В плену королевских пристрастий

– Да ничего с ней не случилось, – король отрицательно качнул головой. – И ты здесь абсолютно не причем.

– Но ведь Вы сказали… сказали, что, возможно, она предвидела свои неприятности…

– Да что ты цепляешься к словам… Я неправильно выразился. Нет у нее никаких неприятностей, отстань.

– Отец, Вы сказали это не просто так. Скажите, что Вы имели в виду.

– Да что ты прицепился, как клещ. Все с ней хорошо.

– Отец… Если Вы не скажете, я поеду к ней прямо сейчас, извинюсь перед ней и все сам у нее узнаю.

– Вот только попробуй без моего разрешения к ней сунуться, голову сверну.

– Если Вы возражаете, государь, я, конечно же, к ней не поеду… Но может, Вы все же скажите мне, что случилось? Герцогиня в какой-то мере стала моей наставницей, и мне очень бы не хотелось думать, что я навлек на нее какие-то неприятности…

– А ты учишься дипломатическому подходу к решению проблем… Это радует, – усмехнулся король. – Видно она действительно многому тебя научила… Раньше ты бы или отступил или истерику закатил… Ладно… Раз уж я проговорился. Ты к этому точно никаким образом не причастен… Возможно, кузина моя месяцев через девять порадует нас наследником. Она к этому не особо стремилась, уж очень ей в монастырь уйти хочется, поэтому я и сказал про неприятности для нее…

– Кто-то посмел настоять на близости с ней против ее воли? – в глазах принца сверкнула злоба.

– Ты соображаешь, что говоришь или как? – грозно рявкнул король. – Во-первых, она замужем, поэтому что значит твое "кто-то"? А во-вторых, иметь детей ее долг.

– Простите, – Марк потупился, – я, не подумав, сказал. Герцогиня слишком прекрасна, я и представить не мог, что даже ее муж может поступить хоть в чем-то против ее воли…

– Ты прав, это сложно, – король усмехнулся, – но иногда долг превыше чувств. Кстати, меня всегда поражало, как Алина умудряется своих противников превращать в рьяных защитников. Симпатиями к ней ты раньше явно не отличался.

– Она на многое заставила меня взглянуть другими глазами, – тихо пробормотал Марк.

– Что ж это неплохо. Займешь мое место, не обижай ее. Дружба с ней дарит очень многое, но ты наверняка и сам это почувствовал. Она несомненно причислила тебя к кругу своих друзей и благоволит тебе.

– Мне не хотелось бы думать о том, чтобы занять Ваше место, мой государь, но мне приятно, что герцогиня столь явно благоволит мне, что даже Вы это заметили. Я постараюсь быть достойным ее дружбы.

– Это радует, – кивнул король. – Да, еще сказать хотел: через два часа совет, хочешь, можешь придти.

– Я приду, отец.

– Хорошо, – король стремительно развернулся и вышел.

  Как только за ним закрылось дверь, Марк сел в кресло и, обхватив голову руками, облокотил их на колени.

– Господи… что же произошло за эту ночь, что они смогли сломить ее? Мерзавцы… оба… И еще улыбается… Алина, это ничего не будет значить для меня, клянусь… для меня ты все равно останешься чиста и невинна, сколько бы у тебя не было детей, и кто бы не касался тебя. Я знаю, что взяли они тебя против твоей воли, силой… А ведь про поездку свою ты ничего им не сказала… Господи, если бы я знал, я бы не отпустил ее… или вернулся бы с ней… или… Господи, нет, не мог я ничего сделать… Как же ужасно осознавать свою беспомощность… Но я отомщу им… обоим отомщу… Я обещаю, Алина, я отомщу им за тебя… Пока не знаю как, но отомщу.

  Он встал, взял плащ Алины, аккуратно свернутый и лежащий в углу на маленьком пуфике, прижал его к лицу и нежно поцеловал. Потом долгим взглядом посмотрел на пылающий камин, покачал головой и, открыв большой сундук со своими вещами, спрятал туда плащ герцогини, после чего запер его.

