Не подарок в Академии даров. Пять снежных иллюзий
- -
- 100%
- +
Ах, нет, ошиблась. Он просто надел новые. Примотал к Лиге на крепкий некромантский скотч.
Эйф… Драный некр, втянувший меня в секту «избранных». Я легко купилась на запах свободы – так устала сидеть в своей башенке и грезить об океанах Саци. Доверилась и не сразу заметила, как шею стянуло петлей проклятия.
Россоха на привязи!
Год. Целый год я выполняла его поручения. Жила где придется и не строила иллюзий… Арх, что я несу? Только и делала, что ковала для Лиги иллюзии одну за другой. Я замешана в сотне мелких преступлений, одно другого гаже. Так что нюх ищейки сегодня не врал: я та еще фальшивка.
Облизнув губу, я поджала ноги, обхватила колени и придвинулась лбом к окошку. Коснулась рамы виском. Впервые за год… Да нет, впервые в жизни я была свободна, как дикая вирра.
Надолго ли?
Эйф быстро поймет, где искать: доверяя ему по первости, я честно рассказывала и о матери, и об эмблеме. Это он, играя в заботливого «старшего брата», разузнал, в какой академии нашивали на форму бирюзовые цветы.
Так что рано или поздно Лига меня найдет. Хорошо бы поздно. Надо успеть придумать, чем откупиться.
В имении Келси я разыскивала пропавшую книгу с пометками некоего Ангуса Кольта о способах переработки магии. В ней прятались иномирские секреты темного топлива и иная полезная для разработок чепуха. Что конкретно интересовало заказчика, Эйфус не уточнял, но проворчал, что клиент из тех, кому не отказывают.
Перед тем как в последний раз выпустить меня из гнезда, некр нервничал. Нечасто его таким увидишь – с дрожащими от напряжения черными пальцами и судорожно сокращающимися скулами. Значит, Лига тоже на крючке.
Отпустят они меня, если я принесу в клювике утраченное издание?
– Глупая Эсме, – фыркнула в воздух. – Иллюзионистка – ценный ресурс. Не видать тебе свободы, как своей отмороженной задницы.
Лучше выяснить правду о матери и сбежать, намертво затерев следы. Вжух! Была Эсме Грейс – и нет ее. Рассыпалась иллюзорными искрами.
Потому что методы драного некра меня больше не вдохновляют. Умертвие из живого человека? Ди-и-икость.
Он рассказывал, как все будет. Сначала я б умерла. Совсем, окончательно, по-настоящему. От этой мысли сердце, пока живое, заходилось истерикой.
А потом восстала бы, полностью подчиняясь Эйфу. Посаженная на посмертный поводок. Если обычное умертвие из склепа требовалось приручить, покорить, то в моем случае некр получил бы марионетку, верную от природы. Он меня создал, я – его творение.
Мерзость.
Не зря дар некромантии в Сеймуре не прижился. Чем меньше таких придурков, тем лучше для мироздания.
***
Радьярд
Стойкий запах мятного мыльного настоя он учуял с нескольких шагов. А может, еще из-за двери, ведущей в ректорский кабинет. И теперь гхарров аромат будто прилип к ноздрям.
Он продолжал раздражать обоняние и через час, хотя источник давно скрылся из виду.
Радьярд побродил по коридорам. Надкусил ментоловую палочку, разливая знакомый холод по языку. Запил послевкусие от встречи с мисс Грейс крепким кофе. Набрал в легкие побольше морозного воздуха из окна. Еле сдержался от порыва снова пожевать снег.
Ни Арха не помогло. Девчонка-материалистка поселилась у него в носу, требуя разобраться с ее тайнами и разложить факты по полочкам.
Будто ему заняться в академии нечем!
– Сир Радьярд, вы снова к нам? Уже вернулись? – рыжеволосая сирра Смолл выглянула из-за кипы папок и машинально щелкнула сшивателем. – А хотите кофе?
