Москва - Питер, мы обязательно встретимся

–

Мой отец умер и завещал мне этот дом, других детей у него не было.

–

Это классно. Ольга наверное была очень рада, – предположила Настя.

–

По началу да, очень. Она загорелась идеей обустроить дом, сделать ремонт и превратить его в наш собственный дворец с золотыми стенами.

–

А дальше?

–

Я устал от этого разговора, прости.

–

Это ты меня прости.

Я снова пошел помешивать борщ, Настя снова смотрела на меня. Впервые за долгое время я чувствовал себя важной персоной.

–

Что за шум? – спросила Настя. Не знала, что у тебя есть собака.

–

Это не моя, просто чья - то псина все время забредает ко мне во двор и лает.

–

Я люблю собак.

–

Я тоже, - сказал я, стиснув зубы.

–

Почему ты не отремонтируешь забор?

–

Это животное умеет делать подкоп.

–

А ты не пробовал подружится с ней? У верена, это милое существо.

–

Вот еще!

–

Вот и зря.

Я все - таки написал курьеру и попросил привезти мне коньяка, жажда была такой сильной, что я боялся не дожить до следующего дня. И без коньяка я совсем стеснялся разговаривать с Настей, коньяк был моим элексиром смелости.

5.

Мне снился необычный сон, теперь никто не убегал от меня в поле из подсолнухов, мы были вместе с Валерой – моим старым другом, и были мы на войне. Вокруг гремели взрывы, никого из нашего полка не осталось, мы сидели вдвоем в окопе, безсмысленно было наступать, их было слишком много, так что мы просто терпеливо ждали смерти, надеясь в глубине души, что все - таки нам повезет, мы выживем и уползем оттуда целые и здоровые, что мы умрем позже, но не здесь.

–

Как же долго я тебя искал, – сказал я.

–

Так вот он я, я никуда не уходил. Юра, ты чего?

И вправду, я видел его рядом с собой как живого, настолько настоящим был тот сон. Мне столько следовало ему сказать, рассказать обо всей моей жизни, но в тот момент я думал о другом. Я хотел передать письмо своей любимой женщине на случай, если он вдруг выживет, а я нет. Я опустил в руку в карман, чтобы достать письмо и фотографию.

–

Пожалуйста, дружище, если меня не станет, передай это моей любимой, – попросил я. – Передай это ей.

–

Кому ей?

–

Ну как же, моей любимой женщине.

–

Но ты забыл написать имя. Кто она?

–

Как кто?

–

Тут две фотографии.

Я опустил взгляд, действительно с одной черно – белой фотографии на меня смотрела Ольга – пустое выражение лица, холодный, отрешенный взгляд, на другой была Настя – ее глаза горели, она улыбалась.

– Знаешь, друг, сначала надо отпустить одну женщину, чтобы начать со второй. Так кому письмо?

В этот момент я проснулся в холодном поту. Валера - мой армейский товарищ, сколько Валер Ивановых восемдесят пятого года рождения я перелопатил в одноклассниках, но так и не нашел его. Он был самым лучшим другом, лет десять после армии мы поддерживали связь, потом этот гад уехал в Москву и сменил телефон. Прежде, чем начинать с другой женщиной, надо забыть старую? Просто взять и забыть о матери моего ребенка, о женщине, которая бросила меня, частица которой в каждом сантиметре этого дома. А может сделать ремонт? Руки у меня растут откуда надо. Да точно, поменять все! Все, все, и зажить полной жизнью, сменить мебель, обои, краску, и перестать, наконец, смотреть ее фотографии в соц сетях. Нас как будто бы все еще связывали невидимые нити прошлого, Ольга эти нити старалась оторвать, а я сшивал заново вновь и вновь.

Я проснулся довольно рано - в десять утра, прочитал от Насти привычное - доброе утро и ответил со смайликом поцелуя. Настя. Настенька, я уже не мог дождатся, как она мне позвонит по видео, моя девочка. Я предвкушал этот момент, и снова затряслись руки. Когда же этот мондраж прекратиться? Мы общаемся почти три месяца. Как же я буду целовать ее, когда мы встретимся, ноги же просто не удержат меня. Я вздохнул. Глупо было мечтать о встрече до тех пор, пока я не могу переступить порог моего дома. Очень глупо, старик, просто общайся с ней, общайся, пока в один прекрасный момент ей не надоест.

Я отказался от своего привычного ритуала и не выпил с утра рюмку коньяка, я хотел попробовать поднимать гантели. Я включил подходящий сериал и встал в стойку. Одно усилие, еще одно. Я смог поднять гантели только два раза, на третий руки просто отказали. Ну ничего, если делать это каждый день, как сказал Костя, все получится. Я верил.

– Привет, Москва.

–

Привет, Питер.

–

Я целый день ждала нашего созвона, выматалась на работе, целых пять клиенток было, и все со своими проблемами, рассказывают мне о своих мужьях, как будто бы мне интересно.

–

А ты рассказываешь обо мне? О мужчине намного старше тебя, который живет за несколько тысяч киллометров.

–

Я не люблю делиться с малознакомыми людьми.

–

Вот и правильно.

–

Я так хочу к тебе в Питер, сегодня искала, что тут можно посмотреть. Ты же мне все покажешь?

–

Что именно? Музеи?

–

Ой нет, я хочу погулять по крышам, встретить расствет с тобой, держась за руки.

–

Я погуляю с тобой по крышам.

–

Еще хочу поплавать на кораблике, посмотреть, как разводят мосты.

–

Мы покатаемся на лодке, для нас будут подавать лучшее шампанское, будет играть оркестр, петь певица с чудестным голосом.

