Не подарок в Академии даров. Пять снежных иллюзий
- -
- 100%
- +
– Я своими глазами из окна экипажа видела. Взломали дверь! Вам не стыдно? Предоставляю, каково им будет вернуться из отпуска.
– А вы как туда попали?
– Разумеется, с помощью ключ-артефакта.
– Который у вас откуда?..
– От дядюшки Ганса, сир, – недоуменно моргнув, протянула я.
В эту игру я тоже умею играть.
– И Гансель Гассерт подтвердит?
– Обязательно!
Я обезоруживающе улыбнулась. Было бы мило, если бы в этот момент меч, штыком вставший у ищейки за плечами, рассыпался серебряными искорками. Но сира не проняло. Обезоруживания не случилось.
– Сразу, как вернется с Саци, – добавила я.
– Насколько я осведомлен, Гассерты уехали в Ваяр.
– Неправильно вы осведомлены, – отмахнулась я. – У них по всему дому брошюрки с видами изумрудных океанов…
Я обзавидовалась, рассматривая картинки с красотами дивного мира. Моя тайная мечта. Я ей даже с Эйфусом не делилась, чтобы не засмеял.
– Ну и, конечно, Гассерты сами рассказывали о планах, – быстро спохватилась я. – Мне было нужно где-то остановиться до официального зачисления, а они боялись надолго бросить дом без присмотра.
– Значит, вас попросили приглядеть за лужайкой? – язвительно уточнил ищейка.
– Именно, – с готовностью закивала я. – Не верите? А иначе зачем бы им оставлять заряженными бытовые артефакты и снимать со входа маг-сигнальные чары?
– Многие забывают об элементарных мерах безопасности, – поморщился сир. – А что с охранным артефактом во дворе?
– Утром, когда я вернулась, он уже был в плачевном состоянии, – повздыхала я. – Думаю, соседские мальчишки. Обрадовались первому снегу и замучили беднягу «залпом из всех орудий».
– Я впечатлен.
– Так бывает, – развела руками. – Мальчишки постоянно лезут в неприятности. Рядом с Гассертами живут совершеннейшие балбесы.
Вчера вечером, пока ловила экипаж до имения Келси, они мне трижды зарядили снежком по капюшону. Терпеть не могу зиму. И разбалованных мальчишек. И настырных ищеек – особенно.
– Знаю. Потому и впечатлен, – хмыкнул маг. – Очень складная песенка. Я, конечно, ни одному вашему слову не верю, но исполняете занимательно. Не собираетесь объясниться?
– Ну у вас и фантазии…
Разумеется, не собираюсь!
– Вас вчера подослал Келси? – допытывался ищейка.
– Упаси Сато…
– Тогда… зачем?
– Вам не бывает одиноко? Я мерзла, вы мерзли, – я пожала плечами и приглашающим жестом поманила его к двери. – Чуть в озеро не свалились, бегали по стоянке с помутневшими глазами. Что мне было с вами делать, мм?
– Что-то другое, – сдавленно прохрипел маг.
У него тоже болит, да?
Ну… заживет до свадьбы. Хотя кому он такой жуткий нужен?
Его страдания мне были близки. Сама готова была хоть на пол шлепнуться, лишь бы уже занять горизонтальное положение.
– Это не я вас опоила, – напомнила магу, упорно заталкивая его в узкий дверной проем. – Я к вашей чашке даже не прикасалась.
– Знаю… Я был сбит с толку. Вы увидели мою уязвимость и решили ей воспользоваться. Зачем-то.
Жгучее пламя в зрачках говорило, что в любое другое время Радьярд бы «ни за что» и «никогда». Мол, сдержанному сиру ищейке вообще не свойственно кувыркаться с незнакомками в разряженных экипажах. Особенно с беглянками, лгуньями и материалистками.
