- -
- 100%
- +
Рассорилась с самыми родными людьми, надеясь на то, что сделает это для того, чтобы счастье с Игорем обрести, и что?!
Все напрасно?!
Неужто он напугался, реально напугался ее бедности? Понял, что возьмет ее у родителей в одном только свадебном платье?
А Игорь деньги любил, да. Он много раз говорил о том, что его-то семья будет жить в достатке. И что же?! Неужто же ему деньги стали важнее и нужнее ее, Марины?
Впрочем, ответы на все эти вопросы Игорь скоро дал сам.
Если бы у Марины спросили, сколько он отсутствовал, она не смогла бы сказать.
Она знала, но язык бы не повернулся произнести «полтора месяца».
За это время горе сменила радость — с головой погрузившись в новую работу, Марина на некоторое время выпала из своей тоски. Жизнь тянула ее вперед, заставляя решать множество проблем и задач.
В фирму ее приняли.
Начальница, довольно красивая женщина средних лет, красящая волосы в блонд, глядя на Марину недовольно морщилась.
Да, Анька, как и обещала, выделила Марине из своего гардероба довольно приличные джинсы, но едва только попав на территорию фирмы, Марина поняла, что джинсы тут неуместны.
Все выглядели очень официально — костюмы, галстуки, строгие юбки, высокие каблучки, — и Марина ощутила себя клоуном в расписной Анькиной майке и кроссовках с разноцветными шнурками.
Но вот документы Маринины начальнице понравились, как и ее произношение.
Слушая Марину, женщина потерла виски и прикрыла глаза.
— Словно снова в Мадриде побывала, — произнесла она.
Голос у нее был красивый, но какой-то отстраненный, неприятно холодный, высокомерный даже, отчего похвала прозвучала как-то неприятно.
— Хорошо, — все так же негромко и прохладно произнесла начальница. — Я возьму вас… с испытательным сроком, конечно. И переоденьтесь; у нас так не принято. Мы контактируем с солидными людьми. Мой партнер по бизнесу, — в ее мертвом голосе послышались нотки торжества, — настоящий испанский гранд. Очень старинный дворянский род. Понимаете? Приходится держать марку… Соответствовать…
Женщина откинула с плеч на спину светлые волосы и устало вздохнула, чтобы Марина как следует поняла, сколько сил у нее отнимает это многозначительное «соответствовать».
— Получите подъемные, и чтобы больше я не видела этих веселых кроссовок, — велела начальница. — Идите.
****
Подъемных было так много, что Марина испытала настоящий шок, увидев эти деньги.
Начальница велела приодеться — а Марина просто не могла поверить, что все это принадлежит ей, это ее, и она может это использовать так, как ей вздумается.
Первой ее мыслью было позвать Аньку, чтобы та помогла распорядиться внезапно свалившимся на голову богатством.
Марина даже взяла трубку, ее пальцы пробежали по кнопкам, но внезапно для самой себя она дала отбой и телефон отложила.
«Души в себе Полозкову, — велела она себе. — Придави этого монстра, это гнусное создание, которое шепчет, что ты не сможешь, не сумеешь, не знаешь! Свалить всю ответственность на кого-то другого — а свей головы что, нет? Чем я хуже Аньки? Неужто сама себе трусы без подсказки не смогу купить?! Что за потребность такая — ходить с мамочкой за ручку?!»
На улице уже темнело; было всего четыре часа дня, но шел октябрьский промозглый дождь со снегом, небо было затянуто низкими тучами.
Однако, Марине не терпелось сию же минуту добежать до магазина и купить что-нибудь, хотя бы первые свои туфли на высоком каблуке. Хотя бы какую-то мелочь!
Она спешно натянула сапоги и застегнула куртку, повернула ключ в замке, и…
На площадке ее ждал Игорь.
Он просто стоял, как будто точно знал, что она сейчас выйдет. Не звонил, не стучал — стоял и ждал. И Марина тоже встала на пороге как вкопанная, потому что этой встречи она вовсе не ожидала.
— Игорь! — пискнула она, когда первый шок от встречи прошел.
Она кинулась молодому человеку на шею, обняла его, поцеловала, не веря своему счастью.
