Во сне и наяву. Титан

– А…, – а девочка и не знает точный возраст Влада. И она предполагает: – Семнадцать… Может быть.

– Господи, – женщина вздыхает, смотрит на Светлану осуждающе, – даже не знают, сколько лет… Вы ему хоть кем доводитесь?

Света не знала, кем она доводилась Владику. Нельзя же сказать этой тётке, что они с Владом мутят. Мутят. И вправду слово дурацкое. И тогда Света вспоминает старое и не менее дурацкое слово: невеста.

– Я его невеста.

Ей не очень удобно, стоящая за ней женщина слышит это, а медработница смотрит на неё с подозрением, но тон меняет:

– Когда поступил жених-то ваш?

– Вчера, – сразу отвечает девочка. – Утром.

– Проникающие ранения?

– Да, – кивает Света.

Женщина смотрит в компьютер и говорит уже совсем не строго:

– К нему нельзя, он на «интенсивке».

– На чём? – не понимает Светлана.

– Он в реанимации, на интенсивной терапии, с ним проводится комплекс лечебных мероприятий, допуска к нему нет, – женщина выкладывает перед Светланой бумажку с цифрами. – Вот справочная, можете звонить, вам будут сообщать о его состоянии, сейчас его состояние тяжёлое. Следующий!

«Реанимация, интенсивная терапия, кома». Как много она знала мерзких слов, которые были хуже и страшнее самых плохих ругательств. Для девочки, которой только должно исполниться шестнадцать, таких слов она уже знала много. Света выучила номер, который ей дала медработница, но бумажку всё равно не выбросила. Спрятала. И не успела выйти из-под козырька входа на дождь, только раскрыла зонтик, как у неё зазвонил телефон.

«Только бы не Анна Владимировна!».

Девочка достала телефон – нет. Это не она.

«С.В. Хирург». Это Сергей Владимирович; наверное, анализы пришли, которые так долго делались. И опять Светлане не по себе, она, кажется, уже устала волноваться из-за черноты, но раз хирург звонит ей, значит, что-то с анализами не так. Не хорошо.

– Да, Сергей Владимирович.

– Привет, Светлана Фомина, – его голос не очень трагичен. Это даёт ей какую-то надежду.

– Пришли мои анализы?

– Ох, Фомина, – он вздыхает, и сердце девочки опускается в пятки. – Понимаешь, эти криворукие в лаборатории запороли твою биопсию, что-то там у них не вышло.

– Не вышло? Я не понимаю, – отвечает девочка.

– Я и сам не понимаю, в общем, давай, приходи, всё сделаем по новой. Приходи сейчас, чтобы я мог уже сегодня им послать новый срез. Успеешь за час до меня добраться?

– Успею, – говорит Светлана.

– Давай, жду.

***

У хирурга новая шапочка. Но и эта не менее дурацкая, чем предыдущая. Если бы Света была врачом, она никогда бы такое не надела. У неё были бы красивые костюмы и шапочки.

В перевязочной холодно.

Он садится, берёт свой узкий, острый ножичек:

– Ну, давай сюда.

Света стягивает с руки резиновую перчатку. Сергей Владимирович смотрит на её пальцы, потом смотрит девочке в глаза, а затем кладёт свой скальпель обратно на белоснежную салфетку к другим инструментам.

– Это что? – он берёт пальцы Светы, достаёт из стола лупу, тянет руку девочки к огромной лампе, что нависает над ними. – Это так разрослось?

Он спрашивает, а девочке нечего ему ответить. Разве что сказать: да, это разрослось так, что я теперь ношу перчатки.

– Вот зараза, – он всё разглядывает и разглядывает её пальцы, переворачивает, рассматривает ногти Светы. Абсолютно чёрные ногти. И наконец хирург произносит. – Ладно, я понял, дело не терпит отлагательств.

