Кодекс мстителя

Глава 1

Танцуй, пока молодой, мальчик… Я уже не мальчик, но еще молодой. И танцую, хотя не больно-то жалую это дело. Все просто – в церкви молятся, в библиотеке читают, а на дискотеке танцуют. Девчонки понимают это лучше всех, поэтому прямо с порога ныряют в толпу танцующих. Так парни с ходу сигают в реку, когда приходят на пляж. Девчонки в таких случаях, как правило, медлят – сначала воду пальчиками пощупают, затем на солнце согреются, только тогда идут купаться. Зато здесь, на дискотеке, они в своей стихии, а парни мнутся. Один в сторонке стоит, другой круги по залу нарезает, изображает из себя невероятно крутого типа, с хозяйской небрежностью обхаживающего свои владения. А кто-то не парится и уже зажигает в своем кругу на танцполе, например я. Ритмичная заводная музыка вытягивает из мышц энергию, застоявшуюся в них, заставляет двигаться в быстром темпе. Симпатичные девушки волнуют кровь и возбуждают желания.

На днях я расстался с очередной своей подружкой, поэтому никто не может мне запретить посматривать на Маринку Солоухину, которая, похоже, совсем не прочь закрутить со мной. Мы с ней учились в одной школе с разницей в два класса, жили в соседних домах, я хорошо знал ее брата. Эта симпатичная брюнеточка всегда мне нравилась, только вот как-то руки до нее не доходили. То у меня девушка, то у нее парень, но сейчас мы свободны, и почему бы нам не объединить наши интересы?

Скоро будет медленный танец, я приглашу Маринку, мы разговоримся. У моего друга родители уехали на выходные в деревню, жилье свободно, и после дискотеки мы сможем отправиться туда. У Леньчика своя девушка, но квартира трехкомнатная, так что с местом для уединения проблем быть не должно. Мы с Маринкой уже достаточно взрослые люди для того, чтобы общаться на серьезные темы. Мне уже двадцать, а ей как минимум восемнадцать. У меня были женщины, и она не девственна, так что мы должны быстро понять друг друга.

Вот и медленный танец. Я делаю шаг к Маринке. Она все понимает и, судя по загадочной полуулыбке, ждет меня. Но что за черт? На меня вдруг набрасывается какая-то девица. В искрящейся полутьме танцпола я даже не успел разглядеть ее лица. Понял только, что у нее длинные волосы, сама она худенькая, стройная. И еще я ощутил дурманящий запах. Ни одна моя девушка не пахла так вкусно. Аромат свежего сухого сена, сдобренного розовым маслом.

Я не знал, кто она такая, не понял, откуда появилась. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не выдать смятения, когда барышня вдруг оказалась в моих объятиях. Правую мою руку она подняла на уровень плеча, а левую положила себе на талию. Или нет, эта девушка всего лишь коснулась моей левой руки, и та сама по себе легла ей на талию. Белый танец никто не объявлял, но дама пригласила кавалера и сделала все без слов, изящно и легко. Для меня это стало такой неожиданностью, что я на какое-то время потерял дар речи. А ведь я далеко не новичок в общении с женщинами, поэтому в таких случаях вроде бы не должен теряться.

Незнакомка прильнула ко мне, но только мы вошли в ритм танца, как она слегка отстранилась, мягким, но требовательным движением рук повернула меня вокруг невидимой оси, к которой мы должны были прижиматься животами. Девушка смотрела куда-то в сторону выхода, через мое плечо, при этом не замечая меня самого. Так человек может прятаться от пуль за каменной стеной, которая для него не более чем бездушный предмет.

Я уже понял, что произошло. Эта особа от кого-то спасалась, а я всего лишь оказался у нее на пути. Она сама напросилась ко мне в объятия, но только для того, чтобы спрятаться от кого-то. А может, она давала кому-то понять, что не свободна, поэтому на знакомство с ней рассчитывать не стоит. Как бы то ни было, но это чудо использовало меня. Мне, конечно, приятно было с ней танцевать, даже более чем, но ведь эта история могла иметь нехорошие последствия для меня. Вдруг ее преследуют качки-бандиты, с которыми я не смогу сладить при всех своих достоинствах? Мне ведь несдобровать, если я окажусь крайним.

