Не пара для майора
- -
- 100%
- +
Насупившись, опускаю взгляд.
Понятное дело, не обсуждается. Папа волнуется. Все слишком серьезно, если отец в считанные часы организовал мне охрану.
Но есть нюансы…
– Мы можем нормально поговорить?
Размышляю не дольше секунды.
– Па, я опаздываю. Контрольная, нельзя пропустить. Потом – в заповедник.
– О Волкове забудь... – доносится вслед, но в ответ я лишь с силой хлопаю дверь.
Не хочу забывать.
Вылетаю из дома и радуюсь, что удачно избежала разговора о моем общении с Захаром Волковым. Вот только, скорее всего, отец видел в проеме ворот машины Сармата и Шамана. А значит, неприятного разговора не избежать.
Возможно, сегодня вечером.
В «Хаммере» меня уже ждет новый водитель и незнакомец на заднем сиденье.
Люди отца. Проверенные не один десяток раз.
Здороваюсь с ними и машинально запоминаю их фамилии и звания. Тот, что за рулем – капитан Давыдов.
На заднем сиденье, рядом со мной – капитан Ларин.
Два капитана,мысленно помечаю своих телохранителей.
Оба предельно неразговорчивы и максимально собраны. Да это и понятно. Вряд ли отец подобрал бы ненадежных людей.
– В университет? – интересуется капитан Давыдов.
– Нет, – чуть неуверенно отвечаю я, – можете немного покружить возле выезда из города? У меня планируется встреча. Деловая.
Последнее уточнение совершенно не обязательно.
Ныряю в смартфон и даже не надеясь на положительный ответ, набираю сообщение своему психологу, Марте Валерьевне. Прошу ее о встрече в одной из тихих кафешек на окраине Сочи, в том районе где она ведет прием клиентов.
Скорее всего, она откажется. Ну что ж. Я пойму. Это нормально.
Сообщение мгновенно получает статус «прочитано». Ровно через несколько мгновений на моем телефоне раздается ответный звонок от Марты Валерьевны.
– Вообще-то по правилам этики я не могу с тобой встречаться. Но я больше не твой психолог. Так что, если ты сейчас не занята, подъезжай в «Бриз». Буду там через полчаса.
– Спасибо, – едва успеваю пискнуть в ответ.
Звонок отключается.
Пытаюсь понять, что за странные звуки были по ту сторону трубки.
Как будто рычал, мощный мотоцикл.
Я совершенно не знаток мототехники. Но точно помню, что у Яра, кроме большущего внедорожника, есть еще и мотоцикл. Огромный, черный, поблескивающий хромом.
С завораживающим, низким рыком.
– Ну мало ли… – бурчу себе под нос.
– Простите, что? – недоумевает Ларин.
– Извините, задумалась. Мне надо в «Бриз».
Последняя фраза уже адресована Давыдову.
В отражении зеркала заднего вида безуспешно пытаюсь поймать хоть что-то отдаленно напоминающее удивление. Но в ответ – лишь совершенно нечитаемое выражение лица.
И автоматическая корректировка маршрута до нужной точки.
Лихо объезжаем пробки и всю дорогу я пытаюсь выбросить из головы раскатистые звуки мотоциклетных движков на фоне общения с Мартой Валерьевной. Ну и в самом деле, может она на улице была, а кто-то просто проезжал мимо.
Черт, с этими угрозами и своим прошлым опытом, я снова превращаюсь в перепуганного параноика. У которого даже отняли возможность общаться с психологом. Можно же было хотя бы дистанционно?
Вот тут-то что отцу померещилось?!
Меня хотя бы психолог понимал и не осуждал за то, что после освобождения из плена, я совершенно перестала нормально сходиться с людьми. Вздрагивала от каждого шороха и шарахалась от любого незнакомца, мало-мальски казавшегося подозрительным.
И только спустя несколько месяцев психотерапии, мои кошмары начали потихоньку проходить.
До «Бриза» доезжаем быстро.
Давыдов остается в машине, а Ларин входит со мной в кафе и незаметно отходит за один из столиков в глубине зала.
Я же выбираю тот, который рядом с огромным, панорамным окном. В ожидании Марты Валерьевны рассматриваю отцовский «Хаммер». Едва не поперхиваюсь мятной конфетой, когда рядом с ним резко оттормаживается красный спортбайк.
Хищный. Агрессивный.
