Запишите меня на сегодня — II. Продолжение…

ОНА УШЛА И Я ПОНЯЛ, КАК СИЛЬНО ЛЮБЛЮ

Сдержанные чувства выходят после разрыва.

В одиночестве, где уже можно.

Когда можно нечеловеческим голосом провыть то, что близко, ценно, важно.

И оценить степень своих разрушений, оплакивая то живое, что ушло.

В одиноком своем существовании уже можно прозреть и прочувствовать всю любовь, сдержанную так бережно «на потом».

На потом, когда этого не случится.

Только жизнь не работает по принципу аванса.

***

Знаете таких людей, которые в отношениях недостаточно: теплы, бережны, заботливы, восприимчивы, свободны в своих проявлениях.

Они здесь и сейчас искренне не чувствуют больше того, что чувствуют.

Они не могут добраться до полного контакта с теплом, заботой, свободой.

Им кажется, что предел их возможностей и чувств достигнут.

Им искренне некомфортно, когда близкие люди сокращают дистанцию и нуждаются в близости с ним. Когда хотят провести вместе время, сходить на какое-нибудь мероприятие или просто погулять.

В этом некомфортном состоянии они испытывают раздражение, за которым часто скрывается страх. И злость. А за всеми ними стоят главные чувства, которые ведут человека к жизни, к созиданию, к спокойствию и желанию жить дальше.

Любовь, радость, интерес, вдохновение, нежность, забота, симпатия.

Но часто они становятся недоступными в момент контакта, в процессе отношений.

Нет, конечно, такие люди чувствуют любовь, находясь с партнером. Чаще, тогда, когда расстояние между ними увеличивается. Поездки, командировки, расставания, искусственные разрывы.

Да, пока не случится разрыв…

Именно через настоящее отсоединение такие люди дают себе возможность прожить все то, что сдерживали.

Сдерживали, может, годами. Десятилетиями.

Я искренне думаю, что это очень сильные люди.

Здесь нужно столько опоры, устойчивости, адекватной самоценности, чтобы переживать все это в одиночку.

И еще я думаю, что это люди, которые впервые сталкивались с опытом переживания сильных чувств. Может быть, когда-то запертые в комнате, чтобы «остыть, подумать над своим поведением, успокоиться».

Или изолированные в угол. Исключенные из активности семьи.

«Там, где ты можешь только видеть, как жизнь идет перед твоими глазами. А ты словно замер. Замер в своих переживаниях. Остановленный во времени».

Я ЗАВИСИМА ОТ ДЕНЕГ

Деньги — это моя стабильность и спокойствие, что я могу выжить. Это ужасная цепочка, я знаю. Но не могу ее изменить пока…

Она становится особенно резкой и настойчивой в своих словах. В каждой букве. И я понимаю, что именно сейчас ответить ей своим мнением я не могу. Потому просто сижу и смотрю, как она продолжает утверждать себя через тело.

Как оно вытягивается в идеально ровный канат. Каким твердым выглядит ее лицо. И пронзительным становится ее взгляд, который останавливается где-то слева:

— Даже когда получаю пособие на ребенка, мне не легче. Знаешь, почему?

Мне важно (почему-то) самой заработать и получить именно от себя. Только эти деньги мне не чужие, а вот все остальные приносят больше головной боли, чем радости.

Это выматывает.

Вот я могу гулять, радоваться и кайфовать, только когда поработала и деньги получила.

Я понимаю, что сегодня нет клиентов, значит, выходной. И говорю себе с утра: типа, отдыхай и кайфуй, потому как послезавтра будет опять аншлаг. Но нет. Не могу.

Я начинаю метаться по квартире и сходить с ума, что мне конец. Залипаю в телефоне. Во всех соцсетях, где я есть. Мне важно выходить в народ, чтобы меня видели.

Когда у меня свободный день, мне тяжело сидеть и не заниматься ничем. Просто читать книгу тяжело, смотреть фильм тоже.

Хотя, один раз у меня получилось просто так сидеть и вообще ничего не делать. Просто сидеть и внимание направить на себя. Это очень понравилось. И я поняла, что надо выработать привычку быть без всего. Ведь с собой, однозначно, кайф…

Она снова затихает и у меня появляется возможность показать ей, что я здесь. Что я вижу ее. Слышу. И хочу диалога, но она опережает:

— Мне надо избавиться от зависимости от клиентов и получения денег. Но не понимаю: почему у меня жуткий страх сначала. Меня же тоска выбрасывает к людям?

