WW II Война, разгром Европы

Тем временем остальные три бронетанковые дивизии в сопровождении двух моторизованных дивизий, действуя в Голландии и в Брабанте, внесли разброд и смятение в ряды голландской, бельгийской, английской и двух французских армий общей численностью 800 тысяч человек.

Можно сказать, что в течение недели исход сражений на Западном фронте был предрешен.

Я отпросился у начальства Центра, что было в общем не сложно ввиду отсутствия задач, и поехал к де Голлю.

В замке его штаба порядка не добавилось, я застал его в мрачном настроении:

- А, Серж, - вяло он меня поприветствовал.

- Как дела, полковник?, - спросил я по не уставному панибратски.

- Хочешь узнать из первых рук?, - задал он мне встречный вопрос.

Я согласно кивнул.

- Ну тогда поехали, - скомандовал он.

И мы с группой офицеров отправились к стоящим машинам – обычным парижским такси с надписями, которые указывали, что это уже собственность армии.

И как я ожидал, поехали в центр Парижа…

Но приехали мы … к моему удивлению… по известному мне адресу - Министерства иностранных дел Франции.

Нас безо всяких вопросов пропустили, вернее всем там было не до нас… все сотрудники судорожно собирались в эвакуацию. Это первое слово, которое я тут услышал.

Войдя в кабинет министра, мы словно попали в учебный класс военной академии.

В центре помещения стоял маршал с указкой…

Пять звездочек на рукавах, крошечные ухоженные белые ручки, которые он охотно поглаживал, такие же маленькие ножки в блестящих зашнурованных ботиночках, короткие седоватые усы, перечеркивающие правильное, но невыразительное лицо, - верховный главнокомандующий ровным, спокойным голосом читал превосходную лекцию Военной школы на тему «Как можно за шесть дней проиграть сражение, которое готовили восемь месяцев».

За высокими окнами ротонды, выходившими в сады набережной Орсе, почти вровень с землей двигались какие-то странные, похожие на облака тени.

Из-за них временами омрачался майский свет на обшитых позументом шторах, на потолочной лепнине, на письменном столе в стиле Людовика XV, о который вот уже девяносто лет опирались все министры иностранных дел, и на разложенной на подставке большой карте, перед которой главнокомандующий Гамелен словно ходатайствовал о неведомой доселе награде - медали «За безупречную, но незадачливую службу».

На стене висела карта севера Франции, которую пересекали большие черные стрелы, направленные на юго-запад, где линия фронта выписывала под Седаном огромный котел.

Человек двадцать, частью в темной штатской одежде, частью в мундирах, слушают стоя, в молчании.

В первом ряду я заметил самого Черчилля, - британского премьер-министра, всего две недели как заступившего на свой пост: массивный, немного наклонивший голову с бизоньей холкой.

Несмотря на одутловатость черт, они вырезаны энергично, взгляд напряжен.

Черчилль недоумевает, что случилось с французами, не понимает, откуда это смятение на окружающих его лицах.

Точно так же не понимал он и безумную тревогу, сквозившую в голосе председателя Совета Поля Рейно, когда тот накануне разбудил его в семь часов утра телефонным звонком.

«Мы побеждены, мы проиграли битву», - сказал Рейно.

Это уже стало достоянием общественности и … истории. Секретарь Рейно поделился «по секрету» со своей женой, а через час об этом знал весь Париж и не только…

И вот они договорились срочно созвать Высший военный совет, который сейчас и проходит.

После полудня Черчилль сел на «Фламинго» - гражданский транспортный самолет без всякого вооружения.