- -
- 100%
- +
Сегодня Настя попросила меня рассказать о моей жене – бывшей жене. Я не знал, что сказать, как это приподнести. Эта рана в моей душе была слишком свежей, едва тронешь ее и начинало кровоточить.
Тогда мне было тридцать лет, я работал где придется – иногда на складе, иногда в строительстве – везде, где нужны были сильные руки. Работа тяжелая, но я не жаловался, особых амбиций у меня не было, заплатил за съемные квартиру, а что оставалось растягивал на месяц. Единственным утешением был алкоголь, пару глотков и вся усталось улетучивалась. В тот вечер я как обычно сидел в каком - то баре, сидел один и попивал медленно коньяк из красивого бокала. Вокруг было живо, играла музыка, люди болтали, бармен еле успевал наливать стакан за стаканом. Один столик стоял пустым.
Вошла женщина в длинном малиновом пальто без шапки, ее длинные каштановые волосы падали на плечи, она была стройной, миниатютной, изумительно красивой – зеленые шлаза, веснушки на белой, тонкой коже, вздернутый носик, тонкие розовые губы. Она тихо присела за столик и пыталась отогреться. Официант принес ей графин с водкой и стопку. Она выпила три подрят залпом. Взгляд у нее был пустой, потерянный, по ее виду было понятно, что что – то стряслось.
Я набирался смелость, чтобы подойти и заговорить с ней, но я не мог, меня будто бы сковало по рукам и ногам. Такая красавица, ну куда ты? – вторил мне внутренний голос. Но я должен был познакомится! Я должен был! Я чувствовал как стрела Амура пронзила мое сердце. Я заказал еще бокал коньяка и еще, набирался смелости, как тигр перед прыжком. Но она выпила последнюю стопку и ушла.
– Как же так? Неужели я даже не попытался? – спрашивал я сам себя. Я почувствовал себя последним неудачником, алкоголь больше не лез в горло, я изрядно наклюкался, пока готовился к прыжку. Тоже мне тигр! Я поспешил домой, но выйдя из бара я увидел ее на улице, курящей сигарету. Она посмотрела на меня и отвела глаза.
–
Что, тоже трудный день? – попытался я начать разговор.
Она глубоко вздохнула.
–
У меня тоже, – продолжил я. – Давайте надеремся сегодня?
Она протяжно выдохнула дым и снова посмотрела на меня.
–
А давайте.
Мои воспоминания были прерваны скрипом моей старой калитки. Я выглянул в окно. Это был мой курьер. Опять она! Эта наглая псина снова оказалась в моем дворе! Курьер подобрал мой тапок, небрежно брошенный в упомятого пса, присел на корточки и начал гладить собаку, нежно теребя ее уши и что – то приговаривая.
– Здорова, Юра, – сказал он, войдя в дом.
–
Здорова.
–
Вот, принес как обычно – самая жирная пицца и пятилений коньяк. Он положил коробку и бутылку на кофейный столик, надеясь получить кусочек пиццы и рюмку коньяка. Как обычно.
Курьера звали Константин, и он не работал курьером в привычном смысле этой профессии, однако был рад смотаться по моим поручениям за символическую плату. Он был моего возроста, с приличным пивным пузом и лысиной, очень веселый мужик, никогда не отказывался поесть и выпить, дома у него была жена и трое детей. Которой приходилось самой работать, ведь Костя ни на одной работе долго не задерживался, Обычно ему хватало одного недельного запоя, чтобы его в очередной раз уволили. Он перебивался шабашками и мелкими заказами в нашем котеджном поселке – помогал по строительству и оказывал услуги такси. Он жил через два дома от меня.
–
Ты чего тапками бросаешься? – начал он.
–
Да это назойливая, негодная псина просто меня достала, сил никаких нет!
–
Эй, нельзя так говорить о беременных.
–
А это сучка?
–
Ага, причем с большим животом, кстати весьма милое и приветливое животное. А тебе надо быть чуть добрее, тогда мир заиграет совсем другими красками.
Он сел на диван и вальяжно развалился перед телевизором, взяв в руки пульт.
