- -
- 100%
- +
— Не рассыплется…
Я не знаю, как умудрилась открыть рот и произнести эти слова.
Но дались они мне с болью.
Я вздохнула. В груди моей захрипело. Ребра пульсировали болью при каждом вздохе.
Три изумленных лица обернулись в мою сторону.
И мне на миг показалось, что я лежу на больничной койке, и вокруг пахнет лекарствами.
Первой от ступора отошла мать.
— В себя пришла! — воскликнула она. — И бредит! Девочка бедная моя!
Она зарыдала и попыталась припасть мне на грудь.
Но полицейский вовремя ее ухватил за плечи и оттащил.
— Не надо тут сцен! — прорычал он. — Вы ее прикончите своими лобызаниями.
— Это моя дочь! — слезно вопила мать. — Я хочу побыть с ней в ее последние минуты! Хочу слышать ее последние слова!
— Горячечный бред, — сквозь сжатые зубы выдохнул брат.
— Черта с два я брежу, — выплюнула я злорадно.
Полицейский их отстранил.
Склонился надо мной.
— Яна Владиславовна, — позвал он меня. — Вы слышите? Вы узнаете этих людей?
Я облизнула сухие горячие губы.
— Конечно. Это мои мать и брат.
— Вы помните, что там произошло? На дороге?
— Она не в том состоянии, чтоб давать показания! — тревожно выкрикнул брат, не выдержав. — Вы же должны понимать, что она бредит! У нее сотрясение, не в порядке с головой! Она недееспособна!
— Ты, что ли, мне диагноз поставил, — огрызнулась я.
Язык еле ворочался, но соображала я шустро.
В голове было ясно как никогда.
Я понимала, что мать полицейский сейчас уведет.
А братишку?
Очкарик не упустит момента, въедет в облюбованную хатку. Даже если матушку упекут на нары. Да так ему даже лучше будет. Так он будет единоличным хозяином трех квартир и всего добра.
Не понимаю, зачем он строит из себя примерного сына и вступается за мать?..
Ну, уж нет. Я ему этого не позволю!
— Мы поссорились, — как можно отчетливее произнесла я. — С матерью мы ссорились.
— Из-за чего? — осторожно спросил полицейский.
— Они хотели квартиру мою отнять, — ответила я через силу.
— Да я же говорю — бредит! — взорвался брат. — К чему мне ее квартира?! У меня свой дом есть!
— А она не сказала, что квартира предназначалась вам, — желчно заметил въедливый полицейский. — Значит, факт сговора был? Для вас мать постаралась?
И брат закрылся.
Я лишь еле двинула подбородком.
— Ему, ему, — прошептала я. — Меня хотели отправить сиделкой… к какой-то бабке… горшки выносить. А жилье мое хотели присвоить. Я отказалась.
Полицейский разогнул спину.
Оглядел притихших родственничков суровым взглядом.
— Ну, вот и мотивчик нарисовался, — сказал он, застегивая свою понтовую папку. — Пройдемте, гражданка… мать.
И он осторожно, но цепко взял ее под локоток.
— Оговор, бред! — заверещала она, крутя рукой и стараясь освободиться.
Но из цепких пальцев полицейского не так-то просто было вырваться.
— Я бы попросил!.. — сверкая очками, вскричал Олег.
— В отделении попросишь, — неуважительно произнес полицейский.
— Лейтенант, — окликнула я его.
Этот вскрик дался мне с трудом.
Я закашлялась от скрипящей боли в груди. Из глаз моих брызнули слезы.
Полицейский обернулся.
— Опечатайте… квартиру мою, — произнесла я, уже не скрывая своей истерики. — Чтобы они не пролезли… Чтоб им не досталась! Даже если я умру!
Тот кивнул с самым серьезным видом.
— Опечатаю так, что мышь не проскользнет, — пообещал он. — Эй, позовите врача! Пациентка в себя пришла!
Но сознание от боли помутилось.
Слезы застилали глаза.
Надо мной склонялись какие-то лица, но черт я различить не могла.
Кто-то о чем-то меня спрашивал, но я лишь плакала.
