- -
- 100%
- +
1. Неудачи, будь они неладны, и удачное приземление
Я крутила педали на своем стареньком, потрепанном временем велосипеде, удаляясь от дома. Бирюзовая краска на железном друге местами облезла, спицы кое-где погнулись, а корзинка спереди несколько раз за последний год отваливалась и была заново припаяна, так что выглядел он как дитя Франкенштейна. Но выбирать особо не приходилось — или так, или отцовский пикап, который мог разбудить всю округу, стоило лишь повернуть ключ зажигания. К тому же велосипедные прогулки я ценила за возможность каждое утро заново влюбляться в родной городок. Особенно осенью.
Деревья, ранее топившие улицы в пестрой зелени, теперь обжигали взгляд оранжево-красным веером, пока еще пышным, скрывающим наготу ветвей. Высаженные вдоль улиц клены, рябины, дубы вперемежку с плодовыми деревьями создавали собственный мир, который разговаривал с помощью шелеста листьев. По земле стелился слабый утренний туман, а сквозь просветы между ветками виднелась серо-голубая полоска моря. Под колесами велосипеда шуршал гравий, насыпанный добрыми соседями в ямки и ухабы на протяжении всей дороги. Дышалось легко, воздух был свежим и соленым. Казалось, что не по улице едешь, а гуляешь по храму, созданному природой, — здесь твой покой не потревожат лишний шум, какофония искусственных звуков и чужеродный терпкий запах бензина.
Я чуть было не затормозила, взаправду решив проникнуться духом октябрьского утра. И заодно понаблюдать, как темное небо начинает светлеть, приобретать пурпурно-синие оттенки, а потом искриться всполохами багрянца. Но сегодня нельзя было идти на поводу у собственных желаний. Я проспала, а несчастный старенький механический будильник, попавший под руку, упал с тумбочки и лишился верхних колокольчиков, которые в итоге закатились под кровать. На их спасение пришлось бросить все силы и все время. Так что теперь первоочередной задачей было активно двигать ногами в надежде нагнать упущенные минуты.
Для кого-то тридцать минут — это совсем незначительно, но только не для меня. За полчаса можно целые горы свернуть, и это не в переносном смысле слова! Горы муки, чтобы замесить тесто и оставить на расстойку. Горы сахара, отмеряемые под джем. Горы фруктов, которые необходимо измельчить для начинки. Но куда важнее то, что за полчаса можно доставить эти самые продукты, из которых горы «сворачиваются». Привезти в кофейню «Сладкая мечта», появившуюся несколько лет назад, как росток, что случайно потянулся к свету, а его взяли да и взлелеяли. Идея сделать кофейню из пристройки к нашему частному дому престарелых «Неувядающая роза» принадлежала маме, она и сама не догадывалась, что та успешно станет реальностью.
Конечно, они с отцом не всегда занимались именно этим. «Неувядающая роза» раньше была пансионатом «Розочка», но совсем непродолжительное время. Родители своими руками построили трехэтажный домик с мансардой, выкрасили его в цвет дымной розы, покрыли крышу изумрудной черепицей и разбили вокруг сад, в котором со временем разрослись кипарисы, а одну из стен даже отвоевал себе плющ, добавив месту еще больше провинциального шарма. Отец думал, что многие захотят спрятаться от городской суеты и шума в маленьком, отдаленном от туристического маршрута городке у моря. Мама мечтала накрахмаливать постельное белье до чистоты и хруста, украшать комнаты живыми цветами и с улыбкой встречать гостей. Она даже купила звоночек на стойку администратора, чтобы по коридору, как в фильмах, разносилась задорная трель, оповещающая о прибытии новых постояльцев. Но молодежь гналась за увеселительными программами в отелях крупных курортных городов с обустроенными пляжами и пенными вечеринками, а семьи с детьми хотели экскурсии, парки аттракционов и бассейны, желательно еще и с барной зоной. Всего этого в «Розочке» не было. В итоге постояльцами все чаще становились одни и те же пожилые люди, приезжающие сначала на некоторое время летом, а потом задерживающиеся у нас на месяцы. Их не смущал абразивный берег с булыжниками, которые когда-то были частью отвесной скалы, и отсутствие променада, по которому вечером можно было пройтись и покрасоваться. Зато соленый ветер, влажный воздух и красивый вид не оставляли равнодушными, как и покой, уют и связь с природой вне суеты. Когда шесть старичков остались жить у нас на постоянной основе, родители превратили пансионат в частный дом престарелых, и «Неувядающая роза» отпраздновала свой ребрендинг. И со временем обзавелась пристройкой, которая стала кофейней «Сладкая мечта».
