Во сне и наяву. Охотник

Охотник

Глава 1

Их не зря звали непочтительными. Твари они и есть твари. Роэ даже немного отодвинул трубку от уха, чтобы не слышать истошного визга и самой похабной брани, что неслись из динамика. Дав выплеснуться части словесной грязи, он поднёс телефон к уху и, как только ему представилась возможность, невозмутимо спросил:

– Я не понял, этот ваш ублюдок… он… так и не сделал дела?

– Нет! Не сделал! Её охраняет Гнилая! – провизжала из трубки баба. – Ты, чертила долбаный, должен был сказать нам об этом. Должен был сказать… Должен был сказать…

И снова грязь вперемешку с проклятиями сплошным потоком полилась из телефона. Но среди этого звукового мусора, среди проклятий и нелепых угроз, Роэ отметил для себя три вещи. Во-первых, дело не сделано, так как червя кто-то охранял. Во-вторых, эта визжащая в телефоне тварь была напугана. И напугана она тем, кто охранял девку. А в-третьих, этот кто-то ещё и отобрал у тупых десс их семейный нож. Главную реликвию рода.

«Уроды». Роэ не смог сдержаться, он даже засмеялся, отключая телефон. Ему их было не жалко. Сброд… Бесполезные ничтожества, которым ничего нельзя поручить. Потеряли свою реликвию! Да и хрен с ними… Так им и надо. Он опять усмехнулся, представив, как это их взбесило. Впрочем, смех смехом, а дело-то не сделано. И… червя охранял кто-то такой, кто чуть ли не до дефекации напугал молодую Мать из Южного табора. А Бледная Госпожа ждёт от него результата. Роэ отставил чашку с крепчайшим кофе. Как жаль, что сейчас нельзя курить в заведениях. Он задумался и вспомнил вот что… Да, когда он кружил вокруг дома, в котором живёт девка-червь, то чувствовал что-то неприятное. Что-то холодное за грудиной и в горле. Это чувство напоминало давно забытое им ощущение приближающейся тошноты.

«Интересно, Мартышка это тоже почувствовал?»

Виталий Леонидович закатил глаза к потолку. И, глядя в потолок, стал думать. И чем больше он думал, тем меньше ситуация ему нравилась. Госпожа, появившись в любую секунду и в любом месте, спросит его, найден ли червь, наказан ли? И он ответит, что найден, но не наказан. И на логичный вопрос «Почему?» ему придётся что-то лепетать насчёт стража, охраняющего червя. «Страж? И что это за страж?» – конечно же, спросит Бледная. И что он ей на это ответит?

«А Бог его знает, госпожа, мне от него хреновато становилось, но видеть я его не видал, и это всё, что я могу о нём сказать. А ещё его дессы до смерти испугались, он у них ножик семейный отобрал».

Да, хорош он будет. Роэман вернулся к своей чашке чёрного, как нефть, кофе. Он понял, что ему необходимо как минимум выяснить, что за страж охранял червя, а если рассудить по-хорошему, то ему необходимо найти способ этого стража обойти и выполнить повеление Бледной Госпожи. Да-а… Теперь это дело оказывалось не таким уж и простым, как он поначалу думал.

Роэ залпом допил кофе и поспешил на улицу, чтобы побыстрее закурить.