Девушка на байке снимает шлем, эффектно встряхивая густой копной темно-каштановых волос и я от удивления забываю, как дышать.
Марта Валерьевна?
Только не привычно-протокольная, как на консультациях, а… прямо женщина-вамп.
И, сейчас она кажется младше того возраста, который я ей изначально приписала. Ей точно не больше двадцати семи.
– Марта Валерьевна, – здороваюсь и смущенно замолкаю.
Слишком неформальная и совершенно непривычная для меня обстановка. Тем более, с личным психологом. Бывшим психологом,мысленно поправляю себя.
– Привет, давно ждешь? Извини, застряла в пробке на Верещагинском акведуке. Твои бойцы? – кивает в сторону отцовского «Хаммера».
– А… да, – прокашливаюсь от неожиданного вопроса.
Официант приносит две огромные кружки капучино, которые я заказала за несколько минут до приезда Марты… Валерьевны.
– Милана, давай сразу обрисуем ситуацию. Теперь я не твой психолог. Раньше наша встреча была бы невозможна, но сейчас мы вполне можем поговорить в неформальной обстановке. Думаю, это важно и для тебя. Все-таки обрывать терапию настолько резко – вредно для клиента. Так что, если ты хотела задать мне вопросы, я готова ответить.
Несмело перевожу взгляд на красный, хищный байк за окном.
Мысли в голове снова смешиваются в кучу. Который раз за это утро.
Боюсь показаться глупой и смешной. Но мне не привыкать. Лучше сказать, как есть, чем юлить и выкручиваться.
– Мой отец против моих отношений с тем, кто мне нравится. Совершенно против. И в его полной власти сделать так, чтоб разлучить нас.
Услать в Африку без возможности связи – это меньшее, что может сделать генерал Белов в такой ситуации.
– Это же неформальная встреча, – чуть насмешливо поясняет Марта Валерьевна и улыбается, – значит я могу говорить то, что думаю на самом деле, так?
– Да, – зачарованно соглашаюсь с ней.
– Отлично. Итак. Давай по порядку. Есть молодой человек, в которого ты влюблена.
– Ну… у нас разница в возрасте. Ему тридцать три, а мне… через четыре дня будет только девятнадцать.
– Это проблема для негоили для тебя?
– Для моего отца, однозначно. Ну и наверное для ... моего мужчины тоже.
– Так, – усмехается мой бывший психолог, – твой мужчина сам сказал, что это проблема?
– Нет, – качаю головой, – я сама так решила.
– Сама решила, сама поверила, – кивает Марта Валерьевна и отпивает глоток кофе, – кстати, вкусный капучино, спасибо. Так значит, разница в возрасте – не проблема, так?
Скорее плюс,мысленно отвечаю ей, сопливые и неопытные ровесники мне точно не нравятся.
– Нет, это не проблема.
– Хорошо, второй вопрос. Он знает о твоих чувствах?
Молчу и опускаю взгляд.
Надеюсь, не знает о той катастрофе, которая происходит в моем сердце.
– Понятно, – хмыкает Марта Валерьевна и придвигает ко мне чашку с капучино, – пей, пока не остыл. Знаешь, что может быть хуже любовной лихорадки?
– Что?
– Остывший капучино.
Улыбаюсь, хотя на самом деле готова разреветься. Послушно делаю несколько глотков.
– Чувствуешь ваниль и корицу?
Покатав на языке глоток капучино, ощущаю все пряные нотки этого напитка.
– Да.
– Знаешь, в чем секрет счастья? Живи здесь и сейчас. Если чего-то хочешь, ясно давай понять это тем, от кого зависит решение твоего вопроса. Не додумывай своего и оперируй фактами. Жизнь порой слишком коротка.
– Говорите, как мой отец.
– Ну знаешь, – смеется Марта Валерьевна, – звучит лестно. Сравнила меня с генералом. Правда, приятно. Так ты не ответила на вопрос. Твой мужчина знает о твоих чувствах?
– Нет, – горестно бубню себе под нос.
– Почему?
Хочу рассказать ей о том, что целый год я боялась признаться своему психологу в том, что влюблена в мужчину, рисковавшего ради меня жизнью, спасшего меня и … по сути это был единственный человек, который меня понимал.
Яру было интересно все, что происходит в моей жизни. И я чувствовала, что могу полностью довериться только ему.
И смотрел на меня не как на девочку-изгоя, побывавшую в плену.
Когда он смотрел на меня, я ощущала себя ... особенной, желанной, красивой. Никто не смотрел на меня так, какон.
