Раскол

Глава 7. Беззащитные

Осень вступала в свои права: рассыпала яркие краски, но взамен забирала все больше жизни. Робкие березы и спесивые клены сначала желтели, не желая замечать перемен, а потом краснели, стыдясь своей беспечности. Величественные сосны равнодушно глядели на собратьев, каждый год надеющихся на чудо. Они бросали шишки в прохожих, как будто приглашая полюбоваться своей непоколебимой статью, и щедро осыпали дорожки колючими зелеными иголками. В осенней симфонии городского парка Алиса задумчиво всматривалась в конец аллеи. Она приходила сюда не в первый раз, надеясь встретить Флору.

В институт она не ходила: очень плохо спала, и только Леха, так и оставшийся жить в ее квартире, поддерживал в ней силы, не давая впасть в отчаяние. В наушниках играли одни только рок-баллады, усиливая меланхолию.

Несколько дней назад, в очередную бессонную ночь, между двумя и тремя часами, она вновь услышала знакомый шаг невидимого гостя. Такой же мрачный и неотвратимый, как и прежде. Алиса заплакала и не могла остановиться до самого утра.

Утром сосед заварил ей чаю и попытался, как умел, сказать ободряющие слова. Получалось не очень хорошо. Но когда рослый суровый мужик пытается подбирать ободряющие слова, это всегда вызывает умиление. Алиса успокоилась, но рассказывать причину своих ночных переживаний не стала. Обмолвилась лишь, что ей очень не хватает Флоры. Леха понимающе кивал, не совсем, впрочем, осознавая, кто она для Алисы, и в каких они отношениях.

Лицо у Лехи практически зажило, но оказались сломаны ребра. Несмотря на это, физически он чувствовал себя неплохо и постепенно восстанавливался. В старую квартиру он так и не вернулся, опасаясь засады. Из дома практически не выходил. Нахлебником быть не хотелось, и на пропитание он тратил последние крохи наличных денег, оставшиеся во внутреннем кармане спортивной куртки, которая, к слову, была порвана в нескольких местах. Алиса честно пыталась ее зашить, но из этой затеи ничего не вышло. В общем, с одеждой на осень и предстоящую зиму нужно было что-то решать. Да и в целом что-то нужно было решать.

Эта вынужденная пауза — выпадение из своей сине-белой зебры, заставила Леху по-новому взглянуть на свою жизнь. Скоро ему должно было исполниться тридцать три года. За плечами беспокойная жизнь, разочаровывающая своей откровенной бессмысленностью.

Самое печальное, что в этой жизни не было людей, которых Леха считал по-настоящему близкими. Раньше он так думал о сослуживцах, но в последнее время стал понимать, что не будь службы, он никогда бы не стал общаться с этими людьми.

Впрочем, во хмелю он был готов общаться со всеми. Он понимал, что многие дорожат его знакомством, но только, когда надо было разобраться с неприятностями — физическими неприятностями. Для других людей он, как правило, был сильным большим человеком, способным без лишних разговоров доходчиво, с помощью кулаков, объяснить плохим людям, что такое справедливость.

Так получилось и в этот раз. Только вышло, что теперь ему объяснили, и объяснили очень доходчиво. Если бы не две девушки, появившиеся ниоткуда, лежать бы ему сейчас в больничке и пускать слюни на подушку. Получалась будто вторая жизнь, новый шанс. Но радости от этого не было. Начинать новую жизнь казалось поздно, а старая претила. Было тошно от этой неопределенности. Хотелось не думать о настоящем, а в будущее не заглядывать.

К Алисе он относился, как к младшей сестре, которой у него никогда не было. Что делать он не понимал, но остановился на простой формуле: забота и терпение. Он видел, что с девочкой происходит что-то неладное, особенно после того, как не вернулась с очередной ночной прогулки Флора.

Флора. Это действительно была необычная личность. Амазонка, как про себя окрестил ее Леха. Его самого она не замечала. Казалось, она была погружена в себя, и мир вокруг ее не занимал. Но иногда он подмечал, как Флора смотрела на Алису, и тогда становилось понятно, что равнодушие это касалось не всего.

