WW II Война, разгром Европы

на игральные карты, «предназначенные для действующей армии».

Спустя некоторое время было принято решение закупить для армии 10 тыс. футбольных мячей.

Над подрывом морального духа французских солдат активно работают и мои немецкие военные пропагандисты. Наши лозунги: «Умереть за Данциг?» и «Англичане воюют до последнего француза» - распространяются не только в прифронтовой полосе, но и отправлялись в глубь Франции отдельным людям по почте (из Германии, Швейцарии и Бельгии) или доставляются контрабандой, подрывая морально-боевой дух французов и внося раскол между ними и англичанами.

13.4.1940

Хагелин сегодня в качестве новоиспечённого министра торговли Норвегии прибыл в Берлин. Он без прикрас повествует о событиях в Осло. Я фиксирую их в служебной записке фюреру.

После меня Хагелин отправился к Риббентропу. - В обед я был у фюрера и узнал от него, что он уже успел принять Хагелина.

Фюрер был сегодня очень молчалив после разговора с Герингом.

Пришел Редер, поэтому мне не удалось спросить фюрера о подробностях.

14.4.1940

Выступал перед генералитетом и 600 офицерами Западного фронта.

Если ожидаемый приказ будет отдан, они смогут совершить победоносный прорыв. С гордостью они слушают донесения из Норвегии; я рассказываю им отдельные подробности о развитии событий на Севере.

Когда вернулся назад, события замелькали как в калейдоскопе. Внезапно появился Хабихт из Министерства иностранных дел, чтобы вновь участвовать «в революционном деле».

Квислинг подал в отставку в пользу всеобщего управляющего совета, фюрер захотел назначить рейхскомиссара, ответственного и за внутриполитические вопросы (Тербовен). В это же время пришел отчет от Шейдта из Осло, согласно которому в результате действий представителя нашего Министерства иностранных дел дела чуть не пошли наперекосяк; с нашими друзьями обращались плохо. Я немедленно отправляю отчет Шейдта фюреру. На следующий день, я не имел возможности завести разговор на эту тему, и к тому же должен был отправиться в Лейпциг, чтобы там выступать перед издателями.

Как оказалось теперь, у фюрера сложилось то же впечатление, что и у меня. Он недоволен Министерством иностранных дел (наш посланник доктор Бройер отозван, без возможности работы в Берлине). Тербовен подчиняется непосредственно рейхсканцелярии, тем самым избавлен от нашей бюрократии.

Когда я передал фюреру свои подарки, и в числе прочего большую фарфоровую голову Фридриха Великого, его глаза наполнились слезами и он сказал: «Когда глядишь на него, то думаешь о том, что по сравнению с тем, что сделал он, все наши решения о проведении той или иной операции – сущая мелочь.

Он не имел в своих руках тех властных инструментов, которыми сегодня располагаем мы».

В четверг, я снова отправился на обед. Фюрер сразу отозвал меня в сторону. Он сообщил о том, что еще не попало в новости - уничтожении британской бригады и взятии в плен британского генерала со всеми секретными приказами и о раскрытии целой британской шпионской организации в Норвегии.

Англичане высадились на сушу, имея при себе по 50 патронов: настолько уверенно они себя чувствовали.

Я сказал: Тем самым все сообщения Квислинга о сотрудничестве Лондона и старого правительства подтвердились.

Фюрер: Тербовен тоже считает, что Квислинг и его сотрудники близки нам идеологически и действительно являются нашими друзьями.

Если ему когда-либо в жизни везло, то – с этой акцией. Когда наше последнее судно снабжения входило во фьорд Тронхейм, оно натолкнулось на первый эсминец британского авангарда, который был уничтожен с помощью немецкого крейсера.

И он хочет подчеркнуть, что решение в отношении Норвегии он принимал, опираясь на переданные мною предостережения и сведения Квислинга.

В такой форме я получил подтверждение, что Внешне политическое ведомство выполнило историческую задачу.

Оккупация Норвегии окажет, вероятно, решающее влияние на ход войны. Я сказал фюреру, что считаю необходимым надлежащее обращение с Квислингом и его сотрудниками.

Нынешний управляющий совет находится под контролем масонской ложи.

