В плену королевских пристрастий

– Что ж, – гостья, так и не дождавшись ответа Кэти, глубоко вздохнула, – могло быть и хуже… Ладно, покажите мне Ваших сестер, мне надо их видеть, – тоном, не терпящим возражений, произнесла она и поспешила к входу в замок, а Кэти покорно пошла следом.

  Войдя в холл, незнакомка брезгливо огляделась: – Нет, я не пойду дальше… Я хоть и должна исполнить волю короля, пославшего меня сюда, но это уже чересчур. Здесь столько пыли… У меня сейчас разыграется мигрень.... Вот что, милая леди, – строго обратилась она к Кэти, – зовите своих сестер, а я подожду вас около кареты…

  После чего, шурша платьем, стремительно вышла из дверей.

   Кэти в нерешительности замерла. Она не могла понять, кто эта незнакомка, что ей от них надо и почему она должна вести к ней сестер. Однако упоминание имени короля сделало свое дело. Кэти решила, что спорить с незнакомкой, которую прислал король, вряд ли будет разумно, и поспешила за сестрами.

  Оглядев всех трех девочек, гостья еще раз тяжело вздохнула, покачала голой и, видимо что-то внутренне для себя решив, повернулась к кучеру:

– Сначала едем в ближайший город.

  Тот молча кивнул и, спустившись с козел, распахнул дверку кареты.

– Садитесь! – обернувшись к девочкам, строго произнесла незнакомка.

– Зачем нам куда-то ехать? – Кэти, как старшая, взяла сестер за руки.

– Моя дорогая, – в тоне дамы послышалось раздражение, – я все объясню по дороге… мне надо как можно скорее привести вас в подобающий вашему положению вид.

– Мы никуда не поедем… Почему мы должны куда-то ехать? – Кэти, не выпуская рук сестер, сделала шаг назад.

– Это приказ короля. Надеюсь, с королем, милая леди, Вы не намерены спорить? – жестко произнесла дама. – Или Вы хотите, чтобы вместо меня он прислал стражников?

– Нет, конечно… – Кэти растерянно оглянулась, – только мы не предупредили никого.

– Ваш отец знает о моем визите, юная леди, поэтому не теряйте времени и садитесь с сестрами в карету.

– Но нам надо предупредить хотя бы Анну.

– Кто такая Анна?

– Это наша служанка, она будет волноваться… – Кэти выпустила руки сестер и сделала шаг к лестнице, – я быстро, только скажу ей и вернусь.

– Если Вы сейчас же не сядете в карету, юная леди, то я вынуждена буду доложить королю о том, как Вы относитесь к его приказам. Вы, видимо, не имеете никакого представления об этикете, если готовы пренебречь приказом короля, – произнесла незнакомка таким грозным голосом, что Кэти застыла на месте.

– Вы так и будете стоять, как изваяние? Или все-таки соизволите сесть в карету? – продолжила та нетерпеливо.

  Прошептав: "Извините, я не хотела Вас рассердить", Кэти быстро подошла к карете. Вначале она помогла сесть в нее сестрам, испуганно жавшимся друг другу, а затем села сама. Все втроем они сели с одной стороны, оставив незнакомке то сиденье, на котором лежали ее тонкие кружевные перчатки.

  Сев в карету и скомандовав кучеру: "Трогай", незнакомка еще раз внимательно на них посмотрела и, глубоко вздохнув, произнесла:

– Меня зовут леди Розалинда Гиз. Вы можете обращаться ко мне "леди Розалинда". По приказу короля я теперь вас опекаю и отвечаю за вас и ваше поведение. Поэтому очень надеюсь, что вы сразу поймете, что обязаны меня слушаться и мне подчиняться, чтобы мне не пришлось объяснять вам это еще раз.

– Вы нас опекаете? – подавленно переспросила Кэти. В ее голове закружился хоровод мыслей, главная из которых была: "Как бы узнать, что случилось с отцом". Она испугалась, что началось сбываться то, что он предрекал ей при разлуке.