В один их таких моментов, я тихонечко загадала желание. Невероятное, сумасбродное.
Чтоб Яр стал моим первым мужчиной. И единственным.
Обхватываю лицо руками и тихо сотрясаюсь в беззвучных рыданиях. Сквозь слезы, чувствую, как меня обнимает Марта Валерьевна.
– Ну вот, год терапии наконец-то дал результат. Пусть и отсроченный. Все-таки, не зря работали. Я уж начала сомневаться своей квалификации. Теперь рассказывай.
Утыкаюсь в свитер, пахнущий каким-то французским парфюмом. Кажется, «Ланком».
Чуть успокаиваюсь и Марта Валерьевна снова пересаживается на диванчик напротив меня. Протягивает несколько салфеток и мягко улыбается одними глазами.
– А нечего рассказывать. Он меня спас и…
Замолкаю.
Я тысячу раз пересказывала своему психологу обстоятельства моего спасения и всегда старалась обходить свои чувства к Яру. Просто боялась, что у меня отберут мое право на счастье. Запретят мечтать.
– И ты влюбилась в него? Это прекрасно, Милана. А он? Как тебе кажется?
Задумываюсь… Вспоминаю недавнюю встречу с Захаром.
«Яр найдет тебя сам».
Слезы снова наворачиваются на глазах. Как Яр найдет меня, если даже мой номер оформлен на другого человека?
– Не знаю, – горько качаю головой.
– Вот именно, – усмехается Марта Валерьевна, – не знаешь. И наверняка, есть еще что-то, беспокоящее тебя?
– Есть. Ринат. Я не говорила вам о нем. Это сын сослуживца отца.
Марта Валерьевна делает еще пару глотков капучино и с интересом глядит на меня.
– Что не так с Ринатом?
– Все, – слишком горячо выпаливаю я, – все с ним не так.
Мой бывший психолог откидывается на спинку диванчика и чуть насмешливо склоняет голову набок.
– Он… он слишком правильный. Такой весь…
Замолкаю в поисках подходящего слова.
– Протокольный, – подсказывает Марта Валерьевна, – как заяц из «Ну, погоди»?
– Да. Именно.
– Не идет ни в какое сравнение с тем бойцом из спецотряда «Кордон»?
– Нет, – горячо выпаливаю и в ступоре замолкаю. Ошалело гляжу на Марту… Валерьевну.
Ироничная ухмылка в ответ.
Так-так, а передо мной точно – мной психолог?
– Я ведь не упоминала название отряда…
– Твой отец говорил. Когда описывал ситуацию перед началом работы.
Хмурюсь.
Что-то внутри меня упорно сигналит тревожным звоночком. Чертова паранойя. Уже готова всех начать подозревать. Успокоительные пить надо, курсом.
Но чтоб мой отец упомянул название спецотряда? Генерал Белов пошел бы на разглашение? Хм… ну, ладно. Мало ли… Папа меня вообще не посвящает в свои дела.
Делаю пару глотков капучино. Не то, чтоб пить хотелось. Просто надо выгадать несколько секунд для маневра.
– Марта Валерьевна, я хотела поблагодарить вас.
Мой бывший психолог насмешливо сощуривается, словно откровенно считывает мои нехитрые ходы.
– За что? Ты сама только что нашла все ответы на свои вопросы.
– За работу в течение года. Спасибо, что помогали мне. И думаю, что дальше смогу двигаться сама.
– Теперь сможешь.
– Почему – теперь?
– Потому что, только сейчас ты нашла в себе силы признаться в собственных чувствах. Для начала самой себе. Это первый шаг. Не лукавить перед собой. Остальное – по ходу пьесы.
Обалдело гляжу на Марту Валерьевну. И ловлю насмешливый взгляд в ответ. Но при этом, совершенно искренний и теплый.
– Милана, чем займешься?
– А? – показательно недоумеваю, не желая делиться своими глубинными планами, – сейчас в заповедник. Привезли очередного волчонка, вытащили из подпольного зоопарка. Теперь надо помогать адаптироваться в дикой природе. Пока держим на кордоне заповедника. Но ему нужна моя помощь.
– Понятно, – с вальяжной грацией усмехается Марта Валерьевна, – кордон и волки. Ты на правильном пути, Милана.
Едва заметным жестом подзывает официанта и оставляет несколько купюр за столике.
Прощаемся.