–
Угощайся, – сказал я, видя, как он смотрит на пиццу. А мне всегда хватало и половины, ел я мало, иногда мог вообще не есть по несколько дней, мой желудок совсем не чувствовал голода, там словно бы был камень. Я ел только, чтобы поддерживать внутри угольки своей жизни, еле теплейшиеся.
–
Вот это разговор! – воскликнул Костя и схватил самый большй кусок. – Как ты? Так же не выходишь из дому?
–
С того дня, как она не забрала его, я шага с порога не ступал, и не могу ничего с этим поделать, ты ведь знаешь.
–
Может, к врачу обратиться – к мозгоправу? Я слышал такое лечится.
–
Вот еще!
–
Ну и зря, а так бы я тебя на пьянку с шашлыками позвал, у меня во дворе устраиваем каждые выходные.
Не скажу, что я горел желанием сидеть в компании отъявленных алкашей и слушать их пьяный галдеж, но мне бы действительно не помешало выходить куда - то, хотя бы ради того, чтобы встретить Настю на вокзале, ради встречи с ней я бы пошел на что угодно.
– Я налью рюмочку? – тактично спросил курьер. Впрочем, мог бы и не спрашивать, он всегда делал так, когда приходил.
–
Тебе налить?
–
Нет, я пока не буду.
–
Что так? Ты всегда выпивал за компанию, одному пить - то последнее дело.
–
Настя скоро будет звонить по видеосвязи, не хочу быть пьяным.
–
Какая Настя?
–
Девушка, с которой я познакомился в одноклассниках, я говорил.
–
Ты упоминал что – то, но я подумал, что это несерьезно. Покажи фото.
Я показал ему Настины фотографии.
–
Ну ничего себе, какая красотка! Волосы рыжие, как огонь!
–
Да, – протянул я с улыбкой, которую не смог скрыть.
–
Только один вопрос: – А ты то ей зачем?
–
Я ей понравился, для меня это тоже было неожиданно, я был уверен, что уже не способен кому – то понравиться.
–
Ты давно себя в зеркало видел? Жрешь одну пицуу, да пирожки или что - то жирное, ручки, ножки тоненькие и с пролежнями, хоть побрил бороду свою и то уже плюс. Может, мне тебе вместо коньяка гантели привезти?
–
А привези.
–
Серьезно?
–
Да, правда, а вместо пиццы можешь привести что - то более здоровое – мясо там и овощи.
–
Могу конечно, мне = то большему счету все равно, что привозить.
Он налил еще рюмку конька и выпил залпом, не закусывая, ее лысина покраснела, видно было, как по телу пролилось приятное тепло.
Мое решение купить гантели и перейти на здоровое питания было импульсивным, я не знал, смогу ли придерживаться этого плана, я мог сорваться уже в первый день, мой организм за пять лет уже привык к жаренному в сочетании с алкоголем.
–
Ну все. Бери себя в руки, говорю тебе, и не обижай больше собаку.
–
Да я бы переборол себя только ради того, чтобы врезать ей под зад!
Я остался наедине с собой и старался переварить все, сказанное Костей. Настя до сих пор была на работе, волнение и боязнь нового сгрызали меня изнутри, а бутылка коньяка с уже приготовленной рюмкой так и манила пригубить. Я облизнул губы. Ну может, рюмочку? Ничего страшного не будет, Настя и не заметит.
Мои руки тряслись, но я старался держаться из последних сил, кажется будто бы голова закружилась и все тело молило о священной капле запретного яда. - Ладно, старик, ты заслужил! Это тебе за решение вести здоровый образ жизни.
Выпив, я изрядно осмелел и решил вновь попробовать выйти из дома. В конце концов, костя был прав, мне нужно было взять себя в руки. Мне казалось я собрался с силами, когда я направился ко входной двери. Пару минут я стоял неподвижно, потом левая нога как будто бы сами поднялась, и я попытался шагнуть вперед. Не тут то было, я мгновенно встал в ступор, горло сдавило, что - то не давало мне дышать, голова закружилась, а в глазах потемнело, меня оковал дикий страх.
Мне стоило больших сил шагнуть назад и уйти в дом. Дома я сразу же почувствовал себя в безопасности, я сел на диван, и мне вдруг стало хорошо и спокойно. Лучше сидеть дома, чем еще хоть раз пережить такой ужас. Позвонила Настя, я включил видео связь и поставил телефон на стол.
