Маг особого назначения

– Азар готовит просто божественно, – продолжил маг нахваливать жаркое. Я попробовал. Вкусно, спору нет, хотя на королевскую кухню местного повара, думаю, не пригласили бы. Уж больно много специй, язык сразу загорелся, пришлось тушить пожар во рту хорошим глотком вина. А может, в полной мере оценить вкус жаркого мне не позволило пресловутое шестое чувство? Неясная тревога холодной змеёй вползла в душу, не давая сердцу биться ровно и спокойно. Что-то не так в этом «сказочном» замке. Чтобы поскорее внести ясность в собственное положение, я решил форсировать события.

– Все это мило, спору нет, но нельзя ли ближе к делу? Я, знаете ли, спешу.

Мажеровский окинул меня пытливым взглядом.

– Ну что ж, раз вы так ставите вопрос, – вздохнул он, словно предстоящий разговор ему самому не приятен. – Раз вы настаиваете… Но, для нашего лучшего взаимопонимания, ознакомьтесь, для начала, вот с этим.

Взяв со своего края аккуратную папку, он передал её мне. В папке обнаружились несколько листов бумаги со знакомым вензелем в верхнем углу, исписанных мелким убористым подчерком. Вчитавшись, я хмыкнул. Надо же, краткая, но емкая биография Стрельцова: «Возраст 35 лет. Рост… выше среднего, вес… в пределах нормы, волосы седые, глаза серые, при эмоциональном всплеске зеленеют…»

И когда успели разглядеть? Я думал, эта особенность известна только одной моей хорошей знакомой, ведьме, любительнице заглядывать мне в глаза с близкого расстояния.

«…Магический дар активирован. Особые приметы: шрам под правой лопаткой в виде крыла бабочки, шрам на правой голени. Образование: мореходная школа, штурман. Служил в королевском флоте, комиссован после контузии…№»

Ну это многим известно. Славные были времена, гоняли флибустьеров во славу короля и королевы.

«…После службы на флоте направлен в Белый Сыск. Участвовал в операции по уничтожению Улисского вервольфа, присутствовал при задержании Танзиманской девы-кровопийцы, уничтожил…»

Пробежал глазами подробный список моих деяний, каждое из которых будит в душе воспоминание. Не всегда приятное. Например, в случае с девой-кровопийцей, только ревность одной знакомой спасла мне жизнь. Если бы не она, вместо того чтобы обезвредить нечисть, я стал бы очередной жертвой. Да и другие дела не всегда однозначны на весах бытия. В свое оправдание могу сказать только одно: я всегда следовал зову сердца.

Возвращая папку, я в упор посмотрел на мага. Возможно, он оценивает мои деяния по своей, отличной от общепринятой, шкале.

– Это упрек?

Сверкнула белозубая улыбка, но глаза остались серьезными.

– Ну что вы. Констатация фактов, не более. И легкое недоумение, если честно.

– Чем же оно вызвано?

– Не могу понять, почему вы до сих пор живы, – откровенно пояснил маг.

– Хобби у меня такое, оставаться живым, чтобы ни случилось.

– Похвально. Но, тем не менее, у моих…, – маг замялся, подбирая термин поделикатнее, – …у моих, скажем так, коллег накопилось много претензий к вам. Особенно в последнее время…, – маг многозначительно посмотрел, следя за моей реакцией. – И счета вам выставляются крупные. Вы, Стрельцов, перешли дорогу очень могущественным людям.

Есть у меня такой недостаток. Добиваюсь справедливости, невзирая на лица. Многим это не нравится.

– А вам то что? Наши дороги, если мне не изменяет склероз, не пересекались.

– Ваша правда. Не пересекались. Но дело в том…, – Мажеровский замялся, но продолжил: – …что мне нужна помощь человека, похожего на вас. И если наше сотрудничество будет плодотворным, оплату большинства счетов, выставленных вам, Марк Юрьевич, я возьму на себя. Я, знаете ли, в определенных кругах все еще пользуюсь влиянием, к моим словам предпочитают прислушиваться.

