кто это?

Анна покачала головой. Гульмира призналась:

– К своему стыду, нет.

– Эдуард Баум, ученый-лесовод, благодаря которому город Верный превратился в цветущий сад. Он привозил из России саженцы яблонь, груш и других плодовых. Их раздавали бесплатно, потому что каждого жителя Семиречья обязывали посадить не менее двадцати деревьев. Кстати, по его инициативе создали Верненскую школу садоводства. Угадайте, что сейчас на ее месте?

– Вы так интересно рассказываете, не томите же, – Гульмира не стала озвучивать версии, чтобы не попасть впросак.

– Центральный парк культуры и отдыха!

– О, ничего себе!

Анна глядела на мелькавший за окном город. По краю рощи Баума крался серебристый поезд. Мимо пролетали машины, одно здание сменяло другое. Она в Казахстане! До сих пор не верилось. В голове теснился ватный туман, потому что встать пришлось в пять часов утра, чтобы вовремя доехать до Екатеринбурга. По дороге машина двоюродного брата заглохла, заставив понервничать, но в итоге завелась. Поездка века точно не могла сорваться из-за капризного жигуленка.

Уже поднимаясь на второй этаж Гульмириного дома, Анна спросила:

– Это что за таксист такой? Я бы с ним по всему городу каталась да рассказы его слушала.

– Оценила, какой у нас сервис? – цокнула языком подруга, отпирая дверь. – Так, что за кофе ты привезла? Выпиваем по чашке и едем к Сереже.

Еще будучи в Каменске-Уральском, Анна сообщила, что привезет три пакета кофе в зернах. Кофемолки у подружки не было, поэтому, скрепя сердце, пришлось перемолоть его дома. Из-за этого половина аромата, к сожалению, улетучилась еще в багажном отсеке самолета, как считала Анна.

– Какой желаешь испробовать? «Рождественская история», «Баварский шоколад» или «Сальвадор»?

Гульмира, уже набравшая номер друга, ткнула в «Рождественскую историю».

– Ароматы трюфеля и ванили, оттененные ромовыми и имбирными нотками, – с придыханием зачитала Анна.

Подруга подняла палец вверх и затараторила по телефону:

– Сережа, привет! Ну все, встретила. Приедешь за нами? Хорошо, тогда ждем тебя. Только давай быстренько, а то есть уже хочется.

За дегустацией «Рождественской истории» обсудили распорядок дня. Анна предложила свое видение: ранний подъем, йога, кофе и вперед, навстречу приключениям.

– Я хочу побывать во всех ваших парках. И на речке обязательно, где вы с Сергеем жарили кукурузу на углях. По-тайски.

– Не по-тайски, а по-гоански. Обязательно поедем! Так, спать ты будешь в спальне, а я в зале на диване.

– Это что ж, я тебя потеснила?

– Нет, летом всегда в зале сплю, в спальне окно откроешь – вечно кто-то во дворе шумит. Но если тебе это помешает, поменяемся местами.

– Так у меня же одно ухо не слышит, так что перевернусь просто на нужный бок, и все, пусть хоть рок-концерт играет.

– Если вдруг храпеть начну, дверь прикрой. Или приди и толкни меня.

– Вот и встретились два одиночества на старости лет: одна глухая, другая храпит, – рассмеялась Анна.

Увидев кровать, она округлила глаза.

– Ничего себе, ложе-то королевское! Не соврал таролог на этот месяц!

– А что он сказал?

– Не он, а она. Ирэна, таролог номер один в России. Пообещала, что в июле Раков ждет императорская жизнь. Я еще копошусь в «Магните», паллеты таскаю и думаю: «Что же за великолепие на меня свалится?» А тут вон оно – кровать-то какая!

– Будешь спать звездой. А пока собирайся, Сережка уже подъезжает.

Сережу Анатольевича Гульмира нашла на сайте знакомств.

– Ой, и каких там только чудиков не было! Да и в реальной жизни все какие-то странные попадались. Но я, – в этом месте она многозначительно двигала бровями, – каждый год в день рождения загадывала, чтобы нашелся для меня нормальный мужчина. И вот! Сбылось!

Анна будто знала Сергея уже сто лет, потому что получала все новости и фотографии об этом романе. Вот Гульмира хохочет у речки, пока Сергей ныряет в ледяную воду. Вот они на выставке, на ярмарке, на концерте. Вот в гостях у его мамы кормят уток, а вот уже у ее мамы собирают яблоки.

Похоже, подружка действительно нашла своего человека. Во время карантина они втроем даже делали видеозвонки, поэтому, выйдя из дома, Анна сразу узнала Сергея и обняла его как старого знакомого.

Из-за раннего подъема, перелета и обрушившихся впечатлений туман в голове уплотнился, но спать Анна сейчас пошла бы только под дулом пистолета. За окном снова проносился Алматы, а вскоре за высотными зданиями показались и горы.

