Королевство тумана(#2)

Глава 4. Утро в лесу.

Авалис открыла глаза и несколько мгновений лежала неподвижно, привыкая к незнакомому пространству. Над ней был деревянный потолок из тёмных брёвен с янтарными прожилками. Округлые стены словно уходили прямо в толщу дерева. Под щекой ощущалась грубая ткань, пахнущая сухими травами.

Вчерашний день вернулся постепенно. Лес. Шейрида. Охори. Ронар.

Последнее имя окончательно прогнало сон. В памяти вспыхнули купальня, пар, мокрая кожа и пушистое существо, которому она рассказала слишком много личного. Щёки налились жаром.

— Прекрасно, — тихо сказала она, наклоняясь вперёд и упираясь лбом в колени. — Просто прекрасно.

— Ты разговариваешь сама с собой, — отозвался сбоку сонный голос.

Охори сидел у выхода, прислонившись к стене. Волосы растрепались, под глазами залегли тени. Повязка на плече потемнела от свежего отвара, зато цвет лица стал лучше.

— Я… думаю, — поправилась Авалис.

— Это видно, — хмыкнул он. — Даже слишком.

В доме что-то негромко щёлкнуло. Где-то внизу треснуло дерево.

— Шейрида проснулась, — сказал Охори, прислушиваясь.

Из главного помещения тянуло крепким травяным отваром. Авалис поднялась, набросила плащ поверх простой рубахи и вышла из комнаты.

Шейрида стояла у стола с деревянным подносом. Рыжие волосы спутались за ночь, среди прядей застряли сухие веточки и семена. На подносе были расставлены чаши с тёмным отваром, небольшие миски и пучки свежих трав.

— Наконец-то, — бросила женщина через плечо. — Я уже успела переделать кучу дел.

— Сколько времени? — спросил Охори, выходя следом.

— Утро.

Шейрида разлила густой отвар по чашам.

— Пей, принцесса. И ты, полукровка. Сегодня будет тяжёлый день.

— Сегодня? — быстро подхватила Авалис. — Значит, ты всё-таки поможешь?

Шейрида остановилась.

— Ты едва дошла сюда вчера. Сегодня лес накроет туман. Я останусь в доме.

— Туман? Опять?

— Я говорю на каком-то незнакомом для тебя языке?

Авалис смутилась.

— Извините.

Охори взял чашу.

— Аскер может умереть в любой момент. Скажи прямо, ты поможешь нам?

Шейрида бросила на него косой взгляд.

— Вам рано уходить.

— Почему? — спросила Авалис. — Вы сами сказали, что растили их. Разве вы…

— Я хочу, чтобы хотя бы кто-то из детей, которых я впускала в этот дом, остался жив, — резко сказала Шейрида.

Охори сжал челюсти.

— Мы давно выросли. — Он коротко взглянул на Авалис. — И именно поэтому пришли сюда. Мы ушли из дома, добрались до края континента, а теперь должны остаться здесь, потому что ты всё ещё считаешь нас детьми?

Авалис вспомнила Саэля. Письмо. Послание, которое они так и не передали. Боль кольнула под рёбрами. Она сжала пальцы на ткани плаща.

— Я хочу поскорее покончить с этим и вернуться… — Голос оборвался.

Шейрида посмотрела на неё.

— Ты правда веришь, что сможешь всё изменить?

У Авалис пересохло во рту.

— Я хотя бы попробую.

Шейрида некоторое время молчала, затем вздохнула.

— Выпейте отвар. Потом выйдем. Если лес пропустит, уйдёте.

Через несколько минут стало ясно, что дорога закрыта.

Тропа, по которой они вчера пришли к дому, исчезла. На её месте стояла сплошная стена тёмных стволов, тесно переплетённых корнями.

— Вчера здесь был проход, — нахмурился Охори.

Авалис коснулась коры. За деревьями раздалось движение, и она сразу отдёрнула руку.

Она подняла ладонь, собираясь вызвать искру, но Шейрида перехватила её за запястье.

— Не смей, — прошептала она и толкнула принцессу назад.

Слева, за домом, раздался глухой удар. Что-то тяжёлое опустилось на землю и двинулось среди деревьев.

