- -
- 100%
- +
— Она мертва! — прорычала Милдред. — Сколько раз я должна это повторить, чтоб вы хорошенько распробовали это слово на вкус?! Те, кто попадают в болото, не выживают. Нет. Такого не бывает!
Я промолчал, слушая магию.
— И это все, зачем вы приходили?! — с ненавистью выкрикнула Милдред, заметив, как я отступаю к двери. — Это все, о чем вы хотели сказать?!
— Чего ж вам еще, — сухо произнес я.
Милдред скрипнула зубами. Яростно рванула полу своего нарядного платья.
Нечаянно — или как раз нарочно, — обнажила перебинтованную культю.
На месте, где было колено — тугой клубок пропитанных кровью бинтов.
Милдред терзает их, когда никто не видит, и воет.
Потому рана все никак не перестает кровоточить.
— Я потеряла ногу! — скулит она. жалко, со слезой. — Я исполняла ваши приказы, я служила вам и потеряла ногу! А у вас нет ни единого теплого слова для меня?! Ни минуты для разговора?
Я снова смерил ее взглядом.
— Все мы что-то теряем. Если я буду жалеть каждого раненного солдата, у меня не останется времени чтобы жить.
Милдред зарычала так, что я думал — у нее разорвется грудь и лопнет сердце.
— Я для вас всего лишь солдат?! — заорала она. — Посмотрите-ка хорошенько, Фейергар!
На этот краткий миг она снова стала собой. Опасной, обжигающе-горячей, отточено-острой хищницей.
Раненой, но все равно готовой драться.
Но это длилось лишь миг. А затем уступило место слезам и дрожащим губам, которыми она все еще пыталась улыбнуться.
Я оглядел ее внимательно и отступил еще дальше.
— Ранение угнетает вас, — сухо ответил я. — Поправляйтесь скорее. Мне не хватает вашей исполнительности, твердости и холодного рассудка.
И я вышел вон, чтобы не слышать, как она снова воет и скулит в своей пропахшей кровью берлоге.
Глава 14. Лейтенант
Я свалилась на кровать, как мешок с мукой.
Так выдохлась, что еле-еле смогла разместить младенцев, чтоб не придавить их.
Вот маята-то…
— За что мне эти муки, — бормотала я, устраиваясь кое-как, в уголке, чтоб не потревожить детей.
Проспала я недолго.
Обострившимся слухом уловила какой-то звук, подскочила… и чуть не вывалилась из своей постели-шкафа на пол.
Близнецы спали.
А на стене, словно тусклый телевизионный экран, горело зеркало.
— Яна, вы слышите меня?
Конечно, слышу!
Я сорвалась с места, кинулась к зеркалу.
Обтерла его до блестящей гладкости, застучала в него ладонями…
Наверное, любое другое зеркало лопнуло бы от моих ударов, но не это. Оно сухо звенело, как стылый лед о стенку высокого бокала.
И мой задыхающийся голос был стерт, уничтожен этим звоном.
— Слышу, слышу!
Но там, за зеркалом, у меня вырвалось одно только жалкое слово.
— Слышу…
Сходя с ума от волнения, я сосредоточилась на том, что вижу.
А видела я все то же — больничную палату, зеленые крашеные стены, беленый потолок.
И молоденького лейтенанта у постели. У моей постели, если быть точнее.
Он выглядел каким-то подавленным и виноватым, что ли.
— Что, наши дела не очень? — еле смогла произнести я, стараясь, чтоб голос звучал шутливо.
Потому что рот мой вдруг оказался болезненно онемевшим. Я еле могла шевелить языком. Наверное, челюсть сломана?
И каждый вдох растекается болью по грудной клетке. Отлично! Похоже, и ребра в фарш!
Лейтенант согласно кивнул головой. Будто он виноват в этой аварии и в моем плачевном состоянии.
— Врачи делают все возможное, — стыдливо произнес он, стараясь не смотреть мне в глаза.
— Но?.. — произнесла я. — Похоже, все равно склею ласты?..
Пытаюсь шутить. А боль с каждым мигом все больше завоевывает мое тело. Болит абсолютно все. Действующей рукой пытаюсь нащупать ноги — и не могу. Даже бедра не могу коснуться.
От ужаса по спине бежит озноб, и я руку убираю.
Чтобы даже нечаянно не нащупать мертвую пустоту…
Лейтенант сжал зубы так, что желваки заиграли на щеках.
Коротко кивнул. Ну, зато честно.
— Сильный удар пришелся в нижнюю часть туловища…
А, понятно.
— Ноги оторвало?.. — шепчу я понимающе.
Он молчит.
Я молчу тоже. Боюсь даже пискнуть, потому что паника и ужас заливают мое сознание. Я-то хотела вернуться. Рассчитывала, что все заживет. Я поправлюсь. Думала — если сознание мое сохранилось, даже пусть и в другом мире, значит, шанс есть!
А возвращаться-то, похоже, некуда…
Тело как из мясорубки.
И это не заживет никогда.