Да и сознание уплывало прочь быстро.
Так скоро, что я и заметит не успела, как снова очутилась в серой комнатушке с жарко натопленным камином.
В кресле, перед пыльным зеркалом.
Почудилось?..
— Эй! — взвыла я, подскочив и бросившись к зеркалу. — Верните меня обратно! Заберите меня отсюда! Сделайте что-нибудь! Я здесь! Здесь застряла!
Я колотила ладонями зеркало, захлебываясь в рыданиях, но там больше не отражался покинутый мной мир.
И я снова подумала — а не приснилось ли мне это?
«Нет, не приснилось, — мстительно подумала я. — Не приснилось! Ничего; я выздоровею. Обязательно. И вернусь туда! А у братца была та еще рожа! Что, съел? Ничего не достанется тебе!»
Дверь открылась и вошла хозяйка дома.
В руках ее был поднос, на нем — миска с горячим супом, ложка и пара ломтей хлеба.
— Ну, ну, — произнесла она. — Конечно, жизнь иногда сильно бьет. Но зачем же так кричать и убиваться?
Глава 8. Первые траты
Выспаться мне, конечно, не удалось.
Дети просыпались и требовали пищи. Несколько раз меняла им пеленки — пришлось на это пустить одну из своих нижних юбок.
Так что проснулась я весьма потрепанной жизнью. И мое твердое желание бежать устраиваться на работу испарилось.
Первым делом я решила подсчитать свои богатства.
Все.
И в кошельке, и на себе — потому что драгоценности тоже имелись, оказывается.
Платье мое отстиралось неплохо. Я еще почистила его, и оно стало как новенькое. Материал-то хороший, крепкий. Темный.
Белье тоже удалось привести в порядок. О кипенной белизне речи не шло, но все же оно было чистым, свежим и хорошенько просушенным у огня.
Промокшие в болоте ботинке всю ночь простояли у каминной решетки. Так что сегодня были немного жестковаты, но в целом сухие.
В дорогу я не взяла с собой вычурные колье и кольца. Но в ушах моих были сережки из серебра, с бриллиантами. А на шее, на тонкой цепочке, подвеска из этого же гарнитура.
Их можно продать в первую очередь.
Потом деньги.
Я насчитала триста одиннадцать медяков. Довольно солидно. По семь медных в день… Это больше месяца можно просто отдыхать, приходить в себя, если жить скромно.
И последнее, но самое дорогое мое сокровище — обручальное кольцо из золота.
Оно было тяжелое, массивное, масляно блестело на руке, приковывая внимание.
По ободку змеилась выгравированная надпись: «Храню тебя от всех невзгод». Такие надписи обычно делают влюбленные для любимых. Романтично.
Гхм.
Только я-то не та, для кого это кольцо было предназначено.
Да и в эти возвышенные слова я не верила.
И по утраченному мужу тосковать не собиралась. Все мысли и все отчаяние, с ним связанные, куда-то испарились за ночь. Я не страдала по этому мужчине, и не любила его. Потому что даже ни разу не виделась с ним. А хозяйка тела покинула меня безвозвратно, оставив саму разбираться с ее миром, с ее детьми и с мужем.
Значит, мужа можно уверенно отминусовать!
Повертев кольцо так и этак, я почему-то не осмелилась его снять.
Именно не осмелилась. Как будто обещание хранить, выгравированное на металле, что-то могло значить.
Ладно. Его продам в последнюю очередь. Когда сильно прижмет. Да и вообще — я вдруг вспомнила о видении в зеркале, — меня ведь могут вернуть! Да я почти вернулась в свое собственное тело! Наверное, повреждения велики, и меня вышвырнуло обратно, в этот странный мир с драконами.
Но ведь меня лечат!
Значит, вытащат отсюда. Может, уже через неделю!
Значит, можно немного подождать…
Пока — так.
С такими мыслями я перепеленала детей, укачала их и спустилась вниз, к хлопочущей хозяйке.
Та уже готовила завтрак. В огромной сковороде ее жарились сосиски, в котле булькал наваристый жирный суп.
— С вас семь медяшек, — радостно оповестила она.