Света соглашается молча, кивает: да, не терпит. Если прямо сейчас он предложит ей отрезать чёрные пальцы, она сразу согласится. Хотя ей уже и не так страшно, как было пару дней назад. Но Сергей Владимирович ей ампутацию, конечно, не предлагает:

– Сейчас ещё раз возьму срез на биопсию и сегодня же встречусь с Гайворонским, сейчас ему позвоню. И мы с ним что-нибудь придумаем. Дай-ка я для начала эти твои пальцы сфотографирую.

Он взял срез на биопсию, сделал не менее десятка снимков её пальцев на телефон, а потом отпустил. И Света пошла домой, но перед этим зашла в ТК «Радуга». Купила себе плащик и красные резиновые сапожки на каблучке. Ну, если с пальцами творится не пойми что, то хоть одёжкой себя порадовать.

Глава 7

Света пришла к центральным воротам парка Победы. И огляделась. Никого. Медузы вдалеке, крысы, ничего необычного. Ей не очень хотелось идти в парк; пару последних раз, что она там была, каждый поход оборачивался делом непростым. Она с сомнением смотрела на большие, в два этажа, ворота парка, поверх которых на Московский проспект «вытекала» растительность. Всё вокруг было зелёным, во всех оттенках этого цвета, а сверху эта зелень была «присыпана» множеством ярких цветов. Казалось красивым… но… Нет-нет, это не обманывало девочку. Шипы, яды, кусачие твари, ползучие корни, огромные, с кулак, толстобрюхие кузнечики без панцирей, зато с гигантскими жвалами, и Бог знает, что было в этих зарослях. Так что парк был местом неприятным. Даже торчать тут было опасно, не то что идти туда. А ещё Лю сказал ей, что видел вчера у её депошки Аглаю. Эта чокнутая бродила вокруг и что-то выглядывала. Девочке, конечно же, такое понравиться не могло. И она, прежде чем пойти к условленному месту, попросила его осмотреть окрестности. Любопытный вернулся и сказал, что никого не нашёл, лишь после этого Света вышла и побежала к улице Бассейной на встречу с Сильвией. Девочка, кстати, была немного обижена на Любопытного. Она никак не ожидала, что он так… бесстрастно отнесётся к её победе над силачом. Голос выслушал её и, даже не поинтересовавшись, как ей это удалось, сразу перешёл к какой-то другой теме. Как будто победа Светланы над этим необыкновенно сильным существом была делом обыденным. Подумаешь, прикончила силача, все так могут!

Оставаться на открытом пространстве Московского проспекта, у всех на виду, ей не хотелось. Она увидала трамвайную остановку и добежала до неё. Грязный пластик снаружи скрывал девочку, а она изнутри видела всё вокруг. Светлана уселась на землю и чуть обиженно заговорила:

– А вы знаете, Лю, что этот, ну, тот, что за мной шёл, был не простым существом.

– Не простым? Интересно. А каким же он был?

– Он был творением, – сказала девочка. – Порождением Высших.

– А как вы об этом узнали? – поинтересовался Любопытный.

– Мне сказала Сильвия, ну, та девочка, что вместе с пауком Женей перерабатывает на белки других людей. Вы их видели в подвале.

– Я понял, о ком вы говорите. Сильвия. И она вам сказала, что он был…

– Творением высших. Он не простое существо.

– Творением высших? Ну, если он творение…, – Лю, кажется, не очень хорошо понимал, что это значит, – то кто эти высшие?

Света и сама не очень хорошо это понимала, поэтому предположила:

– Ну, это, наверно, какие-то боги или что-то типа того. Лю, вы знаете, что такое «боги»?

Девочке хотелось, чтобы он её похвалил, для этого Света и затеяла этот разговор. «Лю, это был не простой чёрный чувак с офигенной силой. Это было сотворённое Высшими существо, и я его укокошила! Я, простая девочка, смогла это сделать, я крутая, Лю!». Но бестолковый голос хвалить её не собирался.