– Красота-то какая!

– Да-а, – не стал отрицать Сергей. – Каждый день мимо ездим, уже и замечать перестали. У вас, наверно, так же с лесами.

Гульмира деловито снимала Анину реакцию на видео.

– Запечатлеть надо все твои эмоции. Потом отпуск – фьють, и испарится. Будешь смотреть долгими зимними вечерами и нас вспоминать.

В кафе возле дома Сергея они заказали на вынос шашлык и хачапури по-аджарски, в магазине по соседству купили овощи, зелень, вино. Сергей настаивал на двух бутылках, хотя сам не пил.

– Вы же тридцать лет не виделись, так что надо брать две. А может, и три, чтобы потом лишний раз в магазин не бежать.

– Эй, эй! Полегче, парнишка, – запротестовала Гульмира. – У нас планов громадье, завтра нужны свежие головы.

Анна только улыбалась, наблюдая за этими двумя. По всему видно, что отношения эти стоили долгих поисков, ошибок и неудач.

Сергей жил в старом и колоритном до невозможности доме на три подъезда. Во дворе – здоровенная ель, проткнувшая верхушкой небо, в окнах, как на параде, строй горшков с цветами. Узкую деревянную лестницу, выкрашенную коричневой краской, венчал приоткрытый чердак, откуда выпрыгнули два представителя семейства кошачьих, чьим любовным утехам помешали голоса и скрип ступеней.

У Сергея споро накрыли стол: шашлык из баранины, утки и печени, еще горячая лодочка хачапури по-аджарски, маринованный лук, огурцы, помидоры, зелень.

– А что за оболочка у печени? – поинтересовалась Анна, разглядывая шашлык.

Гульмира замешкалась.

– Надеюсь, объяснение не испортит тебе аппетит своей прозаичностью.

– Да нет таких объяснений, которые могут мне аппетит испортить.

– В общем, чтобы печень не была сухой, ее заворачивают перед приготовлением в жировую сетку. Надо есть скорее, она быстро остывает.

– Интересно, у нас, наверно, тоже такое есть, просто я внимания не обращала. А огурцы-то как пахнут! Кажется, они и запах мяса перебивают.

Анна потянулась к овощной горке, прикрытой укропом, петрушкой, кинзой и перьями зеленого лука. Выудила огурчик, захрустела, закачалась из стороны в сторону от удовольствия.

Гульмира снова схватила свой телефон.

– Так, видео для твоей дочки. Лена, мамульку встретили в целости и сохранности, кормим шашлыком. – Аппарат поплыл над столом, запечатлевая крупным планом куски мяса. – Посмотри, какая у нас тут красотища, а твоя маман только огурцы жует.

Она перевела камеру на Анну. Та блаженно закатила глаза, вгрызаясь в огурец.

– Дочь, ты не представляешь, какие они вкусные! Я тебе обязательно привезу.

Они ели мясо, пили вино, разговаривали, не замечая, что сумерки уже прильнули к окнам. Сергей, поев, откинулся тут же на диванчик, какое-то время еще подавал реплики в нужных местах, но вскоре задремал под журчание голосов.

– Сережа Анатольевич, ты спишь, что ли? – Гульмира погладила его по руке.

– Я все слышу, – мигом откликнулся он. – Чертов палец – какое интересное название горы! А у нас есть Три брата.

– Ты смотри-ка, – удивилась Анна, – и правда все слышал. У нас тоже есть Семь братьев. Приезжайте в гости, посмотрите уральские горы.

Сергей привстал, потянулся и спросил Гульмиру:

– Поедем покорять Чертов палец, душа моя?

– Конечно, – заверила та. – Только для начала отвези нас домой, а то любительница огурцов уже носом клюет.

Анну и вправду разморило. Даже не верилось, что еще вчера вечером она паковала чемодан в Каменске-Уральском, а сегодня сидела в Алматы, пробовала печень в оболочке и хрустела самыми вкусными на свете огурцами.

– Сейчас хлопну кофейку и поедем, – сказал Сергей. – Вы будете?

– Нет, – отказались подруги.

На улице уже совсем стемнело, когда они вышли. На небе мерцали первые звезды, одна из них уселась на макушку той самой большой ели. По дороге Гульмира щебетала:

– Видишь огоньки? Чертово колесо у торгового центра. Не знаю, доберемся до него или нет, я сама, если честно, пока ни разу не каталась. А дальше покажу новый театр оперы и балета.

Анна в ответ угукала, лишь на это и хватало сил. Как только села в машину, глаза слиплись и открываться более не желали. Вся красота проспекта Аль-Фараби пролетела мимо. У дома она вынырнула из дремы, чтобы расцеловать в обе щеки Сергея, на автопилоте добраться до квартиры и рухнуть на свою императорскую кровать.

10 июля

– Так, ты помнишь, как мы запланировали начинать новое утро? Стакан воды, йога, чашечка кофе.