— День только начался, — заметила я недовольно.
— Так что же? — пожала она плечами. — Есть-то вы будете прямо сейчас!
Я снова вздохнула, отсчитывая медяшки.
И в этом мире мной командуют! А я подчиняюсь, вдруг сообразила я.
Кто-нибудь другой прицыкнул бы на хозяйку. Высокомерно ответил бы, что деньги свои она получит к вечеру — и то если все устроит. И если все услуги будут оказаны вовремя.
А я подчинилась…
Пора бы выходить из ниши удобности.
— Несите тогда перо и чернила, — сказала я, игнорируя протянутую за монетами руку.
— Это еще зачем? — наморщила лоб женщина.
— Вы напишете расписку, что получили у меня деньги за ваши услуги.
— Зачем? — так же тупо повторила женщина.
Я тяжко вздохнула. Если она не захочет, то ничего писать не станет.
А я, намаявшись с куплей квартиры, усвоила урок четко: на каждый шаг нужна бумажка, подтверждающая твою правоту.
Так что мне пришлось схитрить немного.
— Считать, — ответила я. — Вдруг вы забудете взять с меня плату. Или я скажу, что вы взяли. Муж ваш взял. А это не так. А по расписке все будет ясно.
— А! — вскричала хозяйка, увидев свою выгоду. — Конечно, давай!
Писала она хуже, чем болтала языком.
Коряво и с ошибками.
Но поправлять я не стала. Пусть будет видно, что она сама это писала.
Кое-как она выписала мне две расписки.
За вчерашнее число и за сегодняшнее. Это занятие ее так утомило, что она даже не удивилась, что оба документа я забрала себе. А перед ней положила столбик из монет.
— Держите, — сказала я. — Жду свой завтрак через три тени.
— Будет готово — принесу, — ответила довольная хозяйка, пряча деньги в карман. — Вам надо б побыстрее поесть и отправиться в город, искать работу!
— Вероятно, не сегодня, — небрежно ответила я.
Хозяйка на меня покосилась.
— Вот как? — произнесла она с нажимом. — А платить чем за жизнь будете?
— Деньгами, — ответила я.
— Их у тебя немного, — заметила хозяйка. — А я в долг вас кормить не стану!
— Это не твоя забота, сколько их у меня, — повысила голос я. — Вот как не станет денег, тогда будешь переживать. А пока…
— Их не станет очень быстро, — беспечно ответила хозяйка, разливая суп по тарелкам. — К тому же, тебе ведь теперь надо и на малышей магию покупать, не так ли?
— Магию?! — мои руки, взявшие предложенную мне тарелку, дрогнули. Я чуть не расплескала жирный суп.
— Ну, об этом ты не подумала? — усмехнулась хозяйка. — Что взять с первородки! Конечно, магию. Иначе они не вырастут. Или чего хуже — вырастут увечными!
— О, небеса! — прошептала я в ужасе.
Об этом-то я совершенно забыла!
И теперь пыталась лихорадочно отыскать в памяти какую-нибудь информацию об этом странном ритуале.
Только толком ничего не вспоминалось.
Всю жизнь хозяйке тела приносили эту магию на блюдечке. Точнее, в красивом малахитовом флаконе.
Он и сейчас при мне; в кармане болтается.
И я не принимала магию ни вчера, ни сегодня…
И дети, разумеется, тоже!
— А твоим детям, небось, — продолжала беспечно хозяйка, — нужна самая лучшая магия, э? Вы ведь не из простых. И стоить она будет не семь медяков!
— Да, — как можно небрежнее ответила я. — Но и об этом тебе не стоит беспокоиться. Это моя забота.
— Твоя, так твоя, — пожала плечами хозяйка и вернулась к своему занятию.
А я пулей влетела наверх, к детям!
Со своей тарелкой супа.
— Ой-ой, — шептала я, дрожащими руками отыскивая в складках платья флакон с магией. — Ой-ой-ой!
Каждому я капнула по капле на губы.
И близнецы зачмокали, съедая магию охотнее, чем молоко.
А я с перепуга и есть не могла.
Магия, магия…
Это все меняет!