Квислинг должен иметь свободу действий. Иначе нам придется управлять исключительно военной силой.

Как немецкий представитель Тербовен несколько далек от нордической проблематики. Какое из ведомств пеклось о Севере вообще? Лишь Нордическое общество. Теперь кое-кому придется общаться с норвежцами, знакомиться с этой землей и народом.

Квислинг еще раз просил меня оставить Шейдта в Осло. Свое задание тот выполнил, однако, возможно, стоит оставить его при Тербовене.

Фюрер заметил, что я вполне прав.

Поскольку рейхскомиссариат Норвегия подчинен рейхсканцелярии, Шикеданц посовещался с Ламмерсом, который назначил его уполномоченным рейхсканцелярии. Через его руки будет проходить вся переписка с Норвегией (включая Министерство иностранных дел). Тербовен хотя и скорчил мину, но так или иначе смирится с этим решением.

Сегодня утром Шикеданц вылетел в Осло, с тем чтобы осмотреться на месте, успокоить Квислинга и при необходимости отправить Шейдта в распоряжение Тербовена.

В так называемых «политических» кругах, которые не предприняли ничего, теперь в ходу иронические замечания, касающиеся Квислинга и меня, оказавшего ему поддержку; об этом мне только что сообщил из Киля Лозе - гауляйтер Шлезвиг–Гольштейна. Это те бесполезные особи, которые хотят пожинать плоды, ничего не посеяв. То, что они тайно высмеивают тех, кто сделал сбор урожая вообще возможным, является частью их характера.

Несколько потрясает лишь то, насколько эта порода у нас расплодилась.

Первый том моего «Справочника по римскому вопросу» вышел в свет. Результат многолетнего труда старательной научной группы.

За обедом со смехом обсуждался перевод русской книги «Товарищ, спи скорей». Фюрер полночи просидел за книгой, читая о картинах описанной «с юмором» нужды, царящей в Советском Союзе. Книги были немедленно розданы тем, кто их еще не читал. Затем все мы слушали трансляцию речи Риббентропа, посвященную норвежским документам - Риббентроп ознакомил дипломатов и представителей прессы с найденными в Норвегии англо–французскими документами, подтверждающими разжигание союзниками войны..

То есть нам пришлось подождать. Речь была заявлена на 14.30. Прошло 5, 8 минут. Я сказал: Начинают не очень-то пунктуально.

Фюрер, сопроводив свои слова соответствующим жестом, сказал: «Министерство иностранных дел всегда приходит слишком поздно».

И вот наконец Риббентроп стал читать - поначалу хорошо поставленным голосом, затем несколько раз делал оговорки, в одном месте опустил отрицание, в результате чего речь приобрела прямо противоположный смысл, исправил свое упущение и т.д. Вдохновляет не очень.

Содержание самих документов ужасно постыдно для Лондона. Весьма вероятно,

что с Черчиллем случился не один припадок бешенства. Он тот, за кого я его принимал: холерик, до крайности стойкий, но ограниченного ума, другими словами человек, лишенный глубокой осмотрительности и проницательности. Что он неоднократно и демонстрировал во время сражений Первой мировой войны: битве под Антверпеном в октябре 1914 г. и высадке десанта Антанты на полуостров Галлиполи в апреле 1915 г. В обоих случаях британские войска потерпели поражение, а после провала десантной операции на Галлиполи Черчилль (один из главных ее организаторов) ушел в отставку с поста первого лорда Адмиралтейства.

То, что у Англии нет иного «вождя», свидетельствует о ее одряхлении.

Народ столь же стоек, как и прежде, однако чемберлены не способны более удерживать британцев под гипнозом.

Они получили то, что хотели. Несмотря на ошибки Риббентропа, все двери Германии были для них распахнуты. Однако они не хотели довольствоваться властью над миром, им нужна была Европа – и обломали зубы о наш вермахт. Речь Риббентропа широко разошлась по мировой прессе. А ведь именно подведомственное ему Министерство иностранных дел едва не довело дело до провала. Если бы мы прислушались к нашему посланнику в Осло и к тайным советникам Министерства иностранных дел в Берлине, то сейчас англичане триумфально восседали бы в Осло и Стокгольме.

