- -
- 100%
- +
Елизавета несколько секунд смотрела на него.
— Хорошо. Но этот шаг делаешь назад.
— Почему?
— Потому что возвращение тоже движение.
Андрей медленно перенёс вес. Колено дрогнуло, но выдержало.
Он сделал шаг назад.
Потом ещё один.
На последнем движении повреждённая нога подогнулась.
Елизавета успела обхватить его за талию. Максим поддержал за плечо.
Несколько секунд Андрей почти полностью опирался на неё.
— Стою, — выдохнул он.
— На мне.
— Всё равно стою.
— Садись.
Они помогли ему опуститься на скамью.
Андрей тяжело дышал. На висках выступил пот.
— Боль?
— Шесть.
— Отёк увеличился.
— Зато четыре шага.
— Три вперёд и два назад.
— Пять.
— Последний не считается. Ты падал.
— Ноги двигались.
Максим принёс холодный пакет.
— Для первой попытки достаточно.
— Это была не попытка, — сказал Андрей. — Я прошёл.
— С помощью, — уточнила Елизавета.
— Но прошёл.
Она присела перед ним и проверила чувствительность стопы.
— Пальцы чувствуешь?
— Да.
— Двигай.
Он выполнил.
— Новых неврологических симптомов нет, — сказала она. — Но сегодня больше никаких экспериментов.
— А завтра?
— Посмотрим.
— Теперь твоя очередь.
Елизавета поднялась.
— Мы говорили не о сроках.
— Говорили об одной попытке.
— Андрей, ты едва не упал.
— Но не упал.
— Потому что мы поймали.
— Значит, я тоже буду рядом.
Максим приложил холод к его колену.
— Я могу выйти, если разговор снова станет личным.
— Уже поздно, — сказала Елизавета.
— Тогда хотя бы сделаю вид, что не слушаю.
Андрей протянул руку к трости.
— Мы возвращаемся в город.
— Сегодня? — спросил Максим.
— Нужно проверить центр и зарегистрировать показания Маркова и Ракитиной.
— За рулём не сядешь, — сказала Елизавета.
— Я знаю.
— Я поведу.
— После вчерашнего?
— Вчера я вывела нас с дороги.
— Через сугробы, ветки и почти поваленное дерево.
— Но вывела.
— Возражений нет, — сказал Максим. — Я дам вам машину школы. Повреждённую оставим до ремонта.
— А вы? — спросила Елизавета.
— Останусь здесь. Нужно перенести документы и усилить охрану.
— Если Ирина появится…
— Немедленно сообщу.
— Она может снова испугаться.
— Поэтому встречу один.
Андрей взял трость и поднялся.
— Не один. Инструкторы должны быть рядом, но не показываться.
Максим кивнул.
— Сделаем.
Елизавета посмотрела на него.
— Берегите тетрадь.
— Двадцать один год берегу.
— Теперь она нужна не только вам.
— Знаю.
В центр «Второе дыхание» они вернулись после полудня.
Елизавета вела служебный автомобиль школы. Андрей сидел рядом, вытянув ногу и время от времени делая вид, что не испытывает боли.
— Можешь перестать проверять меня в зеркале, — сказал он.
— Я смотрю на дорогу.
— Боковым зрением считаешь, сколько раз я изменил положение ноги.
— Четыре.
— Пять.
— Значит, один раз пропустила.
— Профессиональная неудача.
— Дома наложу новый холод.
— В центре.
— Что?
— Я останусь в центре.
— Почему?
— Твоя квартира может находиться под наблюдением. Моя — тоже. В центре охрана, камеры и люди.
— Пациенты.
— Именно поэтому Тарасов не станет нападать открыто.
— В прошлый раз это его не остановило.
— Теперь резервное питание проверено, а у входа дежурит полиция.
— Ты поставил охрану?
— После погони оформил сообщение.
— Почему не сказал?
— Ты была занята моим шрамом.
Елизавета крепче сжала руль.
— Снова двусмысленно.
— Теперь уже намеренно.
У ворот центра их встретили два патрульных автомобиля.
Софья Круглова ждала в холле. Увидев Елизавету, она развернула кресло и подняла руку в знак приветствия.
— Где вы были?
— Работала.
— Два дня?
