- -
- 100%
- +
Глава 1
Худенькая блондинка крадучись шла по длинному коридору, прикрыв голову капюшоном растянутой толстовки. Руки в карманах, в одном из них же украденный со стола смартфон. Она наизусть помнила номер дяди.
Напрасно взгляд шарил по обшарпанным стенам в надежде увидеть кладовку. Ничего! Из коридора нельзя звонить, услышат и вернут в страшную комнату.
Девушка беззвучно умоляла силы, что могут помочь: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!..»
Ещё пару шагов и окажется у двери, за которой свобода. Если есть Бог на свете, то ей повезёт. Должно повезти. Железная, выкрашенная в бордовый цвет створка оказалась закрытой на ключ.
– Чёрт, чёрт, чёрт!.. – худышка с отчаянием рвала на себя ручку. Та не поддавалась.
Слёзы градом текли по щекам. Сердце громко отстукивало последние секунды до того, как её найдут. Из ловушки не было выхода…
***
Паша смотрел на часы, подгоняя время. Куча неотложных дел, а он вынужден лететь, спасать неизвестную дочь сводной сестры, которую последний раз видел двадцать лет назад.
Чужая кровь так и не стала родной. Его выкинули из жизни, стоило оступиться. Никакой помощи с адвокатом, ни единой посылки на зону. Ни одного письма от отца, сошедшегося с другой женщиной.
Павел приезжал в родной городок после освобождения. Поход на кладбище к могиле матери, номер гостиницы и долгая дорога назад, в Подмосковье. К другу, заменившему старшего брата.
Сейчас он наматывал обратный маршрут. Частный самолёт сел в Новосибирске. До городка добирался на арендованном у братков «БМВ».
Чёрный джип рассекал лужи на убитой дороге, разбрасывая кровавого цвета листву по обочинам.
Взгляд с раздражением в окно.
– Никому не расслабляться! Смотрим в оба. Несколько лет назад был конфликт с беспредельщиками в ста километрах отсюда.
– Да, босс! – короткий ответ, который на сто процентов выполнят.
Проверенные в разборках ребята. За каждого мог поручиться как за себя.
– Старайтесь не пить. Местных девок не жарить. Вернёмся в Москву дам отдых неделю, оторвётесь по самое не балуй.
– Да, босс!
Паша в очередной раз бросил взгляд на часы. Не успевал. Переться ночью в деревню, где жила сводная, не хотелось.
– Заедем, поздороваемся с родственником и в гостиницу, – отчеканил он и проговорил план на завтра вслух: – Переночуем, утром в деревню и назад.
– Да, босс!
Через полчаса он здоровался с невысоким, сухим мужчиной неопределённого возраста.
– Паша, сынок, как ты вырос…
– А ты всё такой же, дядя Боря. Вечный старик. Как же рад тебя видеть!
Он говорил искренне. Когда-то Боря заменил ему родственников. Не его вина, что племянник оказался неуправляемым.
– Как тут у вас дела? Тишь да гладь?
– Если бы. Помнишь Тихоню?
Павел кивнул. Сколько раз дрались с говнистым гадёнышем.
– Очкарик, шестёрка при Слоне?
Дядя цыкнул, зная о верных проблемах между драчливыми подростками.
– Теперь он за Слона. Делает вид, что со мной еле знаком, а ведь хотел жениться на бедовой Маринке, земля ей пухом… – Он быстро перекрестился.
– И как?
– Мстит за своё убожество, – Борис хмыкнул со злостью в глазах. – Ты должен отметиться в его клубе, если хочешь без проблем покинуть город.
– Въехал без шума, тихо и так же уеду.
– Ловушку всегда держат открытой. Зайти стоит рубль, выйти два!
– Зачем ему со мной связываться?
– Не с тобой. Ему нужно то, что знала Марина.
– Я тут при чём? – Павел с недоумением смотрел на родственника.