После речи ко мне обратился Геббельс: Это же скандал, что Квислинга назвали предателем страны. Он запретил журналистам тиражировать это мнение и т.д.

Я: Это подлость со стороны тех господ, которые сами не сделали ничего. Квислинг вынашивает идею великогерманской федерации во главе с Германией. Кто в Норвегии действительно предпринял какие–либо действия? В экономическом отношении и проч.

Норвегия была привязана к Англии, более 90% ориентировано на Лондон. Чтобы сопротивляться этому, понадобилось мужество.

Доктор Геббельс: А вы знаете, как Хабихт обошелся Квислингом? Он сказал ему, что в политике дела обстоят так: если некто выполнил свою задачу, то он должен уйти…

Я: Этот господин должен держаться подальше от других народов.

В Афганистане он собирался устроить революцию, не имея ни малейшего понятия о проделанной многолетней работе. Этому помешал я.

Был у Гесса и рассказал ему о ходе событий в Норвегии: с июня 1939 года, начиная с первых предупреждений и до сегодняшнего дня. В том числе о роли Хабихта.

Гесс: Надеюсь, это будет его последняя выходка.

Я: Надеюсь на это. Таких вошедших в раж «наставников» следует держать в кабинетах и не допускать к другим народам.

Кнут Гамсун, норвежский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе

за 1920 г., поддерживает партию Квислинга «Национальное единение» написал Нордическому обществу. Призывает Норвегию к сохранению нейтралитета. Резко критикует Англию.

Надеется, однако, и на неприкосновенность «Королевства Норвегия» в соответствии с заверениями Германии.

Вот только он забывает, что эти заявления были сделаны до того, как король Хокон призвал к оружию. Теперь уже поздно.

Германия никогда не допустит, чтобы у Англии вновь появилась возможность использовать Норвегию в борьбе с нами в качестве авиабазы.

То, что фюрер никогда не сознается в этом, понятно.

Недавно, после обеда в день своего рождения он сказал: «Тронхейм нужно будет

перестроить таким образом, чтобы Сингапур оказался против него детской игрушкой».

На этом информация из дневников Розенберга заканчивалась.

- Интересное чтиво, если знать всю подоплёку, - констатировал я довольно.

- Нужно будет как то подкинуть копию Риббентропу, - решил я, - пусть пауки в банке ещё больше кусают друг друга.

Кроме известных уже фактов по поводу оккупации Норвегии и Дании вскрылись и новые. Например, роль «пятой колоны» во главе с предателем Квислингом.

Так же меня заинтересовал пассаж о посещении Розенбергом так называемого «Западного фронта», встречах там с генералами и офицерами, и о том, что «если ожидаемый приказ будет отдан, они смогут совершить победоносный прорыв».

Мне было ясно одно, что скоро развернутся главные события там, и что тот план «Гельб», что попал к бельгийцам и уже скорее всего у французов, не что иное, как хитрая дезинформация.

- Ещё и меня втянули в свои игры, - усмехнулся я про себя.

Далее я решал, как поступить с выдержками из дневников Розенберга. Ничего в голову не приходило, как отправить их в Москву по каналу «Смена».

Так и поступил.

Уже находясь в полпредстве, составил и оправил в Москву итоговый отчёт и попросил разрешения отбыть во Францию, так как считал, что скоро там развернутся главные события. А ещё мне не хотелось оставаться на день рождения Гитлера. Тем более, что из Москвы уже вернулся наш полпред в Берлине – Шкварцев.

***

Москва, Кремль

Сталин сегодня работал в своём кабинете в Кремле. Ждал приезда немецкого посла Шуленбурга.

А пока Вождь читал последние донесения.

Козырев получил его разрешение и убыл из Берлина в Париж.

Вот информация от полпреда Шкварцева.

В ней он сообщает, что вчера 20 апреля посетил Риббентропа, которого просил передать Гитлеру от товарища Сталина, Советского правительства и также свое поздравление с днем рождения и пожелание успехов в работе.

Риббентроп благодарил и обещал сейчас же передать это Гитлеру.