Именно с появлением последней жизнь моя круто изменилась. Точнее, она обрела смысл и значение. Я перестала видеть себя вне стен кофейни. Не представляла и дня, проведенного не в кителе с повязанным на талии фартуком, без запаха молотых кофейных зерен в носу и без привкуса горького шоколада на языке. Я стала ее частью, а она — частью меня.
Но не только помощь родителям в качестве заместителя и девочки «на подхвате» входила в круг моих обязанностей. Не только эта ответственность вынуждала просыпаться и спешить по делам, очерчивая каждый день, как четкий эскиз на листе бумаги. Одним из хобби, которое превратилось в призвание, стало создание конфет, сделанных своими руками. С начинкой или без, из молочного шоколада или горького, с цедрой апельсина или кокосовой стружкой… Моя фантазия бурлила, как котел с кипящей водой!
Уже не могло и речи идти о том, чтобы после школы и экзаменов уехать учиться на какого-нибудь менеджера, проводящего дни в стеклянных офисных коробках у мониторов компьютеров, хотя именно об этом я задумывалась вплоть до девятого класса. Я решила остаться в родном городе и пыталась донести до родителей мысль, что слова с нашей вывески напрямую связаны со мной. «Сладкая мечта» — это была именно моя мечта!
После уговоров мама с отцом приняли такой выбор и даже отправили на курсы кондитера-шоколатье после окончания одиннадцатого класса. Я успешно прошла их за три месяца вместо официальных шести, так что корочка, ставшая гордостью семьи Любимовых, теперь висела на одной из стен кофейни в рамочке из светлого дерева.
В штате кофейни было совсем немного людей. Я, мама, тетя Василиса — наш повар-пекарь — и Лена, молоденькая девочка-бариста. Иногда на подработки прибегали старшеклассники или кто-то из соседей, но очень редко, так как большим наплывом клиентов «Сладкая мечта» похвастаться не может. Так что небольшой компанией вместе с нашими постояльцами, которые чуть ли не прописались в «Сладкой мечте», мы образуем крепкую семью и работаем, как слаженный механизм. И если я, будучи одним из винтиков, остановлю весь процесс, то что тогда? Кто будет виноват в том, что гость кофейни останется без завтрака? Пойдет на работу голодным? Лишится возможности попробовать булочку с грушей, только-только вытащенную из печи? Тот самый маленький винтик. Поэтому тридцать злосчастных минут — это очень важно.
Когда велосипед свернул на дорожку, пролегающую вверх по склону к цели моего назначения — фермерскому хозяйству, где мы закупались свежими фруктами, я с опаской поглядела на цепь под ногами. Та приобрела вредную привычку периодически слетать не вовремя. Всему виной, конечно, неровные дороги и моя манера езды на велосипеде. Увы, иногда приходится включать режим гонщика Формулы-1, но я до последнего не оставляю надежд на то, что железный друг образумится и не будет подкидывать новых проблем. Не могут же обе неудачи свалиться на меня в одно это несчастное утро?!
— Не подведи, дружочек, — вслух сказала я, не сбавляя скорости.
Я так часто преодолевала этот путь, что подъем почти не ощущался. Пульс не участился, жа́ра в ногах не появилось. Размеренно крутя педали, я добралась до места. С цепью, себе на радость. Вот только долго оставаться довольной не пришлось. Парковка из щебня возле фермерского хозяйства, огороженного высоким забором, была полностью забита машинами. Туда-сюда сновали люди, кто-то тащил, перекинув через плечо, заполненные мешки, а некоторые уже сгружали их в багажники. Я набрала побольше воздуха в легкие, лишь бы успокоиться и не начать еще сильнее злиться на себя, будильник и весь мир, после чего слезла с велосипеда, поставила его у забора и шагнула на территорию. Придется распихивать покупателей локтями и надеяться, что мне достанется хоть что-то более-менее пригодное для начинки в булочки. В идеале — груши, потому что ехала я сюда именно за ними. Ни у одного другого поставщика продуктов нет таких ароматных и упругих плодов, один лишь их хруст при надкусывании вызывает желание съесть пару-тройку килограммов. А какие джем и варенье из них получаются! Баночки можно вылизывать до идеальной чистоты!