— Сложный выезд.
Софья заметила Андрея и его ортез.
— Кто кого лечил?
— Вопрос остаётся открытым, — ответил он.
— Вы попали в аварию?
— Небольшую.
Елизавета взглянула на него.
— В нас трижды врезался внедорожник.
— Для меня это небольшая авария.
— Теперь понимаю, почему у вас трость.
Софья улыбнулась.
— В центре всё спокойно. Только утром опять сработал датчик в зимнем саду.
— Какой датчик? — спросила Елизавета.
— На боковой двери. Охрана проверила — никого.
Андрей и Елизавета переглянулись.
— Записи камер сохранились? — спросил он.
— Да. Охранник сказал, что дверь открылась сама из-за ветра.
— Двери не открываются от ветра, — сказала Елизавета.
— Я тоже так подумала.
— Ты подходила?
— Нет. После прошлого отключения я туда одна не хожу.
— Правильно.
Софья посмотрела на одежду Елизаветы.
— Вы собираетесь ещё куда-то?
— Нет.
— Тогда почему в машине лежат коньки?
Елизавета замерла.
Возле задней двери служебного автомобиля действительно стояла синяя спортивная сумка.
— Это не мои.
— Наши, — сказал Андрей.
— Что?
— Максим положил экипировку из школы.
Елизавета открыла сумку.
Внутри лежала пара женских коньков почти нового вида, тёплые перчатки и записка:
«Договоры нужно выполнять. М. О.».
— Я его убью, — сказала она.
Андрей прочитал записку.
— После того, как научит меня ходить?
— Раньше.
— Тогда потеряем инструктора.
Софья переводила взгляд с одного на другого.
— Вы собираетесь кататься?
— Нет, — ответила Елизавета.
— Да, — одновременно сказал Андрей.
— Я не уверена.
— Поэтому это попытка.
Софья осторожно коснулась конька.
— В соседней спортивной школе сегодня свободен малый лёд. После восьми там никого не будет.
— Откуда знаешь?
— У нас там занятия по координации дважды в неделю.
— Ты ходишь на лёд?
— Только в обычной обуви. Физиотерапевт ставит дорожки.
Андрей закрыл сумку.
— Значит, место есть.
— Я не обещала сегодня.
— Я тоже не собирался сегодня вставать без трости.
— Сам виноват.
— Полностью.
Софья улыбнулась.
— Я могу договориться с администратором.
— Не нужно, — сказала Елизавета.
— Уже написала.
— Софья.
— Вы сами учите нас не откладывать первый шаг.
Елизавета посмотрела на девушку.
Собственные слова возвращались к ней со всех сторон.
— Хорошо, — сказала она. — Только никому больше.
— Никому.
— И без фотографий.
— Конечно.
— Если увижу телефон…
— Оставлю здесь.
Андрей взял спортивную сумку.
— В восемь?
Елизавета не ответила.
Но сумку не забрала.
Малый лёд находился в отдельном корпусе спортивной школы. Администратор оставил им ключ и выключил освещение на трибунах. Горели только лампы над площадкой.
Арена была пустой.
Елизавета остановилась у входа.
Холод коснулся лица.
Запах резины, металла и льда пришёл раньше воспоминаний.
Она услышала далёкую музыку.
На самом деле в помещении было тихо.
— Можно уйти, — сказал Андрей.
Он стоял рядом на костылях. Трость осталась в машине.
— Ты прошёл свои шаги.
— Не ради сделки.
— Ради чего?
— Чтобы узнать, могу ли.
— Узнал?
— Пока нет.
Елизавета взглянула на белую поверхность.
Лёд был ровным, почти без следов. В центре отражались лампы.
— Я упала там, — сказала она.
— Не здесь.
— Для тела это одно место.
— Тогда покажи ему разницу.
Она села на скамью.
Руки не слушались. Первый шнурок пришлось завязывать дважды.
Андрей опустился рядом.
— Помочь?
— Нет.
— Хорошо.
Он не отвернулся, но и не смотрел на её пальцы. Просто сидел рядом.
Елизавета надела второй конёк.
— Максим угадал размер.
— Вероятно, спросил у Софьи.
— Они сговорились.
— Против тебя существует целая организация.