Обалдело гляжу в след своему бывшему психологу. И с интересом наблюдаю, как она стартует на шикарном, красном спортивном мотоцикле. Надо же, сколько порой мы не знаем о людях, которые играют важную роль в нашей жизни.
А еще мне в этот момент очень горько. Я избегала этой темы целый год, рассказывая психологу о том, что пережила в плену. Мы работали над тем, чтоб я снова могла доверять людям и не шарахаться от каждого звука.
Но я ни словом не обмолвилась о том, что чувствую к Яру.
Почему? Боялась, что она за одно с моим отцом.
На миг мне кажется, что «Хаммер» несколько раз мигает габаритными фарами, когда стартует красная «Ямаха». Ясное дело, мерещится.
Эхом в голове отдается фраза, случайно брошенная Мартой Валерьевной.
Кордон и волки.
– Милана, вам лучше покинуть кафе. Немедленно. Держитесь справа от меня.
Вздрагиваю от тихого голоса капитана Ларина, неожиданно появившегося возле моего столика.
И совершенно точно понимаю, что это не просьба, а приказ.
От выполнения которого прямо сейчас зависит моя жизнь.
Глава 3. Поцелуй принцессы
МИЛАНА
Разумеется никакой речи о том, чтоб поехать в заповедник.
Давыдов и Ларин напрочь игнорируют мои попытки убедить их отвезти меня на один из заповедных кордонов. Туда, где с самого утра меня уже дожидается волчонок.
Кое-как удается по телефону объяснить руководству, что не получается приехать из–за травмы колена.
Вру на ходу, машинально избегая отмазки в виде простуды. При малейшем подозрении даже на безобидную инфекцию, по протоколу меня еще неделю не подпустят к животным. Успокаиваюсь только, когда получаю ответное сообщение.
До завтрашнего дня волчонка подержат в большом вольере. Остро ощущаю вину перед беззащитным зверьком, которому не повезло родиться в неволе.
Но завтра я обязательно приеду и займусь волчонком.
Дома погружаюсь с головой в конспекты по зоопсихологии, штудирую лекции моего научного руководителя, попутно выискивая в интернете обучающие материалы из других университетов. Часть записей отслушиваю на английском, но иностранные языки для меня не проблема.
Учитывая специфику службы моего отца, обучение иностранным языкам для меня было таким же обязательным, как и общее образование.
От особенно монотонной лекции мозги закипают, но в целом я не против.
Мне нравится возвращать к нормальной жизни животных, которым не повезло оказаться в неволе. И в этом я особенно благодарна Марте Валерьевне и ее идее заняться волонтерством.
Ближе к ночи чувствую резко навалившуюся усталость.
Глаза просто слипаются.
Иду на кухню и машинально выкладываю на большую тарелку жареную картошку и пару котлет. Ставлю в микроволновку на отсрочку разогрева.
Судя по всему, отец приедет со службы за полночь. Я уже буду спать, но на кухне хотя бы его будет дожидаться домашний, горячий ужин.
Сквозь кухонное окно вижу Ларина и Давыдова, озадаченно что-то проверяющих на территории сада. Возможно, системы видеонаблюдения.
Ухожу спать и забираюсь в постель прямо в одежде. Обнимаю огромного плюшевого медведя, которого подарил мне Яр… первым делом, как только выписался из военного госпиталя.
Моментально проваливаюсь в беспокойное забытье. Но даже во сне меня не отпускают картинки из прошлого. События годичной давности вижу так, словно это происходит здесь и сейчас.
Яр отстреливается от наших преследователей. Но их слишком много. Нас прикрывают Шаман и Сармат. Вернее, не нас, а меня.
Низкий рокот вертолета с включенным двигателем, вращаются огромные лопасти.
Добраться до вертолета, как можно быстрее. Но я слишком слаба, чтоб бежать. Яр подхватывает меня на руки и, закрывая собой, бежит к вертолету. Первым в вертолет запрыгивает Сармат и подхватывает меня с рук Яра.
Повинуясь инстинкту, Яр резко подается вперед и накрывает меня собой.
И получает несколько пулевых, отшатываясь и падая навзничь перед вертолетом.
Слышу, как наших противников укрывают автоматные очереди. Раздается несколько взрывов и наступает полнейшая тишина.
Забившись в уголок, тихонько вытираю слезы и сдыхаю от ненависти к себе. Молюсь, чтоб только Яр выжил. Он не должен умереть. Ему нельзя.