Фермерское хозяйство принадлежало Манане и Савве Букия, которые были дружны с нашей семьей. За небольшой территорией для покупателей с деревянными, вручную сбитыми прилавками находились их фруктовые сады и парники. Однажды мне еще маленькой устроили здесь экскурсию, которая произвела неизгладимое впечатление. Тогда я ощущала себя Элли, попавшей в волшебную страну, только дорога, петляющая между рядами ухоженных плодовых деревьев, была не из желтого кирпича. Сейчас аура волшебства немного угасла. Достаточно было лишь представить, сколько сил нужно вложить в фермерство и садоводство.
— Уля, детка, здравствуй! Ты сегодня запоздала!
Услышав голос Мананы, я тут же обернулась. Женщина, одетая по погоде в утепленный спортивный костюм цвета спелой вишни, направлялась в мою сторону и несла в руках холщовые мешки. Пока пустые, но уже предназначенные для кого-то из покупателей. Долго гадать не пришлось. Я разглядела семью Кириченковых, они держали фруктово-овощную палатку ниже по нашей улице. Тучная Маргарита ходила среди корзин с виноградом и тыкала пальцем в нужный им сорт, пока тощий Дамир кивал, соглашаясь с женой, и клеил яркий стикер, обозначающий, что этот товар покупают. Я обвела взглядом здешние полки, ящики и корзины — все было помечено пестрыми наклейками. Вскоре их содержимое погрузят в автомобили и повезут до пунктов назначения, где ценники, как правило, увеличиваются вдвое, а то и втрое. Мое настроение стало ухудшаться в геометрической прогрессии.
— Доброе утро! Немного проспала. Откуда столько народу?
— Ох, ты же не знаешь! — Манана остановилась возле меня, и я
отчетливо различила сладкий аромат, исходящий от ее кожи, волос и одежды. Казалось, что сама женщина была свежей, сочной дынькой. — У Петровых случился пожар на базе, теплицы погорели. И часть их покупателей перекочевала к нам. Грех жаловаться, выручка идет, конкурентов меньше. Но все же на душе гадко, не по-людски как-то, мы ж тут все соседи.
— Какой кошмар! — Я не смогла сдержать расстроенного восклицания. Петровы были нашими основными поставщиками овощей и бакалеи. Если пожар затронул и эти теплицы, то у нас намечаются проблемы. В курсе ли мама? И сколько убытков теперь выпадет на долю «Неувядающей розы» и кофейни?
— Да, отсюда и такой аврал.
Я еще раз окинула взглядом территорию, понимая, что сегодня мне здесь ничего хорошего не светит. Видимо, на моем лице отразилась кислая мина, потому что женщина мягко коснулась моего предплечья и тихонько сказала, чтобы никто не расслышал:
— Но подожди тут немного. Кириченковы как уйдут, я кое-чего тебе подкину, чтобы не отпустить с пустыми руками.
Она заговорщически мне подмигнула и отправилась дальше, покачивая округлыми широкими бедрами. Я не сдержала улыбки. Все же Манана — тот человек, который даже в темном царстве укажет на крошечный светлый лучик. Следуя ее совету, я не стала спешить домой и осталась, но вышла за территорию хозяйства. Наблюдать за мельтешащей толпой не хотелось, в груди волей-неволей разрастался неприятный комок. Если его и дальше взращивать, то он грозит превратиться во въедливое и неприятное чувство вины.
Прислонившись спиной к забору у припаркованного рядом велосипеда, я посмотрела вниз на город, который был как на ладони. Вид отсюда открывался прекрасный. Черепичные крыши домов собирались элементами пэчворка в разноцветное полотно, а деревья с пестрыми листьями помогали рисовать его узоры.
Я вгляделась вдаль, ближе к береговой линии, где сквозь рыжие кроны мелькала зеленая крыша «Неувядающей розы», и невольно задумалась, почему сегодня проспала, хотя всегда была жаворонком.
Наверняка сказалось нервное напряжение минувших дней, ведь другой винтик нашей «Сладкой мечты» вот-вот выскочит из пазов. Нежданно-негаданно Лена сообщила, что уезжает на учебу в Москву, а значит, скоро некому будет варить кофе и приветливо улыбаться, когда над дверью звякает колокольчик. Жизненный компас девушки указал на потребность в изменениях, когда мой хотел лишь того, чтобы все было как раньше, оставалось в вечном стазисе. Вот новость и обрушилась на плечи непосильным грузом. Кофейня без бариста — это как хирург без скальпеля или водитель без машины.