Оказывается, некогда мне рассиживаться и спокойно жить!
Сколько может стоить магия для благородных драконов?
Уж не триста медяшек!
А морить малышей голодом, отказывать им в магии я точно не могу!
— Значит, в город сходить придется, — заметила я, немного успокоившись и придвинув к себе суп.
Глава 9. Покупки
Что ж, пришлось засунуть подальше свое уверенное высокомерие, надеть свой плащ и идти в город.
Нужно срочно купить магии для близнецов!
Много она может стоить?!
Эх, отчего хозяйка тела была так беспечна и не интересовалась такими вещами! Все доверила решать мужу! А сама только принимала дары!
Интересно, зачем людям магия?
Ну, близнецам понятно — расти и поддерживать в себе драконью сущность.
А мне?
Я тоже приняла полагающуюся каплю магии, но ничего не почувствовала.
Для чего я раньше ее принимала? То есть, хозяйка тела?
Кажется, магия позволяла свершать самые потаенные, самые глубинные желания.
Чего хотела та, что ушла?
Кажется, каждый раз, принимая магию, она повторяла, как заклятье: «Желаю быть хорошей женой! Такой, какую Фейергар заслуживает!».
И только.
А я бы сейчас не отказалась от удачи. Быть хорошей женой не хотелось.
Перед тем, как уйти, я выловила толстую девчонку, которую хозяйка обещала мне в помощь, и показала ей пару медяков.
— Это будет твое, — сказала я, — если ты посидишь с моими детьми и покачаешь их, чтобы они не плакали. Мне в город нужно. Далеко он?
— Через дорогу, — буркнула девчонка, глядя на меня исподлобья.
— Я их покормила, они не должны проснуться. Если испачкают свои пеленки, прополощешь их в теплой воде и повесишь сушиться.
Девчонка наморщила нос.
— Не слишком ли много хотите за пару медяков? — проворчала она.
— Много?! — возмутилась я. — Суп твоей матери стоит столько. Да горячая вода в придачу, и смена белья. И она не считает, что этого мало.
— Я считаю, — буркнула девчонка.
Я пожала плечами.
— Что ж, как хочешь. Тогда я попрошу об этой услуге твою сестру помладше. Эй, малышка! Хочешь пару медных заработать? — окликнула я девочку помладше.
Та была слишком мала, чтоб управиться с детьми, но жадная толстуха этого не сообразила.
— Нет, нет! — закричала она, даже подпрыгнув. — Мне, мне! Я стану следить за твоими детьми!
— Вот и чудно.
— Деньги давай! — потребовала она, протягивая руку.
— Не так быстро, красотка, — усмехнулась я. — Получишь, когда вернусь. И то если все будет исполнено в точности.
Девчонка скисла, но подчинилась.
А я отправилась в город.
Дом, в котором меня приютили, стоял немного на отшибе, на краю леса и болота.
Это был добротный дом зажиточных крестьян. Верно, они пасли овец на опушке леса и в полях, расстилающихся о самого горизонта.
Построен дом из какого-то гладкого, округлого, коричневого камня, похожего на пряники. Черепица от осенней влаги блестела, как шоколадная. Стекла в окнах блестели, как леденцы. Ни дать, ни взять — пряничный домик!
А через дорогу виднелись вывески лавок и дома горожан.
Там кипела жизнь!
«Что ж, — набравшись смелости, подумала я. — Городок, кажется, бойкий. Должна найтись тут работа для меня!»
Перво-наперво я отыскала лавку ювелира.
С подвеской и цепочкой решено было расстаться в первую очередь.
Камень был очень хорош. Оправа серебряная немного почернела, но эта чернота придавала украшению вид благородный, винтажный. И камень сверкал еще ярче.
Ювелир долго рассматривал вещицу в лупу, вертел камешек так и этак.
Потом бросил быстрый взгляд на меня.
— Дорогая вещица, — заметил он. — Скорее всего фамильная.
— Так и есть, — подтвердила я сдержанно. Отпираться было бессмысленно.
— А! Вижу, и сережки такие имеются. М-да… Целый гарнитур. И смотрится неплохо. Не жаль расставаться?