Радушие секретарши, бившее прицельно в него вот уже целый месяц, настораживало. Обычно к Радьярду липнут исключительно мутные личности, жаждущие быть пойманными. Всех прочих темная аура отталкивает.
Но солнечное лицо мисс Смолл никак не натягивалось на образ безумной маньячки.
– Уже пил, – сухо ответил Радьярд и навис над столом с бумагами.
От Тери тянуло сладковатой душистой водой и архивной пылью. Тонкий флер обманных чар распространялся от ярмового листа на груди женщины, но Радьярд игнорировал сигналы. Простой косметический артефакт. Не стоит внимания.
Он давно научился не осуждать дам за легкие манипуляции, которые глазу ищейки видны без лупы и маг-детектора. Хотя без фальши было бы лучше. Но кто его спрашивал?
И только с материалисткой его тренированное годами терпение дало сбой. Хладнокровие било копытом и отказывалось повиноваться.
Она перешла черту… и в экипаже, заманив его рюшами и сбежав под утро, и в доме Гассертов. Снова сбежав. Семенить ножками, скрываясь в дымке обмана, явно у девчонки в крови.
Кто бы знал, как воет поисковый дар, когда натыкается на прирожденных беглянок! Мучение.
Утром Радьярд разглядел заразу в окне второго этажа. Секунда, но образ впечатался в память с тем же упорством, что недавний аромат мыльной мяты: разлохмаченные светлые волосы, свесившиеся вниз, порозовевшие щеки, закушенная в любопытстве губа.
Радьярд пристыл к крыльцу и даже задумался, не перегнул ли со строгим тоном? И орать было необязательно. И угрожать выломанной дверью.
Он еще сам не понял, зачем ловит ту, которая хочет убежать. Инстинкт, наверное. Дар очнулся, почуял, погнал… Знакомо.
Думал Радьярд недолго. Спустя секунду в него полетели крошки от печенья.
Новенькая секретарша Клэя громко щелкнула сшивателем, отвлекая от свежих воспоминаний.
– Может, охлажденный взвар? – заискивающе предложила она.
– Благодарю, сирра Смолл, я уже охладился на неделю вперед.
Замена сбежавшей Теодоре Фиггинс была и моложе, и сноровистее. И, что отрадно, не являлась анмажкой, а значит, глава службы охраны легко мог проверить уровень ее силы и вычислить магслед.
– Ярмовый мармелад? – не отставала женщина, упорно возвращая внимание на себя.
Конопатый нос. Чистая кожа. Рыжая кудряшка, упавшая на лоб ровно посередине, в обход пробора и здравого смысла. Мисс Смолл выглядела безобидно, но и Фиггинс, гхарр ее задери, подозрений не внушала.
Фиггинс, Фиггинс… Тихая полная женщина, скучная и одинокая. Вечно с тяжелой стопкой папок и жалобной улыбкой на пухлых щеках. Такой была Теодора. Мало кто, заходя в приемную, обращал на нее внимание.
А потом она ограбила серваторий, вынесла редчайшую реликвию, отравила нескольких студентов, украла оборудование лорда, чуть не до смерти придушила Фелицию и похитила одну из учениц. Ну и еще по мелочи… Да, за исчезновением Горди тоже стояла она.
У нее был талантливый помощник. Мальчишка-материалист с раскрытым даром. Тоже, кстати, рыжий, конопатый и не внушавший подозрений. Плешивый недоучка провел всех, даже ищейку!
Феерический провал Радьярда. Феерический.
Как он тогда не понял? Женщина, имевшая доступ к ректорской печати, к архиву, не оставляющая магслед…
Идиот. И-ди-от.
Радьярд раздраженно переломил зубами ментоловую палочку и покосился на архив. В этот раз он будет сообразительнее. Проверит каждую страничку драного досье юной материалистки с раскрытым даром. Пока не бабахнуло.