Наш устоявшийся мирок накренился. Как если бы у стола немного подпилили ножку и, чтобы вернуть устойчивость обратно, нужно было ее починить или хотя бы подложить что-то твердое и прочное. Так что последние недели я обклеивала все улицы листовками о поиске сотрудника, размещала объявления в интернете и социальных сетях, устроила сарафанное радио, и чем ближе подбиралась дата отъезда подруги, тем сильнее отчаяние завладевало мной. Или отклика не было совсем, или же он появлялся, но от кандидатов, которые не вызывали доверия. Мама считала, что я справлюсь. Отец тоже в этом не сомневался. А я… а я… просто хотела поверить в чудо.
А потом наткнулась на письмо от молодого человека родом из северной столицы, каким-то образом очутившегося на тысячу километров южнее. Резюме он прислал на электронную почту, сухое и скупое на информацию. Лишь имя, возраст и контактный номер телефона. И я бы отправила это резюме в корзину к нескольким предыдущим, если б не сопроводительное письмо. Его строчки так крепко засели в моей голове, что сами по себе без подсказки всплывали в памяти.
«Я знаю, что по ту сторону экрана сидит живой человек, читающий это сопроводительное письмо к резюме. Наверное, он думает: «Почему я должен остановить свой выбор именно на тебе?» Хотел бы я сам знать ответ на этот вопрос. У меня нет богатого опыта, как профессионального, так и жизненного. Но в нескольких местах, где я подрабатывал бариста, меня называли «мальчик-золотые-руки», это что-то значит, не так ли?
А еще я устал от людей, которые спешат и не видят дальше собственного носа. Я устал наблюдать за тем, как клиент берет в руки стаканчик с кофе и бежит, делая глоток за глотком, даже не чувствуя вкуса. Жизнь настолько доведена до автоматизма, что все забывают о ее ценности и смысле. Добавь кому-то в латте крошечный листик мяты или каплю шоколада, никто даже не обратит внимание. Откуда я знаю? Я опробовал это лично. Ни разу меня не спросили, почему у напитка непривычный вкус. Его просто не заметили! (Зато эксперимент не остался незамеченным хозяином кафе, из-за чего меня, собственно говоря, и уволили с последнего места работы).
Почему-то я уверен, что именно в «Сладкой мечте» меня бы смогли понять. На интуитивном уровне я ощущаю, что это так. Место, где есть душа, даст шанс такому странному парню, как я.
Если же сам ввел себя в заблуждение, то простите. И за то, что вы потратили время, читая это сопроводительное письмо.
С уважением, Марк Кравец».
Первый раз прочитав это сопроводительное письмо, хотелось посетовать на столь нерадивого сотрудника и сказать, что на месте управляющего я бы тоже уволила выскочку. Но что-то заставляло меня перечитывать эти строчки снова и снова, они задевали струны в глубине души. Чем-то этот Марк Кравец напоминал меня. Каждый раз, стоит клиенту надкусить конфету, сделанную моими руками, я украдкой начинаю наблюдать за спектром эмоций, отражающимся на его лице. Прикроет ли человек глаза от удовольствия? Сморщит ли нос? Распробует ли вкус, угадает ли все ингредиенты начинки? И я бы тоже огорчилась, увидев безразличие. Наверное, нет ничего хуже этого. Поэтому-то резюме Марка не очутилось в корзине, а осталось лежать на столе, притягивая взгляд и гипнотизируя. Так что в итоге я сдалась, пошла на риск и пригласила этого парня на очную беседу. Было до ужаса любопытно, что он из себя представляет. И в преддверии сегодняшнего собеседования я весь вечер и половину ночи готовилась: выписывала свои вопросы и придумывала ответы на встречные, тренировалась перед зеркалом держать «лицо» и правильно говорить, чтобы выходило без неуверенности и дрожи в голосе.
Вот и наложилось это все друг на друга — нервы и бессонная ночь. Организм решил, что понежиться в кровати будет приятным бонусом…
— Ульяна, здравствуй! А ты чего тут стоишь? — Дамир Кириченков вернул меня из собственных мыслей, в которые я погрузилась.
Мужчина шел по направлению к своему фургону с коробкой винограда сорта Августин, грозди крупных ягод которого так и просились в какую-нибудь тарталетку. Я вздохнула.