— Возвращаемся, — приказала Шейрида.

Авалис бросила взгляд на Охори. Тот ещё несколько секунд искал проход между стволами, затем остановился.

— Тебе лучше идти к дому, принцесса, — сказал он.

— Ты собираешься остаться здесь?

Чёрные ленты за его спиной приподнялись.

— Мы все возвращаемся, — резко вмешалась Шейрида. — Здесь граница с Анреей. Начнёшь бой, тебя услышат. И тогда долго ты не проживёшь.

Охори перевёл взгляд с неё на лес, тяжело выдохнул.

— Ладно.

Они вернулись в дом.

Шейрида поставила на стол ещё одну чашу с отваром и занялась травами. Авалис села, обхватив чашу ладонями. Мысль об Аскер снова вернулась вместе с тяжестью ожидания.

Охори некоторое время молчал.

— Кем ты была до того, как оказалась здесь?

Шейрида подняла взгляд.

— Я была дочерью гувернантки и родилась в день коронации короля Орвиана.

— Короля Орвиана? — переспросила Авалис.

— Орвиана Астериэля. Последнего короля Анреи.

Принцесса подалась вперёд.

— Значит, вы жили там? Видели, что произошло?

— Мне было три года, когда мою мать выгнали из дворца. После этого мы поселились здесь.

— За что её выгнали?

Шейрида задержала на ней взгляд.

— Аскер никогда не рассказывала о своём прошлом. Почему? — вмешался Охори.

Авалис удивлённо посмотрела на него.

Шейрида подбросила полено в очаг и села рядом со столом.

— Имена Аскер и Ронар им не принадлежали. Я дала их сама. Их настоящие имена могли привести к ним тех, от кого мы прятались.

В очаге дёрнулось пламя.

Авалис увидела среди огня тонкий женский силуэт в тёмной одежде, с распущенными волосами. Через мгновение он исчез.

— Вы видели это? — шепнула она.

Шейрида резко посмотрела на очаг.

— Забудь.

Она поднялась.

— Сегодня останетесь здесь. Завтра попробуем снова.

К вечеру тяжёлый отвар и усталость всё-таки сморили Авалис. Она уснула на подстилке, прижав к груди сумку. Охори устроился неподалёку и вскоре тоже задремал, хотя время от времени дёргался и тихо ругался во сне.

Шейрида осталась у очага.

Пламя дрогнуло. В глубине огня снова проступил женский силуэт, теперь отчётливее. Прямые плечи, тёмная одежда, тонкие пальцы, вытянутые к свету.

Шейрида сжала зубы.

— Я чувствую тебя, Ночь, — сказала она негромко. — И слышу, чего ты хочешь. Они ещё слишком юны.

Один из языков пламени поднялся выше.

Шейрида закрыла глаза.

— Чтоб тебя. Я буду тянуть время. Но в твои игры не полезу.

За стенами дома лес замер.

Ещё день, шептал ветер. Держи их ещё день.

Глава 5. Новая жизнь.

Аскер почувствовала удар, словно упала с большой высоты. В ушах зазвенел пульс, под рёбрами начало жечь, кости заломило. Она глубоко вдохнула. Холод прошёл через горло и осел в лёгких.

Перед глазами мелькали пятна, а тело казалось слишком маленьким. Аскер попыталась пошевелиться и ощутила тяжесть. Паника вспыхнула на секунду, уступив тупой боли в голове.

Она снова вдохнула.

Воспоминания возвращались медленно. Каэлис. Его имя отзывалось тёплым, ровным чувством.

Аскер наконец поняла, что случилось с телом. Она была кошкой.

Лапы заскребли по чему-то рыхлому над головой. На морду посыпался снег.

Отлично. Задохнуться второй раз было бы уже смешно.

Она зафыркала и принялась разгребать снег. Лапы двигались быстро, снег забивал усы и лез в нос. Аскер рванулась вверх и вывалилась наружу.

Мороз обжёг лёгкие. Она замерла, часто дыша и привыкая к четырём лапам, хвосту и ушам, которые сами ловили каждый шорох. Где-то треснул лёд, ветер качнул ветку.

