Маг особого назначения

6 глава

Ужинали мы на веранде, в тихой романтической обстановке. Робкий ветерок, принося морскую свежесть, едва колыхал язычки пламени множества свечей, медленно истекающих восковыми слезами в рогатых шандалах. Неутомимый прибой чуть слышно вздыхал, аккомпанируя бесконечным, словно дорога в горах, тостам Азара, добровольно взявшего на себя роль тамады. Новорожденный серп месяца неспешно поднялся в небо, загадочно перемигиваясь с братом-близнецом, который качался на морских волнах. Аромат роз, причудливо смешиваясь с запахом моря, кружил голову не хуже прекрасного вина, рубином мерцающего в высоких хрустальных бокалах.

Тихо. Только цикады завели вечную, как море, мелодию и стрекочут, стрекочут, стрекочут… Что б им пусто было, все шорохи заглушают. С другой стороны, они мгновенно смолкнут, если их что-то спугнет. К примеру, ветка сухая треснет под раздвоенным копытом горного козла. Или под неосторожной лапой оборотня…

Вообще-то, со стороны гор мы прикрыты замком, но все равно, торчим на веранде глупыми мишенями, прикрытые лишь ажурной листвой винограда и звездным бархатом неба. Я даже вздрогнул, когда над головой пронеслась молчаливая тень, тут же скрывшаяся в ночи. То ли птица ночная, то ли еще какая тварь. Но, похоже, кроме меня, это больше никого не взволновало. Азар самозабвенно токует, проговаривая очередной тост, Мажеровский увлеченно внимает Эллине, что-то мило щебечущей, не обращая внимания на тролля.

Один я сижу, как на иголках. Ну что ж, кто на что учился.

Все-таки нужно ненавязчиво отменить эти романтические посиделки. Свежий воздух не всегда так полезен, как о нем толкуют седовласые целители.

Ветерок поменял направление, стало свежо. Плечики Эллины зябко дрогнули, и она предложила перейти в каминный зал. Я от всей души поддержал столь разумное предложение.

Азар ловко разжег загодя приготовленные дрова, от камина повеяло теплом, мы расселись в креслах, любуясь танцем огня, потекла светская беседа ни о чем. Потом Эллина пересела к клавесину, стоящему в углу, и мы смогли насладиться милой спокойной музыкой, которую хрупкие пальчики виртуозно извлекали из музыкального инструмента.

Вот это работа! Я так не отдыхал уже много лет, а работать так вообще не доводилось. Красота! Общаюсь с бесконечно милыми обитателями шикарного замка, пью замечательное вино, ем редкостные деликатесы. А главное, ни одного мерзавца на горизонте…

Жаль только, что идиллия эта не может продолжаться вечно, а значит, нужно хотя бы сделать вид, что тружусь в поте лица. Поэтому, поаплодировав исполнительнице и поблагодарив за доставленное удовольствие, я извинился перед обществом и вышел в ночь.

Тихо. Грифоны пялятся куда-то в даль. Проходя мимо, я потрепал одного из них по гриве, ощутив тепло нагретого за день камня. Цикады на мгновение смолкли, заслышав скрип песка под моими ногами, потом снова завели бесконечную скрипучую мелодию. Спящий лес сонно переговаривается с мерно вздыхающим морем, месяц с любопытством поглядывает на землю. Безмолвие такое, что слышно, как на конюшне хрупают овсом вороные. Тишь и благодать кругом… Аж противно.

Дежурный обход не выявил ничего подозрительного, я неспешно вернулся к грифонам и закурил, задумчиво глядя в морскую даль. Наконец окурок прочертил воздух падающей звездой и упал на песок, рассыпавшись искрами. Я недовольно крякнул. Не хорошо получилось, завтра Азар будет долго ворчать на него. Я наклонился, чтобы отбросить окурок дальше в кусты, но тут сиреной взвыло моё шестое чувство. Я шарахнулся в сторону, на ходу вынимая из кобуры пистолет, над самой головой, со свистом рассекла воздух какая-то ночная тварь, то ли птица, то ли мышь летучая. Я в сердцах плюнул. Скоро неврастеником стану, от собственной тени буду шарахаться. Это на меня местная атмосфера так губительно действует.