Несмотря на вчерашнее винопитие, на следующий день Анна была бодра и готова к приключениям. Гульмира заворочалась на диване.

– Уже встаем? А можно сегодня без йоги? Ходьбой компенсируем.

– Ладно, но завтра обязательно!

– Хорошо, хорошо, —с облегчением согласилась Гульмира. – Значит, выпиваем по чашечке кофе и идем завтракать.

– А куда?

– В мое любимое кафе. Там такая вкусняка!

– Слово-то какое потешное. Чую, и мой отпуск станет вкуснякой!

Солнце за окном уже припекало, поэтому они взяли с собой две литровые бутылки воды и отправились пешком по улице Жибек жолы, что означало Шелковый путь, затем вверх по проспекту Абылай хана. Обязательно фотографировались, если по пути попадалось что-то необычное, а такого всегда немало там, где оказываешься впервые.

– Интересно гулять по родному городу и смотреть на него твоими глазами, – радовалась Гульмира, щелкая подругу на фоне Старой площади.

Они перешли дорогу и зашагали по улице Толе би.

– А это наш «Детский мир».

– Ты знала, что в Советском Союзе была особая норма, закрепленная в ГОСТе? Каждому городу с населением свыше ста тысяч человек полагалось иметь магазин детских товаров.

– Ничего себе! А я думала, ты только историю «Магнита» знаешь назубок.

– Жестокая ты женщина. Сердца нет у тебя. В отпуске напоминать о любимой работе.

– Молчу, молчу!

Летняя терраса кафе пустовала. Алматинцы еще нежились в кроватях, только двум неугомонным долго спать совесть не позволяла.

– А вы нам включите волшебные шипящие штуки? – спросила Гульмира светловолосого официанта с бородкой и покрутила в воздухе рукой для наглядности, изображая эти самые водяные штуки.

– Конечно, – улыбнулся парень, расставляя на столе приборы.

– Я буду шакшуку, а ты?

Анна быстро пролистала меню.

– Омлет с вешенками и колбасками гриль.

– И чайник чая нам, пожалуйста. С манго и лемонграссом.

Солнце набирало силу, готовое, как и положено летом, затопить жаром все улочки, но спрятавшихся под навесом подруг это не пугало. Официант включил обещанную «штуку», которая с шипением распыляла воду, наполняя воздух вокруг мириадами невидимых капель.

Город просыпался, спохватывался, что надо куда-то торопиться, несмотря на воскресенье. Анна же никуда не спешила, она пробовала у Гульмиры шакшуку, а в таком деле, как дегустация новых блюд в отпуске, спешка ни к чему. Свой завтрак охарактеризовала просто: «Омлет как омлет». Человека с Урала грибами не удивить. Она даже Гульмире привезла лесной привет. Специально перед поездкой отчим насобирал боровиков, груздей да маслят, Анна отварила и заморозила. Теперь они уже в алматинском холодильнике ждали особого случая, как сказала Гульмира.

– Какие планы на сегодня? – Анна разлила чай, любуясь его необыкновенным оранжевым цветом. – Запах-то какой неземной!

– Ага, – Гульмира придвинула к себе чашку. – Сейчас едем в Ботанический сад, туда приедет Жаник. Погуляем, оттуда на прокачку мозга. Команду я уже собрала, всех оповестила.

Распрощавшись с обаятельным официантом, они вызвали такси и отправились в Ботанический сад. По дороге Гульмира достала телефон.

– Ты где? Мы уже едем. Тоже едешь? Тогда не будем далеко от входа уходить, позвони, как доберешься. Состыкуемся.

Жанна была ее коллегой, работала в соседнем отделе. Как так вышло, что они сдружились, непонятно, учитывая почти двадцатилетнюю разницу в возрасте. «Знаешь, что-то эдакое есть в этой девчонке, – рассказывала Гульмира. – Смешливая, как и полагается в ее возрасте, а в глазах – житейская мудрость. Откуда? У нас в ее годы ветер в голове свистел, а мудрость только с годами пришла. Надеюсь, что все-таки пришла, не заблудилась».

В саду по центральной аллее они добрели до пруда. Там происходило что-то интересное.

– Кажется, кино снимают, – шепнула Гульмира.

По тропинке шагала девчонка, ее догонял запыхавшийся мужичок. Пытался поговорить, но та отмахивалась и уходила прочь. Сцену эту повторяли раз за разом, что-то не устраивало режиссера. Изнанка кинопроизводства оказалась не фееричной, смотреть на многократные попытки потеющих актеров вскоре наскучило, тем более позвонила Жаник.

– Вы где?

– У пруда с лебедями.

Жаник будто сбежала со светского раута: в белой блузке и красной пышной юбке, еще и в туфлях на высоченном каблуке.

– Мы же долго ходить собираемся, осилишь? – Гульмира смотрела скептически.