Мечты сбываются!
Неужто и ее жизнь, такая беспросветная и серая, вдруг начала налаживаться? Неужто Марина, вечная неудачница, получила вдруг все и сразу?
Игорь молча перенес ее ласку.
Именно перенес — Марина скорее почувствовала его эмоции, чем увидела какое-то неловкое движение или выражение лица. Он хотел ее отстранить, даже оттолкнуть, но сдержался, и ласку, ее поцелуи, ее радость после долгой разлуки принял.
— Как ты узнал, где меня искать? — Марина буквально захлебывалась своей радостью, она распирала, давила, вытесняла все прочие мысли из головы девушки, веля закрыть глаза за неприятно цепляющие вещи в поведении Игоря.
Он здесь, рядом с ней — что еще нужно для счастья?!
Однако что-то уже в Марине изменилось.
Какая-то неприятная ей самой расчётливость появилась в ее сознании, и теперь с незнакомым, несвойственным ранее Марине холодком нашептывала девушке: «Как вовремя он появился, однако! Именно сейчас, когда у меня вроде все налаживается! А когда мне нужна была помощь и поддержка, где он был? Почему не мог выкроить и минутки для звонка? Теперь у меня квартира, денежная должность, и он нарисовался, хрен сотрешь! Или он не знает об этом? Кто б ему рассказал? Или знает?»
Неожиданно для себя самой Марина решила быть осторожной.
Раньше…
Раньше она налетела бы на Игоря и с порога бы ему похвасталась, рассказала бы и о фирме, работа в которой раскрывает перед ней весь мир, и о собственном жилье.
В ее глазах светилась бы собачья преданная радость — смотри, любимый, как много всего я могу дать тебе! Я не бесполезная неудачница, как обо мне говорят другие!
Смотри, любимый!
Однако теперь ей было стыдно.
Стыдно за то, что она так вела себя — не с Игорем, так со всеми остальными, покупая их внимание и любовь какими-то выгодами, которые люди могли получить с нее.
Стыдно за свою собачью преданность и безмолвность, за которую ей неоднократно доставалось по самым больным местам в душе.
Игорь пропал без объяснений, а теперь явился, как ни в чем не бывало. И что? Проглотит она это пренебрежение, даже не спросить, где он пропадал?
«Черта с два!»
— Я зашел к вам, а твоя мать сказала, что ты у бабушки, — с прежней ясной улыбкой ответил Игорь.
Ага. У бабушки. Значит, главного он не знает… тем лучше.
— Нам надо поговорить, — продолжал меж тем Игорь. — Выйдем?
Только теперь Марина заметила, что он волнуется.
Не хочет ее поцелуев, прикосновений, сторонится ее — и волнуется.
Сердце ушло в пятки, Марина и не заметила, как оказалась на улице, под холодным снеговым дождем, а Игорь, ее Игорь, торопливо закуривая, лишь выше поднял воротник на пальто, ловя сигаретой бьющийся в ладонях язычок пламени, перед тем как произнести три слова, который, казалось, острой болью ввинтились в мозг девушки.
— У меня есть другая.
Вот так запросто.
Тук, тук, тук.
Марине показалось, что она ослепла и оглохла, что мир вокруг нее перестал существовать, и отчасти это было правдой.
Все ее мечты, все ее надежды, вся ее радость и самые светлые чувства — все рухнуло в один миг. Вся та жизнь, на которую она рассчитывала, все самое прекрасное — оно было связано с Игорем.
Марина хотела стать его женой. Матерью его детей. Красивой и уверенной, ему под стать.
К этому она стремилась. Эта цель, чувства к Игорю — они должны были вытащить ее из серого болота, в котором она прозябала до сих пор.
— То есть, ты так просто об этом говоришь?! — выкрикнула Марина. Истерика уже накрывала ее, боль, разочарование, отчаяние и страх завладевали ею. — Нет, скажи, что ты соврал! Скажи, что пошутил!
Игорь прятал глаза.
Уже рыдая, Марина почувствовала стыдное желание — поверить снова.
Собрать осколки разбитого, склеить их и сделать вид, что ничего не было. Пусть только скажет, что пошутил. Что солгал. И она все простит, и все будет как прежде!