И тут она смотрит прямо на меня.

Я рада, что могу включиться в разговор:

— Наверное, становится понятнее день, когда в нем есть записи клиентов…

И Она подхватывает:

— Да, мне тоже стало недавно понятно, что нужны рамки. Вот когда я работаю два дня по расписанию, то просто счастлива. Но, в то же время, я не могу сама себе рамки делать. Для меня это (будто) ответственность клиентов. Если они записались, я работаю. Если я буду записывать себя на разные мероприятия, процентов 90, что не пойду. Для меня мои рамки — не рамки.

Я не успеваю отреагировать в этой скоростной рефлексии то, что хочется сказать.

Сижу и думаю о том, как ей важно остаться один на один со своими рассуждениями.

— Знаешь, я чувствую то, что страшнее всего: меня никто не видит. Я призрак. Невидимка. Это жутко. И я начинаю всем маячить в интернете: я здесь. Только маячу не открыто, что нуждаюсь в общении, а, типа вот я профессионал, смотрите, моя новая работа, идея, студия, модели.

во! словила ассоциацию очень жуткую: как будто я под землей в гробу. Меня все похоронили, а я стучу в крышку в панике, я живая. Рано похоронили. Для себя я живая и чувствую это особенно сильно, а для всех будто все, умерла…

Мне удается разбавить этот монолог и в секундной тишине я слышу саму себя:

— Я тоже здесь.

Тоже живая. Ровно как и ты. Мне грустно, что тебе важно обездушить меня. Оставить за пределами своей живой вселенной. Я тоже здесь, в этой комнате, рядом с тобой и хочу участвовать в процессе не как объект, а как субъект с правом голоса.

Она так странно смотрит на меня в ответ и растерянно произносит:

— У тебя есть кошелек?

Знаешь, я купила второй кошелек. Прям маленький, как был у моей бабушки. И с каждой прибыли я туда кладу часть денег. А потом мне так легко оттуда тратить на себя.

Но здесь засада. Я покупаю все это от имени бабушки. Прямо голос звучит:

«ну неужели я для своей внученьки не найду денег и не куплю?» и как будто это она мне все покупает. И я счастлива, что у меня такая щедрая бабушка. А раньше я себе зажимала и грубила маминым голосом:

«нет денег, не до тебя, что, других дел у тебя больше нет?»

Я уже понимаю, что мне нужно начать говорить параллельно с ее завершающей фразой и сквозь интонацию ее мамы прорываю свой голос:

— Да, у меня есть кошелек. Думаю, что деньги — это только инструмент между тобой и людьми, между мной и людьми, между нами: людьми.

И Она откликается так живо и подхватывает уже мое:

— Дааа, материальный такой инструмент, через который я могу потрогать человека. Вот его деньги. Теперь они у меня. Ой, это же как объятие…

И я снова параллельно начинаю говорить:

— Объятие… доступное объятие за твою работу?

— Да! Для меня недоступно обниматься с простыми людьми. Ну, с теми, кто мои друзья, родня. А вот через работу обнимать себя деньгами клиентов мне можно. Господи, что за бред я несу и как я ее, вообще, могла придумать?

А мне хочется продолжить в этом месте, ведь именно здесь скрываются важные данные:

— А только деньги заменяют тебе объятия? Может, лайки, комментарии, сообщения в Директ тоже?

— Нет, мне все это неинтересно. Даже раздражает. Я злюсь на это все. Ой, ничего себе! Я теперь понимаю, почему меня не успокаивают лайки или комментарии. Я ведь жду денег от них, как благодарность за мой труд. И эти деньги как раз и есть обнимашки.

— Заслуженные и безопасные, — предполагаю я.

— Да, ты же видишь, как я постоянно развиваюсь в работе, повышаю квалификации, сколько сил трачу, чтоб дать самое лучшее, самое профессиональное.

Она становится бойкой и уверенно произносит это, словно мама отличника, которая гордится им.

— Да, представляю как опасно просто так брать деньги. Это же, по твоей логике, тогда тебя подошли и просто так обняли? Ни за что получается. Как родные?

