Тёмный маг. Книга 9. Извилистый путь

Глава 1

Мы с Романом переместились прямиком в квартиру Ванды. Задерживаться здесь не стали, я даже не дал Ромке осмотреться, сразу же потянув к выходу. Выскочив на улицу и перебежав дорогу, мы оказались возле входа в отель «Северное сияние». Вокруг сновали полицейские, периметр был оцеплен, а всех зевак, как и постояльцев отеля, вывели за красную ленточку.

– Наумов, Служба Безопасности, – я ткнул удостоверение в лицо стоявшему возле входа молодому полицейскому. Он скосил глаза, явно стараясь прочитать то, что было написано в документе, и я любезно повернул удостоверение так, чтобы ему было всё хорошо видно.

– Второй этаж, номер двести семнадцать, – наконец сказал он, переводя взгляд на стоявшего рядом со мной напряжённого Гаранина. – А это…

– Он со мной, – прервал я сотрудника правопорядка и, схватив Ромку за плечо, втащил внутрь отеля. Отмахнувшись от вышедшего нам навстречу Алферова, начальника следственного отдела московской полиции, я бегом взлетел по лестнице, останавливаясь возле нужного нам номера. Двери были распахнуты, а в коридоре толпились сотрудники полиции и следственного отдела.

– Дима, – Лена подбежала и крепко меня обняла, уткнувшись лицом в грудь. Она была испугана, и её тело колотила мелкая дрожь. Я слегка её приобнял за плечи, после чего отстранил и посмотрел в глаза.

– Как ты? – спросил я, краем глаза отмечая, что Рома входит в номер, просто отодвинув перегородившего ему дорогу полицейского.

– Я нормально, – уверенно проговорила девушка, сжав губы. – Ванда… Я не знаю, что произошло. Когда я пришла, здесь уже были полицейские. Они начали задавать мне такие странные вопросы и только чудом разрешили тебе позвонить.

– Дмитрий Александрович, не думал, что вы так быстро приедете на место, – раздался раздражённый голос Алферова, поднявшегося вслед за нами, – и приведёте с собой…хм, посторонних.

– Пропал сотрудник СБ, и мне очень интересно, почему вы не доложили об этом непосредственно нам, – холодно ответил я, поворачиваясь в сторону следователя.

– Это не юрисдикция Службы Безопасности. Да и нахождение на месте преступления главы второй Гильдии вызывает очень много вопросов с моей стороны, – чопорно ответил Алферов, поджав губы.

– Вы издеваетесь? – проворковал я. – Похищение сотрудника СБ – это дело СБ, а не полиции. Да любое похищение человека – это дело Службы Безопасности! С каких это пор всё стало по-другому и почему нас об этом не уведомили?

– Ещё не известно, что на самом деле здесь произошло и пропала ли госпожа Вишневецкая, как нам сообщила Елена Павловна, – Алферов явно нарывался. Что это за демарш? Он направлен на конфронтацию с Громовым или со мной лично? И кто в таком случае отдал подобное распоряжение? – Кем она вам приходится, не уточните?

– Кто? Ванда Вишневецкая – моя коллега, – ядовито ответил я, пытаясь понять, что здесь происходит.

– Елена Павловна Долгова… – улыбка Алферова стала приторной.

– Не ваше дело, – я тоже умею сладко улыбаться. Увидев мою улыбку, Алферов вздрогнул и стал более серьёзным. – Вы здесь уже давно находитесь?

– Несколько часов. Постояльцы и служащие отеля сообщили о шуме и звуках борьбы, раздающихся из этого номера. Мы вынуждены были направить сюда сотрудников, чтобы проверить.

– Проверили? – я резко обернулся на голос Андрея Боброва, появившегося вместе с Залманом за моей спиной, как обычно, совершенно бесшумно. – Капитан Бобров, спецподразделение «Волки». Мы осмотримся, если не возражаете.

– Возражаю, – попытался возмутиться Алферов, но волки прошли мимо него, больше не обращая на следователя внимания. По договору с правительством, имели право, если расследование каким-то образом затрагивало их интересы. А объяснять какому-то следователю, какие именно интересы у «Волков» здесь затронуты, никто не собирался.

