- -
- 100%
- +
Сосредоточившись на деле, я совсем не заметила, что продрогла. В одной рубашке, которую я надела под свитер, стало зябко. Хоть на южном побережье осень обычно долго радует жителей теплом, в этом году пришел неприятный циклон с пронизывающим прохладным ветром. Он проникал под тонкую ткань одежды и покрывал кожу неприятными мурашками.
— Давайте помогу.
Я чуть было не подскочила на месте и не уронила свитер с тыквой и фейхоа, невольно позабыв, что рядом со мной находился посторонний человек. Все мои мысли были заняты лишь тем, как бы поскорее отнести в кофейню и использовать продукты, чтобы они не успели начать портиться. Я вовсе не озаботилась тем, как выгляжу со стороны: странная девушка, собирающая еду в свою одежду. И к мурашкам от холода присоединились другие, появляющиеся от неловкости и смущения.
— Буду благодарна, если ты поможешь дотащить велосипед, — я кивнула в сторону железяки с колесами, на которую сейчас неимоверно злилась. А еще надеялась, что невольный переход на «ты» с незнакомым человеком не выставит меня некультурной. Мы были примерно одинакового возраста, и «выкать» казалось еще страннее.
— Конечно, показывай дорогу.
Он принял правила игры и тоже отбросил все формальности. Так было лучше.
— На самом деле, мы уже почти на месте. Видишь ниже по улице кофейню «Сладкая мечта»? Велосипед можно прислонить к ее стене или забору. — Я кивком головы указала направление, избегая встречи взглядами. Неловкость еще не прошла. А потом осознала еще один важный упущенный момент, из-за которого была готова сквозь землю провалиться. — Я такая неучтивая! Бросилась к тыкве, даже не поблагодарив! Спасибо за то, что не дал мне проехаться носом по земле. Ходить с обклеенным пластырями лицом не очень приятно.
Парень мягко улыбнулся. Пучок на его голове окончательно развалился, и он стянул черную резинку, так что волосы, которые оказались длиной по плечи, тут же разметало от ветра. Никогда бы не подумала, что мужчинам может идти такая прическа. Но этому парню она создавала интересный образ — что-то вроде смеси рок-музыканта и милашки-ученого, которому некогда сходить в парикмахерскую.
От нового порыва ветра собственные волосы облепили мне лицо, защекотали нос, и я не удержалась и чихнула. Утром так спешила, что даже не удосужилась их нормально расчесать и заплести в косу. Колосок был моей любимой прической не столько из-за симпатичного вида, сколько из-за удобства. С волосами длиной до середины спины это идеальный вариант.
— Думаю, нужно ускориться, чтобы ты не успела простыть.
Он поднял велосипед с земли и вместо того, чтобы катить его рядом, понес, просунув руку так, чтобы рама легла в локтевой сгиб. Листья и комочки грязи, прилипшие к колесам, перекочевали на свитер парня, и мне вновь стало до ужаса неловко. Хотя при условии, что из-за меня он уже побывал на земле, свитер и без того нуждался в чистке. Нужно будет оплатить из кассы ущерб. Надеюсь, что это не какая-то дизайнерская, дорогая вещь.
Мы двинулись в сторону «Сладкой мечты». Я несла свою ношу перед собой, а парень вышагивал рядом, держа велосипед на весу и попутно разглядывая местность. Иногда краем глаза я замечала, что он оценивающе смотрит и в мою сторону, но списала это на интерес, вызванный внешним видом. Я любила сочетать несочетаемое, для меня оно казалось вполне уместным. Например, как сейчас: юбка из плотной ткани цвета фуксии с рядом круглых деревянных пуговок от пояса до самого подола, зеленая рубашка с восточным узором, несколько грубоватые ботинки с гетрами оттенка песочного теста до середины щиколотки и в руках тот самый лиловый свитер. О том, что последний теперь тоже нуждается в стирке, я подумала только сейчас и усмехнулась. Мама меня точно убьет.