– И в чем должна заключаться моя помощь? – осторожно спросил я. Мне много кого приходилось выручать из передряг. Однажды один знакомый, зная о моей феноменальной способности выкручиваться из любой ситуации, вызвал среди ночи, чтобы я разыграл перед его женой любовника девицы, которую этот знакомый с дуру приволок домой. Получилось, как в пошлом анекдоте: девица в постели, а тут жена неожиданно вернулась. И этот придурок не придумал ничего лучше, как сказать, что эта девушка – моя. Будто мы встречались у него дома, я ушел, а она задержалась.

Выкрутиться ему я помог, конечно, но знакомство с тех пор не поддерживал. Противно.

Но черный маг, пусть даже бывший, обращается ко мне за помощью впервые. С черными магами я в основном по разные стороны баррикады. Они нарушают закон и скрываются, я закон охраняю и ловлю их для привлечения к ответственности.

– То, что я отошел от дел, мы уже выяснили…

Я кивнул. Действительно, шла об этом речь.

– Дело в том, что я серьезно пострадал во время одного из экспериментов. Целители изрядно потрудились надо мной, но, в конце концов, развели руками и сообщили, что моя жизнь стремительно катится к закату, причем любое, самое простенькое, заклинание его приближает. Взвесив все, я принял решение удалиться от мира и спокойно дожить причитающиеся мне дни здесь, в родовом замке, в обществе радующих глаз вещей и дорогих сердцу людей, предаваясь, так сказать, маленьким радостям, которых в силу обстоятельств, я был лишен. Так я и сделал, все шло прекрасно до поры до времени. Но с некоторых пор я ощущаю стороннее внимание. Причем, скорее враждебное, чем наоборот, – маг нахмурился, явно припомнив какие-то детали. У меня звякнула вилка, но маг этого даже не заметил. Наконец он очнулся от размышлений.

– Меня это раздражает, – продолжил он, отпив вина.

Интересно, у кого хватает наглости досаждать черному магу, пусть даже и удалившемуся на покой?

– А конкретнее можно? – спросил я с легкой заинтересованностью. Но маг только руками развел.

– В том то и дело, что ничего конкретного. Так, невнятные ощущения, смутные подозрения. К примеру, стало неприятно подходить к окну вечером, когда в комнате горит свет, – он всплеснул руками. – Да может, и вовсе нет ничего. Может, оно еще только замысливается. Но мне уже мешает, – маг замолчал на полуслове, словно прикидывая, стоит ли говорить дальше. Высокий лоб прорезали глубокие морщины, в голубых глазах мелькнула тень тревоги, словно птица-рок солнце закрыла. Наконец решился: – И еще. Я несколько раз видел приведение. Старца в монашеском одеянии. Я к таким вещам не очень чувствителен, а вот Азар всполошился, даже настаивал, чтобы мы покинули замок. Но не могу же я позволить выжить себя из родового замка какому-то привидению. Тем более ведет оно себя корректно, – Мажеровский пожал плечами, подчеркивая абсурдность предложения Азара. – Вы можете расспросить тролля, Азар с удовольствием перескажет эту легенду о Черном монахе, якобы когда-то жившем в этом ущелье.

– Если честно, я все еще не понимаю, при чем тут я? Если вам мешает привидение, обратитесь в ближайший храм, служители веры в два счета упокоят неприкаянную душу…

– Нет-нет, вы не так меня поняли. Привидение мне как раз не мешает. Скорее наоборот, оно пару раз предупреждало о возможных неприятностях. Мне мешает кто-то живой. Вот для борьбы с ним вы, Марк, мне, собственно, и нужны. Вы человек с большим опытом, умеете творчески подойти к любой проблеме и найти неординарное решение. Именно такой человек мне и нужен…

Не понравилось мне все это.