  15

  Беременность Алины проходила очень тяжело. Ее постоянно тошнило, поэтому ела она очень мало и все время находилась в состоянии депрессии. Ее все раздражало и ничего не нравилось. Мрачная, угрюмая с недовольно поджатыми губами и тяжелым взглядом она теперь мало чем напоминала ту Алину, которая умела заразительно смеяться, искренне радоваться, и перед обаянием которой было трудно устоять.

– Алекс, как ты думаешь, после родов это пройдет, или твоя супруга останется такой уже навсегда? – хмуро осведомился король, наблюдая за Алиной, которая за весь вечер не проронила ни слова.

– Я очень надеюсь, что пройдет… Любит она детей, поэтому должна оттаять. Потому что если не случиться это, то даже что делать не знаю… Я тут предложил свозить ее в ее монастырь, так отказалась она.

– Даже так?

– К сожалению, да, мой государь.

– Печально. Одно утешает, Алекс, что роды скоро… Вот тогда мы все и узнаем. Кстати, ты кормилицу ребенку, подобрал?

– В общем, да. Хочу на первое время бывшую мою любовницу использовать. Она до сих пор сына кормит.

– Сама? – удивленно спросил король.

– Конечно сама. Изабелла же по рождению простолюдинка, Ваше Величество. Она по-другому и не может. Я предлагал ей, конечно, но она даже слушать не захотела. Сказала, что сына, будет кормить только сама. И сама предложила будущего ребенка Алины кормить.

– Не боишься, что Алина еще больше приревнует, если к себе ее возьмешь?

– Не приревнует. Она, кстати, настояла, чтоб я крестил сына Изабеллы, и сама предложила стать его крестной матерью. А когда я ей сказал, что Изабелла предлагает кормить нашего будущего ребенка, сразу согласилась.

– Ну ты и наглец, Алекс. Собрался открыто притащить любовницу прямо сюда… и мотивировку ведь какую подобрал.

– Да не коснулся я ее с тех пор, как Алина к ней в дом попала, и не коснусь больше. И Алина знает об этом, поклялся я ей, что не изменю ей больше ни с кем.

– И давно поклялся?

– Да уж девять месяцев скоро…

– То есть, даже зная, что ты больше ей не изменяешь и не изменишь, прощать тебя Алина не хочет…

– Как она говорит, она простила и не держит зла, лишь предательства забыть не может… Правда, красивая формулировка?

– В стиле Алины… Да, Алекс, тебе сейчас не позавидуешь… Ладно, будем надеяться на лучшее. Она же ревностная христианка, должна она отойти. Вот родит, и свози ее в этот ее горный монастырь, даже без ее желания, свози. Скажи, что сам хочешь съездить и хочешь, чтоб она сопровождала тебя. Она не посмеет отказать.

– Да, это дельная мысль. Благодарю, Ваше Величество.

  В это время к королю подошел принц.

– Отец, я хотел бы поговорить с Вами и герцогом наедине, если это возможно, – тихо произнес он.

– Что за тайны, Марк? Скажи так.

– Отец, я предвижу Вашу реакцию на то, что собираюсь сказать, и предпочел бы, чтобы свидетелей кроме герцога не было…

– Алекса ты, стало быть, не боишься.

– Это касается и его тоже…

– Заинтриговал, – протянул король, поднялся и обернулся к герцогу Тревору. – Пойдем, Алекс, пройдем в библиотеку, послушаем, что нам мой сын поведать собрался.

  Дождавшись, когда в библиотеке за ними закроются двери, принц опустился на колени перед отцом и проговорил: – Государь, я прошу у Вас позволения просить руки старшей дочери Его Светлости, герцога, леди Катарины.