У него была липкая рукоять. Кажется, она была плотно обмотана какой-то старой, грязной, неприятно пахнувшей тряпкой, которая, стоило сжать пальцы, намертво прилипала к руке. Нож невозможно было сразу выпустить, тем более уронить случайно. Она попробовала… Немного разжала пальцы, но тесак не упал вниз, на кровать, а так и висел, прилипнув к тонкой девичей ладони. Светлана с удовольствием разглядывала его. Лезвие у основания сантиметров пять, длиною, ну… почти в локоть, железо толстое, тёмно-серое, в чёрных разводах. С одной стороны не заточено, с другой стороны белая кромка, даже на вид ужасно острая. Нож был по-настоящему страшен, но его хотелось держать в руке. Кажется, он придавал ей… нет, не сил, а уверенности в себе. Светлана наотмашь разрубила воздух. От одного звука самой стало страшно. Сейчас она и не думала о том, что за этим ножом могут прийти хозяева. Сейчас она получала удовольствие только от того, что можно держать его в руке. И ещё, она даже не отдавала себе в этом отчёт, но ей хотелось как-нибудь испытать его. Но тут как раз подошло время гигиенических процедур, которые нужно было проводить с мамой. И поэтому Светлана нехотя разжала прилипавшие к рукояти пальцы и положила этот страшный нож туда, где на него никто случайно не наткнётся. Себе под подушку. Она пошла в ванную, взяла таз и налила в него тёплой воды, достала из шкафчика средства гигиены, губки, дезинфекторы и понесла всё это в мамину комнату, а сама всё думала об этом страшном и чарующем приобретении. Девочка была так увлечена ножом, что практически забыла о той, кто ей этот нож дал. Она не вспоминала об Элегантной Даме, как не вспоминала и о том чумазом пацане, что на неё с этим ножом бросился. Забыла, напрочь забыла про них. Это серое железо с липкой рукоятью и белой, смертельно острой кромкой заслонило собой всё остальное. Даже то, о чём ей как раз и нужно было задуматься в первую очередь. А ведь ей нужно было подумать о том, откуда взялся этот чумазый…, кажется, Дама назвала его дессой… И зачем он кинулся на неё? А Света думала о ноже. Обмывала маму и размышляла в основном о том, можно ли как-нибудь, хоть каким-нибудь способом протащить оружие в Истоки. Там-то она обязательно найдёт то, на чём можно будет его опробовать. Ну не на бумаге же испытывать нож? На бумаге неинтересно.

Такое было со Светланой в первый раз. Она была почему-то уверена, что если она ляжет спать с ножом в руке, он обязательно окажется там, с нею, в её сне. Девочка уже сбегала за братьями в садик, уже дождалась сиделку, успела помыть пол на кухне, сварить макароны папе на завтрак, и всё это время она ждала той минуты, когда можно будет лечь спать. За окном давным-давно стемнело, но время едва перевалило за девять часов. Братья сидели за компьютером и по своему обыкновению ругались.

– Услышу ещё одно обзывательство, – пообещала им Светлана с затаённой надеждой, – выключаете компьютер и ложитесь спать.

Макс и Колька покосились на неё и, зная, что сестра в таких случаях не шутит, притихли. А девочка легла на кровать засунула правую руку под подушку, надеясь нащупать ею нож, и… порезалась! Боль была тупой, не сильной. Но от неожиданности она едва слышно вскрикнула: «Ай, блин…» и выдернула руку из-под подушки.

Большие, тяжёлые капли тёмной крови сразу упали на пододеяльник. Рука была просто располосована от мизинца до сгиба кисти. «Как так можно было порезаться?». Девочка зажала рану и поглядела на пододеяльник.

«Ну вот, опять стирать, а он и так ветхий!».

Она слезла с кровати и заметила, что братья внимательно смотрят на неё.

– Ну, что? – резко спросила она у них. – Играйте.

– Свет, ты порезалась?

– Свет, а чем?

– Играйте, я вам сказала, – ответила она.

Девочка прошла в ванную, оставляя капли на полу, и осмотрела рану. Рана была глубокой, уж что-что, а резал ножичек хорошо. Боль, может, и отступила, но кровь, не останавливаясь, капала и капала в раковину. Света стала смывать её водой, но это не помогало. Нужен был бинт, но бинта в ванной не было, и пришлось обмотать руку туалетной бумагой, которая тут же пропиталась кровью и стала ужасно выглядеть, но кровь, кажется, она остановила. Только после этого девочка вышла из ванной и на ходу, вытирая капли крови на полу, пошла к себе в комнату. А войдя – ужаснулась: её братья, её глупые, маленькие братья, Макс и Коля, стояли у её кровати, и Колька держал в руке этот самый нож. В этом было что-то… что-то противоестественное: дети и страшное чёрное железо. Забыв про руку, Светлана вытаращила глаза и почти крикнула:

– Кто разрешил?

Глупость! Она сразу поняла: этого делать было нельзя. Нужно было спокойно подойти, забрать этот страшный предмет из детских рук, а уже потом как следует отругать мальчишек… Ну хотя бы за то, что осмелились копаться в её постели.

А сейчас Коля, перепугавшись грозной сестры, – они, кстати, оба испугались, – резко опустил нож вниз и едва-едва задел свою правую ногу чёрным металлом. Чуть выше колена.

Нож слегка коснулся ноги ребёнка, но Света уже знала, что будет. Ещё до того, как по стареньким штанам Кольки стало расползаться чёрное пятно, она кинулась к нему и выхватила у него этот страшный предмет. Выхватила, бросила его на кровать и даже не стала ругать братьев, подхватила Колю на руки и понесла в ванную, на ходу приказав:

– Максим, на кухне в аптечке бинт, неси.