– Да погодите, какое вы имеете отношение к обычному похищению, если оно вообще было? – Алферов решительно двинулся следом за ними, полностью потеряв ко мне и к Лене какой бы то ни было интерес. Он то ли попытался разобраться, то ли всё ещё выполнял чей-то нелепый приказ о создании помех следствию. В любом случае здесь его точно ждало разочарование, потому что Андрей, может быть, ещё попытался бы решить дело миром, но вот взрывной Шехтер – вряд ли. А номер Рокотова у Залмана, насколько мне известно, на быстром наборе.

– Ну что же, посмотрим, что здесь творится, – прошептал я, провожая взглядом забежавшего в номер вслед за волками Алферова. – Стой здесь и никуда не уходи. Если с тобой хоть кто-то попытается заговорить, зови меня, хорошо? – я повернулся к Лене и, дождавшись утвердительного кивка, зашёл в номер, в котором было уже слишком тесно для толпы, собравшейся в нём.

Внутри царил самый настоящий хаос. Прикроватная тумбочка была перевёрнута, повсюду следы уже запёкшейся крови и отпечатки мужских ботинок, явно военного образца. Окно открыто нараспашку, цветочный горшок разбит и валяется на полу, покрывая пространство под подоконником свежей землёй. Возле кровати лежит разбитый телефон, а в стене два отверстия от пуль. Сама кровать измята, а простынь, одеяло и даже подушки покрыты бурыми кровавыми разводами.

Волки уже выдворили из комнаты всех полицейских, которым совершенно точно нечего здесь делать, оставив только несколько человек из следственного отдела. Ромка стоял в центре комнаты и бездумно разглядывал следы крови на постели.

– Я смотрю, тебе уже не всё равно? – тихо спросил я у него, подходя к нему со спины и кладя руку на плечо. Он вздрогнул и, повернувшись ко мне, несколько раз моргнул, явно стараясь от увиденного прийти в себя.

– Я никогда не говорил, что мне всё равно, – резко ответил он, глубоко вздохнув. – Почему ты так спокоен? – он посмотрел мне в глаза, поведя плечом, сбрасывая мою руку.

– Потому что я знаю, что здесь никого не убили, – я говорил довольно уверенно, стараясь не сорваться и не начать паниковать, хотя сам едва сдерживался.

В голове до сих пор не укладывалось, как такое могло произойти и кому вообще понадобилось похищать Ванду. Она же сейчас нестабильна, и любая эмоциональная встряска может серьёзно ударить по её психике. И хорошо, если только по психике, с этим мы сумеем все вместе справиться. А если по источнику? Если она выпустит бесконтрольный дар, то весело станет абсолютно всем.

Ромка внимательно посмотрел на меня и неохотно кивнул. Уже кто-кто, а я точно знаю, умер здесь кто-нибудь недавно или нет. Я же подошёл поближе, стараясь ни на что не наступать и не схватить руками.

– Но по тому количеству крови, что здесь натекло, этому неудачнику, попавшему под удар, осталось не так уж и долго, – тихо добавил я.

– Совсем недолго, – подтвердил Залман, выхватывая перчатку у одного из криминалистов и аккуратно поднимая с кровати заколку, которую когда-то подарил Ванде на день рождения Лео. – Тем более что стилет отравлен ядом мантикоры.

– Я сам на этом настоял, всё-таки Ванда очень хрупкая и лёгкая девушка. Её силы удара могло не хватить, чтобы вырубить противника, – подхватил Андрей, глядя при этом на Романа. – Точный удар в сонную артерию, как я её и учил. Так что здесь вообще без вариантов. Кровь мы, конечно, проверим, но я практически уверен в том, что она не её.

– Всё было тщательно спланировано, только похитители, а их, судя по следам, было минимум четверо, не учли её физическую подготовку, – продолжил Шехтер. – И да, здесь явно был активирован какой-то артефакт, способный блокировать магию. Остаточный фон до сих пор остался, и мой источник частично неактивен. Иначе мы нашли бы трупы, даже если Ванду удалось бы взять. А так: двое её скрутили, третий тащил умирающего подельника.

– Мой источник тоже наполовину заблокирован, – подтвердил Андрей и повернулся к нам с Ромой. – По вам, судя по всему, этот фон не ударил.

– Нет, – покачал Гаранин головой, на секунду закрывая глаза. – А ушли они порталом. Координаты не могу считать, слишком много времени прошло. И да, её, похоже, скрутили двое, иначе Ванда так брыкалась бы, что её невозможно было бы закинуть в портальное окно без последствий. Если, конечно, её не вырубили перед этим.