— Привет. Да так, воздухом дышу.
Он отметил, что корзинка велосипеда пустая, а в руках у меня нет ни пакета, ни мешка с фруктами, и удивленно приподнял брови. Его жена промчалась мимо, даже не заметив меня, и заслонила своей могучей фигурой, так что диалог с Дамиром завершился, толком не начавшись. Я спокойно проскочила за ее спиной назад на территорию, уже заметно опустевшую. И от людей, и от урожая. Лишь Манана ловко порхала от одного угла к другому, что-то фиксируя, поправляя или убирая. А потом она притащила мне небольшую, но ярко-оранжевую спелую тыкву и пакетик свежих фейхоа.
— Знаю, что ты приехала не за этим, но хотя бы так…
— Ты моя спасительница! — я кинулась обнимать женщину, утонув в мягкости и тепле ее тела.
Грубоватые от мозолей, но тем не менее ласковые ладони стали гладить мои волосы прямо как в детстве — с материнской нежностью. Здоровье Мананы не позволило завести собственных детей.
— Скажи Вере, чтобы перестала отправлять тебя за фруктами, а заказала, наконец, доставку. Савва будет только рад привезти заказ да забежать в кофейню на чашку кофе. Он всегда жалуется, что я не умею правильно пользоваться туркой, и говорит поучиться у вашей малой.
— Ты же знаешь, я сама люблю приезжать к вам и бродить между полок и ящиков. Мне тут очень нравится. Все равно скоро начнутся дожди, потом снег, тогда уже будет не до поездок на велосипеде, вот и настанет время доставки. А по поводу малой… Лена уезжает, — с грустью сказала я, мысленно возвращаясь к насущной проблеме и содрогаясь от ужаса, что наша кофейня останется без бариста, если сегодняшний кандидат совсем не подойдет.
— Уверена, что вы найдете достойного сотрудника. Вера и сама неплохо орудует этой жуткой кофемашиной.
— Почему жуткой? — я не удержалась и рассмеялась.
— Она всегда меня пугала. Стоит вся такая серебристая и блестящая, но выглядит как штуковина из Терминатора, готовая устроить судный день. Все же я далека от подобной техники.
Я прикусила губу, чтобы не захихикать. Манана как-то рассказывала, что Савва оформил им подписку, и теперь она открывает для себя мир кинематографа. Видимо, для начала они решили познакомиться с любимыми фильмами главы семьи. Если судить по его меняющимся футболкам, но неизменным рисункам на них, Савва фанатеет от кино с Арнольдом Шварценеггером.
— Если будет восстание машин, я тебя предупрежу, — пошутила я в ответ, но потом вернулась к той теме, что мы затронули. — Маме, к сожалению, не до работы за стойкой. Много сил отдает «Неувядающей розе». Ты же знаешь, что она очень щепетильная и не может все скинуть на сиделок и приходящий персонал. А в прошлый раз одна уборщица стащила наше семейное столовое серебро, и мама вообще перестала доверять людям. Сказала: «Если человек смог укусить руку, которая его кормит, то на что способен с теми, кто намного слабее?» За старичков волнуется.
— Твоя мама — мировая женщина. Передай ей, что я забегу на днях и помогу с заготовками на зиму. Хоть так.
— Спасибо, Манана.
— Не за спасибо! — Чуть припухший в местах суставов палец уткнулся в кончик моего носа, расплющив его. — С тебя мои любимые конфеты из темного шоколада с перцем. Никто, кроме тебя, такие сотворить не способен. Должно же хоть что-то в моей жизни быть с огоньком?!
— Эй, женщина! А чем я тебе не горяч?!
Я выглянула из-за плеча Мананы. Савва направлялся разбирать опустевшие коробки с прилавков. Мужчина, и сегодня одетый в свитшот с надписью I’ll be back, приветливо мне улыбнулся и махнул рукой. Я энергично помахала в ответ.
— Работай давай, нечего уши греть! У нас тут девичьи разговоры! — Манана даже не обернулась, и я хихикнула, умиляясь их взаимоотношениям. — Так что про конфеты не забудь! — Это уже снова было адресовано мне.
Я активно кивала головой. А сама понимала, что угостить конфетами совсем не приравнивалось к той помощи, которую всегда предлагала Манана, и уважала женщину за широту души и отзывчивость.