Убедившись, что вокруг по-прежнему тихо, я поднялся по лестнице. Взялся за ручку, скрипнула дверь, но я замер. Вот оно! В спину уперся взгляд, от которого побежали мурашки. Внимательный равнодушный взгляд. Таким в тире к мишени приглядываются.

Так вот о чем предупреждало шестое чувство! А я-то сгоряча решил, что совсем уже мышей не ловлю.

Я не стал оглядываться, шарить взглядом по темному массиву леса. Если там кто и сидит в засаде, фонариком семафорить не станет, серебристой радужкой не подмигнет…

Ладно, будет день и будет пища, в том числе и для размышлений. А с таинственным соглядатаем я днем разберусь. Кода наши шансы уровняются.

Пока я бродил вокруг замка, все успели разбрестись по комнатам. Азар убрал со стола и, пуская дым в потухшее нутро камина, ждал моего возвращения. Убедившись, что гостю ничего не надо, тролль пожелал спокойной ночи и отправился к себе в сторожку. Я тоже не стал задерживаться, день был насыщен событиями, голова и ноги гудят, требуя отдыха.

Войдя к себе, я зажег свечу, по стенам заметались тени, заполошно вторя моим движениям. Я неспешно разобрал постель, пистолет занял привычное место под подушкой, одежда комком полетела в ближайшее кресло. Дунув от души, я погасил зыбкий огонек и отдернул штору, прикрывающую окно. Толкнул створки, они послушно распахнулись, в комнату ворвалась ночь, наполненная чудными звуками и головокружительными ароматами. Бодрящая свежесть обласкала тело, унося прочь усталость дневного зноя. Тьма, наводненная таинственной жизнью, окутала замок, только окно в сторожке Азара светится. Не спится троллю, молится, наверно, своим жестоким подземным богам.

Следя за дымом, лениво утекающим в ночь, я задумался. Смущает обилие странностей и совпадений в этом деле: чудесное спасение из пасти гарпии буквально в последний момент, сногсшибательный гонорар за, в общем-то, тривиальную работу. Опять же Мажеровский со своими «ощущениями, требующими творческого и неординарного подхода». Не исключено, что все это тщательно спланированная провокация: решили заманить насолившего многим сыскаря в ловушку. А что, место тихое, уединенное, усыпят бдительность вкусной едой и комфортным проживанием, а когда я окончательно потеряю страх и разучусь бегать, нагрянут в замок колдуны-чернокнижники, жаждущие крови, развернут толковище и страшными пытками выпытают все мои тайны. А после сбросят с превеликим удовольствием бедолагу-сыскаря в самое глубокое ущелье, какое сможет отыскать верный хозяину тролль. Или в море утопят, благо плещется под самым окном. Море-то, вон какое большое, кто там несчастного сыскаря отыщет? Все концы в воду.

Море, конечно, большое, спору нет. А небо, все же, больше. Много больше…

Я долго крутился на мягкой постели, стараясь поудобнее улечься, но все время что-то мешало: то подушка слишком большая, то комар принялся зудеть над самым ухом, то одеяло удушливо-жаркое. Наконец я задремал, мысли спутались и плавно перешли в сон, добрый и приятный, как в детстве…

Разбудил меня чей-то пристальный взгляд. Я рывком поднялся, рука юркнула под подушку в поисках пистолета. А нет ее! Подушки!! И сижу я не на кровати в своей комнате, а в глубоком кресле, поглотившем мое тело, словно я попал в зыбучий песок. Ни рукой, ни ногой не шевельнуть. Напротив, на простом деревянном табурете сидит монах в черном балахоне, в руках четки постукивают. Глубокий капюшон надвинут на лицо, и как я не вглядывался в густую тень, так и не смог разобрать черты лица. Хотя что-то знакомое в облике монаха проскользнуло. Вот только что?

Монах молча протянул руку, раскрыл ладонь, и я увидел черный кристалл в форме звездного тетраэдра, внутри которого трепещет пурпурная звезда. Занятный камушек.

– Это не камушек, – подал голос монах. Знакомая интонация резанула слух, но память упорно молчит. Мне так и не удалось определить, где я мог слышать этот низкий баритон. – Это ключ.

– И что им можно открыть? – с деланно безразличным видом поинтересовался я.

– Не что, а как. Чистый сердцем откроет дверь для всего человечества в Шамбалу. Черное сердце откроет врата Тартара.

