Пока я ещё помню себя

Часть III.

Мак вошёл тихо, стараясь не хлопнуть дверью.

Ветер проскользнул следом за ним вместе со снегом, и сразу исчез, будто передумал заходить. В доме было темно. Только слабый свет керосиновой лампы дрожал на стенах, превращая их в живые, неровные силуэты.

Маргарет сидела на стуле у давно потухшей печки, закутавшись в несколько старых свитеров. Услышав скрип половиц, она подняла голову.

— Долго.

— Знаю.

Мак снял куртку, стряхнул с неё снег и медленно подошёл ближе. В кармане неприятно стучала стеклянная банка. Он несколько секунд молчал, а потом осторожно достал её. Тусклое стекло поймало свет лампы, Маргарет увидела её и побледнела, как если бы увидела не банку, а человека, которого давно похоронила.

— Нет. — Сказала она почти шёпотом, — Нет… нет, Мак… убери.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Послушай сначала…

— Убери это! Нам это не нужно!

Она резко вскочила. Так резко, что старый стул перевернулся и с грохотом ударился о стену.

— Я не хочу это видеть!

Мак никогда не видел её такой. Обычно она говорила спокойно и тихо, странно, иногда бессвязно. Но сейчас… Она была испугана. По-настоящему. Она сделала несколько шагов назад, будто боялась, что баночка может приблизиться сама, её руки дрожали.

— Откуда… — Она судорожно вдохнула. — Где ты это взял?

— У Лео.

Маргарет закрыла лицо руками, на несколько секунд в комнате стало совсем тихо. Потом она медленно опустила ладони, в глазах появился настоящий ужас.

— Господи… — Она медленно покачала головой. — Только не снова…

— Ты знаешь, что это?

Она усмехнулась, коротко и нервно.

— Знаю? — Она резко повернулась к нему. — Я слишком хорошо знаю!

Она подошла ближе и выхватила банку из его рук. Маргарет смотрела на неё так, словно внутри лежали не капсулы, а сама смерть.

— Амелия… Она тоже однажды пришла ко мне… Такая счастливая… — Маргарет крепче сжала банку. — Сказала “…Маргарет, кажется, я нашла способ никогда больше не бояться чистого листа…”. Я сказала выбросить их. А она…

Мак молча слушал. Он никогда ещё не видел Маргарет такой. Она всегда казалась странной, теперь она выглядела сломанной.

Она поставила банку на стол так осторожно, словно боялась, что та может проснуться.

— Ты не понимаешь… — Она заговорила быстро, словно пыталась успеть раньше собственных мыслей, — Они собирают их зимой… В самой холодной воде, где почти нет света… Водоросли. Их сушат. Потом что-то делают… Не знаю. Амелия знала… Она объясняла, что-то про мозг, про нейронные связи… Я уже не помню… Они работают только на талантливых людях… Если таланта нет…

Она не договорила и закрыла глаза, а потом посмотрела прямо на Мака.

— После первой таблетки… Это была уже не моя Амелия. Она улыбалась, говорила, писала даже лучше прежнего. Все вокруг были счастливы. Говорили “Посмотри, какой она стала талантливой” А я… Я смотрела и понимала… Что её больше нет. Она говорила её голосом. Ходила её походкой. Но внутри… Она была пустой. Знаешь, чего я боюсь больше всего? — Она опустилась на пол и посмотрела на Мака, — Людей после этих таблеток. Они… Не кажутся мне живыми.

Мак осторожно сел рядом и тихо сказал:

— Но ведь Лео живой.

Маргарет покачала головой.

— Он ещё борется. Пока ещё. — Она закрыла лицо ладонями. — Его отец уже перестал.

Мак долго смотрел на банку, потом неожиданно поднялся, подошёл к углу комнаты и достал несколько холстов, прислонённых к стене.

Поставил их перед Маргарет.

— Узнаёшь?

Она подняла голову и замерла. Это были её картины. Те самые, которые она сама выбросила несколько месяцев назад. Мак нашёл их потом. На барахолке. Кто-то подобрал их, а он выкупил обратно. Маргарет медленно коснулась холста.

Пальцы дрожали.

— Они прекрасны…

— Конечно.

— Нет. — Она покачала головой. — Нет… Я тогда уже плохо рисовала…

Мак усмехнулся.

— Ты серьёзно? — Он показал на один из холстов. — Если бы я увидел это в галерее Нью-Йорка, я бы решил, что автор давно умер и стал классиком.

Она отвернулась.

— Не смей.

— Почему?

— Потому что это неправда.

— Правда. — Мак сел перед ней на корточки. — Ты гениальна, Маргарет.

Она резко отвела взгляд.

— Нет… Нет!

— Тогда почему я потратил последние деньги, чтобы вернуть твои картины?

Она ничего не ответила. Мак осторожно взял банку и покрутил её в руках.

— Ты сказала… Они работают только на талантливых.

Она кивнула.

— Да.

Он улыбнулся.

— Если мы оба талантливые?

Маргарет побледнела.

— Не надо.

— Мы могли бы выбраться отсюда.

— Мак…

— Ты снова начнёшь рисовать, я наконец закончу хоть одну книгу, мы купим тебе настоящий дом, тёплый, с печкой. Ты перестанешь мёрзнуть, а я больше не выйду в этот чёртов бар.

Она резко вскочила.

— А если нет?! — Крик ударил о стены. — Что, если у тебя нет таланта? Что тогда? Что, если они просто заберут тебя?! Что, если я снова останусь одна?!

Она уже плакала. По-настоящему, не сдерживаясь.

— Я не смогла спасти Амелию…Не смогла… Я каждый день думаю, что могла сделать что-нибудь ещё… Сказать другие слова, не отпустить её… Я уже потеряла её! Не заставляй меня терять ещё и тебя!

Мак вздохнул, потом тихо сказал:

— Оглянись вокруг. — Он медленно развёл руками. — Хуже уже не будет.

Она смотрела на него сквозь слёзы.

— Я видела, как люди теряют себя, — сказала она. — И я не хочу, чтобы ты потерял себя тоже… И я не хочу терять себя! Я не хочу быть такой же, как они!

Мак сидел в темноте, глядя на банку.

— А я хочу.

Он держал капсулу между пальцами. В этот момент он мог вернуть её обратно. Мог сделать вид, что ничего не произошло. Но усталость оказалась сильнее страха.

Мак взял баночку в руки, достал одну таблетку и проглотил её.

Ветер за окном стих.

И океан, казалось, тоже замолчал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.