— Не смешно.
— Немного.
Она поднялась.
Лезвия качнулись на резиновом покрытии. Тело автоматически нашло равновесие.
Этот навык не исчез.
Он ждал.
Елизавета подошла к открытой калитке.
За ней начинался лёд.
Она положила ладонь на борт.
Сердце ускорилось.
— Дыши, — сказал Андрей.
— Я дышу.
— Слишком часто.
— Не командуй.
— Хорошо.
Она поставила правый конёк на лёд.
Холод словно поднялся по ноге и ударил в грудь.
Перед глазами вспыхнул белый потолок. Красная лампа. Чужие руки. Сигнал дефибриллятора.
Елизавета отступила.
— Не могу.
— Хорошо.
— Что хорошего?
— Ты попробовала.
— Я даже не вышла.
— Коснулась льда.
— Этого мало.
— Для кого?
Она посмотрела на него.
— Для меня.
— Тогда попробуй ещё раз. Но не ради того, чтобы проехать. Просто поставь ногу.
— Ты говорил, что можно уйти.
— Можно.
— А теперь уговариваешь.
— Потому что ты злишься не от страха. Ты злишься, что страх победил.
Елизавета снова взялась за борт.
Поставила правую ногу.
Потом левую.
Оба конька оказались на льду.
Она стояла в проёме, вцепившись в бортик.
— Я здесь, — сказал Андрей.
— Знаю.
— Не смотри в центр. Только на меня.
Она подняла глаза.
Андрей стоял на резиновом покрытии, опираясь на костыли. Лицо оставалось спокойным, но пальцы крепко сжимали рукояти.
Он боялся не меньше неё.
Только не за себя.
Елизавета отпустила борт одной рукой.
— Сердце быстро бьётся.
— Ровно?
Она прислушалась.
— Да.
— Значит, работает.
— Ты снова повторяешь мои слова.
— Они полезные.
Она чуть согнула колени.
Тело вспомнило положение.
Перенос веса.
Наклон.
Движение стопы.
Елизавета осторожно оттолкнулась.
Коньки скользнули вперёд.
Всего на полметра.
Она снова схватилась за борт.
— Получилось, — сказал Андрей.
— Это не катание.
— А мои три шага — не марафон.
— Пять.
— Рад, что признаёшь.
Елизавета сделала ещё одно короткое движение.
Потом третье.
Расстояние до калитки увеличилось на два метра.
Она остановилась.
Дыхание стало слишком быстрым. По спине прошёл холод.
— Хватит, — сказал Андрей.
— Ещё немного.
— Ты сама учила останавливаться до того, как страх превратится в поражение.
— Я могу дальше.
— Знаю. Поэтому хватит.
Елизавета посмотрела на пустой лёд.
В центре площадки ей снова почудилось белое платье.
Но теперь девушка не падала.
Она просто стояла и ждала.
— Хорошо, — сказала Елизавета. — На сегодня хватит.
Она развернулась.
Обратное движение далось легче. Возле калитки Андрей протянул руку.
Елизавета взялась за неё.
Он помог ей сойти на резиновое покрытие.
Несколько секунд они стояли совсем близко.
— Ты вышла, — сказал Андрей.
— На три метра.
— Я прошёл пять шагов.
— Три с половиной.
— Значит, победила ты.
— Это не соревнование.
— Тогда оба проиграли.
— Почему?
— Потому что придётся пробовать снова.
Елизавета улыбнулась.
— Возможно.
В центр они вернулись около десяти вечера.
Пациенты уже спали. В коридорах горел приглушённый свет.
Андрей передвигался на костылях. Елизавета несла спортивную сумку.
— Нога болит? — спросила она.
— Терпимо.
— Это не цифра.
— Четыре.
— Честно?
— Пять.
— Уже лучше.
Они вошли в главный корпус.
Дежурный охранник поднялся им навстречу.
— Елизавета Дмитриевна, датчик в зимнем саду снова сработал.
— Когда?
— Десять минут назад.
— Камера?
— Изображение пропало на двенадцать секунд.
Андрей перестал улыбаться.
— Кто-нибудь входил?
— Боковая дверь была заперта. Внутри никого не нашли.
— Покажите запись.