Универсальный ключик, получается. Я попытался выбраться из удушающих объятий кресла, но не удалось. А странный монах словно не заметил моих усилий, только кристалл подносит все ближе и ближе. Камень увеличивается на глазах, вот он стал размером с большое яблоко, на одной из граней я ясно разглядел сверкнувший треугольник. А кристалл все увеличивается, вот уже фигура монаха скрылась за его гранями.

Меня закрутил безумный вихрь, я заорал, но, к собственному ужасу, не услышал ни звука. Круговерть замедлилась, рассыпалась на тысячу изображений смешного человечка, беззвучно разевающего рот. Святой Зиждитель, да это же я! А черные зеркала вокруг – это грани кристалла, только изнутри!

Замуровали!

Я заметался в поисках выхода, тысячи отражений задвигались, вторя каждому моему движению. Голова закружилась, к горлу подкатил тугой ком тошноты, грудь сдавило, словно тисками, за каждый вздох приходится бороться. Еще немного и я задохнусь в проклятом кристалле!

– Монах! Выпусти меня! Выпусти!!!

– Тише-тише, – сказал кто-то, касаясь моего плеча. Я сорвался в головокружительное падение, калейдоскоп красок радугой брызнул в глаза, наконец, все завершилось ощутимым ударом спины о кровать. Сердце суматошно колотится, взламывая грудную клетку, во рту пересохло, по спине сбежала противная змейка холодного пота.

Потребовалось пара секунд, чтобы я сообразил, что нахожусь в комнате, а у кровати стоит Мажеровский, с легкой опаской взирающий на пистолет, заметно подрагивающий в моей руке. Я шумно перевел дыхание. Проклятый монах и его дурацкий кристалл оказались сном. Кошмарным, липким, но сном.

– Я же выстрелить мог, – прохрипел я, конвульсивно сглатывая. – Что вы здесь делаете?

– Вы кричали, – невозмутимо пояснил хозяин замка. Звякнул графин, в моей руке оказался стакан воды. Наблюдая, как я жадно поглощаю живительную влагу, чародей продолжил, – А на счет выстрелить… Вы профессионал, рука к оружию привычна. Такие люди с бухты-барахты на курок не жмут.

Все то он знает, теоретик крабов. Под взглядом Мажеровского, полным сочувствия, моя рука нырнула под подушку, убирая пистолет с глаз долой.

– Кошмар приснился? – спросил Мажеровский. В голосе мага прозвучало сочувствие, но почему-то подробностями страшного сна делиться не хочется. Что-то там такое проскочило, интимное. Подсказка, что ли. Нужно будет проанализировать на досуге.

– Да так, ничего особенного, – сказал я, прислушиваясь, как сердце умеряет бег. – Вы извините, что побеспокоил. Все уже прошло.

Я демонстративно принялся взбивать подушку. Александр намек понял и направился к дверям. Но на пол пути остановился.

– Вас монах посетил, – констатировал Мажеровский факт, заглянув мне в глаза. Я прикинулся шлангом.

– Какой монах? Обычный кошмар, навеянный духотой, – попытался я сделать вид, что не понимаю, о чем речь. А у самого дух перехватило, стоило вспомнить заточение в удушающем кристалле.

– Вы, Марк, на всё ущелье кричали: «Монах! Выпусти меня!» А тут только один монах бродит. Черный, – с тихой грустью сказал бывший маг. Потом церемонно раскланялся и добавил: – Не буду вам мешать. Отдыхайте. Монах редко приходит больше одного раза за ночь.

В голове мелькнула догадка.

– Вас монах тоже в кристалле душит? – догнал чаровника у самых дверей мой вопрос. Мажеровский замер на месте, словно наткнулся на стену. Медленно оглянулся и взгляд, тяжелый, как смертный приговор, скользнул по моему лицу. Повисло неловкое молчание, будто я невзначай упомянул о веревке в доме повешенного.

– Нет, – сказал маг, словно выстрелил. По лицу пробежала судорога, маг явно хотел еще что-то сказать, но передумал. Махнув рукой, он молча вышел.

Глядя на захлопнувшуюся дверь, я задумался. По всему выходит, я правильно угадал, монах и Мажеровского мучает кошмарами. Ну, его то ладно, по штату положено. А мне-то за что такое счастье?