– Да, теперь я ваша опекунша, – леди Розалинда раздраженно повела плечами.

– Простите… – больше Кэти ничего произнести не смогла, она отвернулась, чтобы скрыть слезы, предательски подступившие к глазам.

  Не заметив ее состояния, леди Розалинда продолжила:

– Сейчас Вы скажете, как вас зовут, чтобы я могла обращаться к каждой из вас по именам. Как Ваше имя? – леди Гиз рукой указала на Кэти.

– Кэти, – произнесла она.

– Полное имя! Запомните, юная леди, в приличном обществе иное обращение друг к другу исключено, – раздраженно заметила леди Гиз.

– Катарина, – с трудом сдерживая свои чувства, чтобы не показаться дерзкой или не расплакаться, проговорила Кэти.

– Уже лучше… А Ваше?

– Мария, леди Розалинда, – средняя из сестер склонила голову.

– Умница, – похвалила леди Розалинда, – Вы явно сообразительнее своей сестры.

– А меня Луиза, это мое полное имя, – не дождавшись своей очереди, выпалила младшая из сестер Тревор. Она явно хотела, чтобы ее тоже похвалили.

– Я пока Вас ни о чем не спрашивала, юная леди, – резко прервала ее леди Гиз, – приличные молодые леди никогда не позволяют себе прерывать старших и вмешиваться в их разговор. Надеюсь, Вы постараетесь запомнить это.

– Простите, – щеки Луизы заалели.

– Замечательно, что Вы меня поняли. А вот теперь я бы хотела услышать от Вас Ваше имя.

– Луиза, – повторила перепуганная девочка.

  Кэти постаралась незаметно погладить ее по руке, чтобы хоть немного ободрить.

– Сейчас, когда мы с вами познакомились, я расскажу вам, что мы будем делать дальше, – продолжила леди Гиз. – Мы найдем в ближайшем городе портниху и закажем у нее несколько платьев для вас. А то я даже вообразить не могу, как в таком виде представлю вас герцогине. Король не простит мне, если узнает, что она была недовольна…

  В карете повисло напряженное молчание. Кэти боялась что-либо спрашивать, страшась, что не сможет сдержаться и расплачется, как только услышит ужасную новость. Ее сестры тоже испуганно молчали. Наконец Луиза не выдержала:

– Леди Розалинда, извините, пожалуйста, – прошептала она, – а какой герцогине Вы хотите нас представить?

– Как какой? – удивилась та. – Герцогине Тодд, разумеется, супруге вашего отца и теперь вашей матери по закону.

– Отец… женился? – Кэти судорожно сглотнула и пораженно замерла, не понимая радоваться или печалиться такому известию.

– А вам не сообщили? – леди Гиз удивленно покачала головой. – Да, юные леди, Ваш отец женился. Я была уверена, что Вы знаете об этом. Его супруга – кузина короля. Поэтому король, чтоб оградить свою кузину, к которой очень благоволит, от забот, связанных с необходимостью следить за вами и печься о вашем должном воспитании и приличествующем вашему положению образовании, поручил это мне. Я была фрейлиной Ее Величества матери короля, упокой Господи ее душу, – леди Гиз набожно перекрестилась, а потом продолжила, – поэтому вряд ли кто-нибудь сумеет это сделать лучше меня.

  Сестры испуганно притихли. Их пугала эта строгая, властная женщина. Поэтому вопрос, почему их отец по-прежнему не может сам воспитывать их, не задала ни одна.

  Доехав до ближайшего города и найдя портниху, леди Розалинда устроила в ее доме целый переполох. Она пересмотрела почти все запасы тканей, заставив испуганную портниху метаться по всему дому и выложить все, что у нее есть для такой взыскательной покупательницы. Однако ей не нравилось ничего. Наконец, недовольно скривив губы, она все же выбрала ткань по своему вкусу и заказала платья для каждой из сестер. Затем велела перепуганной портнихе срочно с нарочными прислать в замок платья, как только они будут готовы, после чего удалилась, сказав: "Все остальное – позже, в столице" и шурша своим роскошным нарядом.