Всё-таки мальчишки, после того что произошло с родителями, повзрослели. Они ругались за компьютер, как дети; как дети, не хотели идти в садик или ложиться спать. Как дети, не хотели есть, что дают, и вечно клянчили сладкого, но сейчас они вели себя совсем как взрослые. Коля, хотя вся нога была в крови, молчал и почти не морщился, когда Света мазала рану йодом, а Максим помогал сестре. Без слов и вполне себе осмысленно.

– Вы тупые, – наконец произнесла она, когда повязка кое-как, но уже держалась на ноге брата; она поправила её и добавила строго: – Чтобы никто и никогда… Чтобы не смели трогать на моей кровати ничего, слышали?

– Слышали, – бурчал за двоих Максим.

– Марш спать, – она встала к зеркалу и начала разматывать слипшуюся бумагу. – Чтобы я пришла, и вы были уже в кровати.

– А пряник?! – возмутился Макс.

– А пряник с молоком?! – заканючил Коля одновременно с братом.

– Пять минут вам на пряники, и чтобы через пять минут были в постели, – приказала девочка. Сама же, взяв страшный нож – на сей раз с заметной осторожностью – пошла в ванную. Там, встав у зеркала, она ещё раз осмотрела порез на руке, из которого всё ещё капала кровь. Девочка перевела взгляд на оружие.

– Вот ты какой, оказывается. Любишь кровь, да?

Глупо было бы ждать, что остро заточенный кусок железа со старой и липкой рукоятью ей ответит. Светлана вспомнила, что в знаменитом мультфильме, который она смотрела всё детство, легендарные мечи имели свои имена, и поэтому добавила:

– Буду называть тебя «Кровопийца».

Девочка едва успела обмотать пораненную руку новой туалетной бумагой, а в дверь уже стучали близнецы. Пришли чистить зубы перед сном. К этому Светлана их приучила, чем немного гордилась. Она же вышла из ванной и пошла к себе. Ей не терпелось уложить братьев и лечь спать самой. Она хотела, чтобы нож оказался с нею в Истоках. Девочка выключила в комнате свет, встала у окна, положив нож на подоконник. Ждала, пока придут Макс с Колькой и улягутся наконец. И увидала её…

За окном был обычный петербуржский вечер. Темно, дождь, через мокрое стекло окна видно не много, тусклые фонари во дворе. Дома тепло, включили батареи, а там, на дожде, наверное, холодно. И по этому дождю и холоду, по детской площадке, по центру двора, по мокрым жёлтым листьям не спеша шла Элегантная Дама. И больше вокруг не было никого. Она подошла к мокрой скамейке и спокойно села на неё. Достала что-то из кармана… Сигареты! На мгновение, всего на мгновение, вспыхнул огонёк. Он осветил лицо Дамы. И Свете стало не по себе. Расстояние между ними было немалое, и девочка скорее поняла, чем рассмотрела: лицо Дамы было чёрным. Светлана перевела взгляд на Кровопийцу, что мирно лежал перед ней на подоконнике. И теперь-то она вспомнила сегодняшний случай, и того чумазого мальчишку, и то, как Дама его легко… победила, что ли? Вспомнила Света и о том, что Дама запретила задавать вопросы.

А этих вопросов у неё было очень много. Девочке даже захотелось одеться и выйти на дождь, попытаться поговорить с Дамой. Поговорить как-нибудь так, чтобы не злить её, не задавать ей вопросов и тем не менее хоть что-то вызнать.

Например, про то, почему какой-то десса кинулся на неё с ножом? И кто этот десса такой?

Но тут в комнату пришли братья из ванной. Стали раздеваться, и Света пошла к ним. Поправила повязку на ноге Коли, уложила, поцеловала обоих, что делала далеко не всегда, выключила свет:

– Всё, спите.

После снова подошла к окну. С удивительной невозмутимостью Дама всё сидела под холодным дождём, курила.

Девочке очень хотелось всё узнать, но она просто не решилась пойти на улицу и заговорить с нею.

Светлана подумала, что ей ещё представится случай поговорить с Дамой. Как-нибудь днём, когда будет не так… Когда вокруг всё будет не так мрачно.

Она быстро прошла в ванную, не забыв взять с подоконника нож – теперь-то его точно с близнецами она не оставит – и после, помывшись и почистив зубы, вернулась в свою комнату. Сразу прошла к окну. Дамы на детской площадке уже не было. Девочка легла под одеяло. Кровопийцу держала в руке. Она почему-то была уверена, что нож окажется с нею во сне. Света сжала его липкую рукоятку в кулачке и закрыла глаза.

