Маг особого назначения
- -
- 100%
- +
Длинный коридор привел старика к дверям спальни, такой же мрачной, как и кабинет хозяина. Следы дряхлости и изношенности здесь даже заметнее, чем в кабинете. Высокая кровать застелена потертым покрывалом, выцветший балдахин над кроватью провис, пыльные кисти обтрепаны. Но Скорпио не заметил всего этого, его внимание привлекло зерцало, которое смирно стояло на тумбочке у кровати, поблескивая ртутной поверхностью.
– Придется потревожить Карачуна среди бела дня, – потирая руки, сказал чернокнижник. Скрюченный палец уверенно нарисовал на ртутной поверхности символ вызова, похожий на восьмерку, положенную на бок: символ луны, покровительницы ночных тварей.
Зерцало дрогнуло, ртутная поверхность помутнела, в глубине начали угадываться очертания завихрений и туманных спиралей. Туман не спешил смениться четкой картинкой, и, теряя терпение, чернокнижник потряс зерцало, словно это могло ускорить ответ. Наконец зерцало прояснилось, Скорпио увидел недовольную физиономию вурдалака на фоне открытого гроба. Белые острые клыки мелькнули в демонстративном зевке, но, когда Карачун увидел, кто его побеспокоил, недовольная гримаса мгновенно сменилась елейной улыбкой.
– Ба, какие люди! – преувеличенно радостно, словно зять тещу, поприветствовал вурдалак чернокнижника. Скорпио не раз спасал Карачуна от осинового кола. Дальновидный маг предоставлял убежище начинающему неопытному вампиру, и Карачун остался благодарен спасителю, насколько может быть благодарен кровопийца, для которого люди не более чем законная добыча.
– Ты можешь сегодня после заката прилететь ко мне в замок? – сухо поинтересовался старый маг, опуская приветствия. Он прекрасно осведомлен о вероломной натуре вурдалаков в целом и Карачуна в частности: вампир, в принципе, может служить честно и верно, но только до тех пор, пока это будет выгодно ему самому.
Карачун мгновенно, шестым чувством, почувствовал возможность поживиться. Поэтому ответил с воодушевлением, словно спал и видел, что покровитель пригласит его к себе.
– Легко, – заверил вампир. – Только окно не закрывай, а то будет как в прошлый раз.
– Не закрою, – буркнул Скорпио. – И перекуси по дороге. У меня к тебе серьезное дело, работу предложить хочу, а с тобой голодным разговаривать невозможно.
Ухмылка скользнула по бледному лицу вурдалака. Он прекрасно понимал, что чернокнижник спасал его не просто так, рано или поздно придется платить по счетам. Похоже, время подошло.
– Не волнуйся, буду вовремя. Хотя, раз уж я тебе понадобился, мог бы и угощение приготовить для бедного вампира. Мне же много не надо, стакана крови из вены нежной девственницы было бы достаточно, – вурдалак мечтательно закатил глаза. Скорпио нахмурился. Вампир позволяет себе запанибратский тон, нужно срочно поставить его на место, иначе не успеешь глазом моргнуть, как белоснежные клыки нащупают артерию на твоей шее.
– Перебьешься, – оборвал Скорпио гастрономические мечты вампира. – После заката сразу ко мне. Да смотри, в моих деревнях не шали, ищи добычу на стороне.
Физиономия вампира обиженно вытянулась.
– Обижаете…
Скорпио не стал дослушивать разглагольствования вурдалака, прямо на обиженной физиономии нарисовал символ отбоя, и белоклыковая ухмылка растаяла в туманных завихрениях. Сквозь туман медленно проступила ртутная поверхность, отразившая задумчивое лицо чернокнижника. Старик, прекративший смотреться в зеркала с тех самых пор, как обнаружил первый седой волос в густой смолянисто-черной шевелюре, с раздражением бросил зерцало на кровать ртутной поверхностью вниз. Всё вокруг словно сговорилось, стремясь почаще напоминать о том, что время имеет над старым чернокнижником неограниченную власть.