–
Привет, Москва, – сказал я.
–
Привет, Питер, – ласково ответила она.
–
Как же долго я тебя ждал.
Перед разговором с Настей у меня всегда был мандраж, меня трясло, как подростка перед первым поцелуем.
–
Я сестренку укладывала.
–
Ясно.
–
Так что, ты расскажешь мне о своей бывшей жене?
–
Давай не сейчас.
–
Ну, хорошо, давай просто фильм посмотрим вместе, я так устала и хочу валяться, но и по тебе тоже соскучилась.
–
Как это вместе? Мы ведь так далеко.
–
Просто одновременно включаем фильм, смотрим, комментрируем.
–
Идет.
Настя выбрала фильм с Джимом Керри – веселую комедию. Мы вместе смеялись и вместе комментировали поступки главного героя, нам было весело. Только вот я не выдержал и часа без коньяка, делал вид, что пошел на кухню, а сам в тихую выпивал рюмку – другую. И этот старик еще собирался вести здоровый образ жизни? Кажется днем я слышал от него такое, если не ошибаюсь.
Настя устала, ее рабочий день был сегодня долгим, посмотрев половину фильма, она уснула, я не стал ее будить, а просто наслаждался ее видом - такая красивая и спокойная. Потом она отвернулась к стенке и откинула одеяло, я увидел ее белые трусики, теперь картина была еще живописнее. Что - то внутри меня, что очень долго находилось в спячке ожило, чем изрядно удивило меня, я думал, что алкоголь убил все на корню. Я досмотрел фильм, поочередно смотря то в телевизор, то на Настю. И уснул так же с включенным телефоном, чтобы проснувгись завтра утром, она могла полюбоваться на мой живописный вид.
4.
Мне снился странный сон. Моя жена – бывшая жена Ольга стояла у открытой двери какой - то старой лачуги – домик был деревянный, гнилой и даже перекошенный, рядом с лочугой валялось старое корыто и пустые ведра. Ольга была в длинной белом платье, но низ платья был запачкан грязью. Она махала мне рукой и манила к себе. Я нехотя подошел к домику и заглянул внутрь. Там почти ничего не было – неубранная деревянная кровать и стол со стульями, в печи не горел огонь, на столе стояли пустые чашки.
–
Заходи, Юра, – гворила она.
Но мне не хотелось заходить, что – то будто бы удерживало меня.
–
Юра, иди ко мне! – услышал я голос где – то из далека.
Я обернулся. Далеко – далеко в поле из подсолнухов стояла Настя – в чистом белом платье и соломенной шляпе с полями.
–
Я тут! Ну чего ты не идешь? Догони меня! – крикнула она и побежала вперед.
Я рванул за ней. Я бежал и бежал из всех сил, но Настя только убегала все дальше и дальше. Я обернулся. Лачуга была прямо позади меня. Как? Опять? Я сделал еще одну попытку догнать Настю, я бежал, что есть мочи, дыхание участилось, я бежал и бежал пока ноги не стали меня слушаться. Но Настя превратилась в маленькое белое пятнышко на горизонте. Я обернулся, я предчувствовал страх. Лочуга снова была позади меня. Я снова посмотрел на Настю, она изчезла за горизонтом, ее зов больше не был слышен. Ольга все еще ждала меня.
Я проснулся в холодном поту, дыхание было учащенным. Как будто бы я и в правду бежал долго и упал без сил. Что – за чертовщина? Почему не может приснится что - то радужное?
Я охватил голову руками. Что же это было со мной? Хотя, кажется, я понимал. Настя просила, чтоб я рассказал ей про Ольгу, вот ее щупальца и вкрались в мою голову. Я так не хотел вспоминать. Но я должен был ей все рассказать. Я должен!
Немного придя в себя, я выпил залпом рюмку коньяка. Я никогда не закусывал, мне дико нравилось дивное тепло, что растекалось благодаря ему по моему пищеводу. Ну вот, теперь можно было начинать день, еще один скучный и монотонный день. Хотя Настя, а вот и ее доброе утро в семь утра. Уже было двенадцать дня. Мое утро только начиналось.