– Говорят, она отправила тебе письмецо. Найти его Слон не смог… – В хитрых глазах дядюшки неприкрытое любопытство. – Идёт к тебе или к кому-то из твоих знакомых.
– Я не видел её с ареста. Даже голос не сразу узнал. Сказала, что умирает, рак. Просила забрать дочь, помочь в память об отце встать на ноги, но ничего про письмо, – он хмурил лоб. – Где взяла мой номер до сих пор понять не могу.
– Я не давал! Но не так сложно найти в век интернета… – Старик достал из шкафа стаканы с бутылкой виски. – Давай помянем братуху с его жёнами и Маринку беспутную.
– Что ты так её называешь? Шлюха?
– Шлюха, не шлюха, но от кого Адку родила, не знает никто. Так и умерла, не сказав к кому бедолаге преклонить голову. Тебе её девка зачем?
Павел пожал плечами. Тем же вопросом задаётся уже несколько часов.
– Сам не знаю. Как последняя связь с семьёй, наверное Кроме тебя и меня не осталось больше Семёновых.
Борис, скривившись, махнул рукой.
– Как собак нерезаных по России.
– Но не нашей крови! – Насупленные брови, взгляд исподлобья. Почему всё чаще задаётся этим вопросом? Белая зависть к многодетному другу?
– Ада не наша. Своих народишь.
Павел скривился. Не верил ни одной сучке в мире. Все продажные твари, а хорошие давно замужем. Он пробурчал:
– Не везёт мне с бабами. На стороне клепать нет смысла. Не хочу.
Борис постучал по плечу редкого гостя, снизу вверх заглядывая в лицо.
– Какие твои годы? Всё будет. Рос тощим пацаном, а в здоровяка вымахал. Злой, фартовый. Породу переводить нельзя. Если бы я в тюрьме яйца не заморозил, кучу бы наклепал… Ну, помянем! – он залпом замахнул полстакана.
Павел поддержал. И заторопился прочь из тесной квартирки, где каждый сантиметр напоминал о бездарно просранной юности.
***
Он с трудом разомкнул веки, не понимая, где находится. Номер отеля, запах несвежей еды. Взгляд в центр комнаты лучшего номера, что отыскался в гостинице. На столе куча бутылок спиртного, тарелки.
– Бля-а-а-а…
В виски била кровь. В ушах плескались волны моря. Уткнулся лицом в подушку. В нос ударил аромат недорогих женских духов и железный запах крови…
Он напрягся. Какие женщины? С чего нажрался? Одинокий луч света пробился сквозь щель в толстых портьерах. Утро?! Нужно ехать за племяшкой, но если остальные ребята в таком же как он состоянии…
– Проснулись? Можно я открою шторы?
Раздалось громом с небес пение ангела.
Павел повернулся на голос. Белым пятном в правом углу комнаты стояла худенькая блондинка в растянутом свитере.
– Ты кто? – он сверлил незнакомку тяжёлым взглядом.
– Вы не помните? Меня вам прислали ваши друзья.
– Какие? – Паша массировал виски, вспоминая, что вчера было.
Заявился Тихоня с братками. Выпили за встречу. Вспомнили молодость. Ещё раз выпили, а потом всё как в тумане. Никаких баб не было.
– Тебя точно не помню!
– Вам подарили… – она замялась. Лицо стало пунцовым.
Паша смотрел на девицу злым взглядом. Только недомолвок ему сейчас не хватало. Выгнать из номера, чтоб не мычала? А если это подстава? Не хватало сесть за малолетку. Он процедил:
– Тебе восемнадцать хоть есть? Говори, не ломайся как целка!
– Её и подарили! – она выплюнула полным обиды голосом. – Мою девственность!
– Что? – он подскочил, позабыв о боли.
Что-то не сходится. Никогда не пользовался услугами девственниц.
– Так сколько тебе лет?