– А вы без зазрения совести воспользовались моей. И? Что мы будем с этим делать, сир главный страж академии? – я с вызовом вскинула брови. – Я теперь, кажется, ваша подопечная… Как все студенты Лурда. Неловко вышло. Отличный повод забыть на пару дней про мое досье и заняться своими делами. Позавтракать, выспаться, принять горячую ванну, поплевать в потолок… Или чем еще стражи занимаются?
Он резко набрал воздуха в грудь и встал поперек проема. Ни туда ни сюда.
– Вы не студентка академии, – протарахтел сурово. – Досье – иллюзия. Перевода не было.
– Возможно, – я с серьезным видом покивала в ответ. И, зажевав щеку изнутри, добавила: – А вот приказ ректора о зачислении очень даже настоящий. Я видела печать. И мне выдали эмблему. Смотрите, как блестит.
Я выставила грудь вперед и поиграла камешком на свету.
– Будь я чуть более темпераментным, я бы вас придушил, – сосредоточенно сообщил Радьярд, пощелкивая квадратом челюсти.
– Душить надо было вчера, – с наигранным сочувствием протянула я.
Резко вспомнился ремень с крупной серебряной пряжкой. Меня даже не отшлепали, лишь слегка покусали и основательно погладили… Наверное, сейчас сиру стало обидно, что он не распускал руки, пока давали.
– Определенно, – согласился ищейка. – Надо было.
– А теперь уж поздно, – понизив голос до вкрадчивого шепота проговорила я. – Не мешайте мне пару дней, и я никому не расскажу о вашем грехопадении на стоянке экипажей у лорда Келси.
– Планируете шантажировать? Меня? – сир Радьярд изумленно вскинул брови. О боги, они у него шевелятся. Я думала, там все намертво приморожено. – Вы опасную игру затеяли, мисс… Явно не с тем, с кем следовало.
– Вы не поняли, – я закатила глаза. – Мне до вас дела нет. Будь моя воля, я бы к вам вчера на тысячу шагов не подошла, ясно? Вы сами выбежали на стоянку. Сами сунулись в экипаж.
– Почудилось, что вы жертва, – нахмурился маг. – Пришел вас спасать.
– Как жестоко вы ошиблись! Бывает. Вы обязательно с этим справитесь, – прошептала сочувственно. – Однако рекомендую срочно записаться к целителю душевных хворей, чтобы не запускать ситуацию. А то завтра, не дай Арх, у вас обнаружится аллергия на розовые рюши или разряженные экипажи…
– От чего вы бежите? – Радьярд схватился за косяк, испытывая мое терпение. Какой соблазн отдавить пальцы, все пять разом!
– В данный момент от вас.
Он сам уйдет или придется очередную иллюзию стряпать? На целого орантуса меня не хватит, но нашествие плотоядных мошек я его штанам обеспечу.
– Нет, тут другое… Вот он я, прямо перед вашим носом. Но вы все еще в бегах. Дар чует.
– О-о-о, ваш гхарров дар! – издевательски расхохоталась я. – А можно вы уже исчезнете, и перед моим носом станет пусто?
Держать удар было все труднее.
Проницательный взгляд продолжал копаться в моем лице, разыскивая ответы. В то время как фирменная аура ищейки, по ощущениям напоминавшая пресс для альта-цитронов, сдавливала виски. Еще немного – и из меня польется иллюзорный розовый сок.
– Вы чем-то напуганы и обеспокоены.
– Ну вы же ужасно страшный и не даете мне ни минуты покоя, – ворчливо посетовала я и легонько пихнула его в плечо, придавая ускорения в правильную сторону. От меня подальше. – А прилечь, знаете ли, хочется. Устала с дороги. И вообще. Ваша аура меня вот-вот расплющит в оладушек.
Темно-серый взгляд налился жаром, и я машинально облизнула губу.
Пытается понять, не вру ли? Тогда вот она я. Кристально честная и огхарренно уставшая. Местами расплющенная, а кое-где даже продырявленная.
Есть у ищеек совесть?