  Всю ночь и весь следующий день карета ехала почти без остановок, и к вечеру второго дня они уже въезжали в ворота замка Телдом. Обогнув двор, карета подъехала к отдельному входу дальнего крыла замка, граничащего с помещениями, отведенными для слуг, и конюшнями.

  Подбежавший дворецкий с поклоном встретил выходящую из кареты леди Розалинду:

– Леди Гиз, я доложу о вашем приезде Их Светлостям и провожу Вас в зал для приемов.

– Доложи Их Светлостям, что мы приехали, – высокомерно кивнула ему та, – и передай, что я прошу у них разрешения представить им дочерей завтра. Юные леди устали в дороге, им необходимо отдохнуть и привести себя в порядок.

– Конечно, леди Гиз, я все передам… – дворецкий еще раз низко поклонился и чуть ли не бегом бросился к центральному входу в замок.

  Проводив его долгим взглядом, леди Розалинда подумала, что чета герцогов Тревор по-видимому отличалась суровым нравом, раз дворецкий с такой скоростью отправился к ним с докладом. Насколько она знала, часто бывая раньше в свите короля в замке Телдом, Рон расторопностью никогда не отличался.

  Быстро поднявшись в апартаменты герцогини, дворецкий постучал.

– Войдите, – раздался из-за двери мелодичный голос.

  Рон шагнул в апартаменты и с поклоном произнес:

– Ваша Светлость, прибыли юные леди Тревор в сопровождении леди Гиз. И леди Гиз как их опекунша просит позволения представить Вам их завтра, так как они все очень устали с дороги.

– Ты уже доложил об этом герцогу? – спросила герцогиня, сидевшая с книгой в одном из кресел у окна.

– Нет, Ваша Светлость… герцог распорядился вначале обо всем докладывать Вам.

– Да, конечно, Рон… и как я могла забыть… – герцогиня поспешно отложила книгу и встала. – Разумеется, я согласна, чтобы леди Гиз представила мне девочек завтра. Надеюсь в замке все готово для них?

– Конечно, Ваша Светлость… я все сам проверял. И комнаты юных леди, и комнаты леди Гиз, и залы для занятий и игр – все в полном порядке. И переход в крыло, отведенное им, как и приказал король, я запер. Ключ только у Вас, герцога и меня. Выйти юные леди смогут только в сопровождении леди Гиз, а попасть в центральную часть замка только через центральный вход и также лишь в ее сопровождении.

– Да, я помню, об этом распоряжении короля, Рон, и рада, что ты все так тщательно выполняешь… но я спрашивала не об этом. Я не ждала девочек раньше конца недели и ничего не проверила сама.

– Ваша Светлость, у Вас есть ключ, который подходит ко всем дверям замка… Если Вы не доверяете мне, то можете открыть и в любое время проверить все, что только пожелаете. Вы хозяйка замка, и никто не посмеет Вам перечить. Король приказал казнить любого по первому Вашему слову, и стражники, и весь гарнизон замка выполнят любой Ваш приказ.

– Рон, я полностью доверяю тебе. Я хотела услышать твое мнение о том, насколько девочкам там будет уютно.

  Дворецкий рухнул на колени:

– Ваша Светлость, Вам, конечно, может не понравиться, как я все распорядился устроить там, но неужели Вы думаете, что я мог умышленно сделать что-то противоречащее Вашему приказанию?

– Рон, – герцогиня шагнула к дворецкому и нежно коснулась его плеча, – ты постоянно падаешь передо мной на колени, стоит мне хоть о чем-то спросить тебя. Что произошло?