Затем Шкварцев спросил Риббентропа, как он расценивает положение на Балканах, имея в виду статью «После Норвегии - Балканы» в сегодняшнем номере «Фолькишер-Беобахтер» - главной газете НСДАП.

Риббентроп ответил, что он этой статьи не читал еще, и просил рассказать ее содержание.

При передаче заключительных слов автора статьи: «Германский отпор на берегу

Норвегии - и не только там - позаботиться о том, чтобы планы союзников о распространении войны были бы не забыты» Риббентроп усмехнулся и попросил принести ему газету.

Тем временем он заявил, что Германия абсолютно заинтересована в поддержании покоя на Балканах.

Территориально Германия в Балканах не заинтересована, но заинтересована в Балканских странах экономически.

Германия поддерживает политические, экономические связи с Югославией, Румынией, Болгарией, Венгрией. Мы заинтересованы, заявил он далее, в нормальном продолжении этих связей. Эти связи являются бельмом на глазу у англичан.

Недавно англичане послали быстроходные катера вверх по течению Дуная с агентами «Секрет-Сервис» для производства взрывов в порожистом течении Дуная у Железных ворот. Агенты были задержаны румынами. В настоящее время на Дунае работает международная комиссия для того, чтобы воспрепятствовать подобным актам Англии.

Англия после своих неудач в Скандинавии делает много шума на юго-востоке. Много говорят также о том, продолжал Риббентроп, что турки занимают несимпатизирующую немцам позицию.

Полагают, что турки откроют англичанам и французам Дарданеллы. Пойдут ли турки на это так легко - сказать трудно, закончил он.

Риббентроп рассказал также о том, что до войны полагали, что воздушный флот не может быть действенным противником крупных единиц военно-морского флота. Думали, что авиабомбы слишком легки для нанесения существенных повреждений тяжелым кораблям.

7 месяцев войны показали, что самолет является более острым противником крупных военных кораблей.

Дредноут оказался слабым противником самолета.

Далее Риббентроп, говоря о значении оккупации Норвегии и Дании, сказал, что, надеюсь, Германия скоро выиграет эту войну и тогда еще более укрепятся советско-германские торговые отношения.

Затем

Риббентроп справился о здоровье товарища Сталина и товарища Молотова. Прощаясь, Риббентроп еще раз поблагодарил за поздравления Гитлеру и сказал, что тотчас же передаст их ему.

Следующим документом была срочная телеграмма от полпреда в Лондоне – Майского.

Он в ней сообщал, что из источника, за абсолютную достоверность которого не может поручиться, но который безусловно заслуживает внимания, им получена следующею информацию: в двадцатых числах марта на аэродроме в Хестоне (Лондон) два бомбовоза последнего американского типа были замаскированы как гражданские самолеты и снабжены фотоаппаратами.

Один из этих самолетов вылетел в Ирак, а оттуда, с аэродрома в Хабания, совершил полет в Баку специально для фотографических съемок нефтепромыслов и районах.

Около 12 апреля названный самолет вернулся в Лондон, привезя с собой удачно сделанные снимки с Баку и района, покрывающего площадь примерно в 100 квадратных миль.

По словам команды самолета, полет прошел без особых затруднений, лишь однажды самолет был обстрелян (но без повреждений), когда находился над советской территорией. Самолет имел марку «G-AGAR». Второй замаскированный самолет, вопреки первоначальным предположениям, отправлен в Баку не был, так как первый привез вполне достаточный фотографический материал.

15 апреля эскадрилья бомбовозов вылетела из Хестона (Лондон) в Хабания (Ирак).

Все это приходится, видимо, рассматривать не в плоскости какого-либо немедленного выступления англичан против нас (общая военно-политическая ситуация сейчас несколько иного порядка), а в плоскости подготовки на случай конфликта с СССР в дальнейшем ходе войны.

Сталин отложил документ и задумался:

- О попытке проникнуть в наше воздушное пространство неопознанных самолётов в районе Баку докладывают постоянно, как и то, что их неизменно отгоняют огнём зениток.

- Ничего серьёзного они сделать нефтепромыслам с воздуха не смогут…

Его размышления прервал звонок из приёмной. Секретарь сообщил Сталину, что прибыли Молотов, Шуленбург и переводчики.

- Пусть войдут, - разрешил Вождь.