Мухи. Во влажном мареве вонючей комнатки жужжат мухи. Это там, наяву, льёт холодный дождь, а тут за окном белый, как молоко, туман. Мухи тут большие. Омерзительные и кусачие. Эти мухи, конечно, не такие отвратные, как те, которых выплёвывает из слюнявой пасти муходед, но и в этих, мягко говоря, приятного мало. Они жужжат, делая петлю, и шлёпаются со всего маха в грязное стекло окна. Девочка помнит, что на подоконнике их уже много. Больших, чёрных, высохших.

Света слышит мух и, ещё не открыв глаза, уже знает, что нож с нею. Она чувствует его не только ладонью. Девочка ощущает его чем-то внутри себя. Светлана открывает глаза и сразу смотрит на Кровопийцу. Да, он с нею. И он ей тут пригодится. В этом у неё сомнений нет. Но, странное дело, девочку больше радует не сам факт присутствия ножа, а то, что она была уверена в том, что он тут будет. А откуда она это знала? Света улыбается. Кажется, она понимает, что вещи можно проносить не только отсюда, некоторые вещи можно проносить и сюда. Это невозможно было объяснить. Но теперь она… она понимает, как это делать! Понимает? Понятие? Осознание? Неуловимая мысль? У неё даже закружилась голова от ощущений, что рождались в ней. И знаний, изящных и ажурных, что выкристаллизовывались из этих ощущений.

Всё это было непросто, всё это было странно, как морозные узоры на стекле, всё это было тонко, как нити паутины в прозрачном воздухе осени.

Она улыбалась. Милая светловолосая девочка в грязной куртке, в джинсах «на вырост», в ботинках разного цвета и с рюкзаком за спиной стояла в душной, наполненной огромными мухами комнате, держала в руке страшный нож и странно улыбалась.

Глава 2

Любопытный не придал ни малейшего значения приобретению Светланы, хотя она ловко, как ей казалось, при помощи верёвки повесила нож себе на пояс. Лю, поприветствовав девочку, сразу заговорил о деле:

– Прежде чем мы, Светлана-Света, отправимся к Черте, думаю, нам нужно будет наведаться под Красное Дерево.

– К маме-Тае?

– Да. Думаю, это будет разумный ход. Вопрос с Аглаей вам без конфликта разрешить не удалось, а решать его вам придётся. Полагаю, будет разумным сходить к суприму, что проживает под Красным Деревом, и ещё раз услышать от него, что он вознаградит вас тем, чем обещал.

«Он опять про это!». Теперь-то у неё не осталось сомнений в том, что ничего не может заинтересовать Лю больше, чем медное кольцо мамы-Таи.

– Вы говорите про кольцо, которое останавливает время, Лю?

– Я говорю про кольцо и про то, что в пути на север оно точно нам не помешает.

В словах Любопытного, конечно, был смысл. Хотя Светлану стала немного… раздражать эта его одержимость временем и всем, что с ним связано.

«Он очень хочет заполучить это кольцо», – думала девочка, а сама, честно говоря, не очень хорошо понимала ценность этого приза. Может оттого, что считала, что за три-четыре, ну может, за пять секунд, ничего сделать или решить невозможно. А может, и оттого, что там, в полумраке зависшего времени, ей было очень, очень… не по себе, что ли. Тем не менее, она нехотя согласилась:

– Ну, ладно, пойдём, дойдём до Дерева.

Нехотя, потому что не очень ей хотелось тащиться в противоположную от Черты сторону, а ещё и потому, что там, под Деревом, рядом с огромной бабищей в два с лишним, если не в три центнера весом и с её синими зубастыми сынками девочка не чувствовала себя в безопасности. Кто-то из синих мальчиков постоянно находился у неё за спиной в прошлый раз. Свету это нервировало. Но ей приходилось идти в это опасное место, чтобы удерживать при себе Лю. Только из-за него девочка шла туда. Она даже думать не хотела, что с ней станет, если Любопытный вдруг утратит к ней интерес.