— Ты работаешь в кофейне? Туда везла… эм… продукты?
Парень нарушил тишину. Он перевел взгляд на мои руки. Точнее на то, что я в них несла. Хорошо, что хотя бы не смотрел как на сумасшедшую.
— Можно и так сказать. Все, что добыла потом и кровью, — я сделала попытку пошутить и усмехнулась, но с юмором у нас отношения сложные, поэтому совсем не удивилась, когда мой невольный спутник сохранил серьезное выражение лица. — По плану у нас сегодня было «грушевое» меню, но не сложилось. Думала предложить на завтрак запеканку из тыквы и оставить ее часть на начинку в булочки. Фейхоа пригодилась бы для украшений и в желе. Сейчас нужно будет придумать что-то другое, тыквы на все не хватит, а фейхоа… Ну, ты сам видишь.
Мы подошли к «Сладкой мечте», за которой высилась «Неувядающая роза». Одна из стен кофейни, выкрашенная в цвет кофе с молоком, чтобы контрастировать с нежно-розовым, своим большим панорамным окном выходила прямо на улицу и не была огорожена забором. Летом это окно всегда открыто нараспашку и вкусные запахи зазывают прохожих обязательно заглянуть внутрь. А сам вход в кофейню располагался сбоку дома, так что желающим угоститься напитком и десертом нужно сначала пройти на территорию через калитку. Для террасы кофейни родители пожертвовали частью сада. Здесь, на уложенном из досок полу, стояли кованные из металла черные стулья и круглые столики, а сверху от крыши кофейни до ближайших веток деревьев я протянула уличные гирлянды, от которых вечером шло теплое желтое сияние. Сейчас же они, словно толстые нити паутины с узелками-лампочками, нависали над головами.
Еще летом я размещаю на столиках вазочки с цветами, а осенью — подставки со свечками-обманками, работающими от батареек, и подходящий под атмосферу декор. Вот только пока идеальная картинка, когда клиенты наслаждаются кофе на этой террасе не только в теплые летние дни, никак не претворялась в жизнь. С наступлением календарной осени все упорно прятались внутри «Сладкой жизни».
— Ого, как уютненько! — сказал мой спутник, останавливаясь рядом. Потом добавил: — И атмосферно.
— Летом. Сейчас терраса пустует.
— Почему? — он искренне удивился.
— Многим зябко сидеть на улице осенью, даже если вид завораживающий.
— Просто не хватает пледов, чтобы защититься от ветра, — задумчиво сказал парень, а потом отвлекся на «Неувядающую розу», поднял голову и стал тщательно и с интересом рассматривать дом.
Пледы! Теплые, чтобы в них можно было закутаться. И пока нет дождей, терраса вполне хорошо играла бы свою роль даже осенью. От радости я чуть ли не запрыгала на месте и не захлопала в ладоши. Почему эта мысль не пришла мне самой в голову?! Но, конечно, исполнять победный танец не стала, нужно держать лицо, я все-таки не просто восемнадцатилетняя девчонка, а помощница управляющей.
— Поставь велосипед вот сюда и подожди минутку, заплачу за испачканный свитер.
Не дожидаясь ответа, я вбежала внутрь кофейни. Меня тут же окутали тепло и запах кофейных зерен, корицы, сдобного теста и карамелизированного сахара. Даже когда кухня не работает, аромат остается. Стены словно впитали его.