– Двадцать…
Он выдохнул. Одной проблемой меньше. Портьеры раздвинуты одним нервным жестом. Покрывало сброшено на пол.
Пятна крови алыми маками расцветали на светлой простыне.
– Твою мать! – Павел провалился в кресло.
Такой трюк однажды пытались проделать с другом. Он впился взглядом в худенькое лицо.
– Презерватив где?
– Вы им не пользовались…
Паша рычал, борясь с желанием вышвырнуть тварь за порог.
– Ты что блеешь, овца? Тебя не учили трахаться с презервативом?
Она вдруг заревела навзрыд, вытирая сопли со слезами рукавом джемпера.
– Простите меня! Я не знала. Вчера силой из дома забрали. Сказали, не сделаю, как говорят – убьют! Мама им много денег должна.
– А мамаша где?
– Умерла… – И вдруг упала на колени: – Пожалуйста, дайте телефон позвонить. У мамы был брат. Он всё заплатит.
Больше хитрых женщин Паша не любил женские слёзы. Он поискал взглядом пиджак.
– Возьми в кармане!
Она достала дрожащими пальцами. Новая порция слёз, со словами:
– Разряжен…
– Дай сюда!
В дверь постучали.
– Босс, вы проснулись? Когда выезжаем?
– Как раз вовремя. Заходи, Тёма!
На пороге появился один из ребят. Паша кивнул на скукожившуюся блондинку.
– Дай телефон, пусть позвонит.
И следом рыкнул попавшей в беду скромнице:
– Мой неси сюда!
Та с радостью тыкала тонким пальчиком в экран смартфона телохранителя.
Павел крутил в руке свой, удивляясь тупизму провинциалки.
– Не разряжен, а заблоки…
Он не успел договорить. Смартфон разразился настойчивой трелью, Экран высветил номер Артёма. Паша вскинул ошарашенный взгляд в растерянное лицо проститутки.
– Тебя как звать?
– Ада…
Глава 2
Сомкнув веки, Паша откинулся на мягкую спинку кресла. Если у бога на самом деле есть чувство юмора, то это его насмешка. На принятие решения всего пара минут. Обсудить всё можно в машине.
Никто не осудит, если он оставит дочь сводной сестры в грязном номере гостиницы, избежав ловушки. Сомнений нет, это именно то, о чём предупреждал Борис. Его впустили в город, но выехать будет непросто.
Он открыл глаза. Взгляд сразу наткнулся на испуганное бледное лицо Ады.
– Я не знала куда меня отправляют! Честное слово!
Новая порция слёз резанула по нервам.
– Хватит реветь! – грозный рык возымел обратное действие.
В голубых глазах читался ужас. Пришлось отвернуться. Когда-то ругал друга за добросердечие к бабам, а теперь сам припёрт к стенке.
– Дай спокойно подумать! – сказано для отмазки.
Он уже знал, что делать. Бросить овцу не сможет. Как-никак она имеет отношение к родне. А ещё, что было самым важным: ночь могла иметь последствие. Выскоблить своего ребёнка коновалу для шлюх не позволит. Павел сжал ладонями голову. Попал, так попал… В страшном сне не мог представить подобного!
Он зло рыкнул, понимая, что связан по рукам и ногам. У любой ловушки всегда есть имя и цель. Эту звали «Тихоня». Причина пока неизвестна.
На нытьё времени нет. Нужно действовать. Паша ударил ладонями по коленям и поднялся.
– Ну, падла, тебе не жить! – адресовал шестёрке «Слона».
Ада снова рухнула на колени, приняв слова на свой счёт. Она подползла к ногам «железного человека». Тонкие руки переплелись на коленях. Пухлые губы на миловидном лице дрожали.
– Возьмите меня с собой, не оставляйте! – пищала она сквозь слёзы. Взгляд направленный в душу рвал сердце. – Мне здесь не выжить, да и не захочу я так существовать. Руки на себя наложу! Бог вас накажет!