Захар заглушает двигатель, Шаман и Сармат втаскивают Яра в кабину вертолета и укладывают на полу. От вида крови я обычно падаю в обморок, но сейчас заставляю себя держаться и не истерить…
Словно во сне вижу, как Шаман пытается остановить кровотечение. Сармат о чем–то переговаривается с Захаром. Сижу тихо, как испуганный мышонок, но неожиданно Шаман оборачивается ко мне.
– Милана, нужна помощь.
– Да, – едва слышно лепечу, судорожно сглатывая воздух.
– Говори с ним. Яр должен находиться в сознании. Просто говори с ним.
Уже потом я поняла, что это был отвлекающий момент не только для Яра, но и для меня.
Держу Яра за руку и в первые секунды не знаю, что сказать. Мне страшно… если с ним что–то случится, я не прощу себя никогда. Он выполнял свой долг и поручение моего отца, но его жизнь не должна оборваться… Яр должен жить.
– Улыбнись, принцесса, – хрипло шепчет Яр и подмигивает мне.
– Не отключайся, пожалуйста, – невпопад отвечаю, пытаясь управлять сиплым, непослушным голосом, – только не отключайся.
– Даже не думал, – в уставшем взгляде мелькает шальной огонек, – впереди еще куча планов.
– Каких?
– Украсть поцелуй принцессы, – слабеющим голосом шепчет Яр и улыбается.
Краснею от его слов и хочу опустить взгляд. Чувствую, что он вот-вот отключится.
– Первый поцелуй… – смущенно сознаюсь.
– Да ладно?!
Темные омуты вспыхивают плутоватыми искорками и мне становится окончательно стыдно. Мало того, что призналась в том, что у меня еще не было опыта поцелуев, так еще и весь отряд это слышит. Хотя, все усиленно делают вид, что заняты другими делами.
А может так и есть…
На долю секунды Яр выключается. Сказывается обильная кровопотеря. Но уже в следующий момент снова распахивает глаза и пытается улыбнуться.
– Сомнительная романтика для первого поцелуя… да, принцесса?
– Не отключайся, пожалуйста…
– Тогда точно без вариантов, придется выкарабкиваться, – едва слышно ухмыляется Яр и снова раздается рокочущий бас вертолетного двигателя.
Мы взлетаем.
Кабину трясет, волны вибрации проходят сквозь тело. Я сижу на полу кабины и держу Яра за руку. На его бледном лице слабая улыбка.
В том шуме, который стоит в вертолетной кабине, мы не слышим друг друга. И Яр не может слышать, как, сквозь слезы, я одними губами шепчу заклинание.
– Только не отключайся. Пожалуйста, только не отключайся.
***
Просыпаюсь утром, вся в слезах, в обнимку с плюшевым медведем. Сердце мечется в груди, словно раненый зверь в клетке.
По тишине в доме чисто интуитивно чувствую, что папа уже уехал на службу, спозаранку. И догадываюсь, что проблем у него не убавилось точно. А значит, какое-то время мне придется побыть на осадном положении.
Подтверждение догадке вижу через окно своей спальни.
Во дворе еще одна машина – мое дополнительное сопровождение.
Отрывистыми штрихами наношу быстрый макияж. Волосы просто собираю в высокий пышный хвост на макушке. Решаю пойти на невиданное преступление – пропустить целый день лекций в универе.
Надо срочно в заповедник. К волчонку.
Быстро кидаю в сумочку пачку печенья и яблоко, сейчас некогда еще тратить время на завтрак. Остальной перекус куплю в магазинчике, возле центрального служебного въезда в заповедник.
В отцовском «Хаммере» за рулем сегодня капитан Ларин, а вот Давыдова не вижу. Вместо него подкачанный парень лет двадцати пяти.
– Капитан Климов, – представляется парень и едва заметно улыбается.
– Мне надо в заповедник, – обреченно бурчу, совершенно не надеясь на то, что мои защитники прислушаются к моим планам.
– Маршрут перестроен, – насмешливо хмыкает Климов и кивает Ларину.
С облегчением выдыхаю. Кажется, сегодня волчонок дождется своей очереди. И своего права на адаптацию к дикой природе.
Климов диктует мне свой номер и я вписываю в свой телефон.
Новая реальность, привыкай Милана.
И уж конечно, отец постарался сделать так, чтоб Яр ко мне не подошел и на расстояние пушечного выстрела. Где он сейчас?