«Сладкая мечта» внутри была совсем небольшая и была зонирована и обустроена как любая классическая кофейня. Пять столиков расставлены по залу, каждый рассчитан на компанию максимум из четырех человек. Приглушенное теплое освещение шло от навесных ламп и нескольких торшеров, стоявших по углам. Напротив входа разместилась стойка с кассой и рабочим местом бариста, там же установили стеклянные витрины для десертов и выпечки. Но было в «Сладкой мечте» то, что отличало нас от других заведений. На стенах, помимо того самого диплома с курсов шоколатье, висели фотографии. Не просто набор безликих снимков. Часть фотографий принадлежала моей семье, но большинство принесли местные жители. Разнообразие счастливых лиц, добрых улыбок, смешных мгновений, удачно пойманных и запечатленных на пленку. Ребенок на горшке, заливающийся слезами. Сейчас это уже тучный дядя Федор, который работает на верфи. Двое детей на качелях, демонстративно отвернувшихся от фотографа. Это Лена с сестрой Машей. Щенок соседской овчарки, высунувший язык, некогда бывший крошечным и мохнатым комочком шерсти. Теперь этот пес был огромным, особенно когда вставал на задние лапы, и при желании смог бы слопать меня целиком. Висели и совсем потертые полароидные снимки как дань памяти прабабушкам и прадедушкам. И предложи мне кто-нибудь поменять дизайн интерьера на новомодный, который бы походил на кадры из журналов, я бы без раздумий отказалась. Эти фотокарточки — как история, как часть жизни, как то, о чем никогда нельзя забывать.
Пока протискивалась между столиками, под ноги неожиданно выпрыгнуло нечто. Точнее, я-то знала, кем являлся белый пушистый посетитель. В прошлом месяце я подобрала подслеповатого тощего котенка, которого кто-то выбросил у мусорных баков ниже по улице, и выходила его. А свою кличку котенок заработал позднее. Никак иначе, кроме как Нечто, он называться не мог. За короткий промежуток времени котенок умудрился угробить два цветочных горшка, слопать целую плошку мяты, уронить на себя поднос с пирожками для гостей и при этом не окочуриться. Ну, Нечто же?!
— Брысь, негодник! — шикнула я на него. — Видишь, мне и так тяжко. Если я уроню то, что сейчас осталось от тыквы, то в начинку пойдешь ты. Будет у нас не кофейня с булочками, а шаурма навынос.
Нечто жалобно мяукнул, будто бы понял, чем ему пригрозили. Он немного потерся о мою ногу мокрым носом и отпрыгнул в сторону. А я услышала смех за спиной. Как оказалось, парень вошел следом за мной.
— Надеюсь, что при клиентах кофейни ты не упоминаешь возможность полакомиться кошатиной.
— Эй! — я резко развернулась на пятках и уставилась на парня. — Кофейня еще закрыта. Видишь, вон там висит табличка.
— Вот она, моя благодарность!
Он сделал вид, что мои слова задели его, сомкнув губы и качая головой. А его глаза при этом лучились смехом с каплей иронии. Обычно на людей с таким выражением лица «добряков» обижаться и злиться невозможно.
— Я правда благодарна. Просто день не задался. — Невольный вздох вырвался из груди, и, подобно граду, из меня посыпались слова. — Сначала дурацкий будильник, из-за которого я опоздала за фруктами, потом злополучная цепь на велосипеде. И тесто на булочки подошло, тетя Василиса меня уже час как дожидается! И тыква разбилась. И я хочу заплатить за твой испачканный свитер, но не знаю, сколько нужно предлагать в таких случаях. В общем, кошмар! И при этом я сейчас тараторю и вываливаю все это на тебя, как какая-то дурочка, да?
Я тут же захлопнула рот, ощущая себя еще более сконфуженной. Парень вновь расплылся в улыбке.
— Свитеру уже не один год, так что он переживал события похуже, чем налипшие комочки грязи. Насчет дурочки — ты перебарщиваешь. И мне нравятся тараторящие невпопад люди. Они самые настоящие.
На его фразу я даже не сразу нашлась с ответом. А еще меня не покидало ощущение, что где-то похожую манеру общения я уже встречала. Парень тем временем с любопытством разглядывал кофейню, обращая внимание на каждую фотографию.
— Ладно, — наконец сказала ему. — Я не из тех, кто будет до последнего пытаться впихнуть деньги на химчистку. Мне же лучше. Но открывается кофейня и правда позднее, так что…
— Я могу помочь с готовкой.
