Рики-Тики-Тави!

Глава 4. Подготовка места для переговоров

Прошагав два с половиной километра до площади в Санта-Марта, сержант сел в стоящий у здания «Популар-шорро-банка» автобус, точнее втиснулся на заднюю площадку, криками призывая народ чуть подвинуться. Автобус был забит возвращающимися с рынка крестьянами, связками молодого сахарного тростника, мешками с кукурузой, клетками с курицами, хутиями, повизгивающими поросятами. Стекол в окнах не было, с сидячих мест поднимался дым сигар и сигарилл. Сержант и сам вытащил из верхнего кармана униформы пачку «Лигерос», чуть обслюнявил сладковатый кончик и прикурил, радуясь тому обстоятельству, что успел сесть в последний уходящий автобус, который доставит его на ближайшую железнодорожную станцию Лимонар, где через два часа остановится на три минуты поезд на Гавану. Даже столица провинции Карденас железнодорожного вокзала не имела. Транскубинская магистраль шла южнее. Автобус резко тронулся, поскрипывая на многочисленных крутых поворотах грунтовой дороги. Разговоры, покрутившись вокруг неожиданного дневного дождя, перекочевали на тему того, что все, что привезли утром на рынок, приходится везти назад. Прибрежные и придорожные кафе закрылись, покупателей нет, девочек из многочисленных «уют-баров» уволили, бары прекратили закупать продовольствие.

– Везите продукты нам! – подал с задней площадки голос сержант. – Мне солдат кормить нечем. Возьму по государственной цене и кукурузу, и куриц, и рис, и кофе. Все возьму, что необходимо для батальона.

– А платить чем будешь?

– Как чем? Деньгами и чеками, в песо.

– Через месяц эти бумажки пригодятся только для туалета, да и то – жестковаты.

– Что ты сказал?

– Что слышал! Гринго не приехали, теперь тебе и Фиделю каюк!

Этого человека сержант Вилабиа видел впервые, хотя живет в Санта-Марте с рождения, а городишко – восемь – десять тысяч человек. Одет не так, как принято в городе.

– Гусанос, что ли? Из Гаваны, договориться о переправе в Майами? Ну что, удалось? Договорился? Давай-давай, возвращайся побыстрее, и долларов побольше захвати с собой! У нас план по сдаче контрабанды валюты в Национальный банк не выполнен. Я твою рожу запомнил, и хрен ты увидишь Флориду!

– Сержант, ты не прав! Пусть катятся с острова куда хотят! – подал голос смуглолицый старик с седой длинной челкой, торчащей из-под шляпы.

– Они валюту и золото с острова вывозят! Эти гусанос столько лет эксплуатировали наш народ, а теперь как черви расползаются! Все, что нажито нечестным трудом и эксплуатацией народа, должно принадлежать нашему государству!

Спор в автобусе разгорался, в конце концов гусанос, начавший его, на очередной остановке выскочил через окно, погрозил кулаком отъезжающему автобусу и остался под возобновившимся дождем в трех километрах от Лимонара.

Через полтора часа подошел поезд. Сержант сел в него, купил билет у строгого кондуктора, прошедшего через вагон еще до Мантазаса. Там освободилось место, которое и занял сержант, поставив между ног бельгийскую автоматическую штурмовую винтовку. Ночь, половину освещения выключили, до Гаваны, вокзала Ла-Кобре, восемьдесят восемь километров, два часа. В пятидесяти метрах от вокзала причал, откуда постоянно ходят катера до Касабланки – это на другом берегу бухты. А оттуда до крепости рукой подать.

Дон Хосе намотал на руку ремень от винтовки и уснул. В два тридцать поезд прибыл на вокзал, и сержанта попытались разбудить. Но в левом боку у него, чуть со спины, торчал трехгранный старинный стилет, выкованный двумя или тремя веками раньше и пробивший сердце революционера. Даже кровь не выступила!

Железнодорожная милиция немедленно сообщила о случившемся коменданту города. Убит барбудос, да еще в должности командира батальона! Прибывшие на место происшествия следователи из Ла-Кабаньи обнаружили в записной книжке комбата странное послание, явно копию какого-то документа. Все это легло на стол коменданта Гаваны майора Гевары. Утренняя «Гранма» вышла с заголовками о подлом ударе в спину революции.