– Печеньки? – лукаво улыбнулась Тери. И тут же виновато подняла руки, словно предложила доблестному стражу академии нарушить закон. – У меня в ящике припрятана коробочка с мятными звездочками из одной милой пекарни в Лурдской деревне. Будете?
– Вот только, умоляю, без печенек. И без мяты! – громче, чем собирался, рявкнул он. – Откройте дверь в архив, мне нужно проверить бумаги.
– Сир Клэй велел вас сегодня туда не впускать. Пока не остынете и не перестанете махать мечом в общественных местах.
– Да он издевается! – прошипел Радьярд. – Я начальник службы безопасности, Тери. Открывайте.
Разомлев от того, что Сир Ищейка назвал ее по имени и даже расщедрился на проявление эмоций, мисс Смолл вынырнула из-за стола и засеменила к архиву.
– Только, умоляю, не рубите там ничего, – опасливо мурлыкала секретарша. – Я едва порядок навела после прежней сотрудницы.
– Не порублю, – заверил Радьярд. – Заберу, ознакомлюсь и верну.
– Как заберете? – она схватилась за сердце.
– Вот этой самой рукой, – продемонстрировав пятерню, он взял наименее пыльную бирюзовую папку с ближайшей полки. Убедился, что не ошибся, сунул досье мисс Грейс под плащ и вышел из архива в приемную. – Ректор лично передал бумаги?
– Нет, мисс Грейс принесла сама, – пролепетала секретарша.
Серые глаза испуганно забегали: женщина решала, не вызвать ли охрану. Но вовремя вспомнила, что охрана стоит перед ней.
– Сказала, что чуть позже сир Клэй велит подшить к папке приказ о зачислении, – добавила она. – Так и вышло… велел.
Радьярд внимательно изучил стол Тери Смолл, повертелся, коснулся взглядом открытой архивной двери… Что-то он упускал. Зачем передавать бумаги секретарю?
Здесь царил аккуратный, но все же бардак. Коробки, папки, книги, бланки, печати. Но ищейку интересовало не то, что было на виду, а то, чего не было. Ни одной защитной монетки на метры вокруг!
– А где анти-обманные чары, которые я велел развесить тут еще осенью? – нахмурился он.
Мисс Смолл резко выдвинула ящик, вытащила оттуда мятную звездочку и нервно захрустела.
– Разве не хватает тех, что в ректорском кабинете и в крыле деканов? – неуверенно прошептала Тери, заглушая признания треском печенья. – К чему они в приемной да в архиве с бумажками, сир? Эти монетки звенят и звенят, звенят и звенят…
– Звенят и звенят? – ошеломленно повторил Радьярд.
Хрустнув в последний раз, она застыла с ладонью, приложенной к брошке. Щеки мисс Смолл пошли алыми пятнами стыда. Ах да, ясно. «Звенят».
В попытке не задушить новую секретаршу прямо в приемной, он развернулся и спешно покинул помещение. Оставив рыжую Тери стоять с приоткрытым ртом, пятнами на щеках и крошками на губе.
***
В коридоре Радьярда настигло новое бедствие. Временами вибрирующее.
– Я вас все утро ищу, – столкнувшись глазами, Фелиция первой выбросила белый флаг и виновато улыбнулась.
Какая завидная популярность для ищейки, с которым в обычное время маги стараются не пересекаться.
– Хотите еще раз погадать мне на кофейной гуще? Не стоит. У меня еще от прежнего предсказания в горле ком.
Эмоции сегодня били наружу и обжигали невольных свидетелей. Ищейки изначально тяжелы для общения, а уж если их накрывает… Впрочем, сирру Лавли он щадить не собирался и охотно давил тяжелой аурой к стене.
– Когда вы не явились за завтрак, я малость заволновалась, – пробормотала Фелис, отбросив волосы за плечо. – Хотела убедиться, что не напутала с дозировкой.
Стратегию она выбрала верную: отпираться в содеянном было глупо.