Но я не посмел выразить свое возмущение. Во-первых, я мужчина и уже поэтому не могу отказать девушке в защите. А во-вторых, я уже рассмотрел незнакомку. Густые прямые волосы светло-русого цвета, красивое лицо, большие глубокие глаза под чернотой густых бровей, волнующая линия точеного носа. Чувственная впадинка на высокой верхней губе делала незнакомку похожей на лук Амура. Сочные пухлые губы с четким контуром!..

Очень красивая девушка. Изящная, грациозная и легкая как пушинка. Ее волнующий запах пьянил кровь похлеще молодого вина. Я ощущал под пальцами упругость стройного юного тела, облаченного в шелковую нежность сарафана, воздушного, очень легкого.

Я оправился от неожиданности, обрел дар речи, но за весь танец так ничего ей и не сказал. Не знал, что говорить. Эмоций – море, слов – пустыня.

Музыка стихла, и невероятная незнакомка совсем отстранилась от меня. Все, она уходит. Никто ее не преследует, бежать не от кого, и я ей больше не нужен.

Она отвернулась, а я стоял как баран перед новыми воротами. Как безусый юнец перед кинодивой, что сошла к нему с плаката, висящего в его комнате. Он тихо сам с собою грезил о ней с момента полового созревания. Слов у меня по-прежнему не было, но мое самолюбие вдруг взбунтовалось. Я безотчетно повел рукой и взял незнакомку под локоток. Она была в движении, поэтому ее рука распрямилась, а моя скользнула по тонкому нежному предплечью.

И все-таки я смог зацепиться за ее ладонь. Девушка остановилась и посмотрела на меня с рассеянным интересом.

Но я по-прежнему не знал, о чем с ней говорить, и через силу выдавил из себя:

– Может, я тебя провожу?

Незнакомка загадочно улыбнулась и неопределенно кивнула. Я так и не понял, то ли можно, то ли нельзя. Она пошла к выходу. Я на негнущихся от волнения ногах последовал за ней и краем глаза заметил, как поджала губы Маринка, расстроенная моим невниманием. Да, увидел, но не придал значения, поскольку для меня существовала сейчас только незнакомка.

Она шагала, настороженно осматриваясь, оглянулась, заметила меня, улыбнулась сквозь сомкнутые губы, но ничего не сказала. Так мы вышли на широкое крыльцо клуба, укрытое козырьком. Три юнца с сигаретами во рту, с ними прыщавая девчонка, такая же юная и глупая. Все, больше никого поблизости не было. В отдалении стояли четыре машины: какая-то старая иномарка, «Волга», «шестерка», «копейка». Но и возле них никого я не заметил. Именно туда и смотрела сейчас незнакомка.

Погода отличная – тепло, комфортно, тополиный пух не летает, хотя днем от него спасу не было.

– И чего ты боялась? – выдавил я.

– Я боялась? – без всякого удивления спросила девушка.

– Как будто кто-то за тобой гнался.

– Серые волки за мной гнались. – Голос у нее оказался не то чтобы густым, но и нежным его назвать было нельзя: звучный, летучий, приятный на слух.

– Кстати, а как звали Красную Шапочку?

– Это ты о чем?

Девушка отстраненно посмотрела на меня. Она стояла на крыльце, не решаясь спуститься. Как будто за площадкой, на которой стояли машины, начинался темный дремучий лес, откуда действительно мог выскочить серый волк. Автостоянка плавно перетекала в широкую, но короткую парковую аллею, выходившую на главную городскую улицу. Вдоль аллеи торчали фонари, горели не все, но темноту разгоняли. На площадке тоже все хорошо видно, а на проспекте Ленина еще светлей.

– О Красной Шапочке. Сказку про нее все знают, а как ее зовут, нигде не сказано. – Все-таки я смог растормошить себя.

– Не знаю, как ее зовут.

– А тебя?..

– Я не Красная Шапочка. – Как будто в подтверждение своих слов она провела ладонью по волосам.

Нет на ней никакой шапочки, так что не надо говорить глупости.

– Ты не Красная Шапочка, а серого волка боишься.

– Не одного, а многих сразу. Ты что, про «серых волков» никогда не слышал?

Теперь я понял, о чем шла речь. «Серыми волками» у нас в Губернске называли себя бандиты из Первомайского района. Эти ребята держали под собой чуть ли не половину города и враждовали с воровской бандой, которую когда-то возглавлял авторитет по кличке Котел. Сейчас этот воровской пахан уже покоился на кладбище. Я не знал, кто теперь занимал его место, поскольку был далек от криминала. Я учился в институте, и там нам бандитские науки не преподавали. Правда, я занимался боксом во Дворце спорта и общался с двумя ребятами, которые бредили бандитской романтикой. Они-то и держали меня в курсе криминальных событий. Но сейчас эти парни на тренировках бывали редко, да и я сам все чаще уклонялся от занятий. Что поделаешь, не вышел из меня великий боксер, не бывать мне в сборной страны. А уровень области совсем не интересен, вырос я из таких масштабов.