Очередная попытка повилять хвостиком.
Когда до Марины это дошло, она едва не зарычала от злости.
Отчего, отчего она снова и снова идет по одному и тому же пути, совершает одни и те же ошибки, хотя — казалось бы! — хотела бы навсегда покончить с этим постоянным унижением?
— Я не скажу этого, — меж тем произнес Игорь. — У меня действительно есть другая девушка. Я женюсь на ней.
— Вот как! — со смехом выкрикнула сквозь слезы Марина. — Вот за что ты так со мной, а? Я тебе что, игрушка?! Поиграл и выкинул?! Чем я хуже — не понимаю! Значит, мне признавался в любви, а сам посматривал, искал кого поинтереснее?
— Все было не так! — не вынеся ее обвинений, выкрикнул Игорь. — Совсем не так!
— А как? Ну, давай, расскажи мне — как! Расскажи про любовь с первого взгляда!
— Именно, — тяжелым голосом произнес Игорь, глядя в заплаканное лицо Марины светлыми синими глазами. — Любовь с первого взгляда… к тебе, Марина. Когда мы познакомились… тогда, на празднике… у меня уже была невеста. Свадьба была назначена на зиму; на январь… Она тоже очень хорошая девушка, я ее тоже любил… очень. Но так вышло. Встретил тебя, и… влюбился.
— Вот это номер! — выкрикнула Марина безо всякого почтения к переживаниям Игоря. — Так мне, может, ей еще посочувствовать надо?! Получается, это я негодяйка-разлучница?
— Не надо так, — произнес Игорь. — Ты тоже ни в чем не виновата. Это все я. Я долго выбирал между вами, долго думал…
— Но выбрал все же ее, — горько подвела итог Марина. — Кто она?
— Дочь прокурора города, — нехотя ответил Игорь. — Учится на юриста, судьей хочет стать.
— Ах, прокурора!
Марина гнала гадкие мысли, но они лезли в ее голову снова и снова.
Прокурор… положение, власть, деньги, достаток — все, как хотел Игорь.
В его выборе именно это перевесило чашу весов в пользу прокурорской дочки.
— Если так сильно в меня влюбился, — язвительно заметила Марина, — то чего ж не отменил свадьбу? Ведь у нас все же было хорошо!
— Хорошо, — повторил Игорь, чуть усмехнувшись, и Марина со стыдом вспомнила их неловкий, неуклюжий секс, от которого, наверное, и Игорь не получил никакого удовольствия.
Вот, оказывается, почему он сторонился Марины и не лез ей под юбку.
Образ невесты, дочери грозного прокурора, преследовал его, он просто не мог расслабиться, или, как вариант, испытывал некоторое чувство вины.
Он же, по сути, изменял невесте…
Или боялся, что вернувшись от Марины к своей невесте, ложась с ней в постель, не сможет скрыть, что был с другой!
А Марина-то принимала эти его ужимки за порядочность, а-ха-ха-ха! Глупая курица… А он просто хотел отметиться у понравившейся ему девчонки. Записать в список своих побед.
Игорь пожал плечами.
— Все давно готово, — словно оправдываясь, произнес он. — Тесть подарил однокомнатную квартиру, выпишет доверенность на свою машину…
Ол инклюзив. Бинго. Страйк! Все и сразу.
Марине стало невыносимо стыдно за то, что она любила этого человека.
Стыдно за его жадность и за свою глупость — как можно было не разглядеть, как можно было поверить этому человеку?!
Стыдно за Игоря и его пошлую радость, мелькнувшую в глазах при упоминании доверенности на машину.
Какая же мерзость, какая же грязь!.. Жаль было уже не себя, а своих чувств, которые были прекрасны, и которые были потрачены на вот этого жадного червяка.
Прокурорскую дочку захотел… выдающий кредиты жалкий бумажный червь…
Марина задушила в зародыше поползновение сию минуту, здесь и сейчас, рассказать Игорю о своих успехах.
Нет, только не это!