– Я тоже не могу считать координаты, – задумчиво проговорил я, чувствуя, что вопросы к полиции и к следственному у меня растут в геометрической прогрессии. У них нет специалистов, чтобы считать координаты портала, а вот у СБ они есть, и их нежелание ставить нас сразу в известность могло быть связано именно с тем, чтобы я не смог снять эти самые координаты. Или же у меня начинается паранойя, что тоже не исключено.

– Да, – Залман поднялся на ноги, всё ещё держа в руке перчатку, которой обмотал заколку. – Дорого же им обошлась эта операция. За похищением явно стоит кто-то, у кого есть лишняя пара-тройка сотен тысяч золотых рублей для применения двух артефактов, хоть и созданных явно не Тёмным магом, но всё равно достаточно дорогих.

В этот самый момент в комнату ворвался Егор, оттолкнув какого-то эксперта, пытающегося забрать у Шехтера заколку.

– Дима, с нами только что связался Алферов, – выдохнул Егор. – Громов отправил сюда бригаду. А я воспользовался порталом до квартиры Ванды, – он осмотрелся по сторонам и присвистнул. – Ничего себе. Все живы? – он повернулся ко мне.

– Да, никаких эманаций смерти я не чувствую, – ответил я так тихо, что, кроме наклонившегося ко мне Егора, меня никто не расслышал.

– Я могу всё-таки поинтересоваться, что здесь делает глава второй Гильдии? – резко спросил вновь появившийся в комнате главный следователь. – Он как-то причастен к случившемуся?

– Я здесь по личным причинам, а не как представитель Гильдии, – процедил Роман, доставая из куртки телефон. – Кажется, я догадываюсь, кто мог это сделать, – он набрал номер и отошёл к окну, разглядывая что-то на улице с высоты второго этажа. Мы с Егором переглянулись, и я, пожав плечами, подошёл к Гаранину. Сейчас он был напряжён, на взводе и мог сорваться в любой момент.

– Рома…

– Тихо, – он отмахнулся от меня.

– Ты так быстро обдумал моё предложение? – до меня донёсся из трубки голос его папаши, и я невольно нахмурился, вспоминая угрозы, которыми сыпал Гоша во время недавнего разговора с сыном.

– Где она? – Рома говорил с ледяным спокойствием.

– Кто? – довольно пренебрежительно переспросил Георгий Гаранин.

– Не делай вид, что не понимаешь, о ком я говорю, – голос Ромки стал совсем безжизненным, а я вовсю напрягал слух, чтобы не упустить ни единого слова из этого диалога.

– Представь себе, я не имею ни малейшего понятия о том, в чём ты пытаешься меня обвинить, – Гоша ответил ему также холодно. – А-а-а, я, кажется, понял, – и вот сейчас в голосе старшего Гаранина промелькнули довольные нотки. – Эту кудрявую дрянь, которая испортила мне все планы на жизнь, кто-то смог наконец-то достать? Это самая лучшая новость, которую я мог бы услышать в день рождения своего непутёвого сына.

– А теперь послушай меня очень внимательно, – прошипел Ромка, и я заметил, как в комнате воцарилась просто идеальная тишина. – Если с её головы упадёт хотя бы один волос, я сделаю всё, чтобы ты об этом жалел до конца своей оставшейся недолгой жалкой жизни. Я на твоих глазах убью твоего сына, твою новую любовницу, а потом и тебя, когда пойму, что ты смог заслужить себе смерть.

– Что, и собаку мою убьёшь? – ехидно поинтересовался Гоша.

– Нет, зачем, – Ромка немного повысил голос, который сейчас звенел от переполнявших его эмоций. – Я её заберу себе. Я животных никогда не убиваю. Так где она?

– Я погляжу, что к двадцати одному году у моего щенка наконец-то начали прорезываться зубки?

– Гоша, следи за языком, – проговорил я громко, так, чтобы Гаранин меня услышал, прекрасно видя, что Ромка едва держит себя в руках. Нужно было прекращать этот бессмысленный диалог, но сделать это нужно было на наших условиях.

Воцарилась тишина. Георгий молчал почти минуту, я уже было подумал, что он бросил трубку, и только едва слышное сопение не давало усомниться в том, что он всё ещё с нами.