– Ну, слышал, – сказал я и озадаченно кивнул.

У меня не возникало никакого желания связываться с бандитами, тем более с такими отмороженными, как «серые волки». А незнакомка была столь хороша собой, что на нее мог положить глаз вожак этой стаи. Я бы сказал, невероятно хороша. И лицо у нее эталонной красоты, и фигура такая же потрясающая, но главное, она обладала той особой энергетикой, от которой у мужчин мурашки бегут по коже.

– Пойдешь меня провожать? – спросила она и колко усмехнулась.

Мне настолько не хотелось связываться с бандитами, что ноги вдруг стали сами по себе разворачивать тело на сто восемьдесят градусов. В зале очень шумно, людно, зато безопасно. И друзья мои там, и знакомые девчонки, а еще Маринка очень обрадуется, если я к ней вернусь. Начнется медленный танец, я приглашу ее, мы обо всем договоримся, пойдем домой к Леньчику, он там откупорит банку с домашним вином, будет пьяное веселье и секс. А прекрасная незнакомка пусть сама решает свои проблемы. Вряд ли ей грозит смертельная опасность. Ну, переспит она с кем-то против своей воли. Такое часто бывает.

Но все-таки я преодолел предательскую слабость и удержался на месте. Более того, шагнул с крыльца вниз. Это был мой ответ на ее вопрос. И незнакомка пошла за мной. Она смотрела на дорогу, на которой могла появиться машина.

– Хочешь сказать, что «серые волки» за тобой гнались? – спросил я с надеждой услышать отрицательный ответ.

– Что-то в этом роде, – сказала она.

– А точнее?

– У тебя могут возникнуть очень большие проблемы.

Она вдруг взяла меня под руку – как будто в награду за мою смелость. Прикосновение нежное, пьянящее. Я очень не хотел, чтобы эта девушка одурманивала собой еще кого-то. Как я только мог подумать о том, что ей ничего не стоит переспать с кем-то?.. Я готов был размахнуться свободной рукой и кулаком ударить себя в челюсть.

– Но ты же спряталась за меня, а не за кого-то другого. Твоя каменная стена – это я, а не кто-то еще.

– Невысокая какая-то стена.

Незнакомка усмехнулась и, как будто извиняясь за свою бестактность, грудью прижалась к моему плечу.

Она у нее небольшая, но я и близко так не волновался, когда бывшая подружка прижималась ко мне обнаженным бюстом шестого размера.

– Главное, чтобы стена эта прочная была, – заявил я и вздохнул.

Рост у меня действительно неважный. Метр семьдесят – вроде бы и немало, но ведь и немного, тем более при внушительной ширине моих плеч. Есть девушки ниже меня, но мне почему-то всегда доставались те, кто выше. И эта тоже, аж сантиметров на десять!.. Может, она еще и не моя девушка, но разница в росте уже дает о себе знать.

– Лучше бы тебя не испытывали на прочность, – сказала она.

– Может, все-таки расскажешь, что там да как?

– Да ничего, в общем-то, серьезного. Просто я знаю, кто он такой.

– Ты о ком говоришь-то?

– Вадим его зовут. У него отец там самый главный, ну, у этих «серых волков». Я по улице шла, Вадим подъехал, заигрывать начал. Я сказала, что у меня парень. Мол, мне на дискотеку к нему надо. Он меня подвез, я пошла в зал. Вадим за мной. Смотрю, ты в толпе танцуешь, ну, думаю, а вдруг пройдет номер. Дальше ты знаешь. Пока танцевали, Вадим ушел. Я видела, как он из зала выходил. Когда мы с тобой на крыльце оказались, его уже не было.

– Значит, я твой парень? – весело спросил я.

– Ну, выходит, что так, – тем же тоном отозвалась она.

По логике вещей, эта особа должна была еще плотней прижаться ко мне, но все вышло с точностью до наоборот. Девушка выпустила мою руку и отступила на шаг в сторону.

– Странно, я твой парень, а как зовут тебя, не знаю.

– Диана меня зовут.

– Красивое имя. Увы.