Я жива.

И тогда вернулось остальное.

Чёрное пламя под кожей. Крик тьмы. Руиз, прижавшийся лбом к её виску.

«Прости».

Укол стали под рёбрами. Холод.

Потом берег. Тёмная вода. Каэлис. Его руки и голос. Исчезающие с кожи татуировки. Последние слова, которые он успел оставить ей.

Мать жива. Тебе нельзя возвращаться в Анрею.

Хвост дёрнулся.

Аскер огляделась и увидела вокруг разрытый снег. Она выбралась из собственной могилы.

В нос ударил знакомый запах дыма, холодного железа и мяты.

Ронар.

След тянулся в сторону леса, смешиваясь с дешёвым вином и старым деревом. Рядом чувствовался запах Дисфис.

Аскер рванулась вперёд. Кошачье тело само подстраивалось под снег, лапы мягко проваливались, хвост удерживал равновесие. Среди множества запахов всё отчётливее становился дым.

Между деревьями показалась заброшенная изба, в которой они остановились после побега из Эхиса. Из трубы тянулся тонкий дым, через щели в стенах пробивался свет.

Аскер подкралась к двери, прижалась к стене и прислушалась.

Изнутри донёсся тяжёлый, чуть сиплый выдох Дисфис, а затем сонное бормотание.

Аскер подошла к двери, вспрыгнула и заскребла лапами по доскам.

За дверью кто-то шевельнулся.

— Если это ещё одна тварь, клянусь богами, — пробурчал усталый мужской голос, — я её сам съем.

Щеколда звякнула. Дверь распахнулась, и тени сразу потянулись вперёд.

Ронар замер.

Тёмные волосы спутались, под глазами залегли тени. В одной руке он держал кружку, пахнущую спиртом и травами. Он посмотрел вниз.

На пороге сидела белая кошка с засохшей кровью на груди и аметистовыми глазами.

— Нет, — хрипло сказал он. — Нет. Так не бывает.

Кружка выскользнула из пальцев и ударилась о порог.

Аскер фыркнула, протиснулась мимо него в дом и огляделась. У очага стоял старый стол, на лавке спала Дисфис, укутавшись в плащ.

Запах Ронара здесь был сильнее.

Аскер запрыгнула на стол, села, обвив хвост вокруг лап, и посмотрела брату в лицо.

— Закр-р-рой р-р-рот, Р-р-ронар. У тебя и так лицо не самое умное.

Его глаза расширились.

— Аскер? — спросил он так, будто имя причиняло ему боль.

— Нет, Хасан, — огрызнулась она. — Конечно Аскер.

Ронар сделал шаг и поднял руку.

— Можно?

Аскер кивнула.

Его пальцы легли ей на голову. Тёплые, дрожащие. Он провёл большим пальцем по уху, коснулся шрама на лапе и следа от браслета, затем ладонь прошлась по спине.

Человеком она видела его так давно, что знакомое лицо теперь казалось непривычным. Только запах оставался родным.

— Ты… живая, — выдохнул он.

— Ещё бы, — ответила Аскер, и голос предательски дрогнул.

Ронар опустился на лавку и уткнулся лбом ей в бок. Дыхание сбилось, плечи задрожали. В шерсть впиталась влага.

Аскер осторожно ткнулась головой в его волосы.

— Эй. Я же говор-р-рила, что так пр-р-росто от меня не избавишься.

— Я убил его, — выдавил Ронар. — Я должен был остаться рядом с тобой.

— Можно было догадаться, — отозвалась она. — Он бессмер-р-ртный, что с него взять.

— Это ничего не меняет. Я бы сделал это ещё раз.

— Повер-р-рю.

С другой лавки раздалось ворчание:

— Если вы сейчас ещё чуть-чуть поорёте, я вам обоим глаза выцарапаю…

Дисфис перевернулась на другой бок и снова уснула.

Аскер и Ронар переглянулись и почти одновременно хмыкнули.

Он отстранился и провёл рукой по лицу.

— Как ты проснулась? Ты была мертва.

Аскер попыталась собрать воспоминания.

— Каэлис.