– В самый раз, – процедил он. – Отпустило только к утру.
– Надеюсь, вы хорошо провели время. Иногда полезно отдохнуть от бремени дара, – не сдавалась прорицательница. – Я знаю, что говорю… мои вибрации…
– Засуньте знаете куда свои вибрации? – вырвался из горла глухой хрип.
То ли наорался, то ли простыл.
– Арх Звездноликий, куда? – картинно изумилась Фелис.
Негодяйка, стоившая ему спущенных штанов, отмороженного зада (и не только) и остатков достоинства.
Если бы не жажда расквитаться с ней более изощренно, прямо тут бы придушил.
Нет. Никогда в жизни он больше не поверит блондинке. Теперь за каждым светлым локоном ему мерещились шпионки Келси.
Даже забавно, что все они обладали редкими, уникальными для Сеймура дарами. Вибрирующие прорицательницы, кружевные иллюзионистки, природные целительницы… Как на подбор.
– Вот. Компенсация, – пожевав губу, сирра Лавли достала из кармана юбки конверт с черными бархатными уголками. – От лорда Келси. Он будет рад увидеться с вами. Говорите хоть сутки напролет, задавайте любые вопросы.
– Что это? – Радьярд принял карточку с опаской, будто Фелиция протягивала ему хвост сифы-кровопийцы.
– Приглашение. Аргон с утра уехал в Маунт-Грин на все зимние праздники, – расслабившись, объяснила она. – Но не потому, что избегает общения. Приезжайте тоже, пара недель в горах пойдет вам на пользу. И здоровье поправите, и дар приструните, и мятежный дух успокоите. Может, Келси даже придумает, как вас купить.
– Фели-и-ис… – поморщился он.
Как положено нормальному ищейке реагировать на фразы о подкупе, противоречащие самой природе магов-следопытов? Смехом или свистом меча?
– Не упускайте возможность продать себя подороже, Радьярд. Зимой в Сеймуре все сделки заключаются именно там, – Лавли приподняла тяжелые веки и томно закатила глаза. – Арендованный домик рассчитан на двоих. В высокий сезон все гости Маунт-Грина приглашены на традиционные вечеринки Келси. Лорд заранее выкупил половину курорта «для своих», будет весело.
– Заранее представляю… «веселье», – сквозь зубы процедил он.
Аргон всерьез решил, что, если пригласить ищейку на элитный курорт и две недели отмокать с ним в общих термах, то к отъезду они станут лучшими друзьями?
– Я бы составила вам компанию, но уже беру Анхеля с его розоволосой подружкой… Милые семейные выходные в горах. Что может пойти не так, правда?
– Будете всем утесом вибрировать? – догадался Радьярд и постучал конвертом по ее плечу. – Как бы лавина не сошла…
– Приезжайте, – с напором повторила Фелиция. – Наберетесь сил для новых сражений. Кстати, ректор просил передать, что вместо Чейза в этом семестре вы будете читать лекции по технике маг-безопасности. Адамиан взял небольшой отпуск по семейным обстоятельствам.
Радьярд промолчал. Чейзы – что один, что второй – просто таланты пропадать в самое неудачное время.
Конкретно нынешнее «семейное обстоятельство» Радьярд мог угадать без труда. Оно рыжее, сероглазое, магнитом притягивающее к себе ком проблем и одного огненного магистра.
Ладно, допустим, отдых они заслужили. А он?
– Сколько?
– Пять общих лекций в неделю. И для адептов, и для преподавателей, – проворковала Фелиция. – С упором на самозащиту и идентификацию опасности.
– Будто Хонсей не справится…
– Хонсей больше по убийствам безвинных студентов на Смертельной полосе, – бархатно рассмеялась Лавли. – Нужен сильный противовес, чтобы сохранить поголовье молодых магов.
– Веселитесь?
– Ну не плакать же? В связи с недавними событиями техника безопасности лишней не будет.