– Да, я знаком с концепцией «божества». Это концепция разделения всех существ на создателей и созданных, в которой созданные должны поклоняться создателям.

Свете эта теория показалась странной. Отец Серафим излагал Бога иначе, поэтому девочка, позабыв, что хотела рассказать голосу про то, как она гениально заманила силача в Белый лес, спросила у Любопытного:

– Лю, а вас есть какой-нибудь бог?

– Ну, если пользоваться вашей терминологией, – ответил тот, чуть подумав, – у меня есть бог. Но мой бог – это концепция, идея, – он, кажется, оживился.

Светлана поняла, что ему хочется об этом рассказать, поделиться. Но тут из-за памятника Чернышевскому вышла Сильвия. Света сразу узнала её маленькую, загорелую фигурку в белых трусах.

Лю, как показалось, с некоторым сожалением произнёс:

– Кажется, мы ждём его.

– Её, – тихо поправила Любопытного девочка. Лю, конечно, ещё не очень хорошо разбирался в людях.

***

Сильвия не спросила, давно ли пришла Света, поэтому девочка решила, что сама Сильвия тут уже давно и наблюдала за нею издалека, из хорошо сохранившихся домов, что стояли напротив парка. Прямо на животе, вместо пояса, у неё была завязана мягкая трубка, похожую на трубку для капельниц, только заметно толще. Зачем ей был нужен этот «пояс», если на ней ничего, кроме трусов не было, Света не понимала. А у маленькой женщины всё ещё были красные глаза, немного крови в них осталось от вчерашнего.

– Привет, ты готова? – Сильвия смотрела не на девочку, а вдоль уходящего на юг Московского проспекта. Посмотрела внимательно.

– Привет. Да, – Светлана кивнула.

– Всё спокойно? – маленькая женщина всё крутила головой, глядя в разные стороны. – А это… творение не появится, как ты считаешь?

Светлана покачала головой: нет, не появится.

– Ты уверена?

– Уверена, – спокойно произнесла девочка.

– Прости, конечно, – Сильвия не очень верила Светлане, – но из чего проистекает твоя уверенность? Просто пойми правильно, мы займёмся опасным делом, и не хотелось бы, занимаясь им, попасть в еще одну опасную ситуацию.

– Не волнуйся, – сказала девочка, – он не придёт, – она не сдержалась, чтобы не улыбнуться, и добавила с излишней каплей хвастовства: – Я его убила.

– Ты? Убила? – маленькая женщина смотрела на неё исподлобья, вот теперь она точно не верила девочке.

– Ну да, – беззаботно ответила Света: ну убила, что тут такого?

– Как? – спросила Сильвия.

– Да неважно, – произнесла Света небрежно, у неё хватало ума, чтобы не раскрывать способ, мало ли что, а ещё девочка не хотела, чтобы эта маленькая женщина знала, что она ходит к Черте.

– Если это так, то ты…, – Сильвия покивала головой, – то ты и вправду крутая. По-настоящему крутая!

Света и подумать не могла, что она ей льстит, и поэтому у девочки поалели щёки.

«По-настоящему крутая! Слышите, Лю? Вот какой меня считают люди! А вы мимо ушей пропустили мой рассказ!».

Но продолжать этот разговор Света не хотела, несмотря на то что это была для неё очень приятная тема. Она боялась, что Сильвия начнёт расспрашивать о подробностях или о том, почему она не сказала ей об этом при телефонном разговоре, и поэтому Светлана произнесла:

– Ну что, мы идём за шипами?

– Да, пошли, – сказала маленькая женщина, но на всякий случай ещё раз огляделась, и они двинулись в сторону парка.

– Ты, главное, не бойся, – говорила Сильвия, – роза тут недалеко.

Вообще-то девочка уже бывала в парке, только с стороны Гагарина. Она знала, куда они идут.

– Главное – не приближаться к воде, слышишь? Ни в коем случае не приближайся к воде и тем более не заходи в неё.