— Нет, нет, какая помощь! — я удивленно взглянула на него, сначала подумав, что мне послышалось. — На кухню точно нельзя посторонним и…
Я не успела больше ничего сказать. Двери кофейни распахнулись, впуская внутрь поток свежего воздуха и маму, за которой вереницей шли наши постояльцы. Бабушка Женя, как всегда, громко болтала с бабушкой Таисией. Точнее, говорила только Евгения Алексеевна, не дожидаясь ответа. Таисия Константиновна обычно только кивала и улыбалась, так как начальная стадия деменции вносила коррективы в ориентацию во времени и пространстве. Бабушка Катя, в отличие от них всегда угрюмая, шла третьей и несла в руках котомку с вышивкой, с которой никогда не расставалась. Дедушки, Вячеслав и Матвей, замыкали стройный ряд и решали, кто из них в прошлый раз выиграл в карты, а потому должен дать щелбан другому. Они так громко спорили, что еще чуть-чуть — и задрожали бы графин с водой и стаканы у кофемашины, стоявшие для наших клиентов. Уж что-что, а воду мы наливали людям бесплатно, даже не задумываясь продавать. Шестой бабушки «Неувядающей розы», Клавдии, среди утренних гостей не было. Она никогда не покидает свою комнату, какими бы уговорами я ни пыталась ее выманить.
— Ульяна, солнышко, доброе утро! Завтрак у нас сегодня не по расписанию, наших достопочтенных дам и джентльменов везут на экскурсию. Так что давай их поскорее накормим. Автобус приедет через сорок пять минут. Василису предупредила, она нас ждет.
— Что?! Мам! Какая экскурсия?
Моя мама, Вера Леонидовна, с виду низенькая и худенькая, могла превращаться в ураган. Она и сейчас прошмыгнула мимо меня в сторону кухни, чуть не сбив с ног. Я кинулась следом за ней. За спиной остался гул и громкие голоса. Старички приносили вместе с собой некоторое подобие хаоса.
Кухня встретила идеальной чистотой. За порядком старшая Любимова следила самолично, и только попробуй кто-то из нас — я, тетя Василиса или Ленка — оставить мусор или грязную поверхность, головы нам не сносить.
— Вася, мы тут!
Мама на ходу нацепила на себя бледно-розовый китель, такой же висел на крючке и для меня. Наша пекарь тут же подскочила со стула и убрала в сторону телефон, в котором, как я подозреваю, разгадывала судоку или разбивала кристаллики в игре.
— Отличненько! Тесто как раз подошло. Жду груши для начинки. — Голос у Василисы был басовитый, мужественный, и я иногда гадала, а не потому ли к ней и приклеилось это сокращение от имени — Вася.
— Мам, я… эм… — тихонько позвала я маму, но та меня не слышала.
— Значит, мы на булочках. Сейчас глазируем груши, уложим слайсами на тесто.
— Постой, послушай! — уже чуть громче сказала я, но снова осталась незамеченной.
— Ульяна пока сделает чай, Ленка все равно не приходит раньше начала своего рабочего дня. Вот в школу прибегала за полчаса до начала уроков, не то что на работу!
На кухне началось движение. Женщины принялись мыть руки и расставлять посуду.
— Мааааам! — я не выдержала и повысила голос.
Мама и Василиса тут же обернулись и уставились на меня. С кончиков маминых пальцев крупными каплями стекала вода и ударялась о раковину-нержавейку со звуком, который бил будто молотком мне прямо по голове.
— Уль?
Мама выгнула бровь и оглядела меня с головы до ног. Кажется, она только сейчас заметила, в каком виде ее дочь. В глазах мелькнуло беспокойство.
— Я и хочу тебе кое-что рассказать, да ты не слушаешь!
Свитер с остатками тыквы и фейхоа шмякнулся на стол. Мама удивленно уставилась на него.
— Что это?