Я долго ворочался, влажные простыни сбились в неудобный ком, сон бежал прочь, напуганный роем назойливых мыслей. Шамбала, Тартар. Ключ универсальный. Что-то проскальзывает на границе сознания, какая-то подсказка, вот только уловить никак не могу.

Восток успел покрыться нежным румянцем, а предрассветный сумрак вытеснил в темные углы ночную тьму, когда я забылся тревожным сном, готовый проснуться при малейшем появлении кошмара. К счастью, Мажеровский оказался прав, монах больше не появился.

Утро нового дня я встретил, благодушно похрапывая.

7 глава

Разбудил меня звук мерных трескучих ударов. Помянув не злым тихим словом «дятла», которому не спится, я покрутился еще минут пятнадцать, пытаясь снова заснуть. Но остатки сна разогнали солнечные зайчики, потешной стайкой ворвавшиеся в окно и запрыгавшие по всей комнате. В такое чудесное утро грех валяться под одеялом.

Аппетитно, до хруста, потянувшись, я поднялся с кровати. Солнечные зайчики успели загнать ночной кошмар куда-то в глубь подсознания, осталось лишь легкое ощущение, что я что упустил. Ладно, разберемся…

Закурив, я подошел к окну, сизый дым облаком потянулся к горизонту. Я поискал глазами источник шума. О! Вот он! Недалеко от конюшни тролль машет топором. Красиво работает! До пояса голый, торс перевит тугими жгутами мышц, загорелая кожа поблескивает на солнце, покрытая каплями пота. Седые волосы, перехваченные на лбу кожаным ремешком, космами спадают на плечи, развиваясь при каждом взмахе огромного топора. Седая же шерсть покрывает плечи и грудь тролля, придавая ему хищный вид. Довершают суровый наряд домотканые штаны невероятной ширины и мягкие замшевые сапоги.

Издали тролль показался похожим на беспощадного Волота. Был в древние времена титан с таким именем, с легкостью ворочавший горы. Эдакий за горло ухватит – заикой останешься! И дрова колет умело. Сперва два-три намечающих удара, а потом один, но от всей души, и чурбак осыпается вокруг колоды звонкими поленьями. Колода тоже впечатлила. Из векового дуба в два обхвата, для надежности стянута стальным обручем.

Наверняка на ней же Азар и добычу разделывает, добытую в окрестных лесах. А если Мажеровский, виновато улыбнувшись, попросит оттяпать голову Стрельцову, могучая рука не дрогнет, занося огромный топор…

Азар воткнул топор, сверкнувший на солнце, в колоду, и стал неспешно, с чувством, с толком, с расстановкой укладывать поленницу с таким расчетом, чтобы каждое полено не просто высохло, но и напиталось солнечной энергией. Я еще немного, пока дотлела сигарета, полюбовался размеренными движениями тролля, оделся и спустился вниз.

Пора отрабатывать грандиозный гонорар.

Для начала пойду, искупаюсь. Морская вода взбодрит после бессонной ночи. Заодно гляну на этот рай земной со стороны моря, благо солнышко, невысоко поднявшееся, очень этому способствует, пронизывая лучами лесные заросли. Может, кого и замечу в ставших прозрачными зарослях, мелькнет какая-нибудь тень, обозначив место лежки соглядатая. Если, конечно, там болван сидит. Что вряд ли…

Грифоны проводили задумчивым взглядом мою фигуру, спустившуюся по лестнице на пляж, под ногами заскрипел песок, глаза невольно прищурились, глядя на бликующее море. Прибой игриво шуршит, вынося на пляж разный мусор: то хитро закрученную ракушку, то спутанный клубок водорослей. Бренные останки краба вновь обрели подвижность, подгоняемые морем. Волна, играя и о чем-то нашептывая, набежала на берег и истаяла в песке, шипя и пузырясь. Словно вода холодная, а песок успел раскалиться.

Побродив по берегу, но так и не найдя ничего интересного, я присел на грубо сколоченную скамью. Не иначе Азар топором поработал, на все руки мастер. Скамья оказалась приятно прохладной, утреннее солнышко, только намекая на дневной зной, ласково пригрело. Мечтательно склонив голову, я уставился в морскую даль, любуясь рассветом. Типа, не спится дураку. Надеюсь, именно так и решит наблюдатель, если он бдит на посту.