Он сморщился, отталкивая белобрысую куклу. Слова противоречили действиям. То же творилось в душе. Непринятие наваждения, с которым придётся смириться.
– Кончай разводить сырость. Одеваемся! – И обернулся к Тёме: – Через две минуты жду у машины! Заберите из бара воду. До Новосиба постараемся не останавливаться!
Паша быстро одевался, краем взгляда наблюдая за хромающей Адой. Та натянула старенькие джинсы, носок на пятку из которой сочилась сукровица.
– Что с ногой?
Она дёрнулась и опустила взгляд, отвечая на элементарный вопрос:
– Наступила здесь на стекло.
Паша посмотрел на стол. Ничего не разбито.
– Откуда взялось?
Блондинка пожала худенькими плечами.
– Не знаю… – тонкие пальцы завязывали шнурки на растоптанных белых кроссовках.
Паша швырнул в стену попавший под руку пульт телевизора. Только хромой бабы ему не хватало. Злой рык вместо сочувствия:
– Идти сможешь?
Она потрясла головой, быстро запрыгав в сторону двери.
– Да.
Он бросил ей под ноги походную сумку, приказав:
– Возьми воду, жду в коридоре.
И быстро вышел.
Хоть минуту побыть не под взглядом побитой собаки.
Не сходилось многое. Проституток в таком виде не присылают. Была бы в платье и дорогом белье… Изначальная подстава! Тихоня точно знал, что он прилетит за племяшкой. Слив или чистая психология?
Если подстава то, чтобы что? Какая цель? Месть за драки в далёкой юности? Если так, то дебилизм налицо. Павел стукнул кулаком в ладонь. Нет, тут что-то другое. Какой реакции говнюк ожидал? Бросит Аду, почувствовав опасность? Отлично, знает по прошлым разборкам, что своих он никогда не сдаёт.
– Бля-а-а-а… – мозг прорезала догадка. Борис говорил, что ему отправлено письмо, за которым идёт охота. Если Аду используют, как носитель жучка?
Паша вернулся в номер, столкнувшись с открывающей дверь блондинкой.
– Я всё сделала! – она протягивала сумку, с испугом глядя в злые глаза.
Он дёрнул за пряжку застиранных джинсов.
– Одежда на тебе своя или дали?
– Мою отобрали сразу.
Павел выхватил сумку из дрожащих рук. Короткий приказ:
– Раздевайся! Снимай всё до трусов!
– Что? – Ада округлила глаза, наблюдая, как тот скидывает куртку. – Зачем?
Он с раздражением хмыкнул:
– Драть буду! – нахмуренный лоб. – Не задавай вопросы, а делай, как я сказал! – Паша протянул стянутый через голову пуловер: – Надевай. Торопись, нас ждут!
Ада стыдливо оголилась.
Паша прошёлся взглядом по точёной фигурке. Маленькая крепкая грудь, тонкая талия, длинные ноги, красивые плечи. Нежная, хрупкая, вызывает желание защитить.
Он отвернулся, с неудовольствием почувствовав, как реагирует плоть. Не хватало превратить блонду в любовницу.
– Кроссовки тоже снимай! Надень тапочки. В Новосибирске купим тебе одежду.
– Тапок нет… – взгляд нагадившего на пол щенка подбешивал, вызывая в душе закоренелого циника чувство вины.
Паша выматерился. Совершенно забыл, что этот люкс и московский – две огромные разницы.
– В Задрипенске время застыло. Как воровали всё, что плохо лежит, так и продолжают тырить.
Он приблизился в пару шагов и, не обращая внимания на протесты, подхватил её на руки. Коктейль из запахов нежной молодой кожи, пушистых волос, слабых духов, ударил в ноздри, добавляя желания в паху. Ненормальная реакция на едва знакомую дочь сводной, напрягала.
