Озарение

В отражении зеркала увидела незнакомую девушку. Лицо осунулось, приобретя землистый оттенок, а глаза потухли, словно в них погасили свет.

Пыталась отыскать хоть искру жизни, хоть тень прежней себя. Но увидела лишь усталость, проступившую на лице, как разводы на старом фото.

Закрыла дверь на ключ и направилась к лифту. Но не успела протянуть руку к кнопке вызова, как створки плавно разъехались, словно ждали именно меня. Я замерла в нерешительности. Двери сомкнулись, но тут же снова разъехались.

Судорожно сглотнув, я робко шагнула внутрь. В тот же миг кнопка первого этажа вспыхнула красным светом, и кабина плавно тронулась вниз. Я стояла, затаив дыхание, считая про себя секунды.

Как только двери распахнулись, я рванула наружу, не разбирая дороги. Остановилась лишь на автобусной остановке, тяжело дыша. Сердце колотилось как бешеное – то ли от бега, то ли от липкого страха, сковавшего всё тело.

К остановке подъехал автобус, и я юркнула внутрь, с трудом протискиваясь между пассажирами. Раньше давка в общественном транспорте выводила меня из себя, заставляла нервничать. Теперь же я невольно радовалась этой тесноте, ощущению, что вокруг люди, жизнь, реальность.

Лишь выйдя на своей остановке, я остро ощутила пронизывающий холод. Ветер пробирался под одежду, ледяными щупальцами касаясь кожи. Общежитие находилось недалеко, но за это короткое расстояние я успела продрогнуть до костей.

Соседка оказалась дома и вместо приветствия буквально накинулась на меня:

– Ты почему на звонки не отвечаешь? Я вчера в больницу ездила, а мне сказали, что тебя уже выписали.

Я мысленно чертыхнулась: телефон так и остался на беззвучном режиме. Всё закрутилось с бешеной скоростью, некогда было даже перезвонить и ответить на сообщения. Да и утром тоже было не до того: то одно, то другое.

– Маш, прости, не подумала, что ты будешь волноваться, – виновато улыбнулась я.

– Да ладно, бывает, – махнула рукой она. Пригляделась ко мне и тут же сменила тон: – Ты вся синяя от холода! Давай чай сделаю, отогреешься.

Воду мы кипятили в кастрюле на общей кухне.

– Я сама, – предложила я, снимая с полки эмалированную посудину.

Маша кивнула, а я вышла в коридор. На кухне, как водится, толпились соседи. Все, конечно, заметили меня, посыпались вопросы о здоровье, выписке, планах. Отвечать не хотелось, но воспитание не позволяло просто развернуться и уйти, и мне пришлось вести беседу, отбиваясь от роя вопросов.

Когда вода наконец закипела, я едва сдержала вздох облегчения. Натянув рукава толстовки на ладони, осторожно взяла кастрюлю за ручки и побрела обратно в комнату, внимательно глядя под ноги.

Почти добравшись, краем глаза заметила, что кто‑то успел закрыть дверь в секцию. И тут створка медленно начала открываться. Я подняла взгляд.

В метре от меня стоял Дима. Он придерживал дверь, взирая на меня с лёгкой улыбкой.

Кастрюля выскользнула из рук, с грохотом упав на пол. Кипяток плеснул в стороны, я рефлекторно отпрыгнула. Из комнаты вылетела перепуганная Маша.

– Ты чего?! – ахнула она.

Меня колотило так, что зубы стучали. Там, где только что стоял Дима, теперь была лишь пустота. Маша проследила за моим взглядом и нахмурилась.

– Случайно уронила, – выдавила я, едва шевеля губами.

Соседка явно не поверила. Схватила меня за руку, втащила в комнату:

– Ты в порядке?

– Да.

– А почему белая как мел? – не унималась Маша.

– Я пойду воду вытру, – пробормотала я, пытаясь избежать ответа.

– Стой здесь, я сама, – отрезала Маша, выхватывая из моих пальцев тряпку.

Я опустилась на кровать, не понимая, что происходит. Мысль о галлюцинациях казалась самой правдоподобной, но я всё же потрогала лоб: температуры точно не было.

Резко встала, достала из шкафа чистую одежду, натянула куртку, кроссовки.

– Ты куда? – окликнула Маша.

– В университет, – бросила я, уже выбегая в коридор.

Мне срочно требовалось найти Игоря Александровича. Поскольку в этот момент шла вторая пара и, вероятнее всего, Меркулов был на занятии, я решила сперва зайти в деканат, а поговорить с преподавателем уже во время перерыва.

Постучалась в приёмную и, не дожидаясь ответа, приоткрыла дверь. К счастью, Игорь Александрович находился здесь.

– Здравствуйте. Извините, – пробормотала я, замирая на пороге. – Можно?

– Здравствуй, Верочка! – тепло улыбнулась секретарь. – Заходи, конечно. Ты по какому вопросу?

Я присела на краешек стула, бросая осторожные взгляды на Игоря Александровича.

– Хотела узнать, как отчислиться. Нужно заявление писать или ещё что‑то? – выпалила я, стараясь не терять решимости.

– Ты хочешь бросить обучение? – резко повернулся ко мне Меркулов. Когда я молча кивнула, он добавил: – Давай выйдем, поговорим.

Оказавшись в коридоре, преподаватель остановился, напротив, внимательно глядя мне в глаза.

– Не торопись с решением. Дай себе время передумать, – мягко, но настойчиво произнёс он.

Его лёгкая картавость придавала словам какую‑то особую, милую интонацию.

– Я точно не передумаю, – твёрдо ответила я.

– Это ты сейчас так считаешь. Знаешь, в девяноста девяти процентах случаев люди сожалеют о решениях, принятых на эмоциях, – возразил Меркулов.

– Я всё хорошо обдумала, – настаивала я, глядя ему прямо в глаза.

– Понимаю, что у тебя есть причина для такого решения. Люди обычно считают себя последовательными и рассудительными. Но пойми: человек – существо иррациональное. И только осознание своей природы, принятие этого факта поможет избежать большинства ошибок. Не руби сгоряча. Просто дай себе время, – произнёс он уже тише, почти шёпотом.

Я молча смотрела на преподавателя. Игорь Александрович был примерно моего роста, худощавый шатен с глубоко посаженными светло‑голубыми, почти прозрачными глазами. Борода и усы скрывали возраст, но это казалось неважным. Куда значимее было другое: в его присутствии невольно становилось спокойно. Он словно излучал тихое, ненавязчивое тепло, и это подталкивало к откровенности.

– Скажите, – голос чуть дрогнул, – а есть какие‑нибудь тесты, определяющие психическое состояние? Ну, картинки или опросники. Мне кажется, со мной что‑то не так.

Игорь Александрович внимательно посмотрел на меня, слегка прищурив глаза.

– И без тестов понятно, что психически ты здорова.

– С чего такие выводы? – я невольно выпрямилась, всматриваясь в его лицо.

– Вера, есть норма и её отклонения, которые возникают по разным причинам. Ключевое отличие психически здорового человека в том, что он замечает, когда ситуация выходит за рамки привычного. Ты же задумалась о своём состоянии, а значит, сохраняешь способность к самоанализу, и это говорит в пользу твоего психического благополучия.

Я помедлила, собираясь с духом.

– А если я скажу, что вижу человека, который мёртв? Чувствую его присутствие, прикосновения. Будто он всё ещё здесь, рядом. Вы верите в призраков?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.