В какое-то время Леха был уверен, что девушек связывают любовные отношения. Этот факт немного его озадачил, поскольку сам он был приверженцем традиционных ценностей. На поверку любовь двух девушек, особенно при ближайшем рассмотрении, не была ни отвратительной, ни противоестественной. Но вскоре он понял, что романтических отношений между девушками нет, и успокоился окончательно.

Леха понимал, что Флора не вписывается в нормальные рамки. Одна мысль, что она справилась с тремя вооруженными «солдатами» не давала спокойно смотреть, как это хрупкое тело спит утром, укутавшись в плед после очередной ночной вылазки. Хотелось растормошить ее и вывести на чистую воду. Расспросить, кто она такая на самом деле.

Куда она ходила и зачем, Леха не знал. Спрашивать было неловко, да и, судя по тому, как пытала ее каждый вечер Алиса, он бы ничего не узнал. Тот диалог дождливым вечером Леха помнил с трудом, но то, что он помнил, казалось ему выдумкой. Он стал в последние дни тихим, не похожим на себя. Время, проведенное без работы и алкоголя, сыграло с ним злую шутку: заставило остановиться и посмотреть на себя долго и очень пристально. И то, что он увидел, вначале не понравилось ему, потом заставило задуматься, а после он впал в какое-то растерянное состояние, в котором и пребывал в день, когда Флора не вернулась.

Если бы на это не обратила внимания Алиса, то, возможно, он даже и не заметил бы. Учитывая образ жизни Флоры и то, что она никогда ни с кем не обсуждала, когда ей приходить и когда уходить — отсутствие ее, спящей рядом с кроватью Алисы, не насторожило Алексея.

— Мне нужно пойти поискать Флору, — сказала Алиса.

Леха спокойно посмотрел на девушку, отхлебнул из кружки и пожал плечами.

— Я знаю, что ты не выходишь — я схожу одна. Продукты в холодильнике еще есть.

С этого дня каждое утро она уходила и возвращалась к обеду, потом молча ела и снова уходила уже до ночи. Так прошло несколько дней, пока однажды в дверь не позвонили.

Алиса сорвалась с места, на ходу задев ножку стола мизинцем. Не чувствуя боли и не обращая внимания на охнувшего Леху, на которого выплеснулся горячий чай, она рывком открыла дверь, даже не удосужившись посмотреть в глазок или спросить «кто там».

На пороге стоял черноволосый мужчина лет пятидесяти с седыми висками и серыми пятнами глаз, глядящих пристально и колюче. На нем была дубленая куртка из бычьей кожи, на руках черные перчатки. На ногах остроносые туфли с блестящими пряжками и темно-синие джинсы. Он бесцеремонно распахнул дверь и, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь. Затем также молча закрыл ее и приглашающим жестом приказал Алисе пройти с ним на кухню.

Когда Алиса, не споря, заняла свое место, а незваный гость налил себе воды и уселся на пустующий стул, предназначавшийся Флоре, в кухне воцарилась гнетущая атмосфера надвигающегося конфликта. Но конфликта не последовало. Гость заговорил спокойно, скрипучим, как несмазанные дверные петли, голосом.

— Иван Разумов. Как зовут вас, я знаю. Чем живете, тоже знаю. Не знаю только про вторую мадам, ничего. — Он сделал многозначительную паузу. — Вы мне сейчас все расскажете.

Ни Леха, ни Алиса не сомневались: если Иван Разумов захочет, они расскажут все. Но в маленькой кухне, ставшей вдруг особенно тесной, воцарилась гробовая тишина.

Гость неспешно достал из кармана сигареты, щелкнул металлической зажигалкой. Воздух наполнился едким табачным дымом. Алиса открыла форточку и снова опустилась на стул, даже не пытаясь остановить мужчину. Иван стряхнул пепел в недопитый чай в кружке и снова заговорил:

— Ты, — он указал средним пальцем на Леху. — Возьми свой заработок.

Небрежно швырнув на стол несколько тысячных купюр, он почесал щетинистую скулу и вперился взглядом в Алису.