Он ведь может и передумать, а она… она может смалодушничать, принять его… и жить потом всю жизнь с этим дерьмом. Или снова потерять, когда он увлечется более перспективной девушкой, которая даст ему больше. И все повторится вновь: слезы, мольбы, расставание, боль…
Было нестерпимо больно, но Марина все же нашла в себе силы отвернутся и бежать, бежать прочь от этого монстра, рыдая и проклиная все и всех.
«Души свою Полозкову! Ты не должна соглашаться на предложения этих скользких прохвостов! Никому твои чистые чувства не нужны, и ты сама не нужна — только успешность и достаток… как у прокурорской дочки! К черту все; к черту! Какая любовь, какая семья, нужно думать только о себе!»
Марина остановилась; в ее душе еще оставалась капля надежды, что ее Игорь, тот, кого она полюбила, — наплюет на все и погонится за ней, чтобы вернуть.
Но позади нее была только пустота; никого. Темнеющая улица и холодный снег.
Глава 4. Другая реальность
Тонкие каблучки звонко цокали по полу. Над головой разносился мелодичный сигнал, после которого приятный голос девушки объявлял посадку на рейс.
Марина, покачиваясь на высоких каблуках, тащила за собой чемодан на колесиках, расстегивая на ходу тонкое пальто цвета топленого молока.
Больше всего на свете ей хотелось поскорее избавиться от тяжелой поклажи и снять пальто — было слишком жарко.
Марина улетала из холодного промозглого марта, и, как бы она не старалась одеться максимально легко, все равно для Испании она была одета слишком тепло.
Здесь было почти лето, плюс восемнадцать и ослепительное солнце, бликами зажигающее пожар на прозрачном стекле перегородок и вертящихся дверей.
Первая командировка!..
От предвкушения у Марины дух захватывал, она едва не попискивала, торопливо семеня вслед за своей начальницей, которая шла к выходу уверенно, как ледокол «Ленин» во льдах Арктики.
Кто бы мог подумать, что неудачница Полозкова рванет в Испанию!
Да половина из тех, кто ее травил и дразнил, душу б продали за шанс слетать в Севилью, или ту же Андалусию. А уж за личное знакомство с грандом, с самым настоящим грандом, половина недоброжелателей отдала бы даже индульгенцию, если б таковая у них сыскалась.
А Марина с ним будет говорить, работать…
Марина спешила вслед за Вероникой Андреевной, которую под локоток увлекал за собой высокий мужчина в годах — черт, даже назвать его пожилым язык не поворачивается!
Безупречно сидящий на нем светлый серый костюм, белоснежная сорочка и мягкие удобные туфли; черные волосы с густой проседью, темно-карие глаза, острый взгляд, породистый нос, аккуратная борода.
Наверняка уход за ней отнимает у него кучу времени, почему-то подумала Марина.
Да у него даже маникюр на руках, вот это да!
Педро де Авалос, как представила его Вероника Андреевна, кокетливо протягивая ему узкую кисть с остро наточенными ноготками.
Испанец ее узкую ладонь подхватил и церемонно поцеловал тонкие наманикюренные пальчики, отчего глазки начальницы так и забегали.
Было совершенно очевидно, что испанец Веронике нравится; да что там нравится — от его старомодных церемоний она плавилась, как масло на солнцепеке.
Она даже дышать преставала, когда он поднимал на нее взгляд невероятно темных глаз под такими же невероятными черными ресницами. Кажется, Вероника была немного влюблена в своего титулованного партнера. Впрочем, почему — немного?..
— Это такая честь для нас, — промурлыкала Верника, — что вы сами нас встретили… Так неожиданно и так приятно…
Марина машинально перевела — у начальницы язык был отвратительным.
Она почти все понимала, если ей было нужно, но говорить не могла совершенно. Какая-то совершенно необъяснимая языковая глухота.
Де Авалос выслушал перевод внимательно и чуть улыбнулся, сверкнув ослепительно-белыми зубами из-под ухоженных усов.
— Мадридский выговор, — похвалил он Марину, отвесив ей легкий поклон. Казалось бы, ничего не значащая похвала, а девушку кинуло в жар, и она заулыбалась совершенно глупо и застенчиво. В миг позабыв все свои обещания самой себе держаться с достоинством и сдержанно. — Я совершенно случайно оказался свободен. Почему бы не помочь добраться очаровательным дамам?