– А почему «увы»? – не поняла она.

– Потому что мое имя оригинальностью не отличается. Иван меня зовут. Я, конечно, понимаю, что на моем имени вся Россия держится, но все равно слишком просто.

– Не знаю, мне все равно.

– Что тебе все равно? Как меня зовут?

– Нет, вообще как и кого. Лишь бы человек был хороший.

– Да? Тогда ты сделала правильный выбор.

– Какой это?

– Ну, ты же не зря ко мне подошла, а не к Леньчику, например.

– Нет, просто ты мне на пути попался. – Она пожала плечами.

– А вдруг не просто?

– Ну, парень ты, в общем-то, симпатичный. Да и на вид крепкий.

– А еще я на уроках хорошо себя веду, не курю, не ругаюсь матом, не грызу ногти и девочек за косички не трогаю, – шутливо проговорил я. – Вдобавок крестиком вышивать умею.

– Примерный ученик? – Диана засмеялась. – А учишься где?

– В сельхозинституте, на механическом. Сессия у меня, третий курс.

– Третий курс? Большой мальчик. А я школу заканчиваю.

– Какую?

– Двадцать третью.

– Это которая в Западном районе?

– Она самая.

– И ты оттуда сюда ехала?

– Нет, просто я… В общем, не важно.

Диана махнула рукой. То ли ей просто не хотелось вдаваться в подробности, то ли тема была неудобной.

– А идти нам далеко? Или ехать?

– Ленинградская улица. На перекрестке Свободы.

Это недалеко, минут пятнадцать пешком. Мы подходили к проспекту Ленина, где можно было остановить такси, но я решил не брать машину. Во-первых, хотелось продлить удовольствие от общения с Дианой. А во-вторых, с деньгами у меня, честно говоря, неважно. Родители живут небогато, своих источников дохода пока нет, поэтому приходится экономить.

Диана жила в крупноблочном пятиэтажном доме из тех, что вереницей тянулись чуть ли не на всю длину Ленинградской улицы. Я проводил ее до подъезда. Дальше она меня и не пустила, но на это я пока и не претендовал. Сейчас я радовался тому, что по пути с нами ничего не случилось. Никто не поджидал Диану возле дома, не пытался выяснять со мной отношения. Угроза казалась мне вполне реальной. Я не знал, что представлял собой Вадим, но ведь он сын крутого бандита, поэтому мог подключить к делу «быков» своего отца. Я, конечно, умею драться, но у меня, как и у всех, есть свои пределы.

– Спасибо тебе, Иван.

Диана мило улыбнулась мне на прощание и провела рукой по моему плечу, как будто благодарила. Мне, конечно, понравился такой вот жест, но этого было мало.

Диана собиралась уходить, я взял ее за руку, остановил и спросил:

– Когда мы встретимся?

– А нужно? – Она посмотрела на меня с нескрываемым сомнением.

– Нужно. Мне нужно.

– Ну, тогда встретимся.

Она выдернула руку и скрылась в подъезде. Я попытался ее остановить, но тщетно.

Девушка даже не сказала, когда и где мы встретимся, но я мог ее понять. Диана привыкла к тому, что парни первыми ищут возможности увидеться с ней. Тот же Вадим сам подъехал к ней.

Возможно, бандитский сынок подкатил к Диане на очень крутой иномарке, но у него ничего не вышло. Я не имел белого коня, зато Диана выбрала меня, а не его. Пока условно, разумеется, но ведь жизнь не стоит на месте. Я еще добьюсь своего. Если, конечно, меня не остановят.

Глава 2

В древности люди писали на пергаменте, на кусках мертвой кожи. У Таньки под юбкой кожа живая, но это не помешало ей накарябать на ней шпаргалки – формулы, схемы, все такое прочее. А что еще делать этой девице, если ни лицом она не удалась, ни фигурой? Ну не обращают на нее внимания мужчины, поэтому приходится выкручиваться. Я с физикой не дружу, но мне шпаргалки не нужны. К тому же там, где Танька, их никак написать нельзя, потому что юбка короткая. Но она-то меня и выручит, потому как прилагается к моим длинным красивым ножкам.

Да, я знаю себе цену и, в общем-то, не прочь воспользоваться своей внешностью, поэтому Павел Игнатьевич пускает слюни, глядя на меня.

– Михайлова, ну это же так просто!..