Тьфу, Эсме… Откуда?
– Последний вопрос на сегодня. И я уйду, – вдруг пообещал он спустя несколько бесконечных мгновений молчания. – Та кровь на полу… полагаю, не иллюзорная?
– Ну вот это мы точно обсуждать не будем! – фыркнула я, отсоединила его прилипший кулак от косяка и захлопнула дверь перед настырным носом.
Глава 8. Волшебная сила печенья
Не помню, когда в желудок попадало что-то одновременно горячее, питательное, вкусное и не состряпанное Саяной в походном котелке. Обед в академической столовой я пропустить не могла, хотя столкновение с ищейкой едва не убило аппетит.
Студентов в Лурде кормили сбалансированно и в соответствии с выбранной специальностью. Меня условно приписали к стихийникам. Видимо, поэтому в тарелке нашелся сочный кусок красного мяса, разноцветная россыпь салата и щедрая порция разваренной крупы. Боевые маги часто практикуются и тратят массу энергии почем зря.
А вот стол мне достался… с «неудачниками». Но тут виновна моя излишняя предосторожность: я замаскировала внезапно пожелтевшую эмблему до исходного состояния, чтобы не выделяться.
Умница, Грейси! «Не выделилась»!
Взрослая студентка отлично смотрится за пустым столом с двумя прыщавыми ботаниками-первокурсниками!
Им единственным не удалось за первое полугодие поднять стартовый голубой хотя бы до зеленой отметки.
Компания за едой подобралась феерическая. Фил Пьюпи с зеленоватым лицом, словно его тошнит примерно от всего. Майлор Гройф с задорно оттопыренными ушами и искривленным, явно сломанным носом. И Эсме, сохрани Арх ее иллюзии, Грейс. Под тремя слоями косметических масок.
Нелепость, учитывая, что я старше любого студента в этой академии. Кроме, разве что, второгодников на последнем курсе.
Одна радость – магистры и стражи сидели на другом конце зала, поближе к «красным» ученикам.
Издали я разглядела стриженый затылок Хонсея – материалиста, которому всучили меня то ли за заслуги, то ли в наказание. У его плеча загипнотизированной змеей покачивалась белокурая женщина, застигнутая мной в имении Келси. Та, которая с «дурными вибрациями на мой счет».
За соседним с ними столом хмурился сир Радьярд. Он не снял плащ даже во время трапезы: закономерно, что чужие грехи портили ему настроение и аппетит. Склонив голову к чашке, ищейка о чем-то переговаривался с долговязым помощником.
В зоне сильнейших учеников было шумно: в честь стартовавших каникул никто не соблюдал тишину. Парни громко спорили, ругались, разноцветные искры плясали по их кулакам, скатерти колыхало потоками чар. Ищейка неодобрительно косился на нарушителей покоя, готовый в любой момент усмирить вспыхнувшую драку.
Словом, рассадка выглядела логичной – самые опасные ученики разместились поближе к магистрам. А я попала в беззубую зону для хилых студентов, от которых никто беды не ждал. До чего забавная шутка судьбы.
Впрочем, кто-то все же догадывался, что визит Эсме Грейс обычно сопровождается неприятностями…
Увлекшись куском мяса, я не сразу почуяла, как тяжелый взгляд касается моих плеч. Как укладывается на них двумя тяжелыми гирьками и тянет к тарелке, прямо в салатную кучку. Ищейка и тут меня нашел.
До чего невыносимый тип!
Щурясь, он прекрасно видел весь зал насквозь. Прошивал острым взглядом чужие тела и иные помехи, чтобы добраться до желанной добычи. Впивался глазами в мое лицо и требовательно стряхивал с него шелуху.
Даже ищейкам, чтобы увидеть сквозь иллюзию, нужно понимать, как и куда смотреть. Но этот гхарр из табакерки точно знал, как и куда.
Я подняла глаза от тарелки и встретила его взгляд. Явно угодила в капкан, потому что отвернуться уже не смогла. Словно звонкая струна натянулась через весь зал.