Не понравилась нездоровая бледность хозяина, не понравилось, что он практически не прикоснулся к еде. Не понравился замок, запертый самой природой в ущелье, словно в ловушке. Одно неверное движение и мышеловка захлопнется, погребая под собой всех жителей замка. И Стрельцова заодно. Оно мне надо?

Особо не раздумывая, я выложил эти соображения Мажеровскому. Он внимательно, не перебивая, выслушал, потом жестом пригласил пересесть ближе к камину, чернеющему холодным нутром. У камина мы расположились в удобных креслах у невысокого столика, накрытого кружевной скатертью. На столе стояли напитки и серебряная пепельница в виде ракушки. Рядом с ракушкой я заметил одинокий листок. Его то и подал мне Мажеровский со словами:

– Не спешите с ответом. Может быть, вот это поможет вам в принятии решения.

Но особой уверенности в голосе мага я не заметил. Лист оказался стандартным договором о найме работника на сезонную работу. Нестандартной оказалась только сумма предполагаемого вознаграждения, да еще конкретные обязанности не прописаны, только пустые графы оставлены.

– Что это? – хмуро поинтересовался я, пересчитав нули, похожие на связку баранок.

– Поймите меня правильно, – пожал плечами Мажеровский. – Я не только о собственной безопасности тревожусь. А денег у меня более чем достаточно, так что ваши услуги будут достойно оплачены.

– Профессиональные издержки в виде похорон тоже оплатите? – не преминул я подпустить шпильку. Но маг шутки не поддержал, наоборот, с самой серьезной миной заверил:

– Разумеется. Все будет по высшему разряду.

Утешил.

– Ну, а хоть какие-то предположения относительно источника вашего дискомфорта у вас есть? – спросил я, откладывая листок в сторону.

Мой собеседник ответил не сразу. Задумчиво протянул руку, взял со стола шкатулку, украшенную вездесущим вензелем. Крышка, щелкнув, откинулась, я увидел трубку с изогнутым мундштуком, лежащую в специальной выемке на черном атласе. Мажеровский неспешно, продолжая обдумывать мой вопрос, набил трубку и к потолку, постепенно рассеиваясь, полетели кольца дыма.

Наконец бывший маг, очнувшись от размышлений, неуверенно сказал:

– Вы же понимаете, мой прошлый образ жизни предполагал много конфликтных ситуаций. И враги, разумеется, были… Но, уходя на покой, я постарался рассчитаться по всем счетам, – маг замолчал, провожая взглядом кольцо дыма. – Короче говоря, я считаю, что никому ничего не должен. Вот только… Похоже, мой бывший учитель, Скорпио, считает иначе.

– Скорпио? – присвистнул я, услышав кличку, давно заменившую имя одному из самых жестоких черных магов, известных мне. Его грязные махинации часто попадали в поле зрения Белого сыска, но несовершенство системы каждый раз позволяло улизнуть скользкому, словно налим, чернокнижнику от правосудия.

– И на основании чего вы пришли к такому выводу?

– От него приходил гонец, один из его тупоголовых оборотней. Требовал какой-то кристалл. Я, если честно, так и не понял, что учитель имел в виду. Никаких кристаллов я у него не брал.

– И что вы сделали с гонцом? – сухо поинтересовался я. Маг пожал плечами, вытряхивая трубку в камин.

– Да ничего. Когда он, перейдя все границы, начал мне угрожать, я велел Азару выбросить гонца за ворота. Что Азар без труда и проделал.

Мило. Вместо того, чтобы толком разобраться в возникшей проблеме, мы выбрасываем парламентера за ворота, а потом жалуемся на возникший дискомфорт. Как у этих черных магов все сложно…

– Потом были еще требования?

– Нет. Я вскоре вообще забыл об этом инциденте. Голова, знаете ли, другим занята.

– Зато пришло ощущение дискомфорта, я правильно понял?

Мажеровский удивленно приподнял изломанную шрамом бровь.

– А ведь вы правы. Я как-то не связал эти два события.