– Можете не утруждаться, Ваше Высочество, – резко перебил его герцог Тревор, – я не выдам ее замуж, тем более за наследника престола.

– Да, Марк, твой выбор не особенно удачен, – согласно кивнул король. – Хочешь породниться с семьей герцога, попроси его среднюю дочь, она хоть и немного младше и в монастыре живет, но ты можешь съездить и увидеться с ней. Я думаю, герцог позволит. Вот против этого варианта ни я, ни он, наверняка, возражать не будем… Ведь так, Алекс?

– Кто ж против такого возражать может? – усмехнулся герцог.

– Я женюсь только на Катарине, – тихо, но очень уверенно проговорил принц.

– Я не хочу вдаваться в подробности, Марк, но поверь, мы с герцогом не просто так отказываем тебе и предлагаем подумать о другой его дочери.

– Я все знаю о ней, отец. Это ничего не значит для меня. Я хочу, чтоб она стала моей женой.

– Нет, Марк. И раз ты все знаешь о ней, то ты знаешь, почему я говорю "нет". Все. Разговор окончен.

  Марк поднялся и в упор посмотрел на отца:

– Она ждет от меня ребенка, отец.

– Что??! – в один голос воскликнули и король, и герцог.

– Ваша дочь, Ваша Светлость, ждет ребенка, и я не намерен скрывать, что ребенок у нее будет от меня, – повернувшись к герцогу, произнес принц. – Надеюсь не в Ваших интересах делать это достоянием гласности. Гораздо удобнее для всех будет разрешить нам обвенчаться, и все будет очень пристойно.

– Я убью, эту стерву… – зло пробормотал герцог.

– Алекс, подожди… остынь, тут подумать надо… – король предостерегающе поднял руку, а потом обернулся к сыну: – Марк, подонок ты порядочный, вот что я тебе скажу.

– Отец, я знал, что Вы не позволите, поэтому пошел на это. Я хочу на ней жениться. Да, она оступилась однажды, но это все в прошлом. Не ломайте нам жизнь. Она нужна мне, очень нужна. Она достойного рода и никто ничего дурного о ней не знает… кроме вас, конечно. Внешне все будет очень достойно, да и по сути тоже… К тому же, герцогиня Алина ее простила и сама забрала из монастыря. Она хотела дать шанс ей начать новую жизнь… Так почему не со мной? Катарина высокородна и при этом кротка, неискушенна, доверчива и мила. К тому же Ее Светлость наверняка сумела ей внушить и то, что жена должна быть покорной мужу и то, что своеволие до добра не доводит. Где я еще такую жену найду, отец?

– Как ты сумел с ней познакомиться? – тяжело вздохнув, осведомился король.

– Случайно, отец… правда, я верю, что в любой случайности рука провидения и ничего на самом деле случайного с нами не происходит.

– Алекс, – король обернулся к герцогу, стоящему просто с каменным выражением лица, – что скажешь?

– Я убью сначала ее, а потом себя. Пережить такой позор выше моих сил, Ваше Величество, – мрачно ответил тот.

– Не надо… не драматизируй так все. Я в любом случае не позволю опозорить ваш род… Одним словом, в сложившейся ситуации, я думаю, им лучше позволить обвенчаться. Это и род ваш от позора избавит, и грех с обоих снимет, и ребенок в браке родится. В общем, достойно все будет. Вряд ли твоя дочь после всего, что произошло с ней, вновь ввяжется в то, во что лишь по неведению ввязалась.

– Алина не согласится, на такой брак, точно не согласится, – хрипло проговорил герцог.

– Мы уговорим ее. Она простила девочку и сняла с нее все обвинения. Так пусть даст ей возможность полноценно жить, раз простила и ни в чем не обвиняет.

– Она не согласится, – повторил тот.