Красиво. Справа в море каскадом сбегает крутой красно-коричневый обрыв, о который с шумом разбиваются волны, разлетаясь фонтаном брызг. Прямо по центру бухты, защищая берег от океанской волны, торчат несколько больших камней, отшлифованных водой. С берега кажется, что это лобастые головы окаменевших чудовищ, которые с любопытством поглядывают на утопающее в зелени ущелье.

А что это там между камнями мелькает?

Я приложил ко лбу руку на манер козырька и внимательно всмотрелся. Так и есть, не почудилось. Между камнями шныряет небольшой дракон-лодка – дратер темно-зеленого цвета. Одинокий всадник в легкой кольчуге, гордо восседая на спине-палубе, уверенной рукой управляет дратером, маневрируя между валунами. При этом оба старательно делают вид, что оказались в нашей акватории совершенно случайно.

Ну-ну…

Слева берег пологий, убегает песчаной косой далеко в море. За этой косой, кстати, и скрылся нахальный дратер. Коса, как выяснилось позднее, без претензий на оригинальность, так и называется «Песчаная». Именно она сделала бухту пригодной для стоянки могучего дракабля, в данный момент мирно дремлющего у пирса.

Не знаю, кому из колдунов первому пришла в голову идея превратить морского дракона в дракабль. Но идея оказалась удачной, хотя и требует прорвы ресурсов, как золота – для покупки и дрессировки молодого дракончика, так и магической энергии – для превращения дракона в удобное для людей плавсредство с крыльями-парусами, спиной-палубой и отсеком в брюхе, отведенном для кают.

Рядом с дракаблем я заметил небольшой ялик, ощетинившийся пучком удилищ. Все правильно, дракабль для хозяина, а для тролля, балующего хозяев морскими деликатесами, плавсредство попроще.

Вот и вся дислокация. Или диспозиция. Не знаю, как правильно, но слова красивые. Производят впечатление.

Я подошел к кромке воды, волна набежала и проворно облизала ноги. Я подпрыгнул, неприлично взвизгнув. Хорошо, аж зло берет! Собравшись с духом и отмахнувшись от внутреннего голоса, трусливо предложившего перенести купание, я разбежался, загребая ногами песок, и красиво нырнул в набежавшую волну. Она сразу потащила меня за собой, в открытое море, я упираться не стал, наоборот, широкими гребками помог волне. Отплыв от берега подальше, я замер, покачиваясь на волнах. Лучи солнца, не спешащего отрываться от горизонта, скользят по поверхности воды, делая её серой, даже пасмурной, но прозрачной. Несмотря на приличную глубину четко видно дно в рубчик, пучки водорослей таинственно изгибаются в такт неслышной музыке, пестрые рыбешки мечутся среди камней, занятые обыденными делами. Воинственный краб задрал клешни, как только его задела моя тень. Подводный вояка готов вступить в бой за территорию, невзирая на превосходящие силы. Огромный скат, встревоженный поднявшейся суматохой, не теряя достоинства, снялся с места. Вода замутилась тучей песка, но я разглядел удаляющийся силуэт, похожий на огромную бабочку. Стайка крупных лобанов скользнула в сторону, сверкнув серебристыми боками. Вот бы заохотить парочку, на радость Азару!

Впрочем, у меня по плану сейчас другая дичь на примете. Покрупнее. Причем с этой дичью нужно держать ухо в остро, иначе рискуешь сам стать добычей охотника.

Полюбовавшись красотами подводного мира, я перевернулся на спину и перевел взгляд в бескрайнее небо, шатром раскинувшееся над головой. Пронзительная, до головокружения, синь подчеркнута редкими мазками белоснежных облаков. Так бы и ухватил парочку, чтобы отправить в рот и ощутить, как на языке тает сахарная вата.

У горизонта облака сбились в кучу, став настоящим тортом, кипельно-белым сверху и прозрачно-голубоватым снизу. На какое-то мгновение проступили очертания замка, подозрительно похожего на замок Мажеровского. Не один ли архитектор трудился над проектом?

Это все хорошо, но воздушные замки, как известно, вещь не надежная. Ветер дунул и нет его. Лучше взгляну на замок, оставшийся на берегу. Благо перспектива открылась великолепная. Может, каждый листок и не виден, зато лес, до этого скрывавшийся за отдельными деревьями, теперь как на ладони.