Отец обмолвился про Африку и я мысленно молюсь только об одном. Чтоб Яр просто был жив.
– Милана, просто периодически отписывайтесь, что с вами все в порядке, – предлагает мне Климов, когда «Хаммер» тормозит возле ворот заповедника.
Шлагбаум поднимается и нас пропускают на территорию. Не сомневаюсь, что отец решил и этот вопрос. Так как въезд личного транспорта обычно запрещен категорически. Впрочем, бойцов, находящихся в подчинении генерала Белова, запросто пропустят по служебным удостоверениям куда угодно.
– Хорошо. Конечно, – киваю и выскакиваю из машины.
На пропускном пункте Макарыч приветливо кивает и его лицо тут же приобретает сварливое выражение.
– Молодежь гуляет.
– В смысле? – настораживаюсь я.
– Ребята из вашей смены отмечают окончание работы. Ринатик с ними тоже. Не нравится мне все это. Будь осторожна, Милана.
– Да я и не собираюсь с ними тусить, у меня дел куча. И еще бумажной работы к концу месяца набралось. Надо все успеть.
Макарыч качает головой и улыбается. Пробегаю дальше и влетаю в кабинет, который временно отдан под волонтерские проекты.
– Миланочка, – раздается тихий и вкрадчивый голос из дальнего угла, скрытого стендом с рекламным плакатом.
Едва сдерживаю вздох разочарования.
Ринат. Как всегда, безупречный и правильный. Протокольный и холодный.
– Так, меня сегодня не отвлекать, – бросаю ему, стараясь не выдавать своих эмоций.
Цепляюсь за призрачную надежду отвлечь его на рабочие вопросы.
Но он подходит к моему столу, как раз в тот момент, когда я раскладываю стопки брошюр, которые еще надо разместить на рекламных стендах в пределах нашего кордона.
– Ты так и будешь меня игнорировать? Милана, я устал ждать.
Резко оборачиваюсь.
Встречаюсь с бесцветным, но откровенно похотливым взглядом Рината Ильманова. И четко улавливаю в его глазах тусклые проблески едва скрываемой злобы.
– Ринат, давай все проясним. Я тебе нравлюсь. И наши отцы хотели бы, чтоб мы с тобой начали встречаться. Чтоб поженились, дети и все такое. Но ты для меня – просто друг. Только друг.
Лукавлю. На самом деле, таких друзей мне и даром не надо.
Да и друзей у меня нет. Школьные друзья растерялись, а в универе новых не появилось. После похищения, мне очень трудно сходиться с новыми людьми. А те, кто со мной пытается сблизиться, видят во мне лишь возможности, которые открываются при дружбе с дочерью генерала.
Увы, корысть и фальшь я научилась видеть насквозь.
– Милана, ты ведь даже не попробовала. У тебя есть кто-то другой?
Ринат делает еще шаг ко мне.
Инстинктивно отступаю. Принимаю твердое решение сказать отцу о том, что никакого Рината на моем дне рождения не будет.
– Ринат, ты меня пугаешь. Отойди.
– Брось. Хватит выделываться. Знаешь, как мне уже осточертело все это. Думаешь, мне заняться нечем, как таскаться в этот чертов заповедник? Да я же ради тебя стараюсь. Терплю всяких блохастых.
– А вот не стоит, – бурчу и морщу нос.
От Рината ощутимо несет алкоголем. Утро ведь, а он уже накачался?
Дурное дело – нехитрое.
– Ты пьян.
– Для храбрости. Ты такая колючая, что уж извини. Милана, нам надо получше узнать друг друга. Почему не прямо сейчас?
Слишком поздно замечаю, что сумку я привычно кинула на вешалку у входа. Мой телефон в сумке. Позвонить капитану Климову я просто не смогу.
Ринат перехватывает мой взгляд.
– Что так? Некому дать команду, да, Милана?
– Ринат, отойди. Если хоть пальцем тронешь меня, я всё скажу отцу. Он сотрет тебя в порошок.
– Отцу? – неприятно хохочет Ринат и от его смеха мне становится не по себе, – вот посмешила.
С ужасом гляжу на Рината, пытаясь определить его последующие действия.
Ясно одно, Ринат уже все решил за нас обоих.
Он подходит еще ближе, хватает цепкими пальцами меня за лицо и тянет к себе, пытаясь поцеловать. На рефлексах уворачиваюсь, нащупываю дырокол на столе и припечатываю Рината прямо по лицу.