– Алекс, я понимаю, что в таком состоянии Алину уговорить очень сложно, поэтому если она не согласится, то твоя дочь пойдет под венец, лишь с твоим благословением, даю тебе слово. Если, конечно, сама этого захочет. Это все, что я могу сделать в сложившейся ситуации для тебя. Зови обеих, поговорим.

– Алина не простит ни Вам, ни мне, если мы сделаем это без ее согласия… – герцог задумчиво покачал головой.

– Ладно, Алекс, не надо раньше времени… Я постараюсь весь удар принять на себя, раз это учудил мой сын. К тому же, что здесь прощать? Желание избежать огласки и позора? Или она боится, что без ее надзора твоя дочь может заняться колдовством? Так за ней теперь Марк присматривать будет, раз решил взять ее в жены. Вся ответственность будет на нем. Ты ведь это понимаешь, Марк? – он обернулся к сыну.

– Очень хорошо понимаю, отец. Я буду полностью контролировать поведение жены, и отвечать за него.

– Вот видишь. Все не так плохо, Алекс. Может все вообще к лучшему. У твоей дочери появляется шанс создать неплохую семью и в будущем стать королевой… Иди зови обеих.

  Тяжело вздохнув, герцог кивнул и вышел.

  Через некоторое время в библиотеку вошла Алина.

– Вы звали меня, мой государь? Что-то случилось?

– Да, моя дорогая кузина, случилось, – с нежной улыбкой, король взял ее за руку. – Мой сын имел честь просить руки леди Катарины Тревор, и твой супруг согласился. Мне очень хочется обговорить детали будущей свадьбы.

– Артур, Вы соображаете, что говорите? Какая свадьба? Я никогда не дам согласия! – Алина резко выдернула руку.

– Катарина, в первую очередь, дочь герцога, и лишь он вправе решать ее судьбу, – жестко, будто отрезав, проговорил король. – От твоего согласия здесь ничего не зависит.

– Артур, Вы знаете о ней все… Как Вы можете, такое допустить и позволить? – изумленно проговорила она.

– Алина, ты сняла с девочки все обвинения. Сама сняла, так что не надо об этом. Я не вижу никаких препятствий для этой свадьбы.

– Артур, что Вы такое говорите? Она не может быть будущей королевой, это не для нее… Артур, одумайтесь! Не позволяйте этого! Я умоляю Вас: не позволяйте! – Алина уже сама схватила короля за руку и, заглянув ему в глаза, медленно опустилась на колени. – Артур, я не так часто Вас о чем-то прошу… Но сейчас не просто прошу… я умоляю, именно умоляю Вас: не позволяйте этого! Этого нельзя делать.

– Алина, меня просить уже поздно. Я разрешил Марку просить руки леди Катарины и дал слово твоему супругу, что не буду против этого брака. Поэтому, не проси.

– Господи! Да что же это? – Алина медленно поднялась, выпустила руку короля, подавленно замолчала, опустив голову, постояла некоторое время, а потом обернулась к Марку: – Марк, одумайся пока не поздно! Это не даст тебе ничего! Остановись! Остановись, пока не поздно! Если ты не остановишься сейчас, потом исправить что-то будет невозможно! Ты обещал, что будешь слушаться. Остановись!

– Я тоже дал слово, и я его сдержу, Ваша Светлость, – ответил Марк, чуть склонив голову.

– Ты лжешь! Ты лжешь, Марк! Тебя держит не слово, а желание. Но ты не получишь то, на что надеешься! Не получишь! Я не позволю тебе получить! – в голосе Алины послышались истерические нотки.

– Алина, не кричи, пожалуйста. Тебе нельзя в твоем состоянии так кричать и нервничать, – король осторожно обнял ее за плечи. – Поясни, на что он надеется, и что ты не позволишь? Обвенчаться с Катариной? Так это вопрос решенный. И держит его не желание, он его давно удовлетворил… Катарина ждет от него ребенка. Поэтому ничего уже не изменить. Твоя прозорливость, что-то все чаще отказывает тебе в последнее время. Но это не беда. Ты нам дорога и такая.