– Эта мелкая дрянь сейчас рядом с тобой? – наконец, прекратив ехидничать, серьёзно поинтересовался Гаранин-старший. – И я так понимаю, он всё слышит, – не дождавшись ответа, он добавил: – А теперь послушайте меня, оба. Сегодня действительно самый лучший день в моей жизни за последние пару лет. Я даже достану бутылку самого дорогого шампанского и отпраздную это событие, не забыв помолиться всем богам, чтобы живой эта кудрявая тварь к вам не вернулась. Но, к сожалению, ко всему, что у вас там творится, я не имею никакого отношения! Слышишь, Наумов, я здесь ни при чём! – и в трубке раздались короткие гудки, а Ромка, отключившись, повернулся, удивлённо глядя на меня.

– И что это сейчас было? – напряжённо спросил он, разглядывая меня, словно впервые увидел.

– Ну, скажем так, Георгий любит меня даже чуть больше своего родного сына, то есть тебя, и Ванды вместе взятых. Просто обожает, – я усмехнулся, похлопав Ромку по плечу. – У нас с ним очень сложные отношения, основанные на бизнесе. Так уж получилось, что наши взгляды по некоторым вопросам часто не совпадают. Я даже пару раз практически полностью его обанкротил. Правда, до конца дело ни разу не довёл. Теперь жалею.

– Ага, то есть в том, что он почти меня разорил, виноват ты? – прищурился Рома, начиная постепенно расслабляться.

– Скорее всего, да, – я развёл руками. – Но он бы и без моего вмешательства запустил бы руку в твой карман. Рома, похищение Ванды – это не дело рук твоего отца. Начальник моей службы безопасности отчитывается раз в несколько дней о каждом шаге Гоши. И в последнее время Прохоров сообщает, что он ведёт себя тихо, почти идеально. Настолько, что Максим Николаевич почти заскучал. Никаких подозрительных встреч, звонков и переводов средств, – добавил я, разглядывая улицу за окном, как недавно Ромка. А ведь это было бы так просто, если бы этот идиот был причастен к пропаже Ванды.

– Ты следишь за моим отцом? – нахмурился Гаранин, вновь окидывая взглядом разгромленную комнату.

– Ты сам недавно говорил, что я, как глава твоего Рода, должен о тебе заботиться. Как умею, так и забочусь, – ответил я, даже не поворачиваясь к нему. Не говорить же, что слежка за старшим Гараниным никакого отношения к Ромке не имеет. Это дела СБ, а не наше семейное, так сказать.

– Допустим, я тебе поверю, – задумчиво проговорил Рома. – А знаешь, мне сейчас даже немного полегчало после этого разговора. Я впервые смог дать ему отпор, – на грани слышимости произнёс он так, чтобы услышать его смог только я.

– В каких отношениях вы состоите с госпожой Вишневецкой? – подал голос всё ещё крутившийся возле нас Алферов.

– Я должен ему отвечать? – прямо спросил у меня Ромка.

– Нет. Если господин главный следователь будет настаивать на твоём допросе, то позвони Гомельскому, пусть он организует тебе адвоката, – ответил я, рассеянно взглянув на Алферова. Он только зубами скрипнул и сжал кулаки, прожигая главу второй Гильдии неприязненным взглядом.

У него зазвонил телефон. Алферов довольно долго смотрел на дисплей с ещё большей неприязнью, чем до этого на Ромку. Но отвечать было нужно, и он поднёс трубку к уху. Послушав пару минут, следователь отключился и, положив телефон в карман своего пальто, повернулся к своим людям.

– Уходим. Это дело взял под личный контроль Громов. Нас отстранили, – громко произнёс он и, махнув рукой, вышел из гостиничного номера, пропуская к нам бригаду Службы Безопасности, которая только что добралась до места.

– Её похитили из-за меня, – ровно проговорил Рома, когда все сотрудники полиции покинули место преступления.

– Ты этого знать не можешь. И частенько себя переоцениваешь, – к нам подошёл Егор, держась рукой за голову. – Всё очень неоднозначно. Любой расклад даёт максимум пятьдесят процентов. Конечно, дело осложняется тем, что на вас невозможно раскинуть карту вероятностей.

– Да, только случилось это ровно тогда, когда я вернулся в Москву после длительного отсутствия, – сложил на груди руки Гаранин. – Здесь даже эрилем быть не нужно, чтобы просчитать наиболее вероятный сценарий.

– Рома, прошло уже несколько часов, и похитители с тобой не связались. Не пори горячку, твоё возвращение может быть обычным совпадением, – простонал Дубов, массируя виски. – Сегодня был единственный день, когда за Вандой никто не следил, и она была предоставлена самой себе. Её даже на работе сопровождал водитель, чтобы она не вляпалась ни в какую авантюру, пока не закончилось лечение.