— Тыква и фейхоа — все, что смогла достать у Мананы. Там сегодня сплошной коллапс! Людей — вагон и целая тележка! И Петровы не смогут поставлять нам овощи и бакалею какое-то время, у них теплицы погорели. — Я на одном дыхании протараторила последние новости. — А еще со мной по дороге произошел небольшой инцидент. То, что лежит на столе, случилось из-за него.
— Дай угадаю, цепь слетела на велосипеде?
— Угу.
Мама вздохнула, потерла пальцами переносицу и принялась быстро изучать полки со снедью. Попутно она успевала меня журить.
— Говорила же, пользуйся отцовским пикапом. Да, старенький, но хотя бы не ломается так часто, как этот ужасный велосипед. И пора было вообще перестать совершать утренние вылазки! Нашла же себе хобби: вставать ни свет ни заря да мотаться в горку. Отец давно наладил оптовые поставки, зря, что ли?! — А потом мама вдруг резко замолчала и подошла ближе, начав меня ощупывать. Руки ее были влажные и прохладные. — Ты хоть в порядке? Нигде не болит?
Вот теперь точно узнаю старшую Любимову. Сначала идет стадия негодования, а потом — беспокойства за других.
— Да-да, не переживай. Жива-здорова, как видишь. — Я выдала самую широкую улыбку, на которую была способна и которая не казалась бы натянутой. Искренней радости я сейчас не испытывала, только груз ответственности и вину, что умудрилась проспать и не довезла до кофейни обещанных груш. — Насчет завтрака… Можем сделать сахарных плюшек-сердечек для наших пожилых, раз тесто уже есть, фейхоа оставить на варенье. А для тех редких клиентов, что забредут в кофейню сегодня, предложим стандартное меню «с миру по нитке».
Название меню придумала я, посчитав его забавным. Входили туда те позиции, которые можно было состряпать из продуктов, обнаруженных на кухне здесь и сейчас. Обычно это сэндвичи, сладкий хлеб, вафли с разными начинками. Однажды последние у нас были с желатиновыми мишками и арахисовой пастой за неимением ничего другого.
— Это меню «на черный день», — со скепсисом сказала мама. В отличие от моего, ее название для такого меню носило менее позитивный характер.
— Он сегодня и так не разноцветный, — буркнула в ответ, и мы втроем глянули на свитер с тыквой. Сок уже пропитал ткань. Я поморщилась, надеясь, что не придется прощаться с любимой вещью. — В холодильнике оставались ингредиенты для сэндвичей и начинка для венских вафель: мороженое и взбитые сливки. Дети только спасибо скажут. Да, Вась?
Женщина задумалась. А потом утвердительно кивнула. Она приходила в «Сладкую мечту» рано утром, выполняла основную работу с выпечкой, а к обеду готовила несложный ланч и спокойно уходила домой нянчить маленькую внучку. То, что я сейчас предлагала, давало ей возможность не нарушать привычный распорядок дня.
— Хорошо. Тогда так и сделаем. Фруктов все равно нет. И с ситуацией с Петровыми потом разберемся. — Мама вздохнула, но согласилась. — А что с тыквой?
— Тыква…
— Я могу сделать тыквенный латте. А тем, кто не пьет кофе, горячий молочный коктейль из тыквы и пряностей по собственному рецепту.
Мы втроем отреагировали одновременно — синхронно обернулись. В дверях кухни стоял тот парень, который мне помог и про которого я успешно позабыла. Глаза мои распахнулись, я едва удержалась, чтобы не шикнуть на него и не выпихнуть прочь из кофейни.
— Простите, но вы кто? — спросила мама.
Она оценивающе разглядывала его. Но не так, как смотрят на «сыновей маминых подруг», а взглядом настороженным и цепким. Этот парень выглядел как неформал, а такие вызывают ряд вопросов и предубеждений. И хоть мама относилась к числу самых тактичных людей во всем мире, из-за усталости и волнения она могла перегибать палку. В моей голове завертелись шестеренки, хотелось что-то придумать, дабы он не попал под горячую руку, а быстро ретировался прочь. Но гость не стал дожидаться моего спасательного круга, а сам ответил.
