На чужом несчастье счастья не построишь

Трубников и Саша отправились в Каменоломни. Подъехали к дому на Красноармейской улице, в котором жили Сазоновы. Машина Булавинова стояла у перекрестка. Он присоединился к ним, когда они зашли во двор. Навстречу вышла Наташа.

– Простите за внезапное вторжение, – улыбнулся ей Трубников и показал свое удостоверение. – Нам бы на пару минут заглянуть в ваш сарай. Мы договорились об этом с Надеждой Анатольевной. Она сейчас в Ростове.

– Но если вы с ней договорились, то смотрите, только недолго! И ничего оттуда не берите! Там не только вещи Нади но и вещи моего брата, мои вещи.

***

В сопровождении хозяйки они направились в сарай. В углу стоял большой крапивный мешок. Трубников развязал его и начал раскладывать на полу содержимое мешка.

– Что это? Я ничего не понимаю! – сказал Булавинов, – брезент, тряпья столько!

– Неужели не видно? – удивился Трубников, – кукла в человеческий рост из тряпок и брезента. Вот и следы от ударов ножом. Кукла сидела на стуле, опираясь на спинку. Человек маленького роста подходил сзади, тренировался. Потом зашивали изрезанную ткань и начинали тренировки снова. Тренировались и на шинах для колес.

– Кто тренировался? Зачем? – спросила Наташа.

– Где Олег? – проигнорировав ее вопрос, спросил Трубников.

– В детский сад пошел, обедает он там каждый день, ему разрешили. Что это за мешок? О чем вы только что говорили?

– Ваш брат Никита ездил на днях в Ростов? Где он ночевал?

– У Нади. У нее ж там коммуналка, то есть комната. Студентка ее пока у родителей до сентября. Никита ночевал у нее.

– А рано утром он отнес пакет в мой офис на Кировский?

– Ну и что? Его Надя попросила.

– Мешок этот тоже он сюда принес?

– Да что вы у меня спрашиваете! Вы у него спросите! Никита! Иди сюда!

Трубников вышел из сарая, предоставив Булавинову и Саше засунуть содержимое мешка обратно. Из дома вышел брат Наташи.

– Они за мешок спрашивают, – сказала она и сразу поправила себя, – про мешок. Я видела, это ты его вчера приволок откуда-то. Зачем? В сарае и без него места мало!

– Надя просила, – зевнул Никита, – а что? Олег его выбросил, а там что-то такое, чего выбрасывать не надо. Она попросила. Я нашел мешок в репейнике и принес. В сарай поставил. Она сегодня-завтра разберет и сама выбросит. Чего ты кричишь? Что там в мешке? Змея?

– Да лучше б там змея была!

– Тю-ю-ю, Наташка! Ты че? Какая муха тебя укусила? Че раскричалась? А вы кто такие? – обратился он к Трубникову, Булавинову и Саше, которые вышли из сарая.

– Мы уже уходим, – сказал Трубников и они поспешили к машине.

***

Олег с аппетитом доел четвертую котлету, выпил компот. Оставил грязную посуду на столе в пищеблоке детского сада и пошел к выходу. Он удивился, увидев во дворе детского сада свою классную руководительницу Алину Витальевну. Она разговаривала с директором детского сада. Увидела Олега и улыбнулась ему. Он подошел к ним.

– Где твоя мама, Олег? – спросила Алина Витальевна.

– В Ростове, вечером вернется.

– Мы хотим поговорить с тобой, ты не возражаешь?

– Но это ж с мамой надо, – ответил Олег и обиженно посмотрел на учительницу, – если она позволит…

– Позволит, – успокоила его Алина Витальевна, – пошли со мной, стоя говорить неудобно.

Она повела мальчика к полицейской машине, которая поджидала их на улице.

***

В квартире Трубникова за столом собрались Урбан, Липкович, Саша. Игорь в фартуке заправски хозяйничал на кухне. Гречневая каша с мясом была его любимой едой. Он умел ее готовить.

– Но ведь ты сильно рисковал, – говорил Липкович, – когда собрал их всех и объявил, что один из них убийца.

– Я надеялся, что убийца начнет нервничать. Нервничать начал Олег. Мать делилась с ним всем, он тоже полностью доверял ей. Он поторопился избавиться от хлама, который все эти семь месяцев лежал у них во флигеле.

– Однако они неряхи, – сказал Урбан.

– Согласен, – ответил детектив, – дело в том, что смерть молодой женщины невозможно объяснить ни ограблением, ни случайностью. В существование случайного убийцы-гастролера я не поверил сразу. Однако я долго не мог понять, кто же из них? Надежда вызывала у меня сомнения, но она показалась мне очень примитивной. Еще раз сомнение появилось, когда я узнал, что это она сообщила Савину о том, что я собираю всех у себя. Очевидно, она не хотела, чтобы я вел расследование, пыталась помешать.