Когда-то, в молодости, время было мелочью, недостойной внимания. Теперь же Скорпио дрожит над каждой секундой, словно скряга над золотом, но время безжалостно утекает, ускоряя бег. Ну, ничего, оно еще повернется вспять, повинуясь величайшему магу…
Что ж, пол дела сделано. Карачун не из тех, с кем приятно иметь дело, зато он мастер на всяческие каверзы. С тех пор, как приходилось укрывать Карачуна от разгневанных крестьян, потерявших за одну ночь всех девушек от двенадцати до шестнадцати лет, прошло много лет, вурдалак научился мастерски прятаться, а способы его охоты теперь поставят в тупик самого опытного сыскаря. Грех не воспользоваться его умением в сложившейся ситуации.
****
Примерно через час после заката, когда небо поменяло голубой шелк на темно-синий бархат с россыпью звезд, за окном послышалось хлопанье крыльев. Скорпио тяжело поднялся из-за стола, вспомнив, что, задумавшись, так и не открыл окно. Нужно поспешить, пока бесцеремонный вурдалак не высадил стекло.
Большая летучая мышь, размером с лисицу, влетела в гостеприимно распахнутое окно. Покружив под потолком, вурдалак, под укоризненным взглядом чернокнижника, рухнул вниз. Крылья плотно обхватили тело вампира, скрывая от посторонних глаз трансформацию. Через пару минут перед Скорпио раскланивался Карачун собственной персоной в человеческом (если не считать выпирающих клыков) облике. Бледное лицо обрамлено иссиня-черными волосами, темно-карие, почти черные глаза быстро окинули взглядом тщедушную фигуру мага. Тонкая ниточка усиков встопорщилась над ярко-красными губами, когда вурдалак поприветствовал покровителя.
– К вашим услугам.
– И как только тебя к себе жертвы подпускают? – хмыкнул Скорпио. – У тебя же на роже написано – кровопийца.
– Выкручиваюсь исключительно природным обаянием, – оскалился вурдалак. – Ни одна девица не устоит перед моими манерами.
Маг заметил на правой щеке вампира засохшую каплю крови. Значит, вурдалак внял просьбе и по дороге перекусил. Чернокнижник вернулся за стол, морщась от привычной боли в колене. Карачун, не дожидаясь особого приглашения, устроился в кресле напротив, подальше от жаркого камина.
– Ну, что на этот раз? – перешел к делу вурдалак, пытливо вглядываясь в лицо мага. Скорпио покрутил шеей, словно она у него затекла, переложил пару листков с места на место. Вурдалак не стал его подгонять, ожидая, пока хозяин кабинета соберется с мыслями. Наконец старик откашлялся и сказал:
– Я хочу увидеть сыскаря…
Брови вурдалака взлетели вверх. Он ожидал чего угодно, но только не такого вступления.
– Зачем?!
Скорпио поморщился, недовольный тем, что его перебили. Но в кресле напротив сидит не тупой оборотень, на которого можно безнаказанно наорать, поэтому чернокнижник сдержался и спокойно продолжил фразу:
– Ты не дослушал. Я хочу увидеть сыскаря в последний раз. Желательно, чтобы это случилось на его похоронах. Впрочем…, – задумчиво протянул маг, глядя на огонь, – если он обойдется без этой формальности и просто бесследно сгинет, я тоже не расстроюсь.
Карачун ухмыльнулся, и следующий вопрос задал уже гораздо спокойнее:
– Вы желаете видеть похороны абстрактного сыскаря, или на примете кто-то конкретный есть?
– Стрельцов, – ответил маг, не вдаваясь в подробности. Но вурдалак даже присвистнул. Фамилия, что называется, на слуху. Маг особого назначения, успевший в свои неполные 35 полностью поседеть на своей работе. Уж сколько нечисти перевел этот самый Стрельцов, не перечесть.
– Того самого? А вам разве доводилось встречаться?
– Лично нет. Но дорогу мне он переходил неоднократно. А теперь в наших краях ошивается. Меня это раздражает. Не думаю, что сюда его привлекла моя скромная личность, но подстраховаться не мешает. У меня осталось слишком мало времени, чтобы тратить его на пустые переживания по поводу залетного сыскаря. А так, нет сыскаря, нет переживаний.
Вурдалак поежился и невольно оглянулся, словно проверяя, не стоит ли злополучный маг-сыскарь за спиной.
– Видите ли, уважаемый, – заменжевался вампир, не желая связываться с опасным противником, – Боюсь, эта добыча мне не по зубам.
– Ты будешь не один, – успокоил маг вампира, правильно поняв его сомнения. – Я отдам под твое начало своих оборотней-отморозков. Пускай блох порастрясут, а то засиделись совсем. Ты будешь руководить операцией по уничтожению сыскаря. Опять же, Селена рвется в бой. Или она сыскаря утянет на дно, или он её упокоит на вечно. И так хорошо, и так не плохо.