На мониторе зимний сад выглядел пустым. Растения отбрасывали длинные тени, стеклянная крыша отражала свет.
В 21:47 изображение покрылось помехами.
На двенадцать секунд экран почернел.
Когда запись восстановилась, дальняя дверь была приоткрыта.
— До отключения она закрыта, — сказал Андрей.
— Да.
— После — открыта.
— Охрана проверила коридор. Никого.
Елизавета поставила сумку.
— Идём туда.
— Подожди полицию, — сказал Андрей.
— Они у центрального входа.
— Тогда позовём.
Двое сотрудников вошли в зимний сад первыми. Проверили пространство между растениями, служебную дверь и стеклянную галерею.
Никого.
Елизавета и Андрей вошли следом.
Внутри было тепло и влажно. На стекле лежал снег, под потолком тихо работала система полива.
Декоративная панель, за которой нашли первый конверт, оставалась на месте.
— Здесь, — сказала Елизавета.
На каменном полу виднелись влажные следы обуви.
Они начинались возле боковой двери и вели к дальней части сада.
Потом обрывались.
Андрей посветил фонарём между крупными листьями.
На ветке фикуса зацепилась серая шерстяная нить.
— От пальто? — спросила Елизавета.
— Или шарфа.
Они прошли дальше.
На скамье возле сухого фонтана лежала фотография.
Та самая старая фотография сотрудников «Авроры», копию которой Ирина принесла в центр.
Но теперь на обороте появилась новая надпись:
«Я рядом. Не доверяйте тому, кто первым предложит открыть дверь».
Ниже был нарисован маленький ключ.
Андрей осмотрел сад.
— Она была здесь десять минут назад.
— Почему не дождалась?
— Увидела кого-то.
За стеклянной дверью в конце галереи мелькнула тень.
Елизавета сделала шаг вперёд.
— Ирина?
Тень исчезла.
Они подошли к двери.
Она была заперта изнутри.
На ручке висела тонкая серая перчатка.
А под ней, на прозрачном стекле, кто-то написал пальцем одно слово:
«КЛЮЧ».
Глава 30
Зимний сад
Под снегом сад хранит чужие тайны,
А тёплый свет не разгоняет тьму.
Слово на стекле медленно исчезало.
Тёплый воздух зимнего сада высушивал след, оставленный пальцем. Сначала пропала буква «Ч», затем расплылись «Ю» и «Л».
Через минуту от слова «КЛЮЧ» осталось только мутное пятно.
Андрей сфотографировал стекло.
— Никому не прикасаться к ручке, — сказал он.
Сотрудник полиции натянул перчатки и осмотрел дверь.
Она вела в узкий технический коридор между зимним садом и старым лечебным корпусом. Этим проходом пользовались садовники и сотрудники инженерной службы. После реконструкции центра коридор закрыли.
— Дверь заперта с той стороны, — сообщил полицейский. — Замок старый, механический.
— Другой вход в коридор есть? — спросил Андрей.
— По плану должен быть возле котельной, — ответил охранник. — Но там много лет стоит металлический шкаф.
Елизавета посмотрела на серую перчатку, висевшую на ручке.
— Ирина оставила её специально.
— Почему думаешь, что это её перчатка?
— Она была в таких на записи.
— Цвет и форма совпадают. Но нужно проверить волокна и следы.
Андрей поместил перчатку в пакет.
Внутри обнаружилась небольшая бурая полоса.
— Кровь, — сказала Елизавета.
— Порез на ладони.
— Максим говорил, что она разбила стекло во время первого отключения.
— Рана могла снова открыться.
Елизавета оглядела зимний сад.
Ещё час назад она стояла на льду и пыталась убедить тело, что прошлое закончилось. Теперь ощущение холода вернулось, хотя в помещении было тепло.
Высокие растения образовывали зелёные стены. Между ними проходили узкие дорожки, скрытые от камер. Система полива тихо шипела под потолком. Капли падали на широкие листья и каменный пол.
Здесь легко было спрятаться.
И ещё легче — исчезнуть.
— Следы обуви, — позвал полицейский.
Возле сухого фонтана сохранились два разных отпечатка.
Первые были небольшими, с узким каблуком и почти стёртым рисунком подошвы. Они вели от боковой двери к скамье, где лежала фотография.