— Меня зовут Марк. Марк Кравец. У меня на сегодня назначено собеседование, и Ульяна мне тут все показывала. Я претендую на вакансию бариста. Но и готовить умею, если что. С радостью помогу.
Моя челюсть медленно поползла вниз. Так значит, это тот самый Марк с сопроводительным письмом. Тот парень, которому я на сегодня назначила встречу. Человек, вызвавший у меня интерес как личность и теперь представший во всей своей красе. Я бы не слукавила, сказав, что он симпатичный. Вот только, в отличие от меня, Марк сразу понял, с кем имеет дело. Да еще умудрился изловчиться и соврать насчет начала собеседования! Это баллов ему не добавляло.
— Вы уже начали собеседование? Так рано? — мама удивилась, но вопрос ее носил чисто риторический характер. — Рада с вами познакомиться, Марк. Меня зовут Вера Леонидовна, я управляющая домом престарелых «Неувядающая роза» и этой кофейни. Идея проверить ваши навыки неплохая. Что думаешь насчет тыквенного латте и молочного напитка, Уля?
— Я… эм…
Что я думаю? Что день сегодня точно странный. И парень этот странный. И мама, которая вдруг решила доверить ему кухню и кофемашину, странная. Хотя, может, из всех это именно я была такой. Мои руки безвольно повисли вдоль тела.
— Ко мне можно на «ты». Наверное, Ульяна переживает, потому что не проверила еще мои документы. — Он мельком взглянул на меня, разглядев на лице смесь противоречивых эмоций, и тут же полез в рюкзак, все это время висевший за спиной. Своим взглядом он будто бы просил подыграть ему, и я окончательно растерялась. — Санитарная книжка, трудовая книжка, паспорт…
— Медицинскую книжку я гляну сейчас, а остальное потом, время тратить не будем. Давайте уже накормим наших бабушек и дедушек и откроем, наконец, кофейню. Проверим, как воспримут твои напитки наши постоянные клиенты.
Мама захлопала в ладоши, возвращая меня на землю из вороха мыслей, в которые я погрузилась. Оставалось лишь выдавить улыбку и утвердительно кивнуть. А потом наблюдать, как Марк Кравец шустро стягивает свитер, оставаясь в светлой футболке, повязывает фартук, забирает волосы в новый пучок и надевает козырьком назад кепку, выуженную из рюкзака, чтобы в один миг перевоплотиться в сотрудника кофейни. Он будто бы всю жизнь у нас проработал. Уверенный, быстрый, знающий, что делает. Сомнений в том, что он успешно пройдет тестовое задание с напитками, не оставалось.
3. Пройденные испытания
Можно бесконечно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и… как парень умело обращается с кофемашиной. Когда это делала Лена, все происходило в рамках ежедневной рутины. Она на автомате выполняла порядок заученных действий: что за чем включить, что куда всыпать и поставить, каким способом залить молоко. Ни разу еще я не замирала рядом с барной стойкой как завороженная, чтобы понаблюдать за работой девушки. Сейчас же было иначе. Марк мастерски создавал шедевр на моих глазах, казалось бы, не прилагая усилий, но нельзя было не заметить, что он вкладывал часть собственной души. Держа холдер в своей руке, засыпая в него кофе с небольшой горкой, прессуя его темпером и легким движением стряхивая ненужные остатки, парень будто бы вел партнершу в танце. И, как итог, в воздухе витал аромат, от которого текут слюнки, не прогорклый и не соломенный.
Старушки в кофейне притихли, наблюдая за тем, как работает новый бариста. Да, мысленно я уже воспринимала его как сотрудника. Было бы ошибкой сейчас упустить человека, согласившегося на нашу небольшую зарплату, который к тому же преуменьшил свой талант в резюме. Кофемашина работала, стол вокруг нее был идеально чистым, а на пенке в стаканчиках появлялись узоры. Чаще всего сердечки, потому Марк еще больше импонировал нашим постояльцам.