– Верно, – кивнул Карачун, на ходу прикидывая, как чужими руками выгрести каштаны из огня. – Но хотелось бы уточнить еще один вопрос. Животрепещущий.
– О чем ты? – хмуро поинтересовался Скорпио, отлично понимая, к чему клонит алчный вурдалак.
– Ну, как же! Должен же я знать, что мне за это будет? Сами понимаете, я шкурой рискую, чтобы только доставить вам удовольствие полюбоваться на Стрельцова в последний раз. А скольких вурдалаков он изничтожил! Подумать страшно!
Скорпио протянул руку к небольшой шкатулке из осины, инкрустированной серебром. Вурдалак невольно отшатнулся, когда стараниями мага шкатулка оказалась практически у него под носом.
– Но-но! Что за шутки? – прошипел вурдалак, с отвращением глядя на ненавистный металл.
Скорпио довольно ухмыльнулся.
– Это для того, – сказал он, открывая шкатулку, – чтобы тебя в соблазн не вводить. Ещё захочешь раньше времени присвоить эту занятную вещицу.
Щелкнула потайная кнопочка, и вурдалак жадно уставился на амулет в виде закрытого глаза.
– Это то, что я думаю? – прошептал вурдалак, отказываясь верить собственным глазам.
– Оно самое, – кивнул чернокнижник, убедившись, что амулет произвел на вурдалака должное впечатление. – Как только выполнишь мое задание, так сразу получишь амулет. И сможешь безнаказанно гулять среди бела дня, солнечные лучи будут тебе не страшны.
– Это ж какие возможности для охоты! – восхитился вурдалак.
– Нравится? Тогда по рукам? – уточнил старик, захлопывая шкатулку под взглядом вурдалака, полным сожаления.
– По рукам! – заверил Карачун. Да за такой амулет он готов сразиться с самим Святозаром, начальником Белого Сыска, от одного взгляда которого, говорят, любая нечисть падает замертво.
«Что же задумал Мажеровский?» – тревожно подумал Скорпио, провожая взглядом силуэт летучей мыши, быстро исчезающий в сумраке. – «Для чего ему понадобился сыскарь?»
4 глава
Горы неожиданно расступились, словно невидимая рука распахнула занавес. В глаза сверкнул аквамарин моря, бликующий на солнце. В душе зародился восторг, я вытянул шею, чтобы рассмотреть это чудо, но очередной красно-коричневый склон закрыл морской пейзаж. Вздох сожаления вырвался из моей груди. Но оказалось, что расстроился я зря. Следующий поворот открыл панораму, полную аквамарина, небесной лазури и изумрудного кипения прибрежной зелени.
Дорога уверенно побежала вниз, перед нами открылся чудесный заливчик: прозрачная лагуна, отгороженная от океана песчаной косой. У берега дремало невероятное существо – дракон, превращенный силой магии в подобие корабля. Дракабль безмятежно спал, покачиваясь на волнах, крылья-паруса сложены, шипастая голова поникла, даже вопли чаек не мешают ему наслаждаться законным отдыхом. Пенистый прибой облизывает основание небольшого маяка, от которого вверх, к замку, поднимается мраморная лестница. Ветер раскачивает деревья в тенистом парке, заполнившем ущелье океаном зелени, из которого островками торчат крыши хозпостроек. Над садом возвышается замок, похожий на жилище доброй феи из сказки. Розовые стены увиты плющом, словно ковром, высокие башенки со шпилями, на которых вращаются золотые флюгера, протыкают небо, широко распахнутые окна-витражи, похожие на глаза, невозмутимо взирают на зеленое великолепие.
Вот уж не думал, что существуют оригиналы, готовые жить в игрушечном замке. Похоже, хозяин замка ни в чем себе, любимому, не отказывает. Содержание такого замка и дракабля обходится в круглую копеечку…
То ли действие вина, выпитого на рассвете, закончилось, то ли опять подключилось мое шестое чувство, предупреждая о возможной опасности, но настроение заметно испортилось. Даже красоты залива не исправили положения. Скорее наоборот.
А тут еще тролль влез с пояснениями:
– Ущелье Черного монаха.