–

А я буду в красивом красном платье до колен, на каблуках и с распущенными волосами, который будет развивать ветер.

–

А я буду в джинсах.

–

Ну нет, брюки и красивая рубашка, там же оркестр.

–

Потом я выведу тебя танцевать и обниму крепко – крепко.

–

И в этот вечер никто для нас не будет существовать, только мы.

Я откинулся на спинке кресла и на пару минут отключился, Настя, кажется, тоже предалась мечтам.

–

Да, иду! – крикнула она, повернувшись.

–

Мама зовет, позже договорим. Ладно?

И она убежала, оставив меня наедине со своими мыслями, у себя в голове я уже был на корабле, сидел за столиком и смотрел в ее зеленые глаза, пил шампанское, хоть у меня от него и изжога, обнимал ее на палубе, давал свою кофту, чтобы она не замерзла, танцевал с ней до утра, пока лодка не причалит к берегу. Я был настолько воодушевлен, что налил себе первый бокал коньяка и выпил залпом. Ох, как же хорошо! Моя Настенька, она так хочет увидеть меня, она уже планирует, что мы будем делать. А я... Я тяжело вздохнул. Если бы я только мог, я бы попросил ее, чтобы она приехала прямо сейчас, я бы бегом помчался в аэропорт или на вокзал. Я налил еще один бокал коньяка и выпил за три глотка.

О нет, опять эта чертовщина, опять эта мерзская животина пришла гавкать в мой двор. Гадина, сейчас я в тебя тапком!

Я был настолько зол, что она отвлекла меня от приятных мыслей, что помчался со всех ног во двор. Странно, но я не заметил, как спустился на одну ступеньку ниже. И тут снова ступор, боль в сердце и животе. Что - то невидимое опять остановило меня. Я еле сдержался и не упал, поднялся на одну ступеньку, и мне тут же стало легче. Я попробовал спуститься снова и ничего! Со мной все было в порядке, ни боли, ни ступора. Значит вот как! У меня получилось преодолеть ступеньку, целую ступеньку! Это был немыслемый прогресс. Я попробовал опустить ногу снова, но боль вернулась. Так ладно, не все сразу. А что если?...

Шавка подбежала ко мне, лаяла прямо возле крыльца и махала хвостом. Она как будто бы хотела что – то сказать. Может, чтобы я шел дальше? Мне перехотелось кидать в нее тапком. Я провалился в свои мысли. А что если все получится? Что если вот так по чуть – чуть я смогу выйти из дома? Каждый день как с гантелями - там где один раз, там два, а потом пять. Все ради Насти.

Я услышал, как открылась калитка и выглянул в окно. Это была моя соседка Мария Степановна с банкой молока в руках, милейшая старушка, бабушка – одуванчик. Она была совсем одна, ее муж умер, а у двоих детей, как она говорила, была совя жизнь. Они звонили раз в неделю, и она была рада хотя бы этому. У нее не было подруг и она нашла собеседника в лице меня – такого же одинокого отшельника.

–

Юра, привет, – сказала она с порога. Ты где?

–

На кухне.

–

Ох, хорошо.

Ковыляя на своих больных ногах, она прошла на кухню и поставила банку с молоком на стол.

–

Вот, принесла тебе. Заказываю на ферме, натуральное.

–

Спасибо вам большое. Чаю?

Я знал, что старушка хочет стопку водочки, которая всегда припрятана у меня в шкафу, водочка со вкусом яблока и яблочный сок.

–

Да, можно, но только немного.

–

Всего одну рюмочку.

–

Наливай!

Я налил себе коньяка в бокал, уже много лет я предпочитал только определенный коньяк.

–

Как ты, Юрочка? – спросила она.

–

Не жалуюсь. Встретил девушку, то есть как встретил, мы...

–

Как встретил? Ты ж не выходишь за порог, – удивленно сказала она и выпила рюмку залпом, запила соком, попросила соленых огурцов, их не было.

–

Ох, скоро принесу тебе. Я сама делаю закрутки, пальчики оближешь!

–

Мы с ней познакомились в интернете.

–

Как это?

–

Долго обьяснять, мы общаемся онлайн и пока еще не виделись.

–

Надо же. Мне этого не понять. Девушка то красвая?

–

Очень красивая. Рыжая и с веснушками.

–

А ты верен своему вкусу. Любишь ее?

–

Люблю.

В этот момент я впервые признался себе, что любил Настю, и это было чистой правдой. Я любил ее, как же я ее любил, она была светом в моем окне, таким ярким светом, что ослепил всю мою жизнь и предал ей смысл. Теперь, если бы ко мне в дом ворвались бандиты ( что вполне могло случится, ведь калитка и двери всегда были открыты) я не встал бы на колени и не подставил бы лоб для пули, я бы боролся, боролся, как только мог.

Она попросила вторую рюмку водки и я с удовольсвтвием налил. Она была хорошей собеседницей, слушала мои проблеми по третьему кругу и снова и снова рассказывала, как сильно она любила мужа, и том, что жалеет, что не помогла во время, когда у него случился инфаркт. Хотя я и понимал, что она не виновата и говорил ей об этом тысячу раз, она не слушала. Порой она плакала и я ее утешал, она немного напоминала мне матушку – такая же кроткая с огромным добрым сердцем.

– Мой сын сегодня звонил мне, поговорил пять минут и сказал, что занят. Вечно ему нужно куда – то бежать, – сказала она жалобным тоном.

–

Главное, что не забывают о вас.

–

Да уж, не забывают, все дела у них. Вот жена у старшего сына недавно родила, а меня даже не позвали первую внучку увидеть.

–

Так вы сами приедте. Это же важное событие.

–

Ох, не люблю я напрашиваться.