– Ваша Светлость… – дворецкий совсем склонил голову, – я лишь пытался ни чем не прогневить Вас…

– Рон, – герцогиня рукой ласково приподняла голову коленопреклоненного дворецкого и заглянула ему в глаза. – Последнее время тебя, да и всех слуг будто подменили. Я знаю, что герцог очень суров, особенно со слугами, но я ведь никогда не наказывала тебя…

– Да, Ваша Светлость… – Рон попытался отвести взгляд.

– Рон, я бы хотела узнать причину, хотя настаивать не буду.... Жаль, конечно, что ты не доверяешь мне, но что поделать, я приму это как данность, – герцогиня убрала руку от лица дворецкого, отошла к окну и отвернулась, тон ее заледенел. – Можешь идти. Скажи леди Гиз, что завтра я сообщу, когда встречусь с девочками.

– Ваша Светлость… я все расскажу, только не сердитесь… – Рон встал и шагнул к ней.

– И что же произошло? – герцогиня обернулась к нему.

– Ваша Светлость… – дворецкий потупил голову, – Вы помните, Клепон, слуга, что прислуживал Вам, как-то опрокинул за обедом соус Вам на платье… Так вот, после того случая Его Светлость герцог в присутствии короля собрал всех слуг в центральной зале и сказал, что он напоминает нам, что может не только наказывать, но и казнить любого по своему усмотрению. А потом сказал, что в первую очередь будет требовать от всех беспрекословного подчинения Вам, Ваша Светлость. И если кого-то заметит в нерадении или недолжном почтении, строго накажет. Что все должно в первую очередь докладываться Вам, и на все испрашиваться Ваше соизволение, и только после этого все это должно докладываться ему. Ему же все должны докладывать обо всех случаях, когда они заметили кого-то в нарушении этих правил, потому что те, кто не сообщили ему о них, будут также наказаны. А потом он приказал стражникам взять Клепона, отвести на двор и казнить. Вы еще прибежали тогда во двор и просили герцога и короля прервать казнь.

– Так его казнили из-за этого? – герцогиня закусила губы и отвернулась. Она помнила, как прибежала во двор, увидев из окна приготовления к казни, и как спрашивала и герцога, и короля, в чем тот слуга столь сильно провинился, и как, не дождавшись никаких пояснений, просила помиловать несчастного. Все ее старания тогда оказались напрасными. Герцог ответил ей, что готов выполнить любое ее желание, но только не связанное с вопросами наведения порядка в замке. Что она может пожелать все, что угодно: и назначить бал, и чтобы ее манто сзади всегда носили двое слуг или чтобы во время обедов все слуги были одинаково одеты. Он проследит, чтобы все было исполнено. А как и каким образом он будет добиваться исполнения ее желаний, он будет решать только сам. И его тут же поддержал король, заявивший, что герцог абсолютно прав и его милой кузине ни к чему вникать в тонкости поддержания порядка в замке и наказания слуг. Ей надо при необходимости лишь пожаловаться герцогу на их нерадение, чтобы тот все исправил. И еще добавил, что закон в замке должен соблюдаться неукоснительно, и это обязанность мужчин – следить, чтоб он исполнялся.

– Да, выходит, что так, Ваша Светлость… – дворецкий согласно кивнул и продолжил: – Теперь все очень боятся, что герцог заподозрит их в нерадении, поэтому докладывают ему о малейших промахах как своих, так и окружающих. Лишь в этом случае он может ограничиться устным выговором или нестрогим наказанием, в противном случае он поступает с провинившимися очень жестоко…

– Ну что же, Рон, теперь мне стало все понятно, – герцогиня тяжело вздохнула. – К сожалению, повлиять на решение герцога я никак не могу. Но ты передай ему, пожалуйста, что я расспрашивала тебя о его дочерях и твоих приготовлениях к их приезду и была довольна тем, что ты сделал.

– Да, Ваша Светлость. Вы несказанно добры, – Рон склонился к руке герцогини, коснулся губами кончиков ее пальцев и поспешно вышел.