– Мило, – буркнул я. Тролль окинул меня недоуменным взглядом. Причина, испортившая мне настроение, осталась для него загадкой. Ладно, посмотрим, чем дышат обитатели замка…
Магбиль, съехав вниз, остановился у ажурной решетки ворот, закрывших единственный проход в высокой стене, перегородившей ущелье. На воротах я с удивлением увидел замысловатый вензель знакомой формы, и первая догадка о личности хозяина замка, столь неординарно пригласившего меня в гости, молнией сверкнула в голове. Назойливые вопросы стаей закружились в голове, но, так как ответы на них, скорее всего, будут получены в ближайшее время, я постарался успокоиться.
Тролль неспешно выбрался из магбиля и направился к воротам, на первый взгляд лишенным запора. Но я ошибся. Запор оказался надежным. Азар подошел к воротам, рука-лопата накрыла морду грифона, которую я наивно посчитал аляповатым украшением. Грифон задвигал глазами, грозный клюв щелкнул, но вреда троллю не причинил, только длинный язык мимолетно облизал руку. Видимо, страж признал своего. После этого незамысловатого ритуала ворота медленно и беззвучно распахнулись, пропуская магбиль.
– А если чужой к воротам подойдет, что будет? – словно невзначай полюбопытствовал я.
– Если кто-то чужой попробует проникнуть на территорию, из пасти грифона вырвется струя газа и все живое в районе двадцати метров уснет на двадцать четыре часа, – невозмутимо пояснил тролль, нимало не озаботившись, что выдает постороннему человеку секретную информацию. Потом бросил на меня хитрый взгляд и добавил, сверкая улыбкой: – Стена тоже снабжена ловушками. И далеко не все такие безобидные. Без дозволения хозяина здесь даже мышь не проскочит.
Ну что же, если я не ошибся относительно личности хозяина, он вполне в состоянии себе это позволить. Как, впрочем, и многое другое…
Магбиль проехал по усыпанной мелким песком дорожке и доставил нас к мраморной лестнице, ведущей к высоким резным дверям. Основание лестницы охраняют еще два грифона. На вид гранитные, но головами закрутили, как живые, стоило магбилю затормозить у лестницы.
Заглушив двигатель и вынув ключ-кристалл из гнезда на панели, тролль обернулся, ко мне потянулась рука-лопата.
– Пистолет отдай, – спокойно, без эмоций, словно время спросил, сказал он, глядя в глаза. Мое благодушное настроение, и так подпорченное видом замка, запертого в ущелье, окончательно испортилось.
– Слушай, горный человек! Достал ты меня своей настырностью! Сказал же – не отдам!
Азар пожал плечами и равнодушно ответил:
– Тогда ступай назад. Ногами. И больше я тебя спасать не буду. И апельсин на дорожку не почищу.
Вот зануда! Я выхватил пистолет из кобуры, обойма звякнула, упав мне на колени.
– На, подавись, шантажист. Но если хоть одна царапина…
Тролль, ловко поймав пистолет, сунул его в бездонный карман штанов. И не дал досказать гневную тираду:
– Знаю, все знаю, что сказать хочешь. Не сотрясай воздух понапрасну.
Под настороженными взглядами грифонов я, вслед за троллем, поднялся по лестнице. Замок, показавшийся с высоты чуть ли не детской игрушкой, вблизи впечатлил, хотя я и постарался это скрыть. Попав внутрь, с интересом осмотрелся. Так вот как живут баловни судьбы. Цветная мозаика на полу перемигивается с фресками, изображающими на потолке голубое небо с мазками облаков и любопытными мордашками шкодных амуров. Стены одеты в дорогие шелковые обои, вдоль стен стоит резная мебель: мягкие стулья на гнутых ножках, диваны, манящие упругостью сидений. Такой мебели я даже в королевском дворце не видел. Все сделано на заказ и, скорее всего, в штучном экземпляре. У каждого предмета обстановки свой колорит, своя изюминка, и в тоже время в целом все сливается в гармоничный ансамбль. Интересно взглянуть на человека, способного окружить себя такой обстановкой.
Сразу же почувствовалось присутствие в замке женщины. Я её еще не видел, но её рука чувствовалась в незначительных, но милых пустячках вроде фарфоровых статуэток на каминной полке. Да и обилие мастерски подобранных букетов во всевозможных вазах и вазонах говорят о том же. Мужчина таких деталей просто не замечает.