Девочка кивнула.

– Роза сильно пахнет, – продолжала маленькая женщина, – это чтобы привлекать к себе, а ещё чтобы отбивать запах трупов.

– Трупов? – переспросила Светлана.

– Ну да. Вокруг неё всегда много падали. Тебя, надеюсь, не затошнит? Как ты переносишь запах падали?

Света когда-то все плохие запахи переносила так себе. Когда-то. После болезни мамы и после того, как она начала видеть эти сны, всё заметно изменилось. Девочка просто пожала плечами: ну, как-то так.

– Главное – не уколись, шипы у розы огромные и очень, очень острые.

«Так, стоп!». Светлана остановилась; до стены из растений, за которой начинался парк, оставалось не больше десятка шагов.

– А ты хочешь, чтобы я одна туда пошла?

– Я не могу туда идти, – сразу ответила Сильвия, – у меня нет одежды, как у тебя, нет обуви.

– А я думала, мы пойдём туда вместе, – Света удивилась.

– Света, это рядом, я подожду тебя тут, я всё тебе расскажу, а мне туда нельзя, там сверчки, знаешь, такие огромные, – она показала, насколько огромны эти насекомые, – жуки-кровососы, корни, я могу там пораниться, тебе придётся меня вытаскивать, иди лучше одна, так будет вернее.

– Я даже не знаю, где эта роза, не знаю, как она выглядит.

– Она здесь, недалеко, ты меня даже будешь слышать, когда до неё доберёшься. И найти ты её сразу найдёшь. Роза белая, высокий прямой стебель, и весь в длинных шипах. Ты не ошибёшься.

– Ну хорошо, – Света согласилась, но без особого энтузиазма. В общем, ей не очень-то и был нужен этот шип, силач-то уже всё…

***

Абрикосовое варенье. Да, это был именно запах варенья, а не абрикосов. Аромат был насыщенным, даже тяжёлым, но всё равно очень приятным, сладким, чуточку отдающим леденцом. Девочка обломком своей палки раздвинула перед собой ветки растений с длинными сухими листьями и увидала поляну под солнцем. И на этой поляне, кроме низкой травы, было всего одно растение.

– Лю, вы видите что-нибудь опасное?

– Нет, никаких крупных существ, что могут предоставлять для вас опасность, я не вижу.

Ну, полагаться только на Любопытного девочка уже давно отучилась. Она ещё раз огляделась, прислушалась к звукам, что долетали до неё. Вроде тихо. Она сделала шаг вперёд.

Нет, не так себе Светлана представляла эту розу. Длинный, тонкий и тёмный стебель, заметно выше девочки, а на нём что-то больше похожее на белый подсолнух с небольшим, чёрным, как будто там семечки, центром. И, конечно же, шипы, их даже отсюда было видно. Они торчали во все стороны, длинной по десять, а иной раз и пятнадцать сантиметров.

Что-то шевелилось под цветком, большая бурая куча, но нет, то, что шевелилось, было мелким. Не очень-то ей хотелось рассматривать то, что там шевелится, но стоять в кустах и ждать, пока за шиворот упадёт что-то колючее и кусачее, Светлане хотелось ещё меньше. Она двинулась к цветку, снимая рюкзак. Вся во внимании, вся настороже. Сильвия говорила ей срезать два шипа Кровопийцей, но так делать было глупо, если у тебя в рюкзаке есть пассатижи, плоскогубцы или кусачки, Светлана не знала точно, как называется этот инструмент, но приблизительно понимала, как им пользоваться.

А цветок не только источал приятный и сильный запах, он ещё и был красив. Девочка приблизилась, теперь она поняла, кто там копошился в траве. Это был пузатый кузнечик с огромными жвалами, их тут валялось немало, только все остальные уже умерли. Ещё тут валялась дохлая гниющая птица, белый скелет кошки торчал из травы рёбрами, и та бурая, большая куча… Она тоже когда-то была животным.