Он вскочил со своего места, подошел к доске, написал формулу и вывел из нее производную. Вот и все решение задачи. Действительно, все просто. Только я ничего не поняла. Для меня законы Ньютона то же самое, что китайская грамота для Павла Игнатьевича.

– Ты поняла, Михайлова?

Он обращался ко мне, а смотрел на мои ножки. Юбка не самая короткая, зато каблуки длинные, поэтому вид у меня убойный. Во всяком случае, для несчастного подкаблучника, ветерана семейной жизни с двумя центнерами живого веса, в которые превратилась его жена. Я для него – недостижимая мечта.

– Поняла, Павел Игнатьевич.

Я даже не пыталась сразить педагога белозубой улыбкой. Во-первых, хватит с него в меру короткой юбки, которую я надела по случаю экзамена. Во-вторых, я не настолько легкомысленна, чтобы всерьез заигрывать с учителем. Вдруг он себе сейчас что-нибудь придумает и не поставит мне тройку просто так, за мои красивые глазки, а сделает непристойное предложение? Я, конечно же, откажусь, но получу за это двойку.

– Ну, хорошо, Михайлова… Кто там следующий?

Павел Игнатьевич наконец-то оторвал взгляд от моих ног. С трудом, но решительно. Он больше не намерен был себя искушать.

– А какая оценка?

– Я же сказал «хорошо».

Он действительно больше не смотрел на меня и четверку в экзаменационной ведомости вывел твердой рукой.

– Спасибо, Павел Игнатьевич.

Я вышла в коридор, где толпились мои одноклассники, для приличия показала на пальцах полученный балл и прямым ходом отправилась домой.

На ком-то природа отыгрывается, а со мной она расщедрилась, одарив красивой внешностью. Может, потому и не сложилось у меня с одноклассниками. Девчонки мне откровенно завидовали, а мальчишки терялись в моем присутствии. Предложений о дружбе не поступало ни от тех, ни от других. Раньше, в другой школе, в этом плане все было нормально, а здесь девчонки за два года меня так и не приняли. Мальчишки оказывали знаки внимания, но делали это робко, без всякой надежды на успех. Ни у кого из них так и не хватило смелости стать моим парнем. Впрочем, я в этом и не нуждаюсь.

Живу я недалеко от школы, в частном секторе, в доме у бабушки. У мамы квартирка маленькая, к тому же она постоянно занята тем, что устраивает личную жизнь. То один мужчина появляется, то другой. Вроде бы и серьезные у нее намерения, но замуж мою мамочку так никто и не взял. Надо было ей разводиться с отцом, чтобы так себя унижать в поисках счастья!

Бабушка сейчас в больнице, с почками у нее неладно. Но я управляюсь по дому и без нее. Хозяйство у нас небольшое – огород и пара несушек в сарайчике. Грядки прополоть, полить – работа не такая уж и сложная, как может показаться на первый взгляд, а корм курам задать – это еще проще. Я хоть и модница, но вовсе не белоручка. Хотя, конечно, лучше бы огорода вообще не было, не в радость он мне.

Я запросто могу надеть короткую юбку, чтобы задобрить физика, но вовсе не развратная. Мне больше нравится сидеть дома с бабушкой, чем шляться вечерами по улицам в поисках приключений на одно место. К тому же бабушка у меня мировая, с ней совсем не скучно. Более того, она прекрасно шьет, мы вдвоем сочиняем наряды для меня. У кого-то платья от Версаче, а у меня – от бабушки. У кого-то хорошо, но у меня лучше.

Впрочем, я сама умею кроить и шить, к тому же делаю это с удовольствием. Поэтому есть у меня мысль открыть ателье на дому, надо же заняться чем-то после школы.

В больницу я отправилась в обычном, совсем не коротком платье. К бабушке поехала. Без пирожков, но к бабушке. Через город, где полно «серых волков». Я улыбнулась, вспомнив Ивана. А действительно, как звали Красную Шапочку? Наверное, у нее французское имя. Допустим, Вивьен какая-то или Беатрис. А может, ее звали Диан. Не Диана, а Диан, как это принято говорить на французский манер.

Интересно, Красная Шапочка бывала в Париже? Может, она все-таки съездила туда после того, как дровосеки вытащили ее из волчьего брюха? Не знаю, как она, а я бы в Париж заскочила. Посидеть бы за чашечкой кофе в летнем кафе с видом на Эйфелеву башню, полюбоваться городом с высоты Монмартра. Вот только Пигаль, квартал красных фонарей, меня совсем не привлекает. У меня никогда не было желания стать проституткой.