Через какое то время дверь открылась и гости стали заходить в кабинет. Сталин, как гостеприимный хозяин, с каждым поздоровался за руку и предложил располагаться за длинным столом.

Когда все расселись и разложили свои бумаги, Сталин спросил у Шуленбурга:

- Господин посол, как прошёл день рождения фюрера? Как его здоровье?

Немецкий посол ответил коротко:

- Празднества прошли широко. Здоровье у фюрера отменное.

- Ми очень рады, - ответил Вождь и снова спросил:

- А как ваше здоровье?

Шуленбург, которой часто болел, так как был в довольно преклонном возрасте, улыбнувшись ответил:

- Благодарю вас. По разному.

- Берегите себя, - воскликнул Сталин добродушно и предложил:

- Тогда начнём нашу работу.

Немецкий посол кивнул и поставил первый вопрос:

- По поводу слухов о советско-английских торговых переговорах… прошу Вас товарищ Сталин дать разъяснение поэтому поводу.

- А что это за слухи такие?, - с наигранным интересом спросил Вождь.

Шуленбург серьёзно ответил:

- Источник слухов - английская пресса, в которой за последнее время имеется большое количество сообщений о якобы ведущихся по инициативе Советского Союза советско-английских торговых переговорах.

Сталин посмотрел на Молотова, то кивнул и стал отвечать:

- Фактически вопрос о советско-английских торговых переговорах обстоит так:

с английской стороны еще в сентябре - октябре прошлого года было выражено желание возобновить торговлю и ставился этот вопрос.

- Но конкретного разрешения он тогда не получил. Вопрос этот был снят, и снова появились намеки на возможность возобновления таковых переговоров в марте сего года.

- Советский Союз поставил обязательным предварительным условием возобновления каких-либо переговоров немедленное освобождение пароходов «Селенга» и «Маяковский», задержанных англичанами.

- В течение целого месяца англичане молчали по этому поводу, и только примерно 19 апреля 1940 года Галифакс заявил Майскому, что Англия ничего не имеет против того, чтобы вести торговые переговоры с СССР.

- То, что сказал Галифакс, ничего ясного еще не представляет, но англичане хотят

узнать наше отношение к вопросу о возобновлении переговоров и ставят не прямым, а косвенным образом два вопроса:

Первое: Чувствуется, что англичане хотят узнать, что представляет из себя торговля Советского Союза с Германией и нельзя ли ее ограничить.

Второе: Обязательное условие, которое ставят англичане, это чтобы товары, которые Англия будет продавать СССР, не попадали в Германию.

- Мы решили ответить на этот зондаж так:

Первое: Наши отношения с Германией - это дело только Советского Союза. У нас есть договор с Германией и мы его выполняем. Всякие переговоры с Англией совершенно не касаются хозяйственных отношений СССР с Германией.

Второе: Что касается закупки товаров Советским Союзом в Англии, то мы будем покупать таковые для внутреннего потребления. Но не собираемся брать в этом отношении на себя никаких обязательств.

- Мы снова ставим вопрос об освобождении пароходов «Селенга» и «Маяковский» как обязательное условие возобновления каких бы то ни было переговоров, хотя они сейчас находятся в руках французов, а не англичан, - закончил свою информацию Молотов.

- Ви удовлетворены ответом, - мягко поинтересовался Сталин у Шуленбурга.

Тот изобразил на лице что-то вроде согласия, но прямо не ответил и перешёл к следующему вопросу:

- Германское правительство очень озабочено тем, что развернутые в соглашении от 29 января 1940 года перспективы посылки ряда товаров и закупки металлов и других товаров посредством СССР осуществляются чрезвычайно долго.

Так например -«Промсырьеимпорт» затягивает покупку партии олова в Японии у фирмы «Ушима» ввиду того что товарищ Борин боится риска покупки, заявляя, что может быть предъявлено обвинение в нарушении нейтралитета.

- По заявлению товарища. Микояна, это Япония саботирует посылку товаров.

- В то же время из Берлина получена телеграмма, подтвержденная особым посланником фюрера в Японии по экономическим вопросам Рельферихом, прибывшим вчера из Токио в Москву, о том, что сведения об японском саботаже не подтверждаются.