Тролль в гостиной задерживаться не стал, и я невольно совершил небольшую, но познавательную экскурсию по замку. Чувство прекрасного нигде хозяина не подвело, вся обстановка без ложной вычурности говорит о жизнелюбии. Здесь отсутствует налет музейности, присущий многим особнякам, каждая вещь верно служит по мере возможностей.
Наконец путешествие подошло к концу. Миновав несколько длинных коридоров и череду комнат, тролль остановился у тяжелой, украшенной затейливой резьбой, двери. Если я хоть что-то в этом понимаю, резьба несет не только декоративный смысл, в глаза бросилась пара символов, явно сплетенных в охранный амулет.
Тролль широко распахнул дверь, пропуская меня внутрь. Ничего не оставалось делать, как следовать приглашению.
За дверью, как я и предполагал, оказался кабинет. Бросилось в глаза обилие книг, расставленных на полках огромных шкафов. В углу у окна блеснул стеклом огромный аквариум с одинокой пучеглазой рыбиной, лениво помахивающей длинным шлейфом хвоста. У окна, распахнутого настежь и прикрытого прозрачной кисеёй, стоит огромный стол, на полированной столешнице которого разместился малахитовый письменный прибор, какие-то бумаги и пресс-папье в виде летучей мыши, единственного предмета в кабинете, отдаленно напоминающего о роде занятий хозяина замка.
Сам хозяин сидит за столом в кресле с высокой спинкой, вечное перо в его руке проворно бегало, усеивая лист бумаги аккуратными буковками. Сложилось впечатление, что мое присутствие осталось незамеченным, поэтому я сдержанно кашлянул в кулак, ускоряя события.
Человек за столом вздрогнул, на меня глянули пронзительно-синие глаза, по лицу хозяина пробежала целая гамма чувств: от полного недоумения до радостного узнавания. Слава Зиждителю, а то я уже решил, что тролль что-то перепутал, и хозяин сейчас испепелит меня на месте за грубое вторжение.
Человек поднялся из-за стола, дружеская улыбка осветила приятное лицо, сразу располагая к себе. Я пожал протянутую руку, ощутив крепкое рукопожатие, и хозяин кабинета церемонно представился:
– Александр Мажеровский, – но тут же, чуть смутившись, добавил: – Для друзей просто Саша.
Значит, кто является хозяином замка, я угадал правильно, увидев вензель на воротах. Лично встречаться не доводилось, но по долгу службы наслышаны, батенька, наслышаны…
– Разве у черных магов бывают друзья? – не без ехидства поинтересовался я, давая понять, что он для меня не является темной лошадкой. Мажеровский понимающе кивнул, по достоинству оценив мой такт, и пояснил:
– Видите ли, уважаемый Марк Юрьевич, с некоторых пор я отошел от дел. Особенно от дел, связанных с какой бы то ни было магией. Врачи, знаете ли, запретили, – добавил он с виноватой улыбкой, словно прося прощения за врачей. – Но оказалось, что в этом есть свои плюсы. Стоило мне распрощаться с магией, как я обзавелся друзьями. Так что, теперь есть кому называть меня Сашей. Если этот вопрос утрясли, для обсуждения остальных предлагаю перейти в столовую. Думаю, скромный завтрак не помешает, ведь вы, как я понимаю, позавтракать не успели.
– И вы специально меня пригласили столь неординарным способом, дабы исправить эту чудовищную несправедливость, – с изрядной долей сарказма ответил я. Странное дело, обычно я сразу нахожу с людьми общий язык, но Мажеровский поставил меня в тупик, никак не могу взять верный тон.
Маг с понятием отнесся к моей иронии и мягко вернул подачу:
– Но ведь очень вовремя пригласил, вы не находите?
– Что-то мне подсказывает, что кабы не острая необходимость в моих услугах, вы не стали бы проявлять столь трогательную заботу о моем здоровье.
– Скорее всего, – кивнул маг, не став кривить душой. И многозначительно добавил: – Считайте это авансом.
Стрельцов, ты влип. Такая откровенность ко многому обязывает. Ох, не зря моё шестое чувство взвыло сиреной, стоило мне увидеть это проклятое ущелье.
– Может, для начала аперитив? – поинтересовался маг, подходя к небольшому столику, уставленному разнокалиберными бутылками, маняще сверкающими разноцветным нутром.