  Войдя в апартаменты герцога, дворецкий склонился в низком поклоне, – Ваша Светлость…

  Герцог нетерпеливо ходил по собственному кабинету и явно ждал его.

– Ты был у герцогини, докладывал ей о приезде юных леди? – сразу же спросил он.

– Да, Ваша Светлость, – Рон склонился еще ниже.

– Что она сказала?

– Я рассказал ей обо всех приготовлениях к приезду юных леди и о том, что леди Гиз просила разрешения представить ей их завтра, чтобы они могли отдохнуть с дороги.

– И что она?

– Ее Светлость сказала, что завтра сообщит леди Гиз, когда захочет увидеть юных леди. И что она довольна теми приготовлениями, что я осуществил к их приезду.

– Ты запер переход?

– Да, Ваша Светлость.

– Отдай мне ключ.

– Конечно, Ваша Светлость, как пожелаете, – дворецкий достал из кармана связку ключей и, сняв один из них, протянул герцогу.

– Больше ключей от перехода нет, я надеюсь? – взяв ключ, жестко спросил тот.

– Больше нет, Ваша Светлость. Лишь ключ герцогини, который ей отдал король и который подходит ко всем дверям.

– Это я знаю, – герцог убрал ключ и сказал: – Ты свободен.

– Благодарю, Ваша Светлость.

– Надеюсь, ты не забыл, что я не люблю, когда кто-то, особенно вечером, без дела шатается по замку…

– Ваша Светлость, все слуги предупреждены и не выходят из своих комнат без вызова или приказания.

– Тебя это тоже касается.

– Я стараюсь, Ваша Светлость. Но сложно следить за порядком в замке, не покидая своих комнат.

– Рон, если тебе это сложно, я могу заменить тебя кем-нибудь более сообразительным, – раздраженно проговорил тот.

– Я все понял, Ваша Светлость, я буду очень стараться, – дворецкий снова низко склонился. – Вы позволите мне сейчас передать леди Гиз ответ герцогини?

– Я все скажу ей сам, – резко произнес герцог и, не дожидаясь ни ответа, ни ухода дворецкого, вышел из своих апартаментов и быстрым шагом удалился. По тому, куда он направился, Рон догадался, что герцог решил навестить своих дочерей, не дожидаясь завтрашнего дня, и передать леди Гиз ответ герцогини.

  Герцог, отперев переход, прошел в крыло, отведенное его дочерям, и, рывком открыв дверь, вошел в комнаты леди Гиз. Та сидела за туалетным столиком с распущенными волосами. Испуганно обернувшись на звук распахиваемой двери, она поспешно встала и, чуть склонив голову, тихо произнесла:

– Я не ждала вас сегодня, Ваша Светлость. И очень надеюсь, что впредь, прежде чем войти, Вы предварительно хотя бы постучите.

– Считаете, что я должен стучаться, прежде чем войти куда-либо в своем собственном замке? Так вот, предупреждаю заранее: этого не будет! – резко ответил ей герцог. – И если Вас это шокирует, можете хоть сейчас убираться отсюда. А королю я передам, что опекунша, позволяющая себе вовремя не доложить о прибытии в замок, не может находиться на службе короля. Вы, леди, видимо, забыли, на каких условиях Вас прислал сюда король… Так мне нетрудно и напомнить! Кстати, сейчас у Вас последняя возможность покинуть этот замок, больше я не буду предлагать Вам покинуть его… а если Вы еще хоть раз позволите себе что-то подобное или будете разговаривать со мной в таком тоне, то я прикажу стражникам наказать Вас, причем так, чтоб даже мысли о возможности подобного поведения навсегда исчезли из Вашей головы.

– Ваша Светлость, – леди Гиз потрясенно воззрилась на герцога, – Вы говорите это мне?

– А кому же еще? По-моему, кроме нас двоих в комнате больше никого нет.