— Ты, — теперь палец, с нанизанной на него печаткой указывал на Алису. — Расскажи про свою подругу.

Алиса молчала. Гость как-то странно хмыкнул и, поднеся к губам кружку, смачно плюнул в смесь из чая и пепла. Затем выкинул туда окурок, который резко зашипел и, погаснув, остался плавать в мутной жиже.

— К вам у меня претензий нет, почти. — Он с презрением глянул на Леху. — Но твоя подружка покалечила близких мне людей. Хороших, правильных людей.

Словно предвидя вопросы, он просипел:

— Они не пришли сюда, потому что такой порядок. Даю вам три дня. Потом вернусь. Мне нужна девочка. Можете просто мне ее передать, можете сказать, где она. Но вы должны это сделать. — Он указал на часы, намекая на срок. При слове должны, голос скрипнул особенно сильно, а глаза сделались острыми, как ножи.

По щекам Алисы текли слезы, но она изо всех сил старалась не выдать страха. Оттого, что этот человек ищет Флору. Оттого, что огромный Леха сидит тише воды, ниже травы и не смеет шелохнуться при этом человеке, и еще оттого, что все это происходит на самом деле. Что люди эти настоящие и угрозы их настоящие. Что тут не поможет ни психолог, ни «Алпразолам», и даже к папе с таким не пойдешь.

Иван резко встал, не глядя на них, вышел, оставив дверь нараспашку.

Как только дверь захлопнулась, Алиса не выдержала — разрыдалась. Громко, не закрывая лицо и не стесняясь всхлипываний. Леха не стал ее утешать. Просто обнял за плечи и молча сидел рядом. За окном светало. Скудные лучи осеннего солнца освещали двух людей, оставшихся один на один с надвигающейся бедой.

Глава 8. Решение

— С появлением Флоры я почти не принимала таблетки, меньше тревожилась и, наконец, стала спать по ночам. И, знаешь, мне даже казалось, что я снова могу стать нормальной.

Они сидели на кухне. На столе лежала пустая пачка «Алпразолама». Леха с досадой посмотрел на Алису и снова спросил:

— Может, ему все-таки не стоит приезжать?

— Я ему говорила много раз. Сначала сказала, что заболела. Он у меня еще тот ипохондрик, поэтому согласился не приезжать. Но уже прошла неделя. Он понимает, что со мной что-то не так. Сказал, приедет, даже если я чумой заболела. — Алиса вяло улыбнулась.

— Я к тому, что его бы не хотелось в это впутывать.

Алиса вздохнула, соглашаясь.

В злосчастный день прихода к ним Ивана Разумова, к вечеру, ей позвонили одновременно Артем и отец. Александр Евгеньевич извинялся, что забыл о своем обещании заехать к дочери, и предложил завтра утром попить чаю вместе с Алисой и ее новой подругой.

Артем же просто в лоб заявил, что не понимает, что с ней случилось. Она не ходит на занятия, ведет себя странно, а значит, его приход к ней обязателен, и отказ он не принимает. И если с отцом Алиса договорилась отложить встречу на пару недель, то Артем, спустя неделю, ничего уже слышать не хотел.

Леха был прав: втягивать в эти проблемы Артема ужасно не хотелось. Но где-то глубоко внутри она была рада, что он приедет. Да, в отличие от Лехи, который, пусть и стушевался при посещении их Иваном, но при этом мог постоять и за нее, и за себя, Артем не годился на роль защитника. Но его природный оптимизм и какая-то простодушная энергетика временами успокаивали. Превращали серьезные вещи в смешные, а смешного трудно бояться. В итоге Алиса призналась себе, что не проявила достаточных усилий для уговоров Артема, но менять ничего не стала.

Весь вечер они с Лехой обсуждали варианты. Идти в полицию, как изначально предлагала Алиса, было бессмысленно. Леха, поковырявшись в памяти, выудил оттуда некий образ человека с кличкой Разумный. И если это тот, кто к ним приходил, а по всему выходило так, и если то, что про него слышал Леха, было хотя бы наполовину правдой, то в полицию идти не только бессмысленно, но еще и опасно. Оставался вариант — бежать. Но, опять же, слова гостя, что он знает о них все, давали понять — при необходимости он найдет их где угодно. Алиса ни за что бы не рассказала ему, где Флора. Но сейчас она и сама не знала этого.