«Главное – не уколоться и не порезаться». Шипы сами темно-коричневые, у основания толстенькие, а концы, самые иглы, так они желтоватого цвета. Даже на вид шипы выглядят острыми, опасными. Света выбрала один подлиннее. Поднесла к основанию плоскогубцы. Хорошо, что она не выбросила эту тяжесть из рюкзака. Тесаком срезать их было бы очень неудобно, шип оказался очень крепким. Аккуратно положив срезанный шип на траву рядом с собой, она срезала ещё один. Для маленькой женщины. Света не чувствовала никакой опасности, срезая второй шип. К тому же её успокаивал Лю:

– Будьте внимательны, Светлана-Света, сосредоточьтесь на своём деле, вокруг нет ничего, что могло бы вам угрожать.

Глава 8

Теперь Светлана поняла, зачем Сильвия принесла эту пластиковую трубку вместо пояса. Маленькая женщина, пользуясь тесаком девочки, отрезала два куска – оба были чуть длиннее, чем шипы, – а потом эти трубки натянула на иглы и одну, длинную, протянула Светлане:

– Вот, так безопаснее. Но имей в виду, Света: укол – паралич. Паралич через полминуты, может через минуту. Человек превращается в бревно. А потом смерть. Неминуемая смерть. Будь осторожна.

Света, держа затянутый в пластик шип в руке, уже хотела спросить, откуда Сильвия про всё это знает, но та опередила её, сказав:

– Света, мне пора, скоро сороконожки из метро вылезать начнут, а мне ещё до норы добежать надо.

– Хорошо, пока, Сильвия.

– Ты тоже тут на проспекте не задерживайся, – кричала маленькая женщина на бегу, – я тебе позвоню. Пока.

***

Ей тут нравилось, проспект такой красивый, дома целые, стёкла в большинстве окон сохранились, жаль, что по нему вместо машин стаи собак гоняли крыс. А так очень приятное место, намного приятнее, чем проспект Гагарина. Тут даже цветы на клумбах цвели, как в реале. Но если Сильвия сказала, что отсюда лучше убраться, значит, лучше убраться. Света допила остатки воды из одной бутылки и бросила в неё закутанный в пластик шип розы. Таскать в кармане такую опасную вещь было неразумным. После девочка побежала в сторону улицы Бассейной, на которую собиралась свернуть, и когда добежала, Любопытный её спросил:

– Человек Светлана-Света, я ещё вам сегодня нужен?

– А что, вам пора уходить?

– Нет, благодаря вашим последним усилиям, моё время пребывания тут значительно увеличилось, просто если я вам не нужен, я проведу некоторые изыскания, которые в будущем нам с вами определённо пригодятся. Но если я вам ещё нужен, то я провожу вас до нашего убежища.

Что ни говори, какие бы ни были у него недостатки, но с ним Света чувствовала себя намного увереннее:

– А что за изыскания вы хотите произвести? – девочка хотела напроситься с ним, ей казалось, что пробежаться с Лю будет интересе, чем сидеть в душной депошке.

– Меня всё не покидает мысль о материализации. Я хочу проверить некоторые свои гипотезы. Мне кажется, что это дело вполне осуществимое. Если, конечно, все мои мысли будут верные, и вы согласитесь мне помочь.

– А куда вы собираетесь?

– Я направляюсь к Черте, у меня как раз хватит времени добраться до неё и обдумать там некоторые возникшие у меня вопросы.

«К Черте? К Лесу? Ну нет…». Светлане в последнее время Леса хватало.

– Хорошо, Лю, я доберусь до депошки сама, – сказала она, тем более что до укрытия оставалось всего три-четыре минуты бега.

И Лю безмолвно, как и всегда, исчез. Как будто его и не было.