- Японцы стремятся только сохранить видимость нейтралитета перед Англией и Америкой.

- В Кобэ находилось до 6 тыс. тонн товаров, предназначенных для отправки в Германию, и японцы приложили много усилий для того, чтобы ее осуществить.

- На сегодня из этих товаров осталось только 1,5 тыс. тонн.

- Японцы утверждают, что если перевозка будет осуществляться на японских пароходах во Владивосток, то англичане не посмеют задерживать их пароходы,

так как Япония рассматривает эти воды как свои внутренние.

- Японцы согласны транспортировать любые товары только под одним условием, что они не будут вынуждены заявлять официально, что товары, перевозимые ими, предназначены для Германии, - заявил Шуленбург.

Сталин, который прохаживался по кабинету и внимательно слушал немецкого посла, покуривая трубку, с недоверием в голосе сказал:

- Это для меня ново и я несколько удивлен.

- По имеющимся у нас данным, Англия, Франция и Америка всеми способами пытаются осуществить блокаду, примерами чего может служить следующее: оборудование завода КИМ, заказанное в Америке, задерживается.

- Английское правительство объявило и все время усиливает блокаду Владивостока.

- Так называемое «моральное эмбарго», объявленное Америкой во время войны с Финляндией, не снято.

- Что же касается японского саботажа, то явным подтверждением такого является то, что японская печать своими открытыми публикациями о выходе из американских гаваней советских пароходов, груженных теми или иными товарами, давала пищу для осуществления этой блокады, явно желая выслужиться перед Англией.

- Как это назвать?, - спросил Сталин и тут же ответил:

- Иначе, как саботажем, назвать это трудно.

Подключился Молотов, завив:

- Если мы упоминаем «Селенгу» и «Маяковского», то только потому, что это - советские пароходы.

- А ведь кроме них задержан еще ряд фрахтованных иностранных судов с товарами, предназначенными для отправки.

Сталин, пыхнув трубкой, продолжил:

- Я в первый раз слышу о возможности купить олово в Японии и проверю Ваше сообщение об этом.

- Не так давно мы обращались к Японии сами по вопросу о закупке металлов, каучука, но она отказалась, ссылаясь на опасность блокады со стороны Англии, - указал Вождь, взмахнув трубкой.

- Что же касается вопроса об отправке товаров на японских судах, то я не возражаю.

- Я думаю, что отношения Германии с Японией лучше, чем наши с таковой, и поэтому Вам этот вопрос, понятно, известней, - смягчился Сталин.

Шуленбур не нашёл что сказать, поэтому перешёл к следующему вопросу:

- Германское правительство просит закончить поставку зерна по соглашению, заключенному с Союзэкспортхлебом до конца августа сего года.

- В вопросе о ценах на ячмень и некоторые другие культуры Германия идет навстречу Советскому Союзу и доплачивает добавочно 7 млн. марок.

- До конца октября, согласно договору, будет поставлено 430 тыс. тонн, - сказал Сталин.

- Германское правительство просит их поставить в течение июля - августа сего года, - озвучил просьбу Шуленбург.

Сталин, пыхнув трубкой, ответил:

- Ми посоветуемя по этому вопросу с товарищем Микояном.

Щуленбург кивнул и продолжил:

- Товарищ Сталин, возвращаясь к вопросу, поднятому мной в беседе с товарищем Молотовым 16 апреля о завышении Союзнефтеэкспортом цен на нефтепродукты, я вновь прошу о вмешательстве в этот вопрос.

Молотов поторопился ответить:

- Я рассмотрю и проверю этот вопрос.

Сталин строго добавил:

- База для хозяйственных расчетов с Германией должна быть одна, и Советский Союз не собирается обторговывать Германию. Цены, безусловно, должны быть сравнимые.

Шуленбург согласно кивнул, а Сталин продолжил:

- Господин посол, а как там наша просьба о контактных минах?

Шуленбург вздохнул и нехотя ответил:

- Товарищ Сталин, согласно полученной мной телеграмме, Германия не может сейчас поставить неконтактные мины Советскому Союзу, так как она их производит в недостаточном количестве и сама испытывает в них большую нужду.