Несмотря на начавшийся вновь дождь, Владимир Иванович отправил, как стемнело, группу в район предполагаемых переговоров. Их требовалось подготовить со всех сторон, в том числе и с точки зрения действий на незнакомой местности. А это – разведка! Сам генерал Андреев готовил тезисы для вероятного диалога. С доктором Че он познакомился в пятьдесят четвертом, во время трагических событий в городе и столице одноименной страны Гватемале. Там произошел военный переворот, свергнувший законного президента Хобоко Арбенса. Проблема возникла несколько ранее, сразу после избрания нового президента. Тот объявил о возможной национализации сельскохозяйственных угодий, а по договору 1901 года четыреста тысяч акров сельскохозяйственных угодий страны были отданы на срок 99 лет американской компании «UFC» – печально знаменитой «Юнайтед Фрут». В марте 1953 года правительство Гватемалы национализировало 219 159 акров необрабатываемых земель «Юнайтед Фрут», выплатив компании компенсацию в размере 627 572 кетсаля, а в феврале 1954 года – ещё 173 190 акров земель, выплатив компании компенсацию в размере 557 542 кетсаля. Таким образом, правительство осуществило выкуп земель компании по цене 2,86 доллара США за акр, в то время как согласно инвентарным книгам компании «Юнайтед Фрут» их стоимость составляла только 1,48 долларов за акр. Низкая стоимость объяснялась тем, что согласно договору 1901 года земли были переданы в аренду на 99 лет на льготных условиях и освобождались почти от всех налогов.

Представители «Юнайтед Фрут» заявили протест. Несмотря на то что реформа не затрагивала интересы частной собственности, а национализация земли производилась за выкуп, руководство компании и правительство США негативно отреагировали на сам факт национализации американской собственности. Двадцатого апреля 1954 года госдепартамент США официально потребовал от Гватемалы компенсации для «Юнайтед Фрут» в размере 15,855 миллионов долларов «в связи с экспроприацией земли компании» (вместо предложенных 594 тысяч долларов). Двадцать четвертого мая 1954 года правительство Гватемалы отклонило эти требования.

В ЦРУ немедленно начали разрабатывать операцию «PBSuccess». Первое выступление мятежников было подавлено в марте 1953-го. Возглавивший переворот полковник Кастильо Армас бежал из страны на маленькой «сессне» в соседний Гондурас. Владимир Иванович, для которого эта операция была первой с момента вступления в должность, предпринимал усилия для получения, в общем-то, незначительной суммы для удовлетворения амбиций «UFC», но плохие отношения с Хрущевым и неудача переговоров с Пероном, который требовал гарантий СССР на эти пятнадцать с половиной миллионов долларов, позволила американцам, с помощью всего двадцати миллионов долларов, произвести в следующем году переворот в Гватемале, купить командующего ВВС полковника Рудольфо Мендоса Асурдио и оставить армию Гватемалы без воздушного прикрытия. Выделив совершенно незначительные силы в виде нескольких самолетов Р-47, «повстанцы» захватили господство в воздухе и безнаказанно расстреливали слабо вооруженных сторонников законного президента. Наладить поставки вооружений в Гватемалу тогда не удалось.

Во время штурма сторонниками Армаса столицы, Владимир Иванович обратил внимание на доктора Че, который успевал оказывать помощь раненым, проводить операции под воздушным обстрелом и руководить обороной президентского дворца. Штурм был отбит, но положение обострилось еще одним мятежом в армии. Армейские командиры решили попробовать договориться со Штатами и Армасом самостоятельно, и свергли Арбенса, заменив его полковником Энрике Диасом. В этот момент генерал Андреев договорился с железнодорожниками и вывез в Мексику все посольство Аргентины и часть руководства сопротивления. В том числе и доктора Че. Получил «неполное служебное соответствие» и определенную известность как дон Пабло. Познакомился со всеми действующими политиками коммунистического толка, что немало помогло ему впоследствии. Они все были там, в Гватемале. Кстати, после поражения Арбенса Конгресс США и ЦРУ провели еще одну операцию: «PBHistory», с помощью которой старались доказать, что президент Арбенс был ставленником Москвы. Безуспешно! Никаких следов за собой генерал-майор не оставил, и вся помощь законно избранному президенту Арбенсу поступала из открытых источников в ОАГ.