– Вы ничего не понимаете, мой государь! Причем тут ребенок? Речь не о ребенке, а о Вашем наследнике. Ему нельзя на ней жениться. Нельзя!

– Он совратил ее, и она ждет ребенка. Ты поняла это?

– Поняла, поняла… – раздраженно передернула та плечами. – Хотя не представляю как это ему удалось… видимо, я не уследила за ней… Но дело все равно не в этом, Артур… Как Вы не поймете?

– Тебя не шокирует информация о беременности Катарины?

– Нет, не шокирует, Артур. От нее и не такое можно ожидать… а вот от Марка, честно говоря, не ждала… Запретите ему, Артур! Слышите? Вы сами не раз пожалеете, если сейчас не запретите ему! Это касается не только Вашей и его будущности. Это будущности всего государства касается!

– Алина, не нагнетай, ради Бога! Ну чем плоха Катарина? Марк говорит смирная и покладистая, будет его слушаться. Неужели ты думаешь, что она колдовать вновь решится?

– Не знаю, Артур, на что она решится, а на что нет. Но я не хочу, чтоб Вы допустили этот брак. Это глупость несусветная, наподобие того, как балансировать на острие меча: может и удастся, но не факт.

– Алина, твой супруг не переживет такого позора.

– Да вздор все это. Вы думаете, найти мужа способного ради большого приданного закрыть глаза на то, что невеста не девственна – проблема? Вы сотни таких нашли. Заставьте Марка молчать об этом, а я позабочусь и о Катарине, и о будущем ребенке. Все будет внешне пристойно, если вас всех так интересует именно это.

– Я не откажусь от моего ребенка! И молчать о нем я не буду! – жестко проговорил Марк.

– Вот только мне, Марк, лгать не надо! – она повернула голову в его сторону. – Не интересует тебя ребенок. Тебе совсем другое нужно. Но я уже сказала, что не позволю тебе того. Сама лучше сдохну, но не позволю!

– Алина, Алина! Что ты говоришь такое? Что это с тобой? – король легонько тряхнул ее за плечи. – О чем ты?

– Он знает о чем!

– Я ничего не понимаю, Ваша Светлость, – Марк потупился. – Я согрешил, конечно, но я хочу все исправить, чтобы ни коим образом не бросить тень на Ваш род. Хочу, чтобы мой ребенок родился в браке… Разве это преступное желание?

– Алина, действительно, что в этом предосудительного?

– Он лжет, Артур. Он все тщательно спланировал… Он только не понимает, что сам в первую очередь пострадает от этого… не даст это ему ничего… Я сделаю все, чтоб он ничего не получил!

– Алина, я не понимаю: что он спланировал? То, что вначале переспал с ней, а потом пришел просить ее руки? Так он и не скрывает это. Он сразу об этом сказал. Что еще тут можно планировать? Что ты забила себе в голову? Что ты ему не дашь? Получить в будущем корону, раз собрался жениться на той, кого ты считаешь недостойной? Считаешь, что будущая королева должна быть безупречна? Да любая принцесса, какую бы я ему не нашел будет ничуть не лучше… И нет никакой гарантии, что любая из них втихомолку не занималась чем-то вроде твоей Катарины. Все, успокойся. Он будет за ней следить, водить к причастию и привозить к тебе, если хочешь. Сама будешь проверять, как он ее контролирует. Только перестань так злиться и нервничать. Это вредно и для тебя и для твоего ребенка. Не дай Бог опять что-то случится.

– Артур… Вы что, не слышите меня? Этого в принципе нельзя допускать. Понимаете? Это искалечит жизни всем, понимаете? Всем!

– Алина, я тебя слышу, но абсолютно не понимаю. Вернее не понимаю, из-за чего ты так нервничаешь? Или ты знаешь, что Катарина не перестала заниматься колдовством?