Лёгкая, как пушинка, живая ноша вызывала не радость, а раздражение. Виновата в том, что хочется затащить в постель?
– Слушай внимательно! – решил совместить пробежку по лестнице с введением в мир своих правил. – Если думаешь, что со мной в сказку попала – ошибаешься! Увидишь человека с оружием, говори! Когда бросаю тебя, ложись на землю и прикрывай руками голову! – Он заглянул в голубые глаза: – Поняла?
Ада отвечала на автомате, перепуганная перспективой попасть в перестрелку. Не верилось, что последние два дня проживает в реальности, а не в страшном сне.
– Да!
– Любой мой приказ выполняешь, не обсуждая!
Она кивнула.
– Не слышу!
От звонкого «поняла» заложило ухо.
– Орать не надо. Я не настолько старый, чтобы плохо слышать.
Твёрдые мышцы под ладонями в подтверждение. Ада вздохнула, не имея желания оспаривать очевидное. Не таким она представляла дядю.
Они выходили из гостиницы под пристальным взглядом молоденькой администраторши.
Уборщица косила глаза, старательно протирая широкие листья цветка в огромной кадке.
– По любому проплаченные! Сейчас станут звонить с докладами, – он оглядел малолюдную с утра улицу. – Нужно быстрее сматываться!
Джип уже подогнали к входу.
Паша, не церемонясь, закинул блондинку на заднее сидение внедорожника. Он как хищник втянул воздух, провонявший опасностью. Кровь бурлила. Мозг одновременно просчитывал несколько вариантов побега.
Ребята смотрели на босса преданными глазами. С их стороны предательства не будет. Павел взглянул на вибрирующий телефон.
– Тёма, сверни в первый проулок. Вооружаемся. Придётся пробиваться с боем. Едем быстро, срать на светофоры. Направление на юго-запад. Не останавливаемся ни при каких раскладах.
Он принял вызов, усевшись в джип, с рёвом сорвавшийся с места.
– Да, Боря!
На той стороне связи слышались приглушённые голоса.
– Говори, сука, или требуху выпущу!..
Паша до скрежета сжал зубы. Голос Тихони. Если дядя молчит, на то есть причина. Сердце сдавило предчувствие беды. Он сорвался.
– Боря, не молчи, говори! Знаю, что это подстава.
– Всё нормально, племяш… – он шепелявил через выбитые зубы. – Похоже, один ты теперь остаёшься. Отжил я своё. Помни, о чём говорили вчера. Подари внуков. Буду следить за тобой с того света. Обязательно своди их на рыбалку, на наше место…
– А-а-а-а!.. – Паша закричал, точно зная, что Боря не станет таким шутить. – Тихон, падаль, я же тебя загрызу!!!
Ответом стал смех и выстрел с вскриком последнего родственника.
Паша выбросил телефон в окно, приказывая Артёму сквозь сжатые зубы:
– Возле супермаркета поверни налево. На перекрёстке сверни ещё раз. Держи курс на карьер, его будет видно.
Старик перед смертью напомнил о мало кому известном объезде.
Паша закинул голову, с трудом сдерживая слёзы. Широкой ладони робко коснулись холодные пальчики.
– Я могу вам чем-то помочь? – в голубых глазах сожаление, смешанное с болью. – Вы сказали: «Тихон». Если это тот, кого называют Тихоней… – она всхлипнула. – Мама не умерла, он её убил… мне страшно…
Жалость, гнев, ненависть, ярость разрывали душу предпринимателя от криминала. Зубы скрежетали в бессилии. Он никогда не прощал обид и этот раз не станет исключением!
Сильные руки сгребли полураздетую ревущую пигалицу. Единственный человечек, что связывает с семьёй, рыдал у него на груди. Незнакомое чувство кольнуло сердце. То, что испытывал сейчас, не ощущал прежде. Его редкие слёзы капали на её светлую голову. Губы шептали с полной уверенностью:
– Не бойся! Я никому никогда не позволю тебя обидеть. Мы вырвемся из города. Будешь жить в Москве. Поступишь в университет. А за Маринку и Борю Тихон землю жрать станет… перед тем как сдохнуть!