Но это было давно уже, и доктор Че теперь не называет себя иначе, чем майор Гевара. Личность это сложная, но приходится иметь дело с ним, так как уговорить руководство ранее выйти на переговоры с повстанцами из «М.26.7» не удалось. Действовать приходилось в пределах отведенного бюджета, в который поставки военной помощи включены не были. И если бы не «сторонние доходы», то оказать сейчас давление на победителей не удалось бы. Генерал отчетливо понимал, что его вытесняют из страны. Вынуждают эмигрировать, чтобы, не дай бог, не высветилось прошлое Первого секретаря ЦК КПСС. Заполучив кое-какие связи и имея пусть и ограниченный, но бюджет, он внедрился в систему, которая обеспечивала действия левацких, левых и коммунистических групп в Латинской Америке. Перехватил большую часть оборота оружия и нелегальной добычи драгоценных металлов и камней на себя. Стараясь не испачкаться в коке, сумел выиграть бой с весьма влиятельными фигурами в испанской мафии, для которых возвышение сицилийцев на Кубе было «углем в штанах». Благодаря этому удалось блокировать антикастровские действия на Кубе со стороны наркотической мафии южноамериканских стран. Она перехватила на себя поток наркотиков из джунглей тропической Америки непосредственно в США. Ранее все это шло через Кубу и контролировалось «Коза ностра». Одним посредником стало меньше. И какая-то передышка Кастро и его ребятам.

В три сорок вернулась разведка из Шанаду, так по-испански называется дом Дюпона, самое большое здание на побережье с огромным пляжем и парком, которое построил Уильям дю Пон де Немюр в качестве загородной виллы в самом красивом уголке Карибов. Строил с размахом и королевской роскошью. Он и вправду был некоронованным королем Америки! Владимир Иванович слышал, как вернулась группа, но встречать не выходил, дал возможность ей переодеться, привести себя в порядок. Затем в дверь комнаты для отдыха, в которой он находился, осторожно постучали.

– Войдите.

– Товарищ генерал! Разрешите доложить?

Александр положил на стол нарисованный план дома, пляжа и парка. В комнату вошел он один, перед этим входная дверь в ангар чуть прошумела, кто-то вышел на улицу.

– Осмотрели здание снаружи и изнутри, – сказал сын и чуточку приостановился, пытаясь рассмотреть реакцию отца, но тот промолчал, и сын продолжил: – Забор, ворота и дом находятся под сигнализацией, все электросигналы поступают вот в эту комнату справа от входа. Но в доме никого нет. Сигнализация низковольтная, имеет автономное питание +24V. Две линии уходят в город, в здание бывшей полиции. Через каждые два километра на столбах висят небольшие коробочки, скорее всего усилители или элементы питания. Не выясняли, так как здание полиции сгорело и необитаемо, то есть сигнал уходит в пустоту. Пульт есть, но через проем окна видно, что он разбит.

– Хорошо, дальше.

– Вот здесь вот, на пляже, здание бара, оно соединяется с основным зданием подземной галереей. Вход в галерею закрыт и заварен изнутри и снаружи. Сварка свежая, не покрашена. Делалась около трех-четырех месяцев назад. Вскрыть можно, но бесшумно не получится. А вот здесь, в шестидесяти метрах от бара, помещение для морозильников, там лед готовили для коктейлей и пляжные тележки держали, между пятым и шестым морозильником обнаружена дверь, точнее две двери – стальная противопожарная и дубовая. За ними малая галерея, которая соединяется с основной. Через нее мы попали в подсобные помещения основного дома, на кухню. Кухня не одна, они есть на каждом этаже, и имеется лифт для подачи еды с подземного этажа и черная лестница. Я их вот тут на плане и изобразил. Сигнализация в обнаруженном проходе отсутствует. Дверь в основную галерею находится под сигнализацией, но кнопка контактора установлена со стороны малой галереи, мы ее заблокировали. Малая галерея не слишком хорошо гидроизолирована. Есть потеки от воды, видимо заливает в грозы.

– Хорошо, итого, что мы имеем с гуся?

– Что – что?! Доступ к лучшему на Кубе винному погребу, смотри, па! – и он аккуратно вытащил из коробки, которую принес с собой, пыльную бутылку Chateau Lafite урожая 1787 года.