В кармане у Марины завозился телефон.
Одно за другим приходили оповещения о пропущенных звонках, и Марина, чертыхаясь, перекинув на плечо ремешок дамской сумочки, полезла в карман.
Вероника Андреевна с де Авалосом меж тем неспешно двинули к выходу, а Марина выудила аппарат и ответила на звонок почти с ненавистью.
В последнее время, примерно с месяц, мать начала названивать ей, интересоваться ее делами.
— Ты что-то совсем нас забыла, не появляешься, не звонишь, — всегда бодрым голосом начинала она, и Марина слышала если не осуждение, то этакий своеобразный штурм.
Мать хотела все исправить; словно не было ничего — не было ссор, не было ругани и унижений. Только и исправить она все хотела как обычно — ломая через колено гордость Марины и ее взгляд на все произошедшее, совершенно не интересуясь ее мнением.
— Как бы ни было, — все с тем же напором продолжала мать, — мы же твои родители, мы тебя вырастили!
Марина не знала, зачем им вдруг понадобилась.
Отработав полгода в фирме, немного научившись «соответствовать», Марина — нет, не стала принцессой на горошине, — превратилась в современную и деловую девушку.
Она, что называется, узнала себе цену и почувствовала уважение — не за просто так, а за свои личные качества.
Все материны крики, все унижение — все вдруг куда-то рассосалось, прошло, и Марина поняла, что можно жить и безо всех этих гадостей.
Впервые за много лет она ощутила себя свободной и уверенной в завтрашнем дне.
Она могла себе позволить позвать подружек вечером, попить чаю и обсудить что-нибудь интересное, она могла купить ту вещь, которая ей нравилась и была нужна.
В спальне на полке теперь красовались прекрасные книги об Испании, с хорошими фотографиями, словари и художественная литература, которую Марина могла позволить себе выписать из любой точки мира, не скрывая свою покупку и не ожидая свирепого ворчания на тему «бесполезной траты времени и финансов».
Ее жизнь покатилась по какому-то другому руслу — не сказать, что спокойному, но более достойному, да.
И вдруг всю эту эйфорию начали разбивать вдребезги звонки от матери.
Зачем она звонила? Зачем?
Действительно соскучилась?
Марина в это не верила. Ее дела никогда не интересовали мать, с чего вдруг сейчас заинтересовали?
Узнала о Маринином процветании?
Кто-то успел рассказать, что Марина больше не моет полы, а вполне неплохо живет? Или мамаша нащупывала почву, проверяла, созрела ли Марина, чтоб квартиру отдать?
Марина не собиралась выяснять причину такой внезапной материнской любви.
— Мама, мне некогда! — рычала Марина в трубку, вечерами зарываясь в книги и раздражаясь, когда ее от них отрывали. — Все у меня хорошо!
Марине казалось, что мать должна понимать, отчего дочь с нею общаться не хочет, но та упорно лезла в новую жизнь Марины, которую девушка самой себе клятвенно обещала оградить от всяких уродов.
Она звонила и днем, и когда Марина что-то переводила для начальницы, и вечером, и вот теперь… добралась до аэропорта.
— Слушаю! — голос Марины, разумеется, звучал раздраженно, и абонент на мгновение стушевался, смолк. Марина даже подумала, что чересчур груба и хотела смягчиться, но вместо ожидаемого материного голоса услышала Игоря.
— Привет, — произнес он глуховато, словно простыл.
От неожиданности Марина споткнулась на ровном месте и едва не упала, остановилась, безнадежно отстав от начальницы. В горле ее пересохло, сердце бешено колотилось.
Еще ни дня не проходило, чтобы она себе не представляла, как однажды встретит Игоря, как тот раскается в своем выборе, и как…
Даже от самой себя она скрывала, что хотела бы начать все сначала.
Эта вожделенная новая встреча — по сути мечты о ней были мечтами о начале новых отношений.
Марина тосковала; возвращаясь домой с работы, она искала Игоря глазами в толпе, в общественном транспорте, в крупных торговых центрах, и, не находя, выдумывала долгие истории о том, как однажды эта встреча все же произойдет, и тогда…
— Что тебе нужно? — еле смогла произнести она.