Глава 3
Ада с ужасом наблюдала, как передёргиваются стволы автоматов. Скотчем сцепленные рожки с патронами. Несколько гранат. Пистолеты.
Свой бронник Паша нацепил на неё, не обращая внимания на писклявый протест.
Спокойная злость на решительных лицах мужчин. Живыми сдаваться никто не собирался.
Последние инструкции для перепуганной смертницы:
– Когда скажу, ложишься на пол. Голову накрываешь ладонями и молчишь как рыба. Никакого визга! Если нас убили, выползаешь в дверь и несёшься со всех ног зигзагами в лес… – Он встряхнул её за плечи, рыкнув с угрозой: – Попробуй не выжить!
Оставалось добавить: "Не выживешь – убью!" Она попыталась освободиться.
– Что вы такое…
Взгляд хищника откликнулся холодом по позвоночнику. Слова протеста застряли в горле.
– Заткнись и слушай! – он сунул в дрожащие руки портмоне и назвал номер друга. – Просишь или покупаешь телефон. Звонишь Давиду. Докладываешь обстановку. Говоришь, что ты моя! В Новосибирске стоит самолёт. Тебя доставят в Москву в мой дом. Есть пара квартир. Одна на окраине, другая с видом на кремль. Акции, счета, всё даст и объяснит Давид.
– Нет, нет, нет… – Ада мотала головой, отказываясь верить в худшее.
Три пальца легли на подбородок, намертво зафиксировав голову. Серые глаза смотрели в душу. Он цедил по слогам:
– Думаешь, я хочу умирать? Даю тебе вводные на все времена! Брюхом на пол, закрытая голова, побег и Давид! Это то, что сделаешь, если меня не станет. Неважно где и когда! – Твёрдые пальцы больно сдавили лицо, рычание зверя: – Теперь поняла?!
Она трясла головой, перепугавшись больше прежнего, но слова навсегда врезались в память.
Брови у переносицы, нахмуренный лоб.
– Не слышу!
Она выплюнула в холодные глаза.
– Да!
Он расцепил пальцы, борясь, возможно, с последним желанием: впиться в пухлые губы, зацеловать в кровь. Останавливало одно: она дочь сводной сестры!
– Умница! – взгляд с бешеным блеском в глазах, но злость вовсе не на неё.
Ада морщилась, потирая подбородок. Синяк обеспечен, но лишь бы выжить. У мёртвых ничего не болит.
– Погнали!
Тёма до конца вдавил газ. «Бэха» с рёвом летела по бездорожью. Гравий стучал по днищу, рикошетом отскакивая от широких колёс. Редкая жухлая трава на обочинах в лужах.
Паша, не мигая, смотрел на дорогу, тихо шепча:
– Выноси, миленькая, выноси…
Они под углом вылетели на трассу. Шины с визгом вывернули в нужную сторону. Мимо, не сигналя, пролетали автомобили. Чёрный внедорожник наводил ужас грязным кузовом и жесткими лицами пассажиров. С такими спорить – себе дороже.
– Ну что, вырвались? – Тёма смотрел в зеркало заднего вида.
Павел кивнул, искренне желая этого. Он заметил краем глаза, как расцвела подопечная, но сам оставался серьёзным.
– Вроде, да, но не расслабляемся. Тихоня прошаренный, самонадеянный беспредельщик. Жучок на шмотках Ады остался в отеле. Телефон я выкинул. Сейчас он слепой, но может устроить засаду на трассе.
Паша подмигнул бледной как смерть Аде.
– Всё будет хорошо. Мы фартовые! – усмешка скривила жёсткие губы. – Ты тоже, раз попала в мои руки.