– Кто о чем! – Владимир Иванович задумчиво покрутил раритет в руках. – Так, насколько я понимаю, группа решила вернуться и немного пограбить дю Пона, так? И ты разрешил, так?

– Так! Там продовольствия до дури, и оно тухнуть начинает, в камерах со свежими продуктами уже просто кошмар. А группа второй месяц сидит на сушняке, консервах и вегетарианской пище. Три из четырех кухонь даже не открывались, стоят чистенькие, все блестит. На кухне второго этажа – полный бардак и гора невымытой посуды. Так что проживают наши друзья на втором этаже в трех вот этих комнатах. Но похоже, что они кочуют из одной в другую, чтобы не убираться.

– А охрана?

– Судя по всему, охранников в большой дом не пускают. Куча банок из-под консервов и пива находится вот здесь вот. Это караулка. Дырочку вот тут мы уже проделали, так что спать будут как миленькие!

– Ладно, черт с тобой, я тоже думал, как наладить питание для ребят, но в отличие от тебя, искал законные пути для реализации идеи.

– Пап, революция! Она все спишет!

– Бог с ним, можно, конечно, их вернуть по связи, но вопрос с питанием требуется решать срочно. Но учти, ты это делаешь в первый и в последний раз. Официально запрещаю какие-либо экспроприации. Сынок, пойми правильно, вероятно, нам здесь жить придется, и жить долго. Для этого я тебя и вызвал. Есть причины, почему меня в Союз не пускают. Серьезные. Потом об этом поговорим. Все, свободен! Мне отдохнуть надо.

Александр скорчил рожицу обиженного ребенка, достал из ящика пару банок «Хейникена», поставил на стол и вышел. Генерал покрутил пиво в руках, затем достал с полки большой фужер. Пиво было еще холодным.

Глава 5. Дон Пабло на работе

Вечером в четверг в условленное время сержант Вилабиа не появился. Что-то пошло не так. Запросили Москву, там тоже никаких докладов от него. В пятницу около двенадцати у ворот аэродрома остановился грузовичок и просигналил. Группа изготовилась к бою, а лейтенант Михайлов с FN Paratrooper на плече медленно пошел открывать ворота. Сержант появлялся всегда пешком и с американским армейским термосом. Кто приехал – неизвестно. Лейтенант предоставлял возможность остальным осмотреться и разобрать обнаруженные цели.

За рулем находилась темноволосая девушка в армейском оливковом кепи. На плечах две желтые полоски cabo – капрала.

Михайлов прошел через калитку, заглянул в кузов. Там было пусто. Обратил внимание на опухшие глаза и красный кончик носа девушки, вошел обратно и открыл ворота. Обдав его пылью и отработанными газами, грузовик проскочил мимо, оставив его наедине с воротами. Группа продолжала наблюдение. Никто из ангара не вышел. Девушка выскочила из машины, открыла вторую дверь и вытащила оттуда знакомый термос.

– Эй, барбудос! Есть здесь кто-нибудь? – у лейтенанта были погоны рядового. Лева уже узнал властительницу своих грез и почти бежал из дальнего угла ангара, где по штату было его место в обороне. Его остановил жест генерала, который сам вышел к гостье.

– Салудо, камарадо кабо! Чем обязаны такому приятному визиту?

– Привезла вам поесть, теперь я буду привозить вам еду, – и она назвала московский пароль двухнедельной давности. Правда, других паролей не поступало. Владимир Иванович назвал отзыв и после этого спросил о том, что, собственно, случилось, и где дон Хосе, ведь он должен был приехать вчера. Девушка вскинула на него полные удивления глаза, затем обошла машину и вытащила из кабины «Гранму».

– Вы не знали?

– У нас газет нет.

– Вы – дон Пабло?

– Да, я.

– Кабо Кончита Вилабиа, седьмой батальон ФАР. Я – дочь командира батальона и его радист. Утром я дала радиограмму в ваш адрес, и мне непонятно, почему вы о ней ничего не знаете. Квитанцию я получила.

– Я получу эту радиограмму позже, через три часа, девочка, по расписанию. Почему не вышли на связь по УКВ?

– По той станции, которую я забирала в Санта-Кларе? Она у отца была с собой.

– Час от часу не легче!

– Через три часа в город прибудут следователи из Гаваны, и я буду вынуждена сообщить им все, что знаю.

– А разве отец тебе не говорил, что кроме команданте эн хефэ, и он, и ты подчиняетесь мне?