Попрощавшись с семьей Букия, я втиснула сегодняшнюю добычу в сетку на велосипеде (благо все поместилось) и помчалась в сторону дома. Я не заполучила груш, но и из тыквы можно сделать начинку для булочек. И запеканку! Выйдет неплохой завтрак для постояльцев.
Ехать с горки было намного легче, ветер дул в спину и подстегивал, а утренний туман успел рассеяться, так что можно было разглядеть каждую кочку. За поворотом вскоре показались «Неувядающая роза» и кофейня, словно приклеившаяся к дому, как маленький коралловый полип. До них оставалось всего несколько десятков метров по прямому участку улицы. Но неожиданно в районе солнечного сплетения дернулся невидимый узелок — так бывает, когда интуитивно предчувствуешь что-то плохое. Я успела опустить взгляд на ноги, а потом будто в замедленной съемке стала наблюдать слетающую с велосипеда злосчастную цепь. Моего железного друга резко дернуло, и эпичного падения носом в землю уже было не избежать. Я зажмурилась, готовясь к действию силы притяжения, к ободранным ладоням и впивающимся в кожу мелким камушкам и грязи. Но ощутила совсем иное. Как по волшебству, меня отдернуло в другую сторону, закрутило на месте и удержало в вертикальном положении. Правда, всего на пару секунд. Вскоре я все же упала, но уже на что-то мягкое и приятно пахнущее. Нос уловил легкий аромат мяты и эвкалипта. Так обычно пахнут леденцы для горла из аптеки или жвачка.
Телу стало тепло. Я медленно открыла сначала один глаз, а потом другой. Подо мной лежал молодой человек в шерстяном свитере цвета оливок, и такой же оливковый оттенок имела радужка его глаз, отчего-то показавшихся мне знакомыми. Темные волосы были собраны в высокий пучок, который теперь растрепало и расплющило о землю. Еще сразу же привлекли внимание туннели в ушах, небольшие, но даже с такими он слишком сильно выбивался из окружения того места, где я прожила всю свою жизнь.
— Привет.
Его голос был спокойный и тихий, словно шелест опавших листьев.
— Привет.
Я, как болванчик, повторила тихое приветствие за парнем, все еще не отрывая взгляда от его лица, рассматривая чуть впалые щеки и легкую щетину, пробивающуюся на подбородке. Почему он совсем не казался чужим и посторонним?! Это было так странно. Слабое чувство узнавания не покидало, как и стопроцентная уверенность, что мы не встречались раньше. Но я наконец пришла в себя, встряхнула головой и быстро вскочила на ноги. Глянула в сторону моего транспортного средства и ужаснулась. Тыква при падении велосипеда вывалилась и разбилась, попутно расплющив под собой фейхоа. Они лежали на земле в совсем нелицеприятном виде. Что я там говорила про невозможность одной неудачи следовать сразу за другой? Какая же я наивная.
2. А странности не заканчиваются
«Наши жизни — как песочные замки. Их может разрушить сильный ветер или большая волна, растоптать чужой ботинок или сломать случайно прилетевший камень. Но взамен одного замка всегда появляется другой, ведь теперь мы знаем, как крепить основание и где его лучше строить, защищая от непогоды и вмешательства извне. И каждая песчинка становится все ценнее и ценнее».
Автор этой цитаты в прошлом году скончалась. Возраст и барахлившее сердце дали о себе знать, но ее песочный замок остался — он стал частью моего собственного, потому что память сохранила мягкий тембр голоса женщины, добрый взгляд глаз с катарактой, тепло морщинистых рук. И всегда, когда мне плохо, когда что-то происходит не по плану, я вспоминаю ее слова.
Сегодняшний день начался с разрушения песочной башенки, но, чтобы смести весь замок до основания, одной неудачи маловато. Я быстро стащила с себя любимый свитер лилового оттенка, надетый утром впопыхах, и стала делать из него нечто наподобие котомки, связывая между собой рукава. После чего направилась к месту, где лежали велосипед и погубленная «добыча», присела на корточки и принялась в эту самую котомку отбирать и укладывать более-менее цельные кусочки тыквы. Налипшую грязь пыталась игнорировать, отмывать ее придется долго и тщательно, так что лучше сразу с этим смириться. Когда под пальцами уже не осталось плотных кусочков, в свитер отправился и пакетик с фейхоа. Та, к слову, теперь выглядела как кашица, причем не самая симпатичная. Но на что-то да сгодится, не время унывать!