Она меняется в лице. Чувствуется, что становится тревожно:

— Деньги — это сто процентов для меня не деньги, а связь.

— Будто тебе говорят «я тебя вижу, я тебя обнимаю, ты живая, теплая»..?

— Точно так и есть. Чтобы получить деньги/объятия, мне необходимо предоставить такую качественную услугу. Без права на ошибку. Я же лучше всего прокачала в жизни только профессиональную свою сторону…

— Да, любопытный способ получить гарантированную связь. Безопасно и качественно, — я смотрю и уже вижу, как Она меняется в лице и новая мысль уже готова:

— Теперь я поняла, почему у меня все мужчины либо нищие либо жмоты. У меня же перевертыш. В отношениях с мужчинами. Они мне УЖЕ дают типа близость, тепло, говорят, что я живая. Тогда за что деньги брать?

Так, более того, теперь до меня дошло, когда я влюблена и строю отношения, то у меня пропадают деньги. Я же просто тогда перестаю нуждаться в объятиях свои клиентов и они не приходят…

— Вот дела… кажется, деньги за работу в их прямом назначении тебя не в первую очередь волнуют. Расскажи, как ты их тратишь?

Она снова становится напряженной и продолжает механически:

— Так вот и трачу на свое развитие. А на все остальное мне жалко денег. И вот теперь сижу и думаю, что нельзя уходить в развитие и одиночество. Мне давно пора к людям. Я завидую тем, кто может спокойно жить среди людей и чувствовать себя хорошо.

И я решаюсь рассказать о главной модели взаимоотношений:

— Кстати, практически у всех взаимоотношения не только с работой и не в первую очередь с работой, но это им не мешает продвигать свои услуги. Они обожают общаться со своей аудиторией, прогревать, делать рекламу. Это те, кто в слиянии с условными родителями/аудиторией.

Такие как раз легко и активно продвигают себя, как бы крича: «мама, папа, я здесь»

А те, кто пытается сохранить свою автономию и не слиться с другими, делают все, чтобы убедить себя, что они выше своих нужд. Не признаются, что им необходимо признание, принятие, тепло, общение и другой человек. Такие люди, наоборот, ни за что не готовы проявить инициативу и заявить о себе, продвинуть свои услуги. Думают о том, что его выберут те, кто, действительно, ценит качество работы.

Она сидит и слушает. И мне приятно, что теперь я могу тоже выражать свои мысли открыто и без спешки:

— Те, кто много зарабатывает и любит прогревы, так же открыто могут сказать: «да, я люблю деньги. Да, они мне заменяют это и это. Да, я нуждаюсь в публике, она мне дает признание и тд и тп»

А как реагирует человек, который боится слияния? Ему становится некомфортно. И он начинает выяснять, что у него что-то непонятное с деньгами. И что он делает дальше? Он пытается выяснить, где он совершает ошибку. Ему важно разобраться в скрытом смысле.

Да, у слиянцев все просто. Они видят тех, кто может им дать. Идут и берут, для них в инициативе нет наказания. В этом месте они точно наслаждаются своими способностями брать для себя свое.

— У них все так просто? Господи, я тоже так хочу. Легко и просто идти и брать, не обманывать себя.

— Ну, у них тоже не все так гладко. Например, в том месте, где ты чувствуешь, что тебе хватит и останавливаешься, они не чувствуют и берут, берут, берут. У них есть так называемая ненасытность. Контейнер без дна.

— Ну а у нас, контрзависимых, все сложно. До боли сложно. Надо идти в контакт с завышенными к себе требованиями. Потом бояться совершить ошибку. Потом думать как бы не прознали про нашу слабость и нужду. Как бы взять немного и сбежать вовремя, чтоб не подсесть на это…

Она становится особенно грустной в этом месте и мне хочется ее поддержать:

— Да, вот почему для человека главное — это мера.

Если отступить от своего страха и еще больше развиться, чтобы вернуться к людям с еще большими профессиональными знаниями, которые точно привлекут их внимание и дадут тот результат за которым ты пришла, то это будет главной твоей ошибкой.

Чтобы люди тебя приняли и дали тебе то, в чем ты нуждаешься, не надо идти еще больше развиваться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.