От бабушки я отправилась к маме. Больница находится рядом с нашей с ней квартирой, и она обидится, если я не загляну к ней. Или сделает такой вид.

Шел шестой час вечера, в это время мама уже возвращается с работы. Хотя и не факт, что дома она окажется одна.

Что ж, если маменька будет занята своей новой любовью, я просто поверну назад. Мы виделись с ней вчера, так что ничего страшного. Честно говоря, я сейчас шла не к ней. Вернее, не столько к ней, сколько к Ивану. Вдруг он ждет меня во дворе? Этот самый Иван мне, в общем-то, и не нужен, но ведь он такой интересный. Мы с ним могли бы сходить в кино.

Да, природа не обделила меня красотой, но при этом я пока не завела себе парня. У одноклассников не хватало смелости сделать мне предложение, парни повзрослее также терялись в моем присутствии. Случалось, конечно, что мне предлагали знакомство, но я не из тех, кто кидается на первого встречного и поперечного.

А Ивана, так уж вышло, я выбрала сама.

Зимой этого года у мамы появился новый любовник. Роман длился совсем недолго, но в результате она получила место главного бухгалтера в солидной коммерческой фирме. Деньги стала получать хорошие, одеваться дороже и моднее. Мамочка у меня и так красивая, но с тех пор похорошела, расцвела. Голову подняла, плечи расправила, даже помолодела. Только вот ничуть не поумнела. Молодого любовника вдруг завела. Ей тридцать шесть, а ему чуть больше двадцати. Она имеет право выбирать себе мужчин, но ведь ясно же, что ничего у нее с этим парнем не выйдет. Не женится он на ней. Точно, не женится. Может, ей это уже и не надо? Может, она ищет и находит мужчин только для плотского удовольствия? Я не хотела задаваться этим вопросом и тем более не имела желания искать ответ на него.

Однажды я пришла к маме в тот момент, когда Вадим гостил у нее. Он увидел меня и обомлел. Ничего, правда, тогда не сказал, а вчера подкараулил меня и предложил прокатиться на своем красавце «БМВ». На внешность вроде бы ничего – лицо симпатичное, сложен хорошо. Одет стильно и дорого. Только вот есть в чертах его лица что-то грубое, отталкивающее. И взгляд у Вадима неприятный, в нем проступают недобрая ирония и противная масленность. К тому же он был мужчиной моей мамы. Не знаю, любила она его или нет, но я не хотела становиться для нее соперницей. К тому же Вадим не нравился мне.

Но он умел морочить голову, и машина у него роскошная. В общем, Вадим уговорил меня прокатиться. А я, не будь дурой, сказала, что хочу в клуб. Мол, у меня там парень. Я соврала, что он очень крутой и связываться с ним опасно для здоровья. На это Вадим сказал мне, что ничего не боится. Дескать, отец у него первый в городе мафиози, банда у него своя, и не абы какая, а «серые волки». Даже я слышала об этих бандитах, в школе о них шептались. Этими «волками» у нас в городе мамы уже пугают своих детей. А Вадим бахвалился ими. Он гордился тем, что его отец – бандит.

Яблоко хвасталось своей яблоней, это я еще могла понять. Но Вадим не стеснялся признавать, что рассчитывает на постороннюю помощь. Этим он, как мне казалось, расписывался в собственном бессилии, поэтому стал совсем уж неприятным для меня. Что ни говори, а женщинам больше нравятся сильные мужчины. Хотя лично я снисходительна и к слабым.

Во всяком случае, мне прежде так казалось, да и сейчас я так думаю. Но если бы Иван проявил малодушие, то я не могла бы относиться к нему хорошо. Ведь я искала у него защиты, и он должен был оправдать мои ожидания. Если бы этот парень отказал мне в помощи, то я бы и близко его к себе не подпустила.

Тогда я не знала Ивана. Мне просто хотелось, чтобы Вадим от меня отстал. Потому я и высмотрела в толпе танцующих парня, который, как мне казалось, мог произвести на него серьезное впечатление. Иван ростом не удался, зато плечи у него широкие. Но тогда я почувствовала в нем не столько физическую, сколько внутреннюю силу. Интуитивно ощутила, поэтому и пошла на него.

Похоже, Иван действительно произвел на Вадима сильное впечатление. Как еще объяснить тот факт, что он исчез еще до того, как закончился медленный танец? Вадим уехал, и я вернулась домой. Со своим парнем. Ладно, с условно своим.