– Я всё равно соберу Совет. Кто-то из представителей оставшихся четырнадцати Гильдий должен хоть что-то знать. Особенно если её похитили всё же из-за меня. Не забывайте, Ванду готовили в качестве оружия против меня, – ни на кого больше не глядя, Рома вышел из номера. Андрей с Шехтером, переглянувшись, подошли к нам.

– Нам нужно что-то знать? – прямо спросил меня Бобров. – Я имею в виду отношения между Романом и его отцом?

– Это дела Романа и его отца. Скажем так, они разбежались с громким скандалом, – уклончиво ответил я. – Спросите у него сами.

– Хорошо, – помедлив, ответил Андрей. – Я за ним. Сейчас он явно на взводе. Если спокойно переживёт эти дни, не сорвавшись, его можно будет оставлять без пристального надзора. Сделай мне портал в здание Совета. У Романа появилась дурная привычка перемещаться нетрадиционным для всех обычных людей способом, – проворчал капитан, глядя на то, как я, не задавая идиотских вопросов, делаю из протянутой бумажки портал по известным координатам.

– Мне лучше остаться здесь и помочь вашим сотрудникам. Сомневаюсь, что полиция передаст все наработки, которые у них были до нашего появления, в полном объёме, – сказал Залман, когда Андрей с лёгким хлопком исчез.

– Да, я составлю необходимые бумаги о привлечении к расследованию капитана спецподразделения и поручу Гомельскому заключить с вами краткосрочный контракт, – кивнул я.

– Дима, не обижай нас. В этом деле нам не нужен никакой контракт, – без привычной улыбки серьёзно ответил Залман и вышел из комнаты, столкнувшись в дверях с Леной. Я махнул рукой, показывая, что ей можно заходить.

– Вы что-нибудь узнали? – закусив губу, спросила она, подойдя к нам с Егором.

– Нет, но она жива. Это я знаю точно, – как можно более убедительнее проговорил я, стараясь успокоить девушку. – Лена, давай ты отправишься ко мне в поместье, пока мы не разберёмся с тем, что произошло, – немного подумав, сказал я, доставая из кармана карандаш, чтобы сделать портал.

– Нет, – решительно ответила она, взяв меня за руку, в которой я сжимал карандаш. – Это явно будет лишним.

– Лена, я не знаю, что здесь произошло, и мне не хотелось бы, чтобы и ты оказалась под ударом, – упрямо повторил я, стараясь не смотреть ей прямо в глаза, избегая искушения прочитать эту девушку, которая никогда не была мне безразлична с самой нашей первой встречи.

– Да кому я нужна, – она слабо улыбнулась. – Тем более что обо мне никто не знает. Мне нельзя пропускать занятия. Всё-таки я живу на стипендию, да и экзамены скоро. Я лучше пойду домой. Так мне будет спокойнее.

– А мне вот спокойнее явно не будет, – вздохнул я. – Хорошо, я отпущу тебя только при одном условии: тебя будут охранять мои люди, и передвигаться по городу ты будешь на машине с моим водителем. Я не хочу потерять ещё и тебя, если похищение Ванды всё-таки как-то связано со мной или с моей работой, любой работой.

– Ты преувеличиваешь мою значимость, – она опустила глаза.

– Не спорь, пожалуйста. Как только мы хоть что-нибудь узнаем, я отзову своих людей. Обещаю, – обхватив пальцами её подбородок, я слегка приподнял её голову, чтобы встретиться с ней взглядом.

– Хорошо, – после нескольких долгих секунд молчания ответила Лена. – Но я могу уже пойти домой? Мне нужно немного успокоиться после всего, что я здесь увидела.

– Антон, подойди сюда, – я повернулся к молодому парню, который только несколько дней назад устроился на стажировку в оперативный отдел. Он чуть ли не бегом подбежал ко мне, вытягиваясь перед офицером СБ. – Проводи госпожу Долгову до дома и понаблюдай за квартирой. Освободишься, когда приедут мои люди. Она важный свидетель, – добавил я, немного подумав. Парень кивнул и молча указал Лене рукой на выход из номера.

– Дима, это уже слишком, – недовольно проворчала она, но больше не возражала и вышла из комнаты в сопровождении Антона.

– Семьдесят один процент, – тихо сказал всё ещё стоявший рядом со мной Егор.

– Что? – я непонимающе посмотрел на друга.