– Вы действительно осмелитесь велеть наказать меня, Ваша Светлость?

– Действительно. И чтобы это не было для Вас неожиданностью, предупреждаю заранее, – произнес он тоном, не терпящим возражения. – Поэтому если Вы намерены еще хоть раз позволить себе что-то в этом роде, Вам следует покинуть замок.

– Ваша Светлость, – леди Гиз в изнеможении взялась рукой за стул, – позвольте мне сесть…

– Садитесь, – сухо кивнул герцог.

– Вы знаете, Ваша Светлость, – опускаясь на стул, проговорила она, – какие обстоятельства стали причиной моего появления здесь, как и то, что я не могу уехать… мне некуда уезжать.

– Это мне известно, – герцог усмехнулся. – Я не гоню Вас, Вы можете остаться. Однако если не хотите быть наказанной, постарайтесь больше не давать мне повода быть недовольным Вами.

– Я постараюсь, Ваша Светлость… – с трудом выговорила леди Гиз. Она явно старалась взять себя в руки и успокоиться, но это никак не удавалось ей. Губы ее тряслись, она с трудом дышала.

  Внимательно посмотрев на нее, герцог подошел к столу, взял графин с водой и налил в стоящий рядом стакан. Потом взял стакан и протянул его взволнованной даме.

– Выпейте и успокойтесь, Розалинда. Я пока еще не отдал приказ о Вашем наказании, и если буду видеть, что Вы стараетесь, не отдам его и впредь…

– Благодарю, Ваша Светлость, – леди Гиз взяла стакан и судорожно приникла к нему.

  Выпив воды, она почувствовала себя лучше. Отставив стакан, леди Гиз легким движением руки подобрала волосы, быстро, несколькими шпильками заколола, придав им вид небрежно уложенной прически, и поднялась:

– Ваша Светлость, я поняла, что недозволительно вела себя с Вами, и постараюсь, чтобы подобное не повторилось, – проговорила она, склонив голову.

– Прекрасно, Розалинда, – герцог удовлетворенно кивнул. – Я надеялся, что мы найдем общий язык. Сядьте, и пока окончательно не придете в себя, можете не вставать.

– Мне уже лучше, Ваша Светлость. Я постою.

– Как пожелаете, Розалинда, – герцог равнодушно пожал плечами.

– Вы хотели бы узнать что-то о дочерях, Ваша Светлость?

– Да, только вкратце.

– Они здоровы. Я заказала им из тех средств, что Вы выдали мне, платья наиболее приличных из того, что смогла найти в тех местах. Надеюсь, их доставят к завтрашнему дню. Сейчас я отправила Ваших дочерей спать. Они устали в дороге. Завтра я их подготовлю к встрече с герцогиней. Они, правда, пока еще плохо представляют себе правила придворного этикета, но я думаю, что сумею объяснить им, как должно вести себя с ней… и надеюсь, они произведут на нее благоприятное впечатление.

– Розалинда, я очень бы хотел, чтобы Вы свели это представление к минимуму и чтобы впредь юные леди имели как можно меньше возможностей для общения с герцогиней. Я не хочу, чтобы они хоть как-то досаждали ей… Поэтому постарайтесь сделать так, чтоб они не имели возможности выходить из этого крыла замка. Найдите им учителей, учите их чему-нибудь… я полностью полагаюсь в этом на Вас.

– Но девочкам такого возраста трудно целыми днями заниматься, Ваша Светлость, – растерянно произнесла та, – они вряд ли смогут.

– Заставьте!

– Но свежий воздух, Ваша Светлость… Он необходим детям в таком возрасте…

– Хорошо, можете выводить их гулять, но лишь тогда, когда герцогиня уедет из замка на прогулку или по делам и когда в замке нет гостей.

– Хорошо, Ваша Светлость… Я поняла, что моей главной задачей является свести к минимуму общение герцогини с Вашими дочерьми.