Так они и заснули ближе к часу ночи, Алиса с помощью таблеток, а Леха на полу, укрывшись пледом, в который заворачивалась Флора.

Утром обоих разбудил громкий продолжительный звонок. Алиса проснулась, вздрогнула и поймала себя на мысли, что думает про домофон.

«В этом доме есть домофон. Почему все звонят в дверь? Как они это делают?»

Мысль зацепила ее настолько, что, лежа под настойчивый звонок, она продолжала думать о домофоне. Как он работает, как работает магнит, который держит дверь, можно ли его размагнитить? Как программируют ключи. Как идет сигнал в квартиру. Размышления были ненужными и бестолковыми, но избавиться от их абсурдной навязчивости никак не получалось. Неожиданно звонок прекратился — это Леха открыл дверь опешившему Артему.

Артем был ниже Лехи на целую голову и казался на его фоне щуплым подростком. На веснушчатом лице маленький рот и маленький курносый нос смотрелись, как детальки от фигурки человечка, а не части тела. Густая копна волос с рыжеватым оттенком напоминала стог сена, высушенный на солнце и надетый на голову. На нем было габардиновое куцее пальто, казавшееся ему не по размеру маленьким и щеголеватые оранжевые ботинки, типа рабочих, с высунутыми вперед язычками. Такие разные люди редко встречаются в жизни. А если встречаются, то ненадолго.

— Алиса дома? — выдавил из себя Артем.

— Дома, — ответил Леха, впуская гостя.

Артем вошел, бросая на незнакомца подозрительные взгляды. Сняв обувь и повесив пальто на плечики, он размотал цветастый шарф и, взглядом спросив, может ли он пройти дальше, прошмыгнул мимо подвинувшегося Лехи.

Алиса так и лежала, думая про домофоны и про другие устройства, о работе которых она не имела никакого представления. За закрытыми глазами она видела розовый свет, пробивающийся через сомкнутые веки. Когда Артем подошел к кровати и взглянул на нее, она почувствовала его туалетную воду: древесный аромат, смешанный зачем-то с запахом фиалок. Он присел на край кровати.

— Расскажешь мне, что происходит?

Алиса открыла глаза и пристально посмотрела на Артема.

— Расскажу.

— Сейчас?

— Давай я встану, умоюсь, оденусь, и тогда поговорим.

— Встретимся на кухне, я поставлю чайник.

За окном первые хлопья снега ложились на еще теплую землю и мгновенно таяли. На кухне сидели трое: миловидная девушка с красными от бессонных ночей глазами в вязаной безразмерной кофте до колен, молодой парень в клетчатой рубашке, застегнутой на все пуговицы и заправленной в голубые джинсы, и небритый мужчина с перебитым носом, в черной футболке без надписей и с татуировкой на правом предплечье.

Первой начала Алиса:

— Тема, познакомься — это Алексей, он живет со мной.

Артем поперхнулся чаем и с видимым недоумением кивнул сидящему напротив мужчине.

— Так получилось само собой. Сначала я вышла на улицу и там застала бандитов, которые его избивали. Потом они схватили меня, а потом вышла Флора и всех прогнала. Но не просто прогнала — одному отрубила кисть, другому пальцы. Они, кстати, до сих пор в морозилке. Даже не знаю, зачем. Потом Флора пропала, а Леха остался. А потом пришел Иван Разумов и сказал, что мы должны найти Флору для него, иначе он… Что иначе он не сказал, но, скорее всего, нам будут причинять страдания и боль. Осталось два дня. И вот ты пришел. Лучше бы не приходил… но все равно спасибо.

— Я не все понял, — задумчиво произнес Артем. — Но, из того, что понял, ясно одно — нужно звонить в полицию.

— Мы посоветовались и решили, что это не поможет, а ситуацию может ухудшить.