— Я соскучился, — ответил Игорь.
Его голос был такой теплый, такой родной, что на миг Марина ему поверила, растворилась в его бархатных интонациях. Ее кинуло в жар, словно она в своем пальто оказалась под жарким испанским солнцем, и Марина перевела дух, осторожно, чтобы Игорь не услышал ее судорожного вздоха.
— Может, встретимся сегодня?
От этого предложения Марина и вовсе потерялась и долго мочал, не зная, как реагировать на это предложение.
Такое долгожданное и желанное!
Вдруг царапнула досадная мысль, что когда-то давно она была права, надо-то было всего лишь подождать… Но Марина тотчас отогнала ее прочь от себя.
Подождать? От всего отказаться, и от этой поездки, которая, разумеется, очень интересна ей, ради этого говнюка, который морочил ей голову?!
— Приглашаешь в гости? — насмешливо хмыкнула она, наконец. — А жена-то одобрит такие… гости?
Игорь женился в январе; Марина это точно знала, и в день его свадьбы сидела вечером одна, тихо, не включая света, поражаясь, как он может сейчас быть там, радостно улыбаться и принимать поздравления после того, как просто наплевал ей в душу?
Интересно, вспоминал он о Марине, ставя свою роспись в ЗАГСе?
— Думал, у тебя встретимся, — осторожно ответил тот, и Марина усмехнулась, в очередной раз поражаясь его нахальству.
— Нет, — ответила Марина твердо, обретая, наконец, способность соображать.
Та, давняя плаксивая история, окончившаяся снежным вечером, коснулась ее души, напомнив нежность и отголоски несостоявшейся любви, и тотчас пропала.
Это было прошлое, и оно мертво; сейчас перед Мариной раскрывались стеклянные двери в аэропорту, и солнце жаркой Испании немилосердно било в глаза, слепя.
— Я сегодня не могу. Занята.
Игорь смолк.
Думал, что она мстит ему? Или разлюбила?
Марина вдруг отчетливо поняла, что именно здесь и сейчас она может отомстить Игорю, пребольно уколов его самолюбие, посмеявшись над его пошлой мещанской радостью. Доверенность на машинку, хм…
— Давай тогда завтра, — нерешительно предложил он. — Или когда сможешь. Я правда хочу увидеть тебя. С женой у меня все. Я же не врал, когда говорил, что полюбил тебя. Не смог забыть. Не смог жить с ней.
— Я не знаю, когда смогу, — как можно небрежнее ответила Марина. — Извини, не могу говорить. И вообще — я в Испании. Привет прокурору!
Последние слова она выкрикнула почти со злобой, с мстительной радостью.
Эта маленькая победа наполнила все ее торжество просто невообразимой энергией, она вылетела на улицу, как комета, и, рассмотрев светлые волосы своей начальницы далеко впереди, бросилась к ней наперерез потоку машин, в основном такси.
Визг тормозов и вой клаксона не сразу дошли до ее слуха, она ойкнула и присела, выставив вперед руки.
Удар пришелся в бедро, и Марина неуклюже шлепнулась на зад, больше напуганная, чем действительно подбитая.
В голове звенело, яркое солнце слепило, и Марина некоторое время не могла понять, о чем ее спрашивают люди.
Вокруг нее тотчас же собралась толпа, кто-то помог ей подняться, и Марина вскрикнула от резкой боли в бедре и снова уселась на свой чемодан.
На глаза ее наворачивались слезы, но она упрямо сжимала зубы, чтобы тут, при всех, не разрыдаться от обиды, досады и отчаяния.
«Нет, это только со мной могло такое произойти, — подумала Марина зло, увидев в толпе испуганно охающих людей свою начальницу. — Полозкова, ты никогда не изменишься! Как была неуклюжей коровой, так ею и осталась! Прилететь в Испанию и попасть под машину!»
— Расступитесь! Что вам здесь, цирк, что ли?
Сильные руки подхватили ее, Марина и ойкнуть не успела, и девушка оказалась на руках у молодого человека, хозяина яркой спортивной машины, которая сбила ее.