Я как обычно прошел в свою мастерскую, там все так же было погруженно в пыль. Жизнь там как будто застыла, хотя это можно было сказать о всем моем доме. Там все осталось как в последний день моей работы, когда его оторвали от меня, забрали, я так и не доделал последний заказ, заказчик был очень сильно зол; часть железа так и ждала моей руки на наковальне, молот покоился рядом, ожидая своего часа. Да, дружище, теперь я даже не способен тебя поднять, не то, чтобы тобой орудовать. Я взял в руки поочередно несколько инструментов, смахнул с них пыль. Я закрыл глаза и тяжело вздохнул, как же я скучал по работе. Смогу ли я когда - то снова этим заняться? Никогда. Я не способен.
Настя написала, что освободится в четыре, нас ждал разговор, я должен был рассказать ей. Вторая рюмка легко промочила мое горло и дала приток бодрости. Ольга, жена моя – бывшая жена. От чего - то я думал о ней. Я не смог противиться себе и набрал ее номер, хоть и понимал, что не стоило.
–
Чего тебе? – резко ответила она после третьего гудка.
–
Привет. Я подумал, что давно не звонил тебе, и вот решил...
–
И зачем позвонил?
–
Просто так.
–
Извини, но у меня нет времени, я готовлю обед для Бориса, он скоро вернется с работы.
При слове готовка я усмехнулся где – то глубоко внутри.
–
Я понял. Как там Кирилл?
–
Хорошо, из школы одни пятерки приносит.
–
Когда ты приведешь его?
–
Через неделю, как обычно. Все, мне некогда разговаривать.
Она бросила трубку, она никогда не была рада мне. Ольга... Я закрыл глаза. Нужно было как - то отвлечь себя, мысли о жене ( бывшей жене) съедали меня изнутри, как кислота. Я включил телевизор и в поиске каналов забрел на добротный сериальчик, налил себе третий бокал коньяка, только бы не наклюкаться до четырех перед разговором с Настей. Она прислала смс, что я красиво сплю. Я улыбнулся.
Я пытался отвлечься, но не мог. Да и как можно было? Все в этой комнате было сделано и выбрано Ольгой. Я посмотрел на золотую стену, которая была покрашена лишь наполовину, так она и бросила ее. Я все смотрел на эти трещинки в стене.
Через два месяца после встречи с Ольгой, я позвал ее замуж и она сразу же согласилась, наши отношения строились на страсти, частом сексе и разговорам по душам за бутылкой. Я не думал, что стоило искать что – то лучшее, я искрине ее любил. Она переехала в мою съемную квартиру. Первые месяцы это была идилия, я был счастлив, она готовила вкусные обеды и ждала меня в работы. Я приходил и приносил несколько бутылок вина, иногда она лишь ругала меня, что я принес мало. Алкоголизм и секс объединил нас, хотя, в сущности, мы друг о друге почти ничего не знали, более ничего общего не было. В начале Ольга терпела и не показывала свою настоящую звериную натуру, но потом понемногу это начало открываться. К моему возвращению не был сварен обед, она начала жаловаться на головную боль. Ее приводило в бешенство то, что мы живем на съемной квартире. – Это все не мое! Все тут не мое! – кричала она и била посуду. Она перестала убираться, не хотела все по той же причине. Зачем наводить чистоту, если этот дом не наш? Она сдергивала зановески и ломала гардины. Снова смахивала посуду со стола. Я часто становился перед ней на колени, клал голову ей на ноги и просил успокоился, уговаривал приготовить ужин или чаще всего готовил его сам. Она просила приносить больше вина, а потом мы и вовсе перешли на коньяк. Только подобные приступы стали появляться все чаще и чаще, она совсем перестала убираться и готовить, все время плакала и говорила, что так жить она не может, все не свое. Я старался добыть больше денег для нас и брал больше работы. В момент одного из приступов я сказал ей, что мы возьмем ипотеку и будем жить в своей квартире, все будет свое, а я буду брать больше работы на стройке. Она просияла на какой - то миг, загорелась идеей сама сделать ремонт и выбрать мебель. – Тогда я буду готовить и убирать, да и пить мы обязательно бросиим. Тогда она решила стать риелтором, чтобы помогать мне с платежами. Безполезно было возражать.