— Не парень, а ходячий секс.
Я, наблюдающая за работой парня, тут же быстро и удивленно перевела взгляд в зал, но так и не поняла, какая из бабулек это сказала. Морщинистые лица были безмятежны, а на моем уже начали проступать розовые пятна. Почему это мне стало неловко? И где вообще старческое брюзжание по поводу неформального внешнего вида Марка?! Где выставленные на вытянутой руке кресты и приговорки: «Изыди, нечисть»?! Вот же современные старушки-извращенки!
— Сынок, мне покрепче!
Евгения Алексеевна подмигнула Марку. Я и не заметила, когда она умудрилась навести на лице марафет. Чуть впалые щеки покрылись оранжево-перламутровыми румянами, а на губах появилась красная помада. Настоящая кокетка! Теперь ясно, кому принадлежала предыдущая реплика.
— Бабушка, врач запретил вам кофеин! — крикнула я в зал так, чтобы Марк расслышал серьезный и непреклонный тон моего голоса.
— Врачи вечно запрещают то, что приносит радость в жизнь, — заворчала Екатерина Витальевна, не отрывая взгляда от спиц, которые с какой-то космической скоростью рассекали воздух в ее руках, превращая пряжу в нечто оформившееся.
Краем глаза я заметила легкую улыбку, играющую на губах Марка, и быстрый кивок. Последний был адресован мне. Рука парня потянулась к пачке зерен декаф. Он провернул подмену кофе как фокусник, ловко и практически незаметно. Десять баллов Гриффиндору Кравец.
— И куда же столь очаровательная компания сегодня собирается на экскурсию?
Марк решил вовлечь пожилых людей в разговор. Это тоже у него происходило легко. За последние несколько минут он умудрился со всеми перезнакомиться, послушать их рассказы из молодости и даже переброситься парой-тройкой шуток с дедушками, которые никто из представительниц женского пола, включая меня, не понял.
— В дендрарий, пропади он пропадом. Не сидится этим метелкам дома.
Голос подал Вячеслав Петрович, при этом поглядывая на столик с дамами.
— Метелкам?!
Екатерина Витальевна отложила спицы. Бледно-зеленый шарф, которому не хватало нескольких петель до завершения, упал на стол. Женщина прищурилась, слегка надула щеки и подалась грудью чуть вперед, подобно хищнику, готовому выпрыгнуть на добычу. Я поняла, что сейчас в который раз начнется перепалка.
Так получилось, что в «Неувядающей розе» собрался целый спектр всевозможных темпераментов и характеров, по которому хоть докторскую диссертацию по психологии пиши! Но были две особенно эксцентричные личности, которые ни в какую не смогли ужиться друг с другом. Дед Слава и бабушка Катя. Он — этакий старичок-хулиган. То пошутит, то дерзнет, направляя все свои инсинуации прямиком в сторону прекрасного пола. А она — чистый холерик. Если бабушки Женя и Тая легко закрывают глаза на колкости Вячеслава Петровича, то Екатерина Витальевна загорается как спичка. Их шумные и эмоциональные перебранки, как перекидывание шарика для пинг-понга то в сторону одного, то в сторону другой, могли бы длиться часами. Даже когда остальные уставали и расходились, оставляя этих двоих наедине, дед Слава и баба Катя словно этого не замечали и только глубже погружались в свой изолированный мирок, в котором было важно одно — доказать друг другу собственную правоту. Они до сих пор не сошлись во мнении, было ли лучше жить во времена Советского Союза или сейчас. Как и не определились, есть ли идеологическая составляющая в фильме «Касабланка» с Хамфри Богартом и Ингрид Бергман. Странно, что последний был любимым произведением кинематографа у обоих.