Помощник Радьярда что-то ему докладывал, но маг слушал вполуха. Стучал прямоугольной картонкой с черными бархатными уголками по краю блюдца, хмурился и не выпускал меня из захвата.
Отложив приборы, я тоже вынужденно его рассматривала. Серебристый хвост, собранный на затылке. Чеканная челюсть, выраженные скулы. Сдержанная мимика, которой хоть земля разойдись – все одно.
Плащ, тяжестью чужих грехов тянувший к земле. Меч, скрытый от глаз, но льющий тягучую темную ауру. Работа ищейки всегда при нем. Он словно гончая, которая даже во сне готова к охоте – только спусти с поводка.
Под серым воротником поблескивала эмблема с густо-черным кристаллом, выдающим кошмарный уровень силы. Я никогда не проверяла свой, но, думаю, потянула бы на красный или бордовый.
Эйф предупреждал, что плащей ищеек надо бояться не меньше, чем их мечей. У них тесный союз, единение плоти, разума, стали и ткани. Одеяние следопыта – не просто тряпка, согревающая в мороз. Это верный напарник, способный подсказать и защитить.
Плащ сам выбирает ищейку, это своеобразное посвящение в профессию. В отдельную касту. Все маги с поисковым даром – одиночки с тяжелым нравом. И что мне точно не стоило делать, так это появляться у сира Радьярда на пути и цеплять его чуткий нюх своими тайнами.
Теперь я ясно видела: не отпустит.
***
Не будь сир Радьярд мрачным занудой, я бы подумала, что он решил мне подыграть.
Впрочем, я была достаточно разумной, чтобы счесть это невозможным. Поэтому склонилась к версии, что боги Сеймура на моей стороне, а ищейка неосознанно стал их орудием. Явился, чтобы принести пользу бедной израненной Эсме – в качестве, скажем, компенсации ущерба.
С довольной ухмылкой я сунула бирюзовую папочку под мышку, закрыла дверь спальни ключ-артефактом и отправилась в соседний корпус. На встречу с рыженькой мисс Смолл и ее архивными закромами.
Как удачно все-таки получилось!
Не принеси сир Радьярд досье ко мне в комнату, я бы пару дней изобретала повод, чтобы наведаться в академический архив.
– Счастливого первого снега! – с натянутой улыбкой провозгласила я, появляясь в приемной. – Сир Радьярд ознакомился с бумагами и велел вернуть вам. Не чудо ли?
– Истинно: чудо, – женщина беспокойной россохой выскочила из-за стола, стряхнула с губ пристывшие мятные крошки и выхватила папку из моих рук.
До чего нервная. Хотя понять ее можно: визиты бешеной гончей в плаще любого доведут до предынфарктного состояния.
– Ох, слава Звездноликому, – бормотала секретарша, торопливо открывая дверь в архив. Второй раз за день она относила в каморку мое досье. – Он сильно на меня злится из-за снятых монеток? Считает легкомысленной? Все пропало, да?
Пальцы секретарши подрагивали, когда она взгромождала стопку папок на ближайшую полку.
– Что вы, сир Радьярд само очарование, – без капли смущения наврала я. – Он говорил о вас только хорошее. Мол, он ценит ваше трепетное отношение к внешности и осознает, как чары анти-лжи могут смутить приличную сирру.
Женщина зарделась, словно внутри ее щек зажгли два красных фонаря.
Она что, вляпалась в ищейку? В этот безэмоциональный сплав оружейной стали с квадратной челюстью и изредка шевелящимися бровями?
Ненормальная.
– Хотите печенек? – севшим голоском предложила мисс Смолл, узрев во мне уже не новенькую студентку, а гонца, принесшего добрую весть и ценную папочку.
Мы вышли из архива, и женщина опустила охранную завесу.