Вторые принадлежали мужчине.
Крупная обувь с глубоким протектором появилась возле декоративной панели и уходила к запертой стеклянной двери.
— Мужчина вошёл раньше или позже женщины? — спросила Елизавета.
Андрей присел, не опираясь на повреждённую ногу.
— Следы пересекаются. Здесь мужской отпечаток поверх женского.
— Значит, он шёл за ней.
— Вероятно.
— Тарасов?
— Размер подходит, но этого недостаточно.
— Он был в зимнем саду во время первого отключения.
— На записи он подходил к нише. Дальше камера погасла.
— И сегодня кто-то повторил тот же маршрут.
Андрей направил свет к декоративной панели.
Край был немного отогнут.
— Открывали недавно.
Полицейский снял панель.
За ней находилась узкая полость, где Ирина спрятала первый конверт. Теперь внутри было пусто.
На задней стенке кто-то написал карандашом:
«НЕ ОДНА».
— Что это значит? — спросила Елизавета.
— Может быть, Ирина пришла не одна.
— Или она не единственная свидетельница.
— Не будем гадать.
— Ты всегда это говоришь перед тем, как начать гадать сам.
— Я формулирую версии.
— Очень большая разница.
Андрей сфотографировал надпись.
Охранник подошёл с планшетом.
— Нашёл старый план. Технический коридор заканчивается возле седьмой палаты.
Елизавета подняла голову.
— Возле Софьи?
— Да. Между стеной палаты и комнатой персонала есть замурованная дверь.
— Она не отмечена на современных схемах.
— План до реконструкции.
Андрей увеличил изображение.
— Кто проводил реконструкцию?
— Фонд Карелина, — ответила Елизавета. — Здание передали центру пять лет назад. «Аврора» оплатила часть ремонта как благотворительный проект.
— Значит, у Тарасова могли остаться старые ключи и планы.
— И доступ к охранной системе.
— Откуда он узнал, что датчик сработал сегодня?
Елизавета перевела взгляд на охранника.
— Вы сообщали фонду?
— Нет. Только вам и полиции.
— Система передаёт сигналы наружу?
— После первого отключения мы отключили удалённое обслуживание.
— Уверены?
— Мне так сказал инженер.
— Какой инженер?
—
Представитель
компании,
устанавливавшей оборудование.
— Название?
Охранник проверил документы в планшете.
— «Аврора-Секьюрити».
Андрей выпрямился.
— То есть после отключения систему проверяла компания, связанная с Карелиным.
— У нас договор технического обслуживания.
— Его нужно расторгнуть, — сказала Елизавета.
— Сначала выясним, какой доступ они сохранили, — ответил Андрей.
Со стороны главного коридора раздались голоса.
Один из полицейских вошёл в зимний сад.
— Елизавета Дмитриевна, прибыл начальник безопасности фонда. Говорит, его вызвала автоматическая система.
— Имя? — спросил Андрей.
— Олег Тарасов.
Елизавета посмотрела на фотографию в прозрачном пакете.
«Не доверяйте тому, кто первым предложит открыть дверь».
— Впустите его только до входа в сад, — сказал Андрей. — Сопровождение не снимать.
Через минуту появился Тарасов.
На нём было тёмное пальто и чёрные кожаные перчатки. За ним шли двое сотрудников частной охраны. Полицейские остановили их у двери.
— Что здесь произошло? — спросил Тарасов.
— Сработал датчик, — ответила Елизавета. — Откуда вы узнали?
— Сигнал поступил в резервный центр мониторинга.
— Удалённый доступ должен быть отключён.
— Видимо, ваши сотрудники не завершили перенастройку.
— Или ваша компания сохранила канал намеренно, — сказал Андрей.
Тарасов посмотрел на него.
— Следователь Лавров. Снова рядом.
— Вас это удивляет?
— После аварии на лесной дороге я ожидал увидеть вас в больнице.
В зимнем саду стало тихо.
— Откуда вам известно об аварии? — спросил Андрей.
Тарасов не изменился в лице.
— Фонд получил сообщение о повреждении служебного автомобиля школы спасателей.
— У фонда нет отношения к школе.
— Мы сотрудничаем с несколькими добровольческими организациями.