Светлана взяла свою жабью палку, открыла тяжёлую входную дверь, остановилась на пороге и огляделась. От забора, на котором всё ещё висели разлагающиеся, чёрные останки, отбежал на четырёх конечностях слепой дедок. Вернее, отбежал на трёх, так как в одной руке он держал полусгнившую ногу. Туман почти рассеивался, дед искал убежище. На забор, на самые пики, с шумом уселась мерзкая птица. Заорала призывно и бочком, бочком пошла к останкам, собираясь полакомиться падалью. Казалось, что всё тихо, но Света уже научилась быть осторожной. Так что дедок и расслабленная птица никак не гарантировали того, что Аглая не прячется где-то рядом. Аглая явно неглупая баба, в чём недавно убедилась девочка. Она запросто притихнет и перехитрит и слепого деда, и глупую птицу. Но не Свету.

– Аглаи поблизости нет? – спросила девочка.

– Не вижу, – отозвался Лю.

Теперь, после того как она сходила за Черту и создала ему точку концентрации, он отвечал намного быстрее, чем раньше. Это её радовало, она полагала, что, сходив ещё раз за чёрной пылью, она ещё больше привяжет его к себе. Светлана вышла из депошки, поправила рюкзак, держа в левой руке жабью палку, а правой придерживая на поясе Кровопийцу, и не по асфальту, а прямо по мху побежала на север. К парку и СКК.

Девочка уже приспособилась ко мху; если не наступать на кочки, которые почти всегда скрывают полости, то по этой удивительно красивой поверхности можно уверенно бежать, так как для ботинок мох почти не страшен. Его ворсинки крепкой подошве почти не причиняют вреда. И при этом эти хищные поляны предоставляют отличную защиту от всех, у кого нет обуви. И теперь, соскакивая с поляны на разбитый асфальт дороги, девочка включала внимание на полную.

Уже через минуту она выбежала на проспект Гагарина. Глупый небольшой марабу сначала было кинулся к ней…

«Ну-ну, давай…». Светлане даже захотелось, чтобы он напал на неё, она проучила бы его одной палкой, даже не прибегая к ножу, но марабу, пробежав немного в её сторону… передумал. Остановился и не спеша пошёл к своему месту.

А девочка продолжила бег. Справа от неё, у СКК, привычно висели медузы. Теперь они не казались ей большой проблемой. Палкой от их липких щупалец, конечно, не отобьёшься, но убежать от них не так уж и сложно, главное – быть с ними начеку, не давать им подплыть к себе сзади, со спины.

И тут же от чугунного забора парка, из серой травы, выскочили и на четырёх конечностях побежали с нею два синих мальчика, не удаляясь, но и не приближаясь. Бежали, пронзительно чирикая или звонко щёлкая, словно переговаривались. Круглоголовые, гибкие, поглядывали на неё, оскалив рты, а зубы в них – острые, тонкие, кривые. Как раз такие, какими удобно вцепиться намертво в ткани, в тело добычи. Вот их-то Света считала по-настоящему опасными существами. От них не убежишь. Двое – это, конечно, немного, но там, за завалами, под великолепным Красным Деревом она в прошлый раз видела их два десятка, не меньше.

А эти как будто ждали Свету и теперь сопровождали её. Они делали длинные, красивые прыжки, всё время поглядывая на девочку маленькими, недобрыми глазами. Вот поэтому Светлана и не хотела сюда ходить лишний раз.

Она сжала липкую рукоять Кровопийцы покрепче, с ним ей было поспокойнее. И, не снижая скорости, продолжила бег к завалам, спрашивая на ходу у Любопытного:

– Аглаи нигде не видно?

– Не видно, – отвечал Лю. – В зоне моей видимости её нет.

Девочка и сама это чувствовала, она угадывала в поведении мальчиков домашнее спокойствие и спросила об этом, чтобы знать, что Лю сейчас тут, с ней.

А синие, в свою очередь, чуть обогнав её, ловко перепрыгивая и оббегая заросли лопухов, взобрались на гору битого кирпича, что перегораживала проспект, на самый её верх, уселись там и уже оттуда поглядывали на Светлану – ждали её.

Но девочка не стала торопиться. Она ещё на выходе из депошки заметила, что тёмный конец её палки, острый конец, весь покрыт пылью. Жабью слизь нужно было обновить. Света стала палкой аккуратно раздвигать лопухи и почти сразу нашла там отличную, крупную, жирную, бурую жабу, величиной с большую тарелку. Жаба лениво плюнула в девочку струёй, но Света, зная этот жабий фокус, заранее приготовилась к нему. И весь яд попал на битый кирпич.

Девочка с силой стала прижимать жабу палкой.