– Охотно, – пробормотала я, разглядывая убранство приемной. Тут царил очаровательный бардак, но, уверена, хозяйка считала, что все на правильных местах. – Я видела на вашем столе мятные звездочки… Они, часом, не из пекарни в Лурдской деревне?
– Оттуда!
– Обожаю, – промурлыкала я, даже не кривя душой.
Рыжая секретарша с завитками-пружинками поперек лба поставила чайник на нагревающий артефакт и придвинула ко мне коробку с печеньем. Запах мяты вызвал на лице непроизвольную улыбку.
Несмотря на тягу к маскараду и лжи, определявшую суть всякого материалиста, мне нравились простые и чистые вещи. Мыльная пена, радужные пузыри, запах свежести. Наверное, поэтому я, когда могла, принимала ванну по три раза на день и таскала в чемодане мятный настой для купания.
– Вам непросто на новом месте? – с участием протянула мисс Смолл, опуская на стол большую пузатую чашку травяного взвара. – Как я вас понимаю, как понимаю… Я в Лурде больше месяца, но никак не привыкну.
– Я обычно легко адаптируюсь, – возразила я, но тут же прикусила губу. Тьма, Эсме! Так друзей не заводят. – Но Лурд мне пока совершенно чужой. Ни единой родственной души. Еще и разъехались все…
– Зимние праздники обидно проводить в одиночестве, – вздохнула женщина, задумчиво отгрызая зубчик у звездочки. – Лучше бы с друзьями или с семьей… Или с любимым мужчиной. Если он есть, конечно.
Судя по мечтательной мине, ее мысли устремились в романтические дали. Возможно, сирра Смолл прямо сейчас представляла, как стягивает с ищейки плащ, наводит ванну с пузырьками, массирует его напряженные плечи и кормит с рук мятным печеньем.
Фу.
Бррр!
Хотела бы я провести праздники в чьей-то компании? Не уверена, что это лучше тишины, свободы и одиночества.
По Эйфусу я не скучала, по ребятам из Лиги – тем более. Понадобился год, чтобы понять: они мне не друзья и не семья. Они – стая стервятников, решившая поживиться моим редким даром и хорошенько на нем заработать.
– Собственно, я за этим и перевелась в Лурд, – смущенно объяснила я. – Чтобы найти свою семью.
– Ох… – мисс Смолл жадно отхлебнула и раскинула уши, ожидая подробностей. – И получилось? Нашли?
– Пока нет. Но раньше я вообще была уверена, что оба родителя погибли…
– Трагично, – понимающе покивала она.
– В Шах-Грине я обучалась по сиротской квоте, до этого много лет провела в маг-интернате для одаренных малышек, – выверяя каждое слово, поведала я. – Недавно я заинтересовалась родословной. Захотелось понять, откуда появился мой дар, наследственный он или случайно приобретенный, кто из родителей мог его передать…
– И? – восторг в глазах рыжей сирры полыхал разноцветными огнями.
Сплетничать намного интереснее, чем сшивать папки и ставить печати. Хоть и не так продуктивно, как хотелось бы.
– Я уговорила одного из кураторов наведаться в старый маг-интернат, – облизнув губу, промычала я. Как именно «уговаривала», лучше не распространяться.
– Что-то нашлось? Ниточка, зацепка? – возбужденно выдохнула мисс Смолл, и рыжая пружина подпрыгнула над ее вострым носом.
Ох уж эти поклонницы хавранских детективов, в каждом хмуром ищейке видящие романтического героя!
– Выяснилось, что молодая женщина, передавшая меня туда ребенком, была сильно похожа. Как две капли, – я указала пальцем на себя. – Светлые волосы, зеленые глаза. Возможно, она жива до сих пор.
Силой воли я придушила всколыхнувшуюся под ребрами надежду. Ох, Эсме!
По всему выходило, что я ребенок, которого не желали тогда и вряд ли желают сейчас. Скорее всего, я мешала ее учебе или работе, или браку с уважаемым сиром… Неясно только, почему мама не сдала меня в приют сразу после рождения, а ждала четырехлетия.