– Говорил.

– Он погиб, выполняя мое задание, Кончита. И я думаю, что он не успел его выполнить, судя по месту его гибели. Если мы не выполним это задание, то революция будет уничтожена. У нее не хватит сил сопротивляться мощнейшей державе мира. Ты – коммунистка?

– Да, я член партии.

– Я посылал твоего отца связаться с председателем партии товарищем Родригесом. Безуспешно. В среду дал ему другое задание: организовать встречу с еще одним человеком. Он погиб. Если следователям из Гаваны станет известно о нашей группе, то мы уйдем и не сможем оказать помощь революционной армии. Здесь высадятся американцы, и революция будет подавлена. Ты хочешь этого?

– Нет. Кто вы, дон Пабло?

– Отец не говорил?

– Нет, мне он давал уже зашифрованные радиограммы. Код, как его составить, я знаю, знаю частоту, и только.

– Мы – русские. Я – первый секретарь посольства СССР в Аргентине. А это мои люди. Но нас сюда не приглашали, и этот визит неофициальный. Пока требуется все держать в строжайшей тайне. До Москвы далеко, девочка, а отсюда до Ки-Веста 165 километров ровно. Чихнуть не успеем, и они будут уже здесь. Поняла?

– Вы русский? Совсем не похожи!

– Смотри! – Владимир Иванович достал свои официальные документы.

– Так Москва с нами?

– Мы хотим помочь революционной армии отстоять завоевания революции. Для этого нам требуется твоя помощь. Твой отец погиб, выполняя свой долг и мое задание. Ты – радист группы, и через тебя идет вся связь. Твой почерк знают в Москве и в Буэнос-Айресе. Случись что с тобой – и связь прервется. А американцы действуют быстро. Вспомни Гватемалу, Аргентину, Уругвай, Бразилию, Никарагуа. Везде они совершили военные перевороты, и везде у власти сидят их люди. Здесь тоже будет переворот, если мы опоздаем хотя бы на день.

– Я не знаю, дон Пабло. Я хочу вам верить. Отец всегда отзывался о вас хорошо, я знаю, что вы переправляли нам боеприпасы, базуки и продовольствие. Я знаю, что вы лично были на стороне революции. Но я – капрал ФАР, и революционное командование сегодня будет задавать мне вопросы, и мне придется врать, врать своим соратникам.

– Мне требуется три дня. Если все пройдет как надо, то врать не придется, если сорвется, то в понедельник нас здесь не будет, или чуточку раньше. Так что побудешь у нас в гостях, а отвечать на вопросы следователей будешь в понедельник. Мы же не знаем этих людей, и среди них могут быть те, кто информирует не только Фиделя, но и других. Ты же знаешь, что не все на Кубе преданы делу революции. А то, чем мы сейчас занимаемся, имеет высшую форму секретности. Обедала?

– Нет, я же вам обед привезла, вы же со вчера не ели!

– Да ели мы, ели вчера. Пойдем, я тебя с ребятами своими познакомлю.

Опустошенная гибелью отца и не очень понимающая, во что она вляпалась, девушка, придерживаемая генералом за плечо, шагнула к дверям ангара, не осознавая, что может быть, отсюда уже никогда не выйдет. Разведки всего мира предпочитают надежно хранить свои секреты. Нет, намерений совсем избавиться от свидетеля у генерала не возникало, тем более что имелось еще трое, даже имен которых он не знал.

Оставшиеся три часа потратили на обед и открытие боковых ворот ангара. Ребятам пришлось откручивать кучу гаек, и Кончита охотно им помогала. Вежливые и воспитанные офицеры произвели хорошее впечатление на девушку. Она же поразилась и порядку в ангаре. Вся посуда перед и после обеда была вымыта, на кухне и по всему ангару ни одной соринки. Постели у всех заправлены. Мясо к обеду готовил самый говорливый из офицеров – Лёвушка, который решил произвести неизгладимое впечатление на гостью. Владимир Иванович продолжал вербовку и осторожно расспрашивал девушку о том, что ей известно о визитере в Шанаду. Но кроме того, что туда приезжают на двух армейских машинах люди из Гаваны в субботу вечером, Кончита ничего не знала. Отец не делился с ней этой информацией. Большой джип «¾» и высокий крытый грузовик с охраной она несколько раз видела.