– Ну, не жадничай, жаба, дай мне яда. Давай побольше…

Жаба и не жадничала, и сразу из желёз на её спине стала выделяться густая, жёлтая, похожая на мазь субстанция.

– Молодец, жабка, – сказала Света, оставляя животное в покое.

Она, сорвав большой лопух и свернув его в несколько раз, тщательно размазала эту мазь по концу палки. Теперь оружие было готово. Но даже оно не прибавило девочке желания лезть на кирпичную гору, к ожидавшим её двум синим мальчикам. Но девочка знала, Лю ждёт этого, поэтому вздохнула и не спеша полезла вверх, стараясь обходить места, где могли прятаться и другие жабы, которых в местных лопухах было предостаточно.

Запах кошачьего лотка. Пахло фекалиями. На жаре этот запах ещё и усиливался, становился резче. Мама-Тая стояла, ожидая девочку. Огромная её туша возвышалась на самом краю тени, что давала красная крона великолепного дерева. На солнце она не выходила. А синие мальчики всех возрастов и размеров повизгивали и пощёлкивали вокруг мамаши, а часть из них так и кружила вокруг Светы, самые маленькие даже пытались потрогать её ноги, понюхать её, когда она проходила мимо них.

Светлане было страшно. Ей не нравилась вся эта суета вокруг, она уже думала о том, что зря послушала Любопытного и что не нужно ей было сюда идти. Но она, раз уж дала себя уговорить, старалась держаться храбро. Одной рукой сжимала жабью палку, другую положила на рукоять Кровопийцы.

Лю – он явно не из мира Светланы и мамы-Таи. Он не обратил внимания на нож Светланы. А вот мама-Тая обратила. Сразу заметила. Она уставилась на Кровопийцу своими маленькими глазками и разглядывала его, забыв даже поздороваться.

– И где это ты взяла… такое…? – спросила она, только теперь отрывая глаза от ножа. – Нашла?

– Добыла, – почти с вызовом соврала Светлана.

– Добыла? – не поверила огромная баба. В её голосе отчётливо слышалось недоверие.

Наверное, Света это сделала зря, она не смогла сдержаться, девочка вспомнила слова Элегантной Дамы и произнесла с подростковой заносчивостью:

– С ним на меня напал непочтительный…

Мама-Тая ничего на это не ответила, но, чуть наклонившись к Светлане, потянула свою руку со свисающим с неё салом к ножу. И вдруг Света, сама себе удивляясь, отвела её жирные пальцы от своего оружия, не позволив толстухе прикоснуться к нему. Один из сыновей мамы, что был возле неё, уже седой, с морщинистой мордой, сразу кинулся к девочке, затрещал часто, дёргая кадыком, ощерился, показывая ей гнилые обломки страшных зубов. Но и этого Света не испугалась, а быстро, неуловимым движением просто взяла и поднесла ему к пасти чёрный от жабьего яда и острый конец палки. На – жри! Остальные мальчики завизжали так пронзительно, что хоть уши затыкай, засуетились, стали подпрыгивать на месте, скалясь так же, как и первый, тоже пытаясь пугать девочку. Светлана быстро обернулась вправо, потом влево, ей было страшно. А кому бы не было? Но виду она не показывала. И тут раскатистый рык мамаши сразу перекрыл весь шум под красивым деревом:

– Тиха-а… Тиха, сыночки… Что же вы так… Зачем? Мы сами её сюда приглашали, она наша гостья. Не показывайте ей зубы…

Шум сразу стих, как по команде, а мама-Тая повернулась к девочке своим гигантским бесформенным задом и продолжала:

– Иди за мной, сядем у ручья, там, у воды, попрохладнее… Сядем и поговорим с тобою.

Девочка нехотя пошла за ней, настороженно поглядывая по сторонам, она не верила притихшим мальчикам. И очень обрадовалась, услышав чистый и спокойный голос Любопытного:

– Пока у вас, Светлана-Света, нет причин для беспокойства. Я смотрю за этими существами.

Мамаша просто рухнула у ручья на удивительно красивый ковёр из красных дубовых листьев. И, колыхнувшись всем своим салом, произнесла:

– Садись рядышком. Вот сюда.

– Я только… Я хотела сказать, – начала Светлана, присаживаясь на красный ковёр и аккуратно укладывая Кровопийцу рядом с собой. Она замешкалась, не знала, как продолжить разговор.

– Спросите её, Светлана-Света: то её предложение насчёт кольца ещё в силе? – пришёл ей на помощь Лю.

– Я насчёт Аглаи…, – наконец произнесла девочка.