Хотя… Если настоятельница не врет, примерно тогда у меня впервые проклюнулся дар. Может, мои спонтанные маскарады попросту напугали бедную студентку?
Или она, напротив, решила подзаработать. Ходили слухи, что интернат иногда приплачивал за редко-одаренных.
Так или иначе, мне важно было понять, что с ней случилось.
– Ох, мисс Грейс! Значит, вы хотите ее найти? А там, быть может, и отец обнаружится?
– Ведь зимой случается волшебство…
С ненатуральным трепетом я приложила руки к груди и замолкла. Актриса из меня похуже, чем иллюзионистка, но для местной публики сойдет.
Тем более, я почти не врала… Разве что в мелочах. Я искала не всю семью, а только мать. И в волшебство не верила с рождения.
Чудес не случается. Во всяком случае, не с Эсме Грейс. На что я надеялась – так это на дар, везение и упорство.
Порывшись в карманах, я достала круглую нашивку с бирюзовым цветком – прежним символом Лурдской академии.
– Вот, это было на том блейзере, – я запнулась, с неприязнью ко всему сущему вспоминая детали. – В котором меня привели.
Испуганная четырехлетка. Видит Арх, я вообще не помнила, что было накинуто на мои плечи и кто доставил меня к дверям интерната… Но настоятельница сказала, что она срезала эмблему с форменного блейзера.
В моей памяти, нещадно выжженной шах-гринскими экспериментами, остались блеклые клочья воспоминаний. Красивые зеленые глаза, мягкая светлая прядь, падающая на мой нос, поцелуй в щеку, теплый выдох, запах уюта и безопасности.
«Все у тебя будет хорошо, Эсмеральда. Твое имя символизирует редкий дар, драгоценность. Я выбрала его, глядя в эти зеленые глазки… Но видишь, как совпало? Ты сильная девочка. Ты обязательно избежишь моей судьбы. Все будет хорошо, все будет…»
Не знаю, как у тебя, мама, но у меня все было нехорошо.
– Думаю, лет двадцать-тридцать назад в Лурде могла учиться девушка с фамилией Грейс, – пробормотала я. – Или Грейсволл, Грейсингтон, Грейсвезер… Грейсли? Грейслоу? Не знаю точно. Может, она тут работала, а не училась.
Почему-то я была уверена, что мама оставила в моем имени частицу себя. Не папаши точно. Чутье вопило, что отец пожелал навечно зафиксироваться прочерком в документах, и она учла его требование.
Будь я ищейкой, я бы легче нашла след, ведущий к матери. Но приходилось довольствоваться теми талантами, которых мне щедро отсыпали боги Веера. Поэтому я с мольбой и надеждой глядела в чистые глаза секретарши.
– Ох, мисс Грейс, я бы рада помочь. Но я тут новенькая. Разгребаю завалы за прежним секретарем, – сочувственно прошептала сирра Смолл. – Я, конечно, пороюсь в архиве, посмотрю списки учениц тех лет и составы преподавателей… Возможно, вам стоит пообщаться с кем-то, кто в те годы работал или учился в Лурде? Ректор Клэй и сирра Фервина у нас главные «долгожители».
– Я обязательно поговорю с ними, спасибо, – поблагодарила я.
– И, кстати, я видела в документах, что сир Радьярд обучался в Лурде. Как раз в те годы он развивал здесь редкий поисковый дар, – раскрасневшись, добавила секретарша.
Ясно. Досье «гениального сыщика» она выучила на зубок.
Я угрюмо кивнула. С этим я точно по своей воле разговаривать не стану.
– А на архив сильно не надейтесь. После прежней помощницы тут гхарр ногу сломит, – женщина гневно тряхнула пружинкой. – Уж не знаю, намеренно ли она вредила, путая документы и коряво сшивая досье, или дело в том, что была анмажкой… Ох, знали бы вы, что тут произошло!