***

Света пожалела, что с нею нет Любопытного, как только свернула с Бассейной на проспект Гагарина и пробежала один целый дом и ещё один разваленный. Ей показалось, что на неё кто-то смотрит. Конечно, у неё пару раз дёрнулись пальцы. А как без них? Кто-то смотрел на неё из развалин, что были перед нею, чуть справа от неё. Или смотрели из двадцать пятого дома по Гагарина? Он был практически целый, только стёкол в окнах почти не осталось. Девочка, недолго думая, сразу сменила направление и перебралась с асфальта на такой привычный для неё мох. Тут и от домов подальше, и не подберётся никто. Так и побежала лёгкой трусцой, стараясь не наступать на кочки. Но всё равно на неё кто-то смотрел. Ну и кто это мог быть, кроме Аглаи? Света бежала и всё поглядывала вправо. Быстро пересекла асфальт улицы Фрунзе и, заскочив на мох как раз напротив разбитых витрин «Верного», снова побежала по серебряному ковру. Точно! На неё смотрели из двадцать пятого дома. Светлана то и дело бросала взгляд направо, пытаясь выглядеть в пустых глазницах окон хоть кого-то, но тщетно. Когда она пробежала мимо того дома, на пару секунд у неё отлегло от сердца, ей показалось, что больше на неё никто не пялится: кажется, наблюдатель остался позади. Она перебежала асфальт улицы Гастелло, вон уже и депошку видно, и тут опять, опять кто-то смотрел на неё, теперь сзади, а ещё она поняла, что на этот раз наблюдатель был близко, совсем близко. Света хотела уже прибавить шаг, убежать подальше в мох, а потом обернуться, посмотреть, кто там у неё за спиной, но она не успела ничего этого сделать.

Девочка, даже не споткнувшись, полетела вперёд, прямо на мох руками.

Тумм…

Короткий и сильный звук, отдавшийся болью в левом ухе. Затем… тупая, тяжёлая боль в затылке, вместе с которой пришёл звон, переходящий в электронный писк:

Тиннннннь…

А потом, кажется, она потеряла, всего на одну секунду, сознание. Руками в мох! В одной руке, в правой, у неё был зажат обломок её палки, она так и ткнулась кулаком в мох, а левой – прямо всей ладонью, всем весом на острые серебряные иглы-пёрышки. Кстати, она не знала, что у иголок мха, которые проткнули ей насквозь левую ладонь, на кончиках имеются крючочки, как на маленьких гарпунах. Но рассмотреть их у неё не получилось, тяжеленный удар в правый бок буквально сотряс девочку. Сотряс и, кажется, сломал ей пару рёбер. Тут уже лежать было нельзя, она встрепенулась, вскочила, вырывая с кровью иглы мха из своих рук и колен… А мимо, в сантиметрах от её головы, пролетел большой камень и ускакал по мху, подпрыгивая и вертясь. Света побежала вперёд, получила ещё один сильный удар в бедро сзади, но этот удар уже не мог остановить её, и только теперь девочка услышала раскатистый и истеричный, почти захлёбывающийся смех у себя за спиной:

– А-ха… А-хха… А-ха-ха-ха-ха…

Светлане и оборачиваться было не нужно, она и так знала, кто это смеётся.

Аглая! Чокнутая тварь!

Было больно, особенно болело в боку при каждом шаге, но она бежала. Инстинктивно девочка неожиданно меняла направление; отбежав немного, она остановилась, обернулась. И сразу пригнулась, увернулась от большого куска кирпича, пролетевшего совсем рядом. Ну конечно же, это была Аглая, мало того, камни были сложены у бордюра, заранее сложены, она ждала девочку. И теперь поднимала их и один за другим, бросала и бросала их в Светлану. Они летели, тяжёлые, быстрые и страшные. Аглая, тварь, не поленилась натаскать сюда камней и теперь с хохотом кидала их в девочку.

– А-ха-ха…, – косматая, необыкновенно сильная, уже и на женщину не очень похожая. Замах – и летит камень, и смех, сумасшедший и злобный.