– Перестала, Артур. Но дворец не место для нее. Даже здесь, как оказалось, я не сумела уследить за ней, а что уж говорить про дворец.

– Ну, в этом возрасте уследить за молодой девушкой, которая приглянулась самому наследному принцу в принципе невозможно, радость моя. Я понимаю, ты плохо себя чувствуешь, сердишься, что не уследила за ней, но поверь, это не причины для того, чтобы так нервничать и требовать: запретить им венчаться. Брак наоборот все нормализует. Успокойся, моя драгоценная. Это явно беременность на тебя так влияет. Ты все эти месяцы прям сама не своя… Постарайся взять себя в руки и успокоиться. Хочешь, я Лерона позову, он капли тебе какие-нибудь успокоительные даст?

– Причем тут Лерон и капли? Артур, Вы рушите все своими собственными руками.

– Что я рушу? Объясни точнее.

– Что я могу точнее объяснить? Я знаю… знаю, что это нельзя делать… Что еще объяснить?

– Объясни, какие конкретно проблемы это повлечет за собой.

– Не знаю, какие конкретно… но это и неважно. Важно лишь то, что проблемы будут и не маленькие.

– Алина, я привык доверять тебе, и я знаю, что все твои действия продиктованы заботой о нас, и ты всегда печешься о благе государства. Однако я знаю и то, что ты сейчас, ожидая появление ребенка, очень изменилась, ты стала больше нервничать, уставать и во всем видишь проблемы, и иногда они преувеличены и несколько, как это сказать поаккуратней, надуманные что ли… Извини меня, но мне кажется, что твой дар стал оставлять тебя, а его место заняла мнительность, моя радость. Это нисколько не влияет на мое отношение к тебе… Но сама посуди: как я могу всерьез сейчас принимать то, что ты говоришь? Твои доводы безосновательны и базируются лишь на эмоциях.

  В это время в библиотеку вошел герцог, который вел за руку Катарину.

– Алекс, – Алина обернулась к нему, – я прошу, я очень прошу Вас: не делайте этого. Можно найти какое-то другое решение, чтобы скрыть то, что произошло… но эта свадьба не должна состояться…

– Алина, как я понял, принц не намерен это скрывать, и добиваясь ее, обязательно придаст это огласке. Он соглашается молчать, лишь если я выдам за него Катарину.

– Алекс, его слова, это лишь слова… Сказать, то что он собрался говорить, может кто угодно. В любом случае это будет лишь сплетня.

– Алина, но я же знаю, что это правда. Катарина подтвердила все, – герцог кивнул на стоящую рядом дочь.

– Алекс, с чего это вдруг Вас стала интересовать правда? Вас интересовало всегда лишь общественное мнение. А с ним все будет так, как мы сейчас здесь договоримся. Поддержите меня, и мы найдем приемлемый вариант выхода из создавшейся ситуации. Кстати, если Вас все же интересует правда, то я Вам ее скажу: эта свадьба разрушит все. И Вашу жизнь в том числе. Причем до такой степени, что Вам станет наплевать на общественное мнение. И это действительно правда.

– Алина, вот только стращать меня не надо. Вы же знаете, я угроз не боюсь. Поэтому не надо абстрактных слов. Хотите высказать конкретные претензии или пожелания – пожалуйста. А вот так: "я возражаю, потому что это разрушит все", не надо. Я человек приземленный и конкретный. Поэтому поясните: кто и что собирается рушить, и как на это влияет предстоящая свадьба.

– Понятно… без конкретных фактов Вы мне не поверите… а их у меня нет, потому что они еще не произошли. Только учтите, когда они произойдут, будет поздно. Поздно что-то изменить… – она тяжело вздохнула и повернулась к Катарине: – Кэти, я понимаю, что ты очень хочешь выйти замуж за принца. Но поверь мне, он не любит тебя, и твоя жизнь с ним будет очень несчастной… очень, Кэти. Сейчас все будет зависеть от твоих слов… Я умоляю… умоляю тебя, Катарина, – Алина опустилась на колени перед дочерью, – откажи ему.