— Понятно, — неуверенно протянул Артем. — Какой тогда план?

— Ты точно хочешь его знать? Тебя никто не видел и о твоем существовании никто не знает. Хотелось бы, чтобы так и оставалось.

— Ну не могу же я тебя просто бросить! Давай ко мне на дачу поедем и… — Артем с недоверием посмотрел на Леху. — Тебя, Алексей, я тоже приглашаю.

Леха с сомнением покачал головой. Он был не особо разговорчив, но в этот раз взял слово, и его глубокий бас раскатился по кухне.

— Ситуация такая, что хорошо она не закончится. Я думал, как ее решить, гонял мысли. Решение такое: я встречу Разумного на улице, скажу ему, что Флора была моей девушкой, вот и впряглась. Схоронилась где-то. Я не в курсе. А даже если бы был — не сказал бы. Скажу, что ты, — он указал на Алису, — не в курсе за эту тему. Что у тебя на хате просто зависали, так и получилось, что ты поучаствовала в разборках. Скажу ему, что такой расклад, и если есть что предъявить — пусть предъявляет. Я их манеры знаю, он плюнет и скажет, что будет решать вопрос по-другому. У меня в Орле сослуживец живет — туда поеду, денег ровно на билет осталось. Думаю, рано или поздно, он меня, может, и найдет, но там уже и порешу че как. Такой вот план. Так что сворачиваем парламент — не будет другого решения.

Алиса отстраненно посмотрела на говорившего и молча кивнула. На лице Артема читалось облегчение.

— Ты в понедельник, может, на учебу тогда придешь?

— Да приду, не переживай, — без малейшей запинки соврала Алиса, думая, что на учебу в ближайшие тридцать лет не пойдет.

— Отлично, я тебе скину в телегу, что проходили.

На этой, как показалось Артему, позитивной ноте они расстались. Как только за Артемом захлопнулась дверь, Алиса снова расплакалась.

Минут через тридцать телефон взорвался сообщениями от Артема. Все, что он не решился спросить раньше, теперь рваными строчками заполняло экран. «У вас с Лехой было что-то?». «Флора вернется еще?». «Ты не будешь ведь его отговаривать?». И так далее, в таком же духе. Алиса не ответила ни на одно. Отправила короткое: «Расскажу при встрече».

Глава 9. Рука в кожаной перчатке

Утро выдалось морозным, на остекленевших лужах лежала снежная пыль. Леха стоял у подъезда и, чтобы не замерзнуть, поднимался на носках. Это давняя армейская привычка помогала не окоченеть за долгие часы ночного дежурства. На нем была рваная спортивная куртка, надетая поверх растянутого свитера. Правда, растянут он был разве что для Алисы — на Лехе едва доходил до пояса, а рукава обрывались на локтях. Но под мастеркой этого видно не было.

Алиса подумала, что, должно быть, уже несколько тысяч раз он поднялся и опустился на носках, и уже хотела позвать его домой, но тут из-за угла показался мужчина. В той же дубленке, с сигаретой в зубах он шагал неспешно, но очень уверенно.

Алиса не открывала окно, поэтому не слышала, о чем они разговаривали. Диалог длился минут пять. Почти все время говорил Леха. Собеседник слушал молча, не выказывая эмоций. На лице Разумного мелькнула гримаса презрения. Он сплюнул и прищурившись посмотрел на окно. Алиса отпрянула назад, хотя на улице было очень светло, а люстру она предусмотрительно выключила, так что видеть он ее не мог.

Когда она снова подошла к окну, Леха стоял один. Казалось, все прошло по плану. Сейчас он вернется и начнет готовиться к поездке, а она скажет, что поедет с ним. Ну, или пусть он придумывает новый план, но оставаться одной ей не хотелось. Можно обсудить вариант с дачей Артема, можно просто на какое-то время поехать в Москву. В общем, сейчас он придет, и они все обсудят и решат, как лучше поступить. Придумают, что делать дальше.

Но Леха не вернулся. Он постоял минуты три и пошел следом за ушедшим мужчиной. Алиса резко распахнула окно и закричала:

— Не ходи с ним!