Ронар напрягся.

— Ты его видела?

— Вер-р-роятно, мне стоило бы сказать, что это был твой кошмар-р-р. Но да. Видела. Он… — В горле запекло. — Он злится на меня. Я всё р-р-расскажу, только давай сначала вернём мне человеческое тело.

Ронар кивнул.

Аскер спрыгнула со стола. Тени окутали их, меняя формы местами.

На неё обрушился вес собственного тела. Сердце гулко ударило в груди. Рубаха была порвана и залита засохшей кровью. Аскер села на скамейку.

— Он сказал, что я всё это время цеплялась за месть вместо жизни. И что это мой последний шанс. — Она выдохнула. — Чёрные линии на моей коже были его жизнью. Он отдал её мне, чтобы я «жила по-настоящему». Ненавижу, когда он оказывается прав даже после смерти.

Ронар молчал.

— Он сказал ещё кое-что. — Аскер посмотрела ему в глаза. — Наша мать жива. Я собираюсь вернуться в Анрею.

Ронар замер.

— Что?

— Мать жива. Королева Анреи жива, а я всю жизнь мстила за её смерть. Я хочу знать почему.

— Нет.

Аскер нахмурилась.

— С тобой или без тебя я пойду к ней.

Ронар резко поднялся. Тени метнулись по комнате, возвращая ему человеческую форму. Аскер снова оказалась кошкой.

— Нет, — повторил он.

— Да.

— Ты умерла, Аскер. Я не позволю этому случиться снова.

Она втянула воздух.

— Если мать жива, я хочу услышать от неё, почему наш дом пр-р-ревр-р-ратился в могилу. Почему мы всю жизнь платим за чужую боль.

Глаза Ронара блеснули.

— Я могу рассказать тебе это здесь.

Аскер застыла.

— Что ты сказал?

Ронар отвёл взгляд.

— Чёрт…

— Я задала тебе вопр-р-рос.

Он шумно выдохнул.

— Я слышал слухи, что мать жива.

Когти Аскер впились в доски.

— И почему ты мне не сказал?

— Затем, что ты бы сразу побежала в Анрею.

Аскер поджала уши.

— Я оказалась в Чёр-р-рных гор-р-рах, потому что хотела отомстить Галбер-р-рту за смер-р-рть р-р-родителей, котор-р-рых он, чёр-р-рт возьми, не убивал! И Чёр-р-рные гор-р-ры показались тебе безопаснее Анр-р-реи?!

— Да. — Ронар выдержал её взгляд. — Ты только что восстала из мёртвых. Сначала тебе нужно прийти в себя.

Аскер смотрела на брата и впервые слышала в его словах то, что воспринимала как ложь. Злость поднималась всё выше, вместе с желанием ударить его.

Она спрыгнула со скамьи.

— У тебя есть полдня, чтобы решить, идёшь ты со мной или остаёшься здесь.

Тени снова закружились вокруг них. Аскер вернулась в человеческое тело, Ронар стал котом.

Он отвернулся.

Аскер смотрела на него ещё несколько секунд, затем пошла к выходу.

Глава 6. Проснись, Бессмертный.

Аскер вышла на улицу и пошла через лес к поляне, где всё закончилось.

Руиз лежал там же, где они расстались. Снег вокруг был утоптан, следы босых ступней Ронара уже заметало. В рубахе Бессмертного зияла прореха, а на месте раны осталась тонкая розовая полоска свежего шрама.

«Я убил его», вспомнила она слова брата.

Аскер скривилась.

Плохо постарался.

Под кожей всё ещё ощущалось слабое тепло дара Каэлиса, поддерживающего её собственную жизнь.

Она подошла ближе.

Руиз выглядел слишком спокойно для человека, который совсем недавно воткнул ей меч под рёбра. Лицо расслабилось, глаза были закрыты.

— Ненавижу тебя, — тихо сказала она.

Аскер опустилась на корточки и потянулась к его груди, но рука дрогнула. Она схватила Руиза за ворот рубахи и резко дёрнула.

— Вставай, Бессмертный. Хватит валяться.

Под пальцами ощущалось слабое биение.

Он вернётся. Оставалось понять когда.