Ну что ты будешь с ним делать. Как ребенок. Но ввязываться в это грязное дело у меня нет ни малейшего желания, со своими проблемами разобраться бы.

– Боюсь, все же, вы обратились не по адресу, – попытался я поделикатнее сформулировать отказ. – На данный момент я отстранен от дел, а в одиночку вести расследование, да еще при таком главном подозреваемом я не могу. Скорпио уделает меня, как Зиждитель мантикору. Обратитесь в официальные органы, думаю, там смогут призвать к порядку досаждающего вам человека.

– Вы действительно так считаете? – с горькой усмешкой поинтересовался маг, глядя мне в глаза. И я отвел взгляд. Конечно, я так не считаю. Официальные органы по борьбе с незаконным применением магии не возьмутся за дело при такой расплывчатой формулировке: смутные подозрения, неясные ощущения. Требуются железные доказательства вины, только после этого человека возьмут в оборот. Время бесконтрольной охоты на ведьм прошло.

– Ну, если у вас есть факты…

– Вот именно, факты. А у меня пока только догадки, – сказал Мажеровский, грустно глядя на меня. – Значит, это ваше последнее слово? Вы отказываетесь?

Я развел руками, расписываясь в несостоятельности. За кого он меня принимает?

Острая тоска мелькнула в глазах сидящего напротив мужчины. Он тяжело, словно груз прожитых лет камнем лег на плечи, поднялся и подошел к окну. Легкий порыв ветра ворвался в комнату, прозрачный занавес вздулся пузырем, открывая вид на беседку, увитую розами. Я вытянул шею, заглядывая в беседку, и увидел девушку, похожую на ангела. Задумчиво склонив голову, она смотрела в морскую даль, рядом с ней, на лавочке, стоит нетронутый бокал вина, в руке – позабытая книга. Белокурые волосы обрамляют лицо, едва тронутое румянцем, ниспадающие складки нежно-голубого платья обрисовали стройную, как кипарис, фигурку. Весь облик девушки был полон такой нежности и беззащитности, что в глубине моей черствой души мгновенно проснулся Белый рыцарь, готовый по первому зову броситься на огнедышащего дракона ради спасения прекрасной незнакомки…

Я бросил взгляд на Мажеровского, застывшего у окна и невольно вздрогнул: на лице мага появилось выражение такого отчаяния, словно он не прекрасной девушкой любуется, а стоит у её смертного одра.

– Хорошо, – услышал я собственный голос. – Я попробую разобраться. Но ничего не обещаю.

У меня же сердце не камень. Не могу я отплатить черной неблагодарностью и бросить людей в беде. Опять же, возможность прихватить Скорпио на горячем чего-то да стоит. Нужно же как-то реабилитироваться в глазах шефа.

– Я знал, что не ошибся в вас, – расцвел улыбкой Мажеровский.

– Только пусть тролль вернет оружие, – буркнул я, стараясь не прислушиваться к внутреннему голосу, который ехидно бурчит, что Стрельцов в очередной раз вляпался по самое не балуйся. Это я и без него знаю. Лучше бы подсказал, как выкрутиться.

– Разумеется, – поспешил заверить меня Мажеровский, демонстрируя полную готовность к сотрудничеству. И тут же нетерпеливо спросил, поглядывая на беседку: – Что-то еще?

– Есть еще пара условий, – хмуро ответил я, разглядывая договор. – Если я узнаю, что вы нарушаете закон, договор мгновенно теряет силу…

Маг отмахнулся от условия, как от детали, не имеющей значения, но я, несмотря на его явное нетерпение, продолжил: – Все мои распоряжения должны выполняться быстро и без глупых вопросов.

– Естественно, – пожал плечами маг. – Вы профессионал, вам и карты в руки. Все?

Вот человек! Сам все затеял, а теперь смотрит на меня так, будто я нарочно время тяну, пустяками его от важных дел отвлекаю.

И зачем мне это надо?