Леха не ответил. Не обернулся. На свежем снегу остались следы кожаных туфель с металлической пряжкой. Рядом — следы кроссовок. Человека, который, похоже, уходил навсегда.

Алиса медленно опустилась на стул. В голове стучали молотки, сердце громко билось, из глаз снова потекли слезы. Удивительное дело: эти двое — Флора и Алексей — появились в ее жизни совсем недавно. Чужие, по сути, люди. Люди из другого мира. Люди, с которыми она, при других обстоятельствах, никогда бы не встретилась. Люди, которым она ничего не была должна, а они ничего не были должны ей.

Отчего же было так отчаянно одиноко? Чувством детской обиды, неправильным, несвоевременным, стучали молоточки в голове. Отбивали ритм: «так нечестно, так нечестно».

Внезапно сделалось душно: стены, казалось, сжимаются и вот-вот раздавят ее. Стало до невозможности страшно. Алиса кинулась к коробке с лекарствами, долго копалась в пустых упаковках от «Алпразолама», «Феназепама» и «Флюанксола». Отчаявшись, выдавила из блистера три таблетки «Корвалола» и запила остывшим чаем. Потом вышла из кухни и упала на заправленную кровать.

Она лежала, и ей хотелось больше не думать ни о чем. Такая вдруг усталость навалилась на нее. Она больше не верила, что хоть как-то может повлиять на происходящее. Все случалось само собой. На самом деле она и никогда не могла на это влиять. Родители развелись — она просто смотрела. А что тут поделаешь? Как этому можно помешать? Ее родной брат уехал за несколько тысяч километров, оборвав все связи с ней — она просто приняла этот факт. Что она должна была ему сказать? Мама сказала, что нужно поступить в институт, и она поступила. А как иначе: других вариантов не существовало. Нужно было ходить на занятия, и она ходила.

Тревожная болезнь не спрашивала, хочет ли Алиса вернуться к нормальной жизни: как все молодые девушки веселиться, ходить в клубы, встречаться с парнями. Флора не спрашивала, хочет ли она, чтобы та ворвалась в ее жизнь. Леха — единственный, за кого она вступилась по своей воле, но произошло это при случайных обстоятельствах. Будто кто-то управлял ее жизнью. Марионетка без права выбора. И теперь она лежит на кровати, сломленная очередной ненужной ей панической атакой. Чувствует себя ничтожеством. Жалким, никчемным существом, не способным ничего изменить.

Все, что оставалось — это отрицать сам смысл перемен по воле человека. Человек — просто сорвавшийся с дерева лист, который ветер загоняет, куда ему хочется.

Она снова подумала о Лехе. Он ведь все знал с самого начала. Знал, что никуда он не уедет. Знал, чем закончится встреча. И все равно пошел. Еще и ее убедил, что это единственно правильное решение.

И Флора. Теперь Алисе казалось, что и она знала, что не вернется. И что все вокруг нее всегда все знают и поступают, как им заблагорассудится. Выходит, это она такая наивная. Даже не наивная, а бестолковая. Хотелось разозлиться, но разозлиться не получалось. Было просто грустно и страшно.

Алиса почувствовала, что ее бьет озноб. Она попыталась укутаться в одеяло. Сил не было, и она долго возилась, доставая его из-под себя. В квартире сделалось очень холодно. Опять почудился фиалковый запах. Может, Артем пришел? Она постаралась открыть глаза и оглядеть комнату. Все вокруг кружилось, и ей показалось, что люстра раскачивается. Она снова зажмурилась.

«Что со мной? Видно, я заболеваю. Отчего так холодно?».

— Артем! — Алиса была уверена, что она громко позвала приятеля.

Не услышав собственного голоса, она попыталась встать, но встать не получалось. Вдруг комната наполнилась ярким светом. Розовым, неестественным, словно стены покрасили розовой светящейся краской. Глухой треск. Потолок разверзся, и сверху полетели окровавленные части тел: ноги, руки, куски печени, ошметки кишечника, глаза с длинными сосудистыми тяжами. Останки падали на пол, на кровать, на нее.