Была удивлена тем, что ее не отпустили домой. Но дон Пабло аргументированно доказал ей, что так будет лучше. Ночью Кончите стало страшновато – дошло, что ее не отпускают, потому что боятся предательства с ее стороны. Поэтому утром начала атаку на Владимира Ивановича, что она – верный член партии и не приучена никого предавать.

– Я не сомневаюсь, дочка, но поверь старому разведчику: девушке в руки контрразведки лучше не попадать. На всю жизнь останутся крайне неприятные воспоминания.

За весь день к аэродрому никто так и не приблизился. Местная радиостанция рассказывала о героической гибели sub-teniente (младшего лейтенанта) Вилабиа. Нашлись свидетели ссоры в автобусе, вся провинция требовала найти и наказать убийц верного стража революции, был составлен фоторобот убийцы. Про отсутствие Кончиты не упоминалось. Она сама вспомнила, что говорила тетке и бабушке о желании поехать в Гавану к телу отца.

Напряжение в воздухе над аэродромом нарастало. Александр и Владимир Иванович проверили запуск двигателей у самолетов и сняли все расчалки. Было решено боя не принимать, а уходить на самолетах в море, куда уже пять дней назад вернулась «С-188».

В 19:10 старший лейтенант Журавкин доложил, что в сторону Шанаду проследовали две автомашины: джип и армейский «Дженерал Моторс». А местное радио передало, что митинг, посвященный героической гибели командира 7-го батальона ФАР, посетил команданте Че. Судя по женскому голосу, иногда прорывавшемуся через шум толпы, он был не один, а как обычно – со своей девушкой Алейдой Марч.

Алейда – жительница Санта-Марты и большую часть своей революционной деятельности провела в здешних лесах, занимаясь диверсиями и поставками снабжения для остальных подразделений повстанцев. С Че она познакомилась в Мехико. Знала, что он женат, но это не остановило ее. Младшего лейтенанта Вилабиа знала с детства и после речи команданте Че выступила сама, сказав немало теплых слов о командире батальона, который вырос из отряда Доне Паро. После его отъезда в загранкомандировку в Аргентину, второй сержант Вилабиа стал командиром отряда, а затем командиром батальона.

Когда ребята начали собираться и готовиться на выход, Кончита заявила, что она пойдет с ними и добьется встречи с команданте.

– Вы же слышали, как тепло отзывались об отце Че и камарадо Алейда.

– Нет, ты и Степан остаетесь на месте и берете весь аэродром под охрану. На вас возможный отход группы.

Пятеро одетых в маскировочные комбинезоны бойцов прошли через задний вход и двинулись вдоль берега залива в сторону дома Дюпонов. Эта сторона полуострова Варадеро практически не застроена. Вид на залив заметно уступал по красоте виду на Флоридский пролив.

Поселок, который образовывали виллы американцев, слева от их пути закончился. Телекамеры, которыми был утыкан каждый кустик на огромном поле для гольфа внутри Дюпон-парка, были отключены позавчера, точнее сбили частоту на задающем генераторе, и кроме бегущих по экрану черно-белых полос и шума из динамиков там ничего не было. Вряд ли среди охранников команданте найдется специалист-телевизионщик. Но на всякий случай передвигались скрытно, избегая открытых мест. Фонари в парке охрана не включила. Беспечность – извечный враг Латинской Америки!

Задержка произошла у караулки. Дверь в нее, в нарушение всех уставов, была открыта, на крыльце сидело двое барбудос и банку за банкой отправляли в рот «Буканира». Наконец подлый продукт сработал, но достать принадлежности бородачи не успели. Их сложили за зданием туалета, дав предварительно подышать из небольшого баллончика. Прикрыли дверь в караулку и пустили газ через ватный фильтр, чтобы не шипел. Убедившись, что все спят, перешли ко второй части операции, оставив Лёву наблюдать за сонным царством. И не напрасно! В кабине грузовика спал необнаруженный водитель. Пришлось Лёвушке лезть под грузовик, и пускать газ в кабину «GM». Владимира Ивановича остановили более молодые участники группы, когда он решил лично произвести захват команданте. Обидно! Но выполнено все четко. Одного охранника сняли на первом этаже, а спящую парочку аккуратно разоружили, и разбудили только тогда, когда генерал вошел в их спальню.