— Когда речь идет о выживании, бриллиантов становится не жаль. Питаться ими невозможно.
— Так может, — осторожно спросил ювелир, — я могу чем-то помочь? Дать знать вашим родным?..
— У меня тут никого нет, — резко перебила его я.
Этого еще не хватало!
Дать знать родным?!
Чтобы они вернули меня мужу, а тот завершил начатое?!
— Я одна, — повторила я. — И единственное, чем вы можете мне помочь — это дать честную цену за эту вещицу.
Ювелир вздохнул.
— С превеликим удовольствием, — ответил он. — Камень большой, в половину ногтя, редкой чистоты, и огранен хорошо.
И он выложил передо мной десять золотых!
— Даю меньше его стоимости, — признался ювелир. — Деньги вам нужны, и вы их проживете. Но если захотите его вернуть, то и собрать нужную сумму будет легче. Я приберегу его для вас.
— Что ж, — сказала я, принимая золото. — Спасибо. А не подскажете, где тут у вас лавка… с магией?
— О, вам мания нужна? — уточнил ювелир. — Самого лучшего качества, полагаю? Тогда могу преподнести вам небольшой подарок. Флакон для магии!
— Боюсь, одного будет маловато, — заметила я. — У меня пара новорожденных сыновей.
— О, двойня? — ювелир шустро пробежался взглядом по полкам. — Тогда вот…
Он отыскал пару прелестных крохотных кулонов из серебристого металла. Передняя стенка их была выполнена из зеленого прозрачного камня.
Ну, точно, как глаз драконий…
— Все, что могу, — сказал ювелир, вручая мне эти кулоны. — В счет вашего прекрасного бриллианта. Лавка с магией по улице выше, вы увидите там вывеску.
Окрыленная первой удачей, ощущая себя богачкой, я вышла на улицу.
Ну, теперь-то можно вздохнуть свободнее!
Может, и дом сейчас прикупить?!
В самом деле, зачем мне жить в чужом доме, если может быть свой? Найму прислугу, буду работать…
Только вот кем? Что я могу предложить городу?
В этих раздумьях я посетила ее пару лавок.
Перво-наперво сходила к молочнику, купила у него пару бутылочек с козьим молоком. Если я работать пойду, то детей-то кормить придется кому-то другому.
Затем зашла в лавку с тканями. Пары пеленок и моей изорванной юбки явно маловато для младенцев. Надо б еще пошить им одежки…
Ну, и еда.
Ох, как не хотелось зависеть от ворчливой хозяйки!
Я купила себе немного муки, сливочного жирного желтого масла, сахара, чтоб испечь свежий хлеб.
Колечко колбаски, чтоб полакомиться перед сном. Кусок пахучего желтого ноздреватого сыра — очень полезно кормящим матерям!
Я бы потратила и еще, но тут на моем пути встала лавка магии.
И я зашла в нее с самыми радужными и счастливыми мечтами.
…Которым было суждено разбиться об цены на магию!
Радость моя тотчас поутихла!
— Мне бы магии, — обратилась я к лавочнику, протягивая ему пару подаренных кулонов и свой в придачу.
Лавочник смерил меня оценивающим взглядом.
— Какую именно изволите? — уточнил он. — Та, что за крестьян, вам не годится?
— Думаю, что нет, — покачала я головой. — Мои дети… они драконы.
— О! — вскричал в сильном волнении лавочник. — Это самый высший сорт магии! На какой вам период? На месяц? На два?
— Пожалуй, на месяц, — в замешательстве ответила я.
— Вам тоже, я так понимаю, нужно пополнить запас?
— Да, да, — уже не так уверенно произнесла я.
— По тридцать капель на каждого, — подсчитал лавочник на старых костяных счетах. — По десять серебряных за десять капель. Итого по три золотых на каждого.
— Девять?! — изумленно воскликнула я, холодея.
Лавочник кивнул головой.
Торговаться, как я понимаю, было бесполезно. И я молча расплатилась, обмирая то ужаса.
Девять золотых!
И это только на один месяц!