Аскер расстегнула ремень, сняла его и связала Руизу запястья. Затем оттащила меч подальше и оставила в снегу.

На случай, если после пробуждения он снова решит спасать своё драгоценное равновесие.

Она уселась ему на живот.

— Какая же ты всё-таки сволочь, — пробормотала Аскер.

Потом устроилась удобнее, подтянула колени и обхватила их руками.

В голову снова полезли воспоминания. Лоб Руиза у её виска. Тихое «прости». Клинок под рёбрами. Потом берег, Каэлис и его упрямое «живи». Татуировки, оказавшиеся его последней жизнью, отданной ей.

Каэлис умер, чтобы она жила. Руиз убил её ради равновесия.

Идеальный набор мужчин в моей жизни.

Под ладонью стало теплее.

Аскер нахмурилась.

Руна.

Под кожей Руиза что-то пульсировало ровными толчками, отдельно от сердца.

— Просыпайся, — пробормотала она. — Мне нужно кому-то испортить жизнь.

Тепло усилилось. Под пальцами дёрнулась мышца. Руиз втянул воздух. Его веки дрогнули.

Аскер сжала ткань рубахи.

Что он почувствует, когда увидит её?

Зелёные глаза открылись. Несколько секунд Руиз смотрел на неё пустым взглядом, затем узнал.

В его лице мелькнул ужас.

Аскер осталась сидеть на нём, ожидая.

— Прекрасно, — хрипло произнёс Руиз. — Я всё же попал в преисподнюю.

Он скосил взгляд на неё.

— По описаниям она выглядела менее персонализированной. Но кто я такой, чтобы спорить с богами.

Аскер моргнула.

— Ты жив.

— Это главное, что тебя беспокоит?

Он дёрнул связанными руками и усмехнулся.

— Я часто представлял, что однажды проснусь связанным, а сверху будет сидеть женщина. Правда, сценарий был другой.

— Помолчи. Иначе добавлю пару ножей.

— О. Тогда всё становится гораздо привычнее.

Аскер сжала челюсть. Раздражало, с какой лёгкостью он снова прятался за шутками после того, как держал её, просил прощения и убивал.

— Скажи спасибо, что дышишь.

— Я всегда возвращаюсь. В этом моя проблема.

Он снова проверил ремень, затем посмотрел на неё внимательнее.

— Ты умерла, — произнёс Руиз.

— По твоей вине.

Он закрыл глаза на секунду.

— Руна заставила меня сохранить равновесие.

— Я знаю. Мне от этого легче не стало.

Уголок его губ дёрнулся.

— Какая ты была милая, пока лежала без сознания.

Аскер наклонилась ближе.

— Когда дело касается мести, моя фантазия становится особенно богатой. Советую помнить об этом.

Руиз выдержал её взгляд.

— Знаю.

Через несколько секунд он спросил:

— Зачем связала?

— Я тебе больше не доверяю. И хочу, чтобы после пробуждения ты сначала разговаривал, а уже потом хватался за меч.

— Оскорбительно. Я собирался вести себя прилично.

— Ты идёшь со мной в Анрею.

Руиз моргнул.

— Потрясающе. Воскресшая ассасинка тащит меня в самое злосчастное королевство на карте.

— Именно тащит. У тебя нет выбора.

— Вот это уже знакомо.

Аскер посмотрела ему прямо в глаза.

— Моя мать жива. Королева Анреи жива. Я собираюсь узнать, почему наш дом превратили в могилу и за что мы всю жизнь расплачиваемся.

Руиз помрачнел.

— И для этого тебе понадобился человек, который недавно тебя убил?

— Ты сам хотел, чтобы я осталась рядом. Говорил, что я стану цепью на твоей вечности. — Аскер наклонилась ближе. — Вот и расплачивайся за свои слова.

— Ты собираешься мучить меня до конца жизни?

— Я собираюсь заставить тебя увидеть последствия собственного выбора.

Руиз отвёл взгляд.

— Замечательно.

Он дёрнул руками.

— Развязывай.

— Сначала скажи, что идёшь.

Руиз снова посмотрел на неё.

— Я пойду.