– А что тут произошло?
Она подробно рассказала о злодеяниях прежней секретарши. Моя челюсть перестала жевать печенье и медленно укатилась на пол. И это только то, что не засекречено!
Немудрено, что у ищейки глаз дергается.
Глава 9. Дело о розовом чемодане
Сирру Фервину я выловила у маг-питомника. Отпустив помощниц отдыхать, она тащила две последние клетки. За прутьями сонно копошились незнакомые существа – размером с ладонь, с белой шерсткой и веером из трех пушистых хвостов.
Как пояснила пожилая леди, с наступлением морозов эти треххвостики предпочитали зарываться в снег и впадать в спячку. Им выделили кусочек огороженной территории на полях био-магов, чтобы зверьки могли утолить естественные нужды.
Я вызвалась помочь и перехватила одну из клеток. Хотя, видит Арх, с большим удовольствием сама бы зарылась под одеяло и впала в спячку дней на пять-шесть.
Прогулка до полей природников вышла приятной, неспешной и познавательной, но не в том смысле, что я надеялась. Все-таки сирра Фервина была пожилой дамой, к тому же проработала в академии всю жизнь. Многое в ее памяти спуталось.
Хорошо она помнила только учениц из желтых и зеленых групп – обычно таких определяли на практику в маг-питомник. Чуть хуже – оранжевых. Среди ее студенток, конечно, были и блондинки… Но никого – с фамилией «Грейс-что-то-там».
Зато сирра Фервина рассказала мне про особенности зимовки всех видов животных, обитающих в Лурде. Многие, как оказалось, были со мной солидарны и впадали в сон до весны. Но некоторые – например, россохи – были вынуждены всю зиму шевелить лапками, чтобы спастись от голодных хищников и не замерзнуть в сугробе.
Ох, бедная-бедная Эсме… Шевелить тебе лапками до первого солнышка.
На Лурд опускались сумерки, Цефея разливала голубой свет над черными макушками деревьев. Сугробы загадочно поблескивали под рыжими фонарями.
Поблагодарив общительную леди, я вернулась в спальный корпус. Вчера моя ночевка не задалась, но сегодня я была намерена воспользоваться кроватью по назначению.
***
– Хрясь! Клац! Хрясь! – доносилось ритмичное с верхних ступеней лестницы, по которой я поднималась.
– Да чтоб тебя! – отвечал на «клацанье» растерянной голосок. – Дырявое небо, ты сдвинешься или нет?!
– Хрясь!
– Хрррясь, хрряясь! – отбивалось крикливым эхом от стен.
– Заткни клюв, прозрачный, – шипели сверху.
– Гррррубо!
Я забралась повыше и увидела на лестничном пролете… розовое облако.
Это оно ругалось на весь этаж, размахивая руками в мохнатых рукавах и посылая гневные тирады в сеймурские небеса. Над пушистым розоволосым созданием кружил голубой трикс, картаво передразнивая хозяйку.
Присмотревшись к странной парочке, я поняла, что уже видела эти волосы раньше. Утром девушка ссорилась с парнем под турами, потом самозабвенно целовалась с ним же, объявив перемирие. А теперь куда-то тащила огромный чемодан – тоже, естественно, розовый.
– Пфухх, – отдышавшись, она бросила ношу и устало привалилась к стене этажа «Пурпур». Как и я, студентка жила в «Крыле фей».
С распухшими от поцелуев губами и румяными от мороза щеками, в пышной кофте цвета взбитого ярмового мусса… Она и сама напоминала фею.
Я почесала шею, чувствуя, как по ней расползается невидимая аллергическая сыпь. Нет, я ничего не имею против розового, но тут даже у меня случилась передозировка.
– Маунт-Грррин, Маунт-Гррррин! – горланил призрачный трикс, размахивая крыльями. – В гхарровой заднице я видел ваш Маунт-Грррин!