– А зачем она устроила слезоточивый концерт? – спросил Саша.

– Наверное, чтобы вызвать сострадание. С одной стороны, хотела помешать и действительно сильно мешала. С другой стороны, хотела быть в курсе расследования, хотела войти в доверие с помощью слез. Этим она вызвала только отвращение к себе. Я долго не понимал, кто из них. Пока Надежда не помчалась на такси в Каменоломни проверять на месте ли мешок. Она испугалась, что кто-то найдет мешок и сможет о чем-то догадаться. Поэтому, узнав, что Олег его выбросил, попросила Никиту найти мешок и принести в сарай. Никиту уже допросил следователь Савин. Никита все подробно рассказал, он даже не подозревал, что пакет с курткой, мешок с мусором каким-то образом связаны с убийством. Он просто помог Наде. Надежда выдала себя сама. А ее сын оказался слишком нервным. Семь месяцев они не обращали внимания на мусор в их флигеле, а когда я начал расследование, когда сказал, что убийца кто-то из них, заволновались. Олег поспешил избавиться от мусора.

– Так это мальчик убил свою мачеху? – спросил Урбан.

– Он уже во всем сознался. Для него она хотела приготовить яичницу с колбасой. Он убил ее тем же ножом, которым она резала колбасу. Он сказал, что заступился за свою маму. Сейчас под стражу взяли и его самого, и его маму. Она организовала, вдохновила, научила. Он исполнил. В расследовании мне хорошо помог Женя.

Липкович удивленно посмотрел на Трубникова.

– Ты сказал, – продолжил детектив, – что удар нанес человек маленького роста.

– Это было легко определить по снимкам. Но тогда я не подумал на ребенка. Страшный ребенок.

– Страшная мамаша, – сказал Урбан, – единственный сын! Молись за него! А она отправила его убивать соперницу! Сломала мальчишке жизнь.

– И не только мальчишке, – сказал Саша, – бывшему мужу тоже. Почему он развелся с ней?

– Он обнаружил дома, – пояснил Трубников, – чемодан доверху набитый деньгами. Он зарабатывал, отдавал ей на хозяйство. Она держала его впроголодь. Сын питался в детском саду! Как только позволяли! А деньги прятала в чемодан! Прислуга она и есть прислуга! Ворует, мстит исподтишка руками ребенка. И еще один ребенок с искалеченной жизнью. Сережа – сын Светланы и скрипача.

Из кухни пришел Игорь с большой кастрюлей каши в руках:

– Каша готова, угощайтесь, сам сварил.

– Не женись на прислуге, – сказал ему Урбан, набирая себе в тарелку кашу.

– А я жениться не собираюсь. Я вчера видел скрипача в Покровском сквере.

– Знаю, знаю, – махнул рукой Липкович, – ты сам-то присаживайся за стол, а то ведь мы враз всю кашу съедим.

– Там еще один котелок есть. Вы думаете, что он там играет на скрипке?

– Да, – удивился Липкович, – разве он сменил инструмент?

– Он спал у ног бронзовой казачки. Он был совершенно пьян.

В комнате стало тихо, все перестали есть. Слышно было, как сопит Липкович. Он всегда тяжело дышал.

– Я постараюсь найти для него реабилитационный центр, – сказал Урбан, – хотя не уверен, что это поможет ему.

– Благими намерениями устлана дорога в ад, – сказал Саша, – лучше бы скрипач никогда не узнал, кто убил его жену.

– Мне даже нечего тебе возразить, – сказал Трубников, – а каша у тебя, Игорь, получилась замечательная! Ты сказал, что там есть еще?

– Есть, – ответил Игорь и принес из кухни чугунок с кашей.

Все потянулись за кашей. Игорь сидел над пустой тарелкой.

– Не кручинься о скрипаче, Игорек, – обратился к нему Урбан, – я постараюсь определить его в реабилитационный центр.

– Нет, – ответил Игорь, – скрипач здесь не главная тема. Когда ему надоест пить, найдет себе новую жену и утешится. Я задумался о другом. Обязательно надо было завершить расследование и найти мать и сына. О матери не знаю, способна ли она покаяться, но Олег! Без наказания вряд ли будет покаяние. Олег бы просто не осознал того, что совершил по благословению мамы. Ненаказанное преступление создает хорошие предпосылки для новых подобных или еще более страшных преступлений. Покаяние спасает.

– Значит, трудились не напрасно? – улыбнулся Саша. – Ты, Игорь, философ. Тебе не в медицинский идти надо, а на философский.

– Нет, я хочу быть врачом.