Она уточнила, вызвав недовольство москвича.
– Меня вам подарили. Последний месяц мама только и говорила о всемогущем дяде. Он получит подарок, от которого не откажется.
Паша хохотнул. Марина, как в воду глядела.
– Тем более. Я никогда ничего не передариваю. Будешь моим талисманом! – Цепкий взгляд гипнотизировал худенькое лицо. – Или ты против? – безразличное превосходство в небрежно приподнятой губе.
На самом деле Павел замер, ожидая ответа. Невыносимо остро хотелось услышать «да». Если так, то никогда не отпустит пигалицу, при взгляде на которую сжималось сердце.
Ада согласно кивнула.
– Я «за»!
Попробовала бы она сказать «нет», высадил бы и оставил обслуживать дальнобойщиков!
Через час гонки все расслабились. Автоматы с колен перекочевали на коврики. Гранаты уложили в ящик.
Ада ёрзала по сиденью последние десять минут.
– Хочешь в туалет?
Она кивнула, стыдливо опустив глаза. Бронежилет давил на плечи. Приходилось горбиться, как старухе. Под ногами оружие. Не дай бог не так поставить ступни. Хотелось походить по земле, снять стресс.
Паша поймал удивлённый взгляд Тёмы. Нежным босс бывает только с крестниками.
– Останови на заправке, – злые глаза смотрели на улыбающегося шофёра. – Заодно купим что-нибудь перекусить.
Он решил осмотреться и позвонить. В Новосибирске должны знать, во сколько примерно он появится в аэропорту. Ни на минуту не задержится лишнего.
У колонок они оказались единственными, но в кармане припаркованы две машины. Старая «Реношка» серого цвета и грязный, убитый «Мерс».
Действовали по протоколу. Первыми зашли телохранители.
Они не нашли ничего подозрительного. Кассир и продавец за стойкой мини кофе-бара.
Аду занёс один из ребят.
Она стрелой пролетела в туалет. Кроме прочего, наспех сполоснула лицо и причесала волосы. Носки из белых превратились в серые. Из зеркала на неё смотрело осунувшееся чучело с затравленным взглядом.
– Зато живая и на свободе! – при одном воспоминании тёмной комнаты, что ей приготовил Тихоня, мороз по коже.
Приятная негромкая музыка. Любопытные взгляды на накачанных спутников девушки в мужском пуловере и носках. Пришлось пояснить:
– Провалилась в яму с водой. Переодели во что смогли.
Паша сканировал лица мужчин. Кассиру совершенно плевать на происходящее и не такое видел, а бармен напрягся.
– Милый, купи кофе.
Он обернулся на застывшую в полуметре пигалицу. Она старательно отводила взгляд от бармена. Павел ухмыльнулся. Интуиция никогда не подводила. Ада знакома с ублюдком.
Он подхватил её на руки. Чмокнул в щёчку спрашивая чуть слышно:
– Кто это?
Она пробормотала сквозь сдерживаемые слёзы:
– Он был с Тихоней, когда убивали маму… Издевался больше других… Гад называл его племянником.
Павел замер на пару секунд, принимая решение. Главное не сорваться. Продавец ни при чём. Нанятый хозяином бедолага. Бармен поставлен доложить, если москвичам удастся вырваться из города.
Выход один: вытащить туда, где нет камер и ликвидировать. Больше над беззащитными бабами тварь не будет глумиться.
Паша ухмыльнулся хищным оскалом.
– Делай вид, что не знаешь его.
Испуганные большие глаза напротив его глаз. Растянутые в ложной улыбке губы. Побелевший кончик точёного носика. Он чмокнул в холодную пипку и подмигнул.
– Главное ничего не бойся, я рядом.
Ада замерла, не зная к чему отнести поцелуй. Изображает беспечность идиота, или…
– Тёма, закажи нам кофе. Ждём в машине.