– Не будет, – кивнул Радьярд и фамильярно чиркнул пальцем по ее шее, давно переварившей следы удушения. – И вам, Фелиция, я бы рекомендовал эти лекции не пропускать. Чтобы твердо понимать, от кого исходит опасность.
– Обещаю, я буду самой прилежной вашей ученицей, если приедете в Маунт-Грин, – улыбнулась Фелис и, по привычке качнув бедрами, ушла в свой кабинет.
Лекции, лекции…
О чем-то таком Ферренс говорил на прошлой неделе, но Радьярд, погруженный в мысли о Келси, не вникал. Что-то про курс теории и практики, который бы бегло научил азам безопасности: проверять предметы на подлинность, развеивать иллюзии, прислушиваться к охранным артефактам и по запаху диагностировать яды.
Сопоставив темы курса и события последнего дня, Радьярд сипло закашлялся в кулак.
Глава академической стражи! Автор лекций по маг-безопасности! Позволил одной блондинке себя отравить, а второй – запутать в иллюзиях. Ни к чему он не прислушивался и ничего на подлинность не проверял.
Дырявое небо Сеймура…
Что ж, тогда вернемся к азам. Лекция номер один. Проверка на подлинность.
Радьярд сунул приглашение в карман и достал из плаща досье Эсме Грейс. Потряс увесистой папочкой, пошуршал страницами, лизнул корешок, приблизил к носу. Почуял сладкий запах иллюзии и ухмыльнулся.
Попалась, беглянка. Сейчас кого-то отшлепают. Чем крепче наказана материалистка, тем лучше для мироздания…
Глава 7. Веснушки, которых не было
Эсме
– Малышка Грейси любит горячую воду и мятные пузырьки, – бормотала я, ловя макушкой упругие струи кипятка. – Малышка Грейси терпеть не может снег, ищеек и некромантов.
Целую полусферу я не могла заставить себя вылезти из ученической душевой: отогревалась от радушной встречи с лурдскими сугробами. Жмурилась, раскатывая ласковую пенку по телу, и пыталась изгнать морозную скованность из мышц.
– Нет-нет, Грейси ненавидит ищеек, – шептала я убежденно. – Даже если у них вот таки-и-ие плечи и приятный запах изо рта. И из подмышек. И вообще. Вы видали, какой у них меч? Спорим, он болтается под плащом как раз для того, чтобы наказывать бедных материалисток?
Чутье, не раз спасавшее мой зад, ёкнуло и заставило шлепнуть мокрой рукой по нагревающему артефакту. Шум воды стих, и я нервно прислушалась.
Так могли стучать по лестнице только мужские сапоги. Те самые сапоги.
Дырявые небеса! Все еще в пышной пене, я быстро замоталась в полотенце, выскочила из общей душевой и, скользя пятками по полу, устремилась к спальне.
Тяжелую ауру, серой тенью расползавшуюся по дамскому общежитию, я почуяла еще в узком коридоре этажа «Пурпур». Самого Радьярда видно не было, но его дух витал в воздухе плотным ароматом ментола.
От душевой до спальни я почти летела, молясь Эйне-заступнице, чтобы ищейка явился не за мной. Могут у него быть другие дела в корпусе для девиц?
Видят небеса Сеймура, сегодня я устала убегать! Нельзя догонялки перенести на завтра?
Я плотно заперла дверь и дважды подергала засов. Метнулась к крошечному зеркалу и освежила наведенную иллюзию.
То, что я стерла маску в ректорате перед сиром Ферренсом, не значит, что я собираюсь и дальше ходить с рябым носом и красными пятнами на шее. Мне лишние напоминания об экипажной пытке ни к чему.
Тук. Тук. Тук.
Это не сердце: оно застыло еще на первом ударе в дверь.
– Опять вы? – сипло уточнила я, косясь на подрагивающий засов.
Он умеет выбирать момент. Всегда не к месту. Стопроцентное попадание.