– Матушка, встаньте, что Вы… – Кэти испуганно сжалась и попятилась назад. – Не надо передо мной на колени вставать… пожалуйста, не надо… Я согрешила… очень… еще раз согрешила… поэтому не надо на колени… я все равно не смогу отказать… ведь тогда… тогда… мне только в монастырь… – из глаз ее закапали слезы, – ну простите меня, матушка… я обещаю… клянусь: никогда-никогда больше заповедей христианских не нарушу… и к темным силам никогда не обращусь. Я клянусь Вам в том.

– Катарина, ты не сможешь… не для тебя это, поверь мне. Семейная жизнь с принцем будет для тебя пыткой… Не любит он тебя. Ты потом это поймешь, если согласишься сейчас. Поверь мне, просто поверь, дочка, умоляю…

– Даже если не любит, я буду терпеть от него все… Я клянусь. Я согласна выйти за него, и Вам меня не остановить, – тихо, но очень твердо произнесла Катарина.

  Алина поднялась с колен, обвела взглядом всех четверых и, делая большие паузы, тихо проговорила:

– Вы не понимаете, на что обрекаете себя этим… вы все пожалеете об этом решении и не раз… у вас всех сейчас будто разум застило… я не знаю, как еще вас всех просить не делать этого… видно то не в моих силах… Что ж поступайте, как знаете… но знайте, я категорически против, и я это скажу на венчании. Я все сделаю, чтобы не допустить его! Я прямо на венчании скажу, что Катарина беременна и недостойна быть супругой наследного принца.

– Алина, Вы посмеете это сказать? – озадаченно проговорил герцог.

– Да, Алекс. Если я не могу вас остановить другим способом, я остановлю этим.

– Алина, радость моя, ну зачем ты так? Ведь если не пообещаешь нам не портить церемонию, Алекс запрет тебя в замке и не выпустит никуда. А после церемонии ты уже не станешь слухи сеять, мне ли не знать. Ты не умеешь играть за спиной и исподтишка. Так что не лишай нас счастья лицезреть тебя, пообещай, что примешь мою волю и твоего супруга.

– Можете запирать. Я не только ничего обещать вам не стану, а еще все силы приложу, чтоб не дать состояться венчанию.

– Тогда венчание будет завтра, а ты до его окончания под домашним арестом, и только попробуй выйти из своих апартаментов. Всех твоих служанок и слуг мучительно казню. Подожду, чтоб родила ты, и выполню обещание. Ты ведь знаешь, я слово держу, – тихо, но очень уверенно проговорил король.

– Если б Вы только знали, что делаете, мой государь… если б знали… – в глазах Алины засверкали слезы. – Вы даже не представляете, какую цену можете заплатить за свое упрямство.

  Она тяжело вздохнула и направилась к двери.

– Ты куда? – король преградил ей путь.

– Исполнять Ваш приказ, – она невесело усмехнулась. – Присутствовать при обсуждении деталей свадьбы я не хочу.

  После завершения церемонии венчания, когда все вышли из собора на центральной площади столицы, герцог заметил, что у его кареты стоит Рон, оставшийся в замке. Он быстро подошел к нему:

– Что-то случилось?

– Вы стали отцом, Ваша светлость, у Вас сын родился, – с поклоном доложил тот.

– Что-то невесело ты говоришь это, – герцог испытующе посмотрел на дворецкого.

– Нет, что Вы, Ваша Светлость, я очень рад за Вас и за Ее Светлость очень рад. Я можно сказать, счастлив, что у Вас наследник родился. Здоровенький мальчик. Лерон сказал, что роды прошли хорошо и ребенок полностью здоров.

– Как герцогиня?

– Ее Светлость, конечно, устала, но с ней все хорошо.