– Семьдесят один процент, что это связано с тобой. Восемьдесят четыре, что с Ромой, и шестьдесят пять, что с Томашем. Он явно мог перейти кому-нибудь дорогу, пока рулил Гаранинской Гильдией.

– Восемьдесят четыре – это высокий процент, – я прикрыл глаза, прекрасно понимая, что Ромка себе не сможет простить, если это действительно будет как-то связано с ним. Особенно, если с Вандой что-то случится. Последнюю мысль я постарался отогнать от себя, чтобы не настраиваться на самый плохой вариант.

– Да, только вот девяносто четыре процента – это гораздо больше, и эта вероятность связана с её работой. Ванда полезла в самые верхи нашего правительства, и Громов, как ты помнишь, на так давно дал на это добро. Так что я был предельно честен, говоря Гаранину, что с ним похищение вряд ли связано, – Егор обвёл взглядом комнату и передёрнул плечами. – Но это совсем не вяжется с тем, что кто-то покушался на меня. Хотя я чем-то задним чую связь. Нужно всё раскинуть в тихой обстановке.

– Иди, я тебя догоню. Мне нужно поговорить с Томашем и его семьёй, – я глубоко вздохнул. – И, Егор, я беру самое сложное в данный момент на себя.

– Отправь их в Тверь, – задумавшись, проговорил Егор. – Шестьдесят пять процентов достаточно много, чтобы игнорировать эту вероятность. А похитители могут связаться с ним не только по телефону, но и лично. И это я не брал в расчёт Агнешку, которая тоже далеко не праведную жизнь вела.

– Нужно приставить к ним охрану. Я понял, – с этими словами я сжал в кулаке карандаш, перемещаясь в Ромкин особняк, где всего какой-то час назад всё семейство Вишневецких было в сборе, и, насколько мне было известно, они готовились устроить небольшой праздник в честь выздоровления Ванды и дня рождения Ромки. Да уж, не так мы все хотели провести сегодняшний вечер.

Глава 2

Вокруг стояла уже надоевшая темнота. Видны только очертания предметов, и то нечётко, когда глаза привыкли к этой темноте. Ванда проснулась и поморщилась от боли в боку. Дёрнула рукой, услышав знакомое бряцанье цепи и резкую боль в запястье от железных наручников.

– Да уж, спать на холодном полу не слишком полезно для здоровья, – тихо проговорила девушка, принимая сидячее положение и проводя рукой по лицу, стараясь сбросить остатки сна. Она тихо, на грани слышимости, разговаривала сама с собой последние несколько дней, чтобы хоть немного чувствовать себя увереннее. – В этом месте, в принципе, нет ничего полезного для здоровья, – выдохнула она, прислоняясь к шершавой, холодной и влажной стене спиной. – Я должна верить в них. Они не могли меня бросить, – прошептала она и закрыла глаза.

Ванда не знала, сколько прошло времени, когда её вытащили четверо хорошо обученных наёмников из номера отеля. С ней никто не разговаривал, кроме первого дня, когда с ней познакомился босс, как называли его её надсмотрщики. И то, ей завязали глаза, и она могла слышать только его голос, который был ей совершенно незнаком. Ванде главный так и не сказал, зачем она им была нужна. Только обмолвился, что если она будет вести себя хорошо, а нужный им человек выполнит все поставленные условия, то её отпустят в целости и сохранности, даже закрыв глаза на то, что она убила двух человек в номере отеля: одного прямым ударом стилетом в шею, второй погиб сам, схватившись за отравленную заколку голыми руками, когда пытался вытащить её из шеи приятеля.

А потом начались эта сырость и темнота, разбавляемые редкими приёмами пищи. Её источник был заблокирован, руки скованны, и Ванда совершенно не представляла, что может противопоставить своим тюремщикам, чтобы попытаться выбраться из этого тёмного плена. Нужно хотя бы попробовать освободиться от этих кандалов. Но её тщательно обыскали и отобрали все острые предметы. И пока она не смогла найти что-нибудь подходящее, чтобы попытаться вскрыть замок.

Раздался скрежет дверного замка, и Ванда по привычке зажмурилась, чтобы не ослепнуть от яркого света, проникающего из коридора в камеру. В коридоре раздались шаги, но на этот раз они принадлежали другому человеку, не тому, кто приносил ей скудную пищу и воду. Эти шаги были ей знакомы. Ванда распахнула глаза, но света, который должен был больно резануть по глазам, не было.