– Вы чрезвычайно понятливы, Розалинда. Если Вы сумеете добиться этого, я буду доволен.

– А если герцогиня сама будет настаивать на беседах с ними? Я могу ей отказать?

– Нет, конечно. Запомните: ее слово здесь – закон. Просите, уговаривайте, объясняйте, что девочки чем-то заняты, но отказывать не смейте. Храни Вас Бог, если она хоть раз пожалуется мне на Вас, что Вы не выполнили какое-нибудь ее требование или девочки чем-то досадили ей…

– Я поняла, Ваша Светлость, и постараюсь выполнить все Ваши указания.

– Что ж, леди Гиз, я удовлетворен нашей беседой. Завтра герцогиня сообщит Вам, когда сочтет нужным встретиться с юными леди.

  Герцог распахнул дверь и удивленно замер на пороге. У противоположной стены коридора стояла Кэти, которая, как только увидела его, бросилась ему навстречу и, прижавшись, крепко обняла.

– Отец, я так рада…

  Алекс Тревор холодно отстранил дочь от себя и, взяв ее за плечо, повернулся к стоявшей в глубине своей комнаты леди Гиз.

– Розалинда, Вы сказали мне, что отправили моих дочерей спать…

– Да, Ваша Светлость, я отвела леди в их комнаты и велела им ложиться.

– Значит, как я понимаю, Кэти, ты нарушила приказ вашей опекунши. Она не объяснила вам, что вы должны слушаться ее?

– Объяснила, отец, – Кэти растерянно смотрела на него, не понимая, чем вызвана такая его холодность и суровость в обращении с ней. Герцог и раньше не отличался особой нежностью по отношению к дочерям, но Кэти всегда чувствовала, что за скупыми фразами отца стоит сердечная забота о них и отеческая любовь. Сейчас же за ледяным тоном герцога угадывалось лишь плохо скрываемое раздражение, и только.

– Тогда почему ты здесь?

– Я услышала Ваши шаги, отец… я так долго ждала и так волновалась за Вас… – на глаза Кэти навернулись слезы.

– Ты нарушила правила поведения, которые здесь неукоснительно соблюдаются. Поэтому леди Гиз вправе наказать тебя так, как посчитает нужным, для того, чтобы больше это не повторялось. Надеюсь, это послужит тебе хорошим уроком, и впредь ты будешь послушна.

  Герцог подтолкнул испуганную дочь в комнату леди Гиз и добавил, обращаясь к той: – Я надеюсь, Вы догадываетесь, Розалинда, что чем жестче Вы накажете эту своевольную юную леди сейчас, тем менее вероятно, что Вам придется это делать регулярно в будущем.

  Леди Гиз успела лишь кивнуть, прежде чем герцог стремительно вышел. Катарина, оставшаяся стоять посреди комнаты, прижала руки к лицу и заплакала.

  Розалинда Гиз несколько минут растерянно молчала, а потом, достав из комода большой носовой платок, решительно шагнула к плачущей Катарине.

– Вот что, юная леди, – сурово сказала она, – сумели провиниться, умейте достойно и отвечать за свои проступки. Надо уметь выглядеть должным образом в любых обстоятельствах.

  Она насильно вложила платок в ее руки. Потом налила в стакан воду и протянула Кэти:

– Выпейте, леди Катарина, это поможет Вам успокоиться.

  Та, отерев платком слезы, послушно взяла стакан и выпила воду.

– Ну вот, уже лучше… – с сочувствием посмотрела на нее леди Гиз и спросила, – Герцог когда-нибудь раньше наказывал Вас?

– Нет… – Кэти потупила взгляд, – никто и никогда не наказывал ни меня, ни сестер…

– Что ж, все когда-нибудь происходит впервые… – философски заметила леди Гиз, – Пойдемте, юная леди, как Вы, надеюсь, понимаете, я не могу ослушаться приказа герцога.