Аскер прищурилась.

— Попробуешь сбежать, я тебя найду.

— Даже звучит романтично.

Она дёрнула ремень и освободила его запястья.

Аскер поднялась. Руиз сел, сжал пальцы, возвращая им чувствительность, затем встал. Его немного качнуло.

Он подошёл к мечу, поднял его из снега и вложил в ножны.

— Когда выдвигаемся?

— Через полдня. Я дала брату время решить, идёт ли он со мной.

— Чудно. Успею попрощаться со своей никчёмной жизнью.

Аскер развернулась к избе.

— И, Аскер…

Она остановилась.

— Что?

— Я рад, что ты жива.

Аскер фыркнула.

— Не благодаря тебе, Бессмертный.

Она пошла обратно к избе.

— Знаю, — тихо ответил Руиз.

Глава 7. Принц.

Ломар впервые увидел свой город по-настоящему в тот миг, когда он горел.

С башни дворца Эхис раскинулся перед ним, наполовину скрытый дымом. На месте лавок, мастерских и тесных домов чернели перекошенные остовы, внутри которых догорали балки. Пепел покрыл снег на крышах грязным слоем, а плотный дым застилал солнце. Снизу доносились лай собак, ругань, плач, удары вёдер о камень и треск падающих перекладин.

Половина города сгорела, а они обсуждают, кто будет сидеть ближе к трону, подумал Ломар, стиснув ладонью холодный камень парапета.

За спиной негромко кашлянули.

— Ваша… светлость, — неуверенно произнёс советник. При дворе ещё не решили, как теперь следует к нему обращаться. — Совет ждёт.

Конечно, ждёт. Стервятники уже собрались вокруг туши.

Ломар ещё раз посмотрел вниз. У ворот дворца толпились люди, смотрели на башни и кричали, ожидая ответа от тех, кто ещё называл себя властью.

Он разжал пальцы.

— Идём.

Совет собрался в малом зале, куда вчера мятежники добрались почти до внутренних дверей. Кровь и следы пожара успели вычистить, хотя между каменными плитами ещё темнел въевшийся налёт.

На длинном столе лежали карты, свитки и перья. Вокруг стояли мужчины в дорогих камзолах с тяжёлыми перстнями на пальцах. Когда Ломар вошёл, они поднялись и сразу начали спорить о том, как к нему обращаться.

— Ваше величество, — слишком быстро произнёс помощник отца.

— Он ещё не коронован, — сухо возразил другой советник.

— Тогда ваше высочество, — примиряюще вставил третий.

Ломар сел во главе стола. Ещё недавно это кресло занимал отец, а теперь Арнор лежал в склепе под храмом, и его сын должен был решать, что делать с оставшимся после него королевством.

— Начнём с главного, — сказал Ломар. — Город горит, склады разворовывают, люди остаются без крыши, а мятеж продолжается. Я хочу знать, что происходит сейчас.

Несколько советников переглянулись. Первым заговорил лорд Гранес, тяжёлый, грузный мужчина с маслянистым голосом.

— Ваше высочество, мы уже предпринимаем меры. Восстановление торговых рядов требует значительных средств, а распоряжаться ими в полном объёме сможет законный король. Пока вопрос наследования остаётся открытым…

— В нижнем порту ещё есть очаги сопротивления, — перебил его Мардин, командующий городской стражей. На его мундире остались следы копоти. — Ходят слухи, что мятежники хотят посадить на трон принцессу Авалис. Считают, что женщиной будет легче управлять.

По столу прокатился шум.

— Народ должен видеть короля, — повысил голос Гранес. — Иначе чернь решит, что может диктовать условия.

Ломар поднял руку.

— Народу сначала нужен хлеб. Сколько еды осталось на складах?

Ответили сразу несколько человек. Один предлагал временно увеличить поборы, другой требовал вывести на улицы больше войск, третьего волновали корабли Милоса и портовые сборы. Ломар слушал их и всё яснее понимал, что советники думают о казне, контрактах и полномочиях, пока город продолжает гореть.

— Довольно, — сказал он, и разговор стих. — Корону обсудим позже. Сейчас займёмся городом.