И на какой – то момент все действительно наладилось. Тогда я хорошо заработав, решил купить путевку в Тайланд. Ольга еще нигде не была и была этому очень рада. Первые дни все было безоблачно, но потом ее склочная натура снова начала потихоньку выходить. Ей не нравился наш отель, он был всего три звезды. – А там, посмотри, рядом пять звезд. Вот это отель, вот люди живут, не то, что мы. Лучше бы мы вообще никуда не ездили, а то только и можем смотреть, как настоящие люди живут, – причитала она. Ей не нравилась еда в ресторане, все было, на ее взгляд, не вкусным, несносным. Вкусно только в ресторанах, куда ходить мы не можем себе позволить.
Однажды мы с ней прогуливались по набережной, где стояли яхты, о чем – то болтали. Я боялся, что она заведет разговор, что мы не люди, ведь яхты у нас нет.
–
Гера, ты погляди, русские! – крикнул кто – то с яхты.
Мы оглянулись, на борту большой и белоснежной яхты стояла пара.
–
Поднимайтесь к нам! – крикнула женщина.
Мы переглянулись и послушались.
Мы познакомились с семейной парой – Гера и Марина, они были тоже из Питера. Они уже неделю как путешествовали по морю, и им было очень скучно, вся прислуга была из Тайланда. Они вежливо попросили нас составить им компанию. Я не горел желанием, но Ольга уговорила меня, ее глаза буквально искрились. И так мы отправились в море с незнакомыми нам людьми, они были очень щедрые, угощали нас лучшими винами и явствами, которые мы никогда не пробовали. Ольга говорила: Вот это еда, вот это жизнь, вот они настоящие люди. А я смотрел на маленький кусочек мяса на тарелке, жадно политый красной жижей или на пару креветок, запутавшихся в листьях салата, и не понимал, что тут настоящего. Да, вино было вкусное, до этого мы могли позволить себе лишь вино по акции. Ольга пила вино и смаковала каждый глоток, наслаждалась каждым порывом ветра. Она и Марина часто спускались в трюм, где марина показывала моей жене свою коллекцию туфель и сумок, давала примерить одежду. – Вот это вещи! Вот это жизнь! – говорила Ольга. Я был не в восторге от путешесвия и этой компании, с Герой мы не нашли общего языка, он рассказывал мне об инвестициях, но мне это было не интиресно, так же как и ему моя работа рабочего, я только и мог, что инвестировать в свое опьянение. Чаще всего они сидели на палубе втроем, рыбачили, купались, поедали явства и пили первоклассное вино, я часто слышал смех. Я спускался в каюту и читал то, что мог найти. Я просто ждал конца этого путешесвтвия, я терпел ради Ольги.
Наше путешесвтвие длилось семь дней, и я не мог не нарадоватся, когда оно наконец закончилось, и мы могли вернуться домой. Настя уходила не хотя, в ее глазах читалась печаль. Тогда я кое что понял, да и она тоже. Она заслужила намного лучшей жизни, чем я мог ей дать, и я не мог требовать от нее быть со мной в съемной квартире, оплачивать ипотеку и пить вино по акции, заедая дешевой закуской. Мы расстались. Она быстро собрала свои вещи, однако через неделю она сообщила мне, что беременна.
Я знал, что расскажу Насте, я расскажу все, как есть, и пусть она думает, что хочет. Я расскажу.
Я терпеливо рассказывал все Насте, сидя за старым ноутбуком на кухне. Она внимательно слушала, то поддергивая кончиком носа, то теребя мочку уха с жемчужной серьгой, ни разу не перебила и дала мне все изъяснить.
–
А дальше? Что было дальше?
–
Настя погоди, кажется борщ выкипает, - сказал я и встал со стула.
Как я и просил, курьер Костя принес мне не пиццу, а овощей с мясом, я быстро вспомнил, как готовить борщ. В готовке мне не было равных, я очень хорошо умел готовить, Ольга всегда восхищалась моими кулинарными способностями. Хотя, возможно, она делала это, чтобы не готовить самой. Как же мне хотелось приготовить ужин для Насти, подливать ей хорошего вина в бокал, зажечь свечи. Но она была так далеко, хоть я и мог видеть ее на экране монитора. Она смотрела, как я помешивал борщ в кострюле, и я знаю, она бы хотела, чтобы я был в одном фартуке на голое тело. Стоп, старик, что за фантазии? Удивительно, что она разбудила меня как мужчину, я чувствовал, что во мне просыпается лев, и добыча была одновременно близко и далеко.