– Опять я, – признал маньяк-следопыт. – Откроете?
– А можно не открывать? – смалодушничала я, торопливо стирая полотенцем остатки пены. – Давайте… встретимся завтра?
– Снова не одеты? – едкий смешок ударился в дверь.
Гнетущая аура, сочившаяся сквозь щели, намекала, что по второму разу одну шутку магу слушать неинтересно. И он тожена сегодня набегался.
– Одета, – просипела сдавленно, натягивая на влажную кожу платье. – Я прилегла отдохнуть и заснула.
Изобразила глубокий зевок и аж пошатнулась от желания улечься по-настоящему.
– Ваши пятки только что сверкали по коридору от самой душевой. Вы оставили не только магический след, но и водяной, – сухо пробормотал он. – Я нашел вашу комнату по каплям на полу.
Ууу, ищейка!
Без всякой охоты я щелкнула задвижкой и впустила жуткую ауру внутрь.
– Будем топтаться на пороге? – холодно спросил гость. Темно-серые глаза цепко впились в мой нос.
Одеревеневшие от усталости и размякшие после горячего душа, ноги едва слушались. Я отступила на два шага и позволила мужчине пройти дальше.
Согласна. Допрос лучше вести за закрытой дверью. К тому же вдруг мне придется прятать хладное тело? Не на глазах же у всего общежития маскировать его под гхарра-переростка, случайно запрыгнувшего в окно?
– Я вас насквозь вижу, – хмуро сообщил вторженец, не отлипая взглядом от моего лица.
– Сомневаюсь, – самодовольно фыркнула я, стараясь держать удар.
У нас с ним разные весовые категории. Я – юркая россоха с гибким телом и шустрыми ножками, он – серый валун, отколовшийся от скалы и готовый прибить все, что не убежало. Сейчас камень с высоты летел ровно в мою макушку.
– У меня был опыт преследования материалиста, – сухо процедил сир. – Нагляделся на ваши фокусы, хитрости и ловушки.
– И как, поймали? Материалиста?
Скулы мага неопределенно дернулись. Во-о-от где у нас больная точка. А мне расплачивайся!
Так он что, за мой счет лечит душевную травму?
– Если знать, куда смотреть, и сконцентрироваться, можно распознать удивительные вещи, – добавил сир, чтоб его, Радьярд.
– И что вы видите?
Бровь мужчины коварно дернулась, добавляя строгому лицу жизни.
– Это, – палец ткнул в порозовевшую от чужой бесстыжей щетины шею. – Это. – Попал в припухшие с непривычки губы. – И это.
Шершавый палец сместился на щеку и бесцеремонно вдавился в кожу. Потер, пытаясь размазать иллюзорную дымку и добраться до сути.
Да он совсем огхаррел! Это же личное.
– Веснушки, – подтвердил Радьярд. – Вот где спрятана вы настоящая.
– И что? Порубите меня на салат за попытку скрыть рябой нос? – с вызовом уточнила я, поднимая с пола мокрое полотенце.
Ну не гад ли?
Из поджатых губ Радьярда вырвался тяжкий выдох. Это далось ему нелегко: путь был намертво заблокирован стиснутыми зубами.
– Вы не просто фальшивка. Вы очень одаренная фальшивка, – медленно произнес ищейка и достал из-под плаща папку в бирюзовой обложке. – Я видел всего двоих за жизнь, кто создавал иллюзии подобного уровня… Помимо магистра Хонсея.
– Что там у вас? – настороженно сощурилась я на незнакомую папочку.
– Ваше «настоящее» назначение о переводе. Сирра Смолл действительно все подшила и проставила печати, – крутя в пальцах мое упакованное досье, Радьярд загадочно мерцал глазами. Словно знал тайну и готовился вытащить козырь из-за пазухи.