– Ха-ха. Ха, тебе нравится, мразь мелкая? А-ха-ха!

Свете стоять и уворачиваться от кирпичей смысла нет, увернувшись от очередного обломка кирпича, она кинулась бежать к своей депошке.

А Аглая всё с тем же хохотом полетела оббегать мох и понеслась за девочкой чуть справа, бежала с камнями в руках по асфальту, вдоль забора больницы. Чуть поворачивая голову, Светлана её видела. Боль в боку не давала как следует вздохнуть, ещё рюкзак бил по спине, но девочка всё равно бежала быстрее сумасшедшей, она добежала до домика и рукой потянула тяжёлую дверь, оставив на ручке и краю двери жирный кровавый след. Тут же в дверь глухо ударил обломок кирпича и отлетел, едва ещё раз не разбив ей голову. Света забежала внутрь и закрыла дверь на засов. Отдышалась и тут же, стоя у двери, бросила палку, стала, морщась от острой боли, снимать рюкзак. Жаль, что сейчас с нею не было Любопытного. Он бы сказал, где чокнутая и что она делает.

Она пошла в комнату; боль в боку была такая, что слёзы наворачивались на глаза. Здесь, в своём доме, в убежище, ей было, конечно, поспокойнее… Но нет…

С характерным треском, со звоном рассыпается большое и грязное стекло в окне, осколки стекла сыплются на пол, и по комнате допрыгал до стены обломок кирпича и остановился у ног Светланы. Девочка бросается к противоположной стене, сползает по ней на пол. Прилетает ещё один камень, и ещё осколочки брызгами разлетаются по комнате. У Светы все руки в крови, ей страшно, и она не очень церемонится со своими вещами, вытряхивая их на пол из рюкзака … Девочка боится, боится, что как только все стёкла в окне будут добиты, Аглая разбежится, и прямо по мху добежит до дома, и запрыгнет внутрь, и тут расправится с нею.

Кровопийца! Уже готов, она вытаскивает его из ножен. Но этого мало, среди высыпанных вещей Света находит пустую бутылку. Там, внутри, шип розы, обтянутый пластиковой трубкой. Руки болят, но это ерунда. Руки, бок, затылок весь залит кровью, и воротник куртки неприятно липнет к шее, ей не до этого, она вытряхивает шип. Сжимает его в руке. Тесак на полу рядом. Когда Аглая заскочит, Света встретит её, Света не испугается.

***

Светлана так и очнулась в своей кровати с крепко сжатым кулаком, в котором была зажата пластиковая трубка с шипом розы. Ей даже было больно разжимать кулак, так крепко она его сжимала. Но боль в кулаке была не единственной болью, ещё у неё болела, саднила и чесалась, вся в засохшей крови, левая рука, а ещё у неё явно лилась кровь из головы на подушку. Подушка была липкой, и наволочка прилипла к голове Светы, когда та решила встать. А как она начала подниматься с кровати, так ещё ей и спину пронзила боль, словно кто-то воткнул ей нож в рёбра. Она подняла руку, потрогала затылок – там, среди слипшихся от крови волос, нащупала огромную шишку. Камень, ударивший её в голову, кажется, весил немало. Светлане было так нехорошо, что её даже не удивил и не обрадовал тот факт, что ей так запросто удалось перенести сюда эту опасную иголку, которую она сжимала в кулаке.

«Тварь, вот тварь…». Девочка ненавидела Аглаю по-настоящему, как ненавидела только одного человека на свете, Мельника, того поганого мужика, устроившего аварию, в которой так сильно пострадали её родители. Светлана морщилась, стоя у своей постели и рассматривая её. Это просто пипец! Даже в темноте было видно, что на постельном белье серое пятно, это от сока фикуса, а на подушке – огромная чёрная клякса. Кровь из затылка. Она потрогала кляксу – мокрая и липкая. Потрогала волосы на затылке. Там рана, кровь на концах волос слиплась и засохла.