Курьер не принес мне коньяк в этот раз ( я сам попросил его), ведь я собирался бросить пить, о чем пожалел с самого утра. Мой привычный ритуал – начинать утро с бокала коньяка был нарушен, и весь день я чувствовал, что мне чего – то не хватает, губы были сухие, и я косился на пустую бутылку, стоящую на столе, и облизовал их. Еще он принес гантели по восемь килограмм, хотя я просил для начала принести мне поменьше. Я совсем ослаб. Я попытался поднять одну, но не вышло даже и одного раза. Зато Костя мог спокойно поднимать и опускать их обе. Он сказал: – Не переживай, друг, не все сразу. Пусть сначала один подход, потом два, три, пять, и дело пойдет. Ну хорошо, дело пойдет, возможно, в скором времени я даже смогу снова поднимать молот. Эх, мечты!
Я снова сел за стол.
–
Ты знаешь, у тебя очень уютная кухня. Зря ты не показывал мне ее раньше.
–
Она долго пустовала, я и забыл, что значит готовить что – то.
–
Я бы не возражала, чтобы ты приготовил что – то для меня.
–
Я с удовольсвтвием сделаю это при первой возможности.
Я выглядел смешно в этом старом фартуке с цветочками, он остался тут еще от отца, но Настя смотрела на меня с обожанием в глазах. Я был ей интересен, я ей нравился, пойми почему.
– Ты расскажешь, что было дальше?
–
Давай не сейчас, мне очень больно вспоминать о ж.... бывшей жене.
–
Ладно.
Я подошел к плите, было временя закинуть в кастрюлю капусту. Настя следила за каждым моим шагом, а я все еще стеснялся говорить с ней по скайпу, руки тряслись и трудно было подбирать слова. Хотя прошло уже три мсяца, как мы общаемся, каждый раз был, как первый.
–
Ты сказал, вы хотели взять ипотеку, но ты живешь в доме за городом. Это его вы взяли в ипотеку? – спросила Настя. Видимо, она все еще хотела услышать продолжение истории. Ну что ж, можно и рассказать эту часть.
Мы уже собирали документы на ипотеку, когда мне поступил звонок, звонил натариус моего отца, сообщил, что отец находится при смерти и очень хочет видеть меня. Это было его последние желание. Ничего не сказав, я бросил трубку. Внутри меня разрывало от чувства некого долга, ведь это мой отец, он дал мне жизнь, и от нежелания видеть его даже на смертном одре. Я был обязан поехать, так было по хорошему, по человечески. Но разве он был настоящим отцом? За все время не купил мне даже тетрадки в школу, ни разу не повидал нас с мамой. Весь день я мучился вопроосом – стоит ли мне поехать, и решил, что все – таки я должен это сделать. Следущим утром я взял на прокат машину и поехал по адресу за город. Все это время отец жил от меня всего в двухстах киллометрах. Я ехал за рулем и меня все еще съедало чувство неуверенности в моем поступке, голова была занята этими мыслями. А не повернуть ли мне назад? Что я скажу ему? Как мне удержаться и не плюнуть ему в лицо? Как мне удержаться и не сказать всего, что я о нем думаю?
Голова была ватной, тяжелой, я никак не мог совладать с этими, мучавшими меня мыслями, поднялась температура и я почти ничего не соображал, когда я начал перестраиваться, то чуть не врезался в другую машину. Потом, проезжая по скоростной трассе, пытаясь обогнать авто, я чуть было не врезался в грузовик. - Нет, это никуда не годиться, – думал я. Я не хочу и не могу его видеть, он не заслуживает расскаяния, не заслуживает моего прощения после этого всего. Он достоин своей одинокой смерти, достоин умереть в безмолвии в холодной постели. Это все, чего он заслужил. Я ничего ему не должен. И с этими мыслями я развернулся через сплошную и помчался домой, меня сразу отпустило, я почувствоал облегчение. Я все сделал правильно.