– Охотно, – не стал я капризничать, откровенно разглядывая хозяина кабинета. Если честно, представлял его себе немного по-другому. Видно, сработал стереотип. Раз человек занимается магией, особенно черной, то и выглядеть должен соответственно.
Что обычно рисует ваше воображение при словах: черный маг? Седая борода до пояса, насупленные брови, нависающие над черными провалами глаз, суровый взгляд без тени сострадания… Ну и прочая лабуда, которой с большим успехом пользуются шарлатаны, чтобы произвести впечатление на доверчивую публику.
Я же увидел человека с ясным приветливым лицом, которое часто освещает дружелюбная улыбка. Даже небольшой шрам, изломавший правую бровь, не испортил аристократичные черты, достойные монетной чеканки. Средний рост мага с лихвой компенсируется хорошей осанкой, каждое его движение полно достоинства и спокойствия.
Такие люди даже спотыкаются не смешно. Человеку с такой внешностью самое место при дворе, а не в лаборатории чернокнижника, но, видно судьба в свое время распорядилась иначе. К счастью, даже черная магия, имеющая свойство уродовать человека не только морально, ничего не смогла поделать с аристократизмом, вошедшим в кровь и плоть. Да и моральные устои этого человека, пусть несколько своеобразные, остались на высоте. Насколько я знаю, он по-прежнему верен принципам Чести и Совести. Правда, последнее заключение я сделал не на основе внешних данных, а из тех сведений, которые доходили до меня раньше.
После аперитива мы перешли в столовую, выдержанную в голубых тонах. Огромный стол, занимающий основное пространство большой комнаты, сервирован на двоих, хотя вполне способен вместить человек двадцать и никому не будет тесно. Солнечные зайчики, ворвавшись в распахнутое окно, устроили чехарду на хрустальных подвесках огромной люстры, каскадами свисающей с потолка, богато украшенного лепниной. И снова обилие живых цветов, составленных в изящные букеты. Атмосфера напоена незримым присутствием женщины.
Но меня это не касается.
Стены украшают несколько акварелей. Насыщенные солнцем пейзажи невольно привлекли мое внимание. Я не очень разбираюсь в живописи, но эти работы пронизаны таким светлым чувством, что непроизвольно начинаешь сопереживать автору. А вот над огромным камином висят картины другого характера: два парадных портрета в тяжелых резных рамах, щедро покрытых позолотой. На одном из них изображен статный мужчина в бархатном старомодном одеянии, при шпаге и шпорах, с орденской лентой через плечо. Другой портрет запечатлел женщину в тяжелом бордовом платье с жемчужным ожерельем на лилейной шейке. Тонкие черты лица неприступно-суровы, только в глубине пронзительно-синих, как у хозяина замка, глаз таится льдинка тревоги.
Портреты произвели очень сильное впечатление, художнику удалось вдохнуть жизнь в свои произведения. На мгновение показалось, что суровый взгляд мужчины неотступно следит за каждым моим движением. Ощущение не из приятных. Я отвел взгляд от загадочных портретов, но это не помогло, взгляды с картин продолжают сверлить затылок. Мажеровский, заметив мой интерес, счел нужным дать пояснения:
– Это мои родители. Граф фон Мажеровский и графиня фон Виктория Шлезвиг – Аугустенбургская.
Значит, я не ошибся, предположив наличие немалой толики голубой крови в жилах бывшего мага. Порода…
Азар, разлив сверкнувшее рубином вино в высокие бокалы, проверил, все ли в порядке на столе и бесшумно, точно он не тролль, а привидение, исчез, оставив нас наедине. Мажеровский поднял бокал, задумчиво покрутил его, любуясь игрой света, наконец, посмотрел мне в глаза и сказал:
– За знакомство, думаю, пить не будем? Как говориться, взаимно наслышаны…
Возразить сложно…
– … Поэтому предлагаю сразу выпить за встречу!
Ну что же, не плохой тост. Тем более вино оказалось просто превосходным, чуть терпковатым, с легким привкусом мореного дуба.
– Попробуйте жаркое, – порекомендовал Мажеровский, но сам ограничился чисто символическим кусочком. А я так и не понял, он искренен или просто старательно играет роль хлебосольного хозяина? Какая-то натянутость сохранилась, несмотря на все его старания. Хотя чему тут удивляться? Не каждый день увидишь за одним столом мага из особого отдела Белого Сыска и чернокнижника, пусть даже отошедшего от дел.