И только на магию, без которой мы не протянем долго, даже если будем питаться одним только мясом!
А еще нужно покупать одежду, обувь. Еду; игрушки детям — да мало ли, что еще понадобится?!
У меня остались мои триста медяков и серебро — я же разменяла золотой на покупки. Это были большие деньги. Но на них мне не прожить с детьми…
На что там я бездумно тратила свою магию?! «Желаю быть хорошей женой»?!
Вот дура! Лучше б я умела превращать в бриллианты сахар и муку!
Пока лавочник отмерял точное количество магии, я лихорадочно соображала, куда ж мне идти устроиться на работу.
Черт!
Минимум десяток золотых я должна зарабатывать в месяц, чтобы мы не погибли!
Вот это новость!
Да кем же мне устроиться?! Это огромные деньги! О, господи!
Я не помнила, как забрала магию.
Не помнила, как вышла на улицу.
Как мне было страшно!
Я вдруг поняла, что я обречена. С самого начала. Потому за мной и не гнались. Все равно умру.
Я сжала зубы, чтоб не разреветься.
«Нет, не будет этого! — твердо решила я. — У меня есть время, чтоб что-то придумать. Еще сережки… еще кольцо… Я обязательно что-нибудь выдумаю! Я смогу! Да меня вытащат отсюда, из этого мира! А дети?»
Тут я здорово призадумалась.
А что станет с детьми?
«Вероятно, хозяйка тела вернется? — не очень уверено подумала я. И тут же: — А если нет?! Если я уйду, и пустая оболочка просто умрет?! Кто позаботится о детях?!»
Думать об этом было трудно.
Но и на этот вопрос я нашла ответ.
«Напишу письмо, прикреплю к их одежде на крайний случай, — решила я. — Напишу, кто их отец. Пообещаю вознаграждение. Та же крестьянка со своей жадной дочкой вприпрыжку помчится возвращать драконят отцу. Ну, не зверь же он! Не убьет же он их?! Он ведь им отец! Но, конечно, лучше б мне устроиться хорошенько в этом мире, и чтоб мать их вернулась и смогла позаботиться о них!»
Глава 10. Ужин на двоих
Дома меня встретила недовольная Жанна, сопящие близнецы и тишина.
— Они слишком часто пачкают пеленки! — выпалила Жанна, забирая предложенные ей медяки.
— Если тебе тяжело, — огрызнулась я, — я могу позвать твою сестру. Я же говорила. Тебе стоит только сказать.
Настроение было ни к черту.
Еще и моя нерадивая нянька лезет под горячую руку!
— Я нанимаю тебя за деньги, а не ты делаешь мне одолжение, — так же резко продолжила я. — И не желаю слышать твоего нытья. И не потерплю его, ясно? Еще одно слово — и я отыщу себе другого помощника. Без предупреждений и без возможности прощения. Поняла?
— Поняла, — буркнула Жанна, пряча медяки. — То-то матушка говори, что все благородные те еще кровопийцы…
— Что?!
— Ничего, — снова буркнула девчонка.
— Где твоя мать? — спросила я.
Тут девчонка несколько повеселела.
— Она с отцом и с братьями-сестрами поехали к куме, — бойко ответила девчонка, — помогать им репу копать.
— А тебя, стало быть, оставили?
Девчонка кивнула.
— И чем же ты недовольна? Вместо того, чтобы работать, сидела в теплой комнатке!
Жанна на это замечание не ответила.
Только нос повыше задрала.
С двумя медяками она чувствовала себя невероятной богачкой, а таким негоже было даже разговаривать с нищенками вроде меня.
— Та-ак, — протянула я. — Значит, деньги твоя мать с меня содрала, а ужина мне не будет?
— Можете сами приготовить, — через губу прогундела девчонка. — Матушка сказала — если руки есть, то с голоду не помрете!
— Да что ты говоришь! — усмехнулась я. — Получить деньги и не выполнить своих обязанностей — это не очень-то честно.
— Она занята, она репу дергает.
— Наливку сладкую она пьет! — огрызнулась я. — Раз так, то завтра получит свои деньги вечером. И на пару медяков меньше.