У его «козыря» острые грани, и блестит он смертоносной сталью…
По бирюзовой кожаной обложке шла рябь, но материализация внутри держалась крепко. Я ради нее себя досуха выжала! Уверена, даже хваленая концентрация не помогала ищейке заглянуть под завесу чар.
– Арх дери, это какой уровень? – сдавленно уточнил маг и привычно подергал челюстью. – Четвертый?
– П-пятый, – прошептала я.
– А каков ваш максимум?
– Никогда не узнаете.
– Ректору вы солгали, что дар освоен лишь до второго, – ищейка задумчиво постучал пальцем по подбородку. – Однако ледяные кристаллы с вашего платья дожили до утра…
– Ну не чудо ли? – нервно возрадовалась я.
То, что Эсме Грейс дожила до утра – тоже вполне себе сенсация.
– Превосходный план. Вы заметили, что в кабинете ректора развешана «анти-ложь», и поняли, что артефакты почуют крепкую иллюзию, – с самодовольным видом этот гхарр прошелся по комнате и швырнул папку на кровать. – Вас спасла глупость секретарши. Женщинам, видно, свойственно прятать себя под слоями шелухи. У вас веснушки, а у нее что? Кривой нос, синяк под глазом, прыщ на подбородке?
– Ну вы же всех видите насквозь, – едко фыркнула я.
Зачем-то пригладила влажные волосы. Вялая струйка воды до сих пор текла между лопаток, смачивая ткань платья.
– Я не концентрировался, – отмахнулся сир. – Вы поняли, что секретарша убрала защитные артефакты, чтобы скрыть косметическую манипуляцию. Предоставили ей «настоящие» бумаги для зачисления, а ректору дали пощупать простенькую иллюзию. Он был так доволен собой! Сам распознал фальшь! Вот, значит, как вы действуете? Прячете один большой обман за десятком мелких отвлекающих иллюзий?
Ищейка достал из кармана серую ленту, смотал в комок и кинул на мою подушку. Я без труда узнала лоскут от вчерашнего платья.
По нему меня и нашли… Глупая добыча сама виновата: оставила улику в когтях охотника.
– Когда бумаги внезапно исчезнут из архива? – он кивнул на постель. – Протянут пару дней или больше? Ну же, мисс Грейс. Посмотрите на меня и попробуйте хоть раз не солгать.
Скрестив руки на груди, я подняла лицо. Чувствовала себя россохой, загнанной в пещеру, утыканную капканами. Ступишь в темноте неудачно – и тут же загремишь в сети.
Но я упорно гнала от себя панику – самого дурного из всех советчиков. Пока на мне нет некромантской удавки, я могу сбежать. Даже от этого.
– Как вы догадались?
– С некоторых пор я все проверяю на подлинность, мисс Грейс, – пробухтел мужчина. – Или вы вовсе не мисс Грейс?
– Да что вы прилипли ко мне, как мокрый ярмовый лист? – вспылила я. – Так понравилась?
Лицо Радьярда пошло судорогой. Ясно, у сира-ищейки другие вкусы.
– Это моя работа.
– Преследовать невинных девушек? – возмутилась я и быстро поправилась, уточняя: – Невиновных.
Почувствовав, что щеки отчаянно розовеют, я отвернулась, убрала папку на тумбочку и принялась демонстративно застилать постель свежим бельем. Только через минуту, когда за спиной не послышалось новых упреков, поняла, что это была худшая затея из плохих.
Он же не подумал, что я собираюсь его по-женски задабривать?
– Мисс Грейс…
От проникновенного хрипа табуном поскакали мурашки. Я выронила подушку и отпрыгнула от кровати, всем видом показывая, что я там еще не лежала и с ним лежать не планирую.
– Вы вломились в дом Гассертов, – смерив меня нечитаемым взглядом, ищейка вернулся к обвинениям.
– Нет, это вы вломились в дом Гассертов, – я резко развернулась и пошла в наступление. Лучше биться на словах, чем дрожать от нелепого смущения и неловкого молчания.
– Правда?