— Почки, — выдавил, наконец, лейтенант. — Почки не выдерживают. Отказывают. Печень…
— Не надо, — произнесла я и отвернулась. — Я поняла.
— Но шанс есть! — горячо произнес лейтенант, сжимая ладони. — Яна, не сдавайтесь! Боретесь ведь сейчас? Ну, что-то вас держит? Держитесь за это!
В его руках шуршит пакет.
Обычный пластиковый пакет, из магазина. Мне даже любопытно стало, что там.
— Вы мне что, вкусняшек принесли? — спрашиваю я любопытно. И он осекается.
— Ну… в общем, да, — отвечает он немного удивленно.
Наверное потому, что обычно умирающие реагируют на свой диагноз немного иначе. Ну, как умею, прости, лейтёха…
— Что там? — с неменьшим любопытством спрашиваю я, еще больше вгоняя молодого лейтенанта в ступор.
— Груши, — ответил он неуверенно. — Хотите? Я, правда, не знаю, можно ли вам…
— Да бросьте, — пытаюсь смеяться я. — Таким, как я, можно все. Давайте!
Груша оказывается влажной, мытой, мягкой и невероятно вкусной.
Сок течет по моему сухому языку, и я растворяюсь в блаженстве. Ничего вкуснее не ела, чем эта больничная переспелая груша…
Но больше четвертинки мне съесть не удалось.
Отворачиваюсь от поднесенной к моим губам еще одной дольки и закрываю устало глаза. Пусть я запомню этот мир таким вот, как эта груша — сладким.
— Что там мать с братом? — шепчу я.
Лейтенант укладывает остатки фруктов на тумбочку и покаянно свешивает чубатую голову.
У него шикарные густые волосы. Светлые, чуть рыжеватые. Красивый парень.
— Ну, до окончания следствия в ваш дом они не войдут, — твердо пообещал он.
— Отличная новость, — шепчу я из последних сил. — Но?..
— Но могут отвертеться, — недовольно заметил лейтенант. — Похоже, у вашего брата есть связи. И адвоката неплохого он нашел. А тот нажимает, что вы в вашем положении недееспособны.
— Да, сильный ход. Умный, — соглашаюсь я.
Лейтенант поднимает лицо. Оно мертвенно-бледное. Карие глаза на нем кажутся бездонными черными провалами. Он меня осматривает, и губы его сжимаются в тонкую белую полоску.
— Как же вот так можно, — выдыхает он. — Я один, братьев-сестёр нету. Все б отдал, чтобы они были! Семья… А эти вот так запросто угробили… и даже не раскаиваются! Ну, они у меня попляшут!
Он крепко ударяет кулаком о колено.
— Да не кипятись, лейтенант, — шепчу я. — Мне скоро это все будет пофигу.
— Я сделаю их недостойными наследниками! Обещаю! Ничего они не получат, ни по суду, никак!
А вот это мысль.
Наследник, вот кто мне нужен.
Тогда они с носом останутся. И бог им судья.
— А ты знаешь какого-нибудь приличного нотариуса, лейтенант? — шепчу я. — Твою работу можно облегчить.
Тот качает головой.
— Ваше состояние дает им право оспорить завещание. Любое, — ответил он горько. — И они это сделают. И с большей долей вероятности выиграют дело.
— Можно комиссию собрать, чтоб подтвердить мою вменяемость…
— Тогда придется отказаться от обезбола. А этого делать нельзя. Сердце не вынесет.
— Да-а…куда ни кинь, везде клин…
Я задумалась. Снова провела по зеркалу ладонью, чтоб лучше видеть лейтенанта.
Хорошенький какой… даже на сердце стало теплее. Такие красивые парни за мной не ухаживали. Просто некогда им было. Я ж по развлечениям не бегала. Все горбатилась на эту квартиру, будь она неладна…
Я решительно сняла с шеи кулон с магией.
Капнула не одну — сразу три в раскрытые губы.
От них разгорелись глаза, да так, что стали в магическом зеркале отражаться, затмевая светлый образ моего лейтенанта.
— Ну, так что там с нотариусом? Хоть одного приличного знаешь?
Лейтенант пожал плечами.
— Ну, Зайцева, например, Тамара Павловна. Хороший специалист с незапятнанной репутацией.
— Зайцева… так. А ты у нас кто?
Лейтенант оторопело на меня посмотрел, словно усомнился в моей вменяемости.
— Ну, имя твое как?
— Огнев Борис Леонидович. А зачем?
— Надо, — ответила я.
Какой-то обгоревшей щепкой от лучины, которой зажигала свечу, я нацарапала эти имена на стене, рядом с зеркалом.
Отошла на шаг, глянула на них.
А потом крепко-накрепко зажмурила глаза и пожелала, чтобы в рабочем столе и в компьютерной документации этого нотариуса оказалось мое завещание на этого лейтёху.
Выполненное по всем правилам. Заверенное.
Написанное примерно пару месяцев назад…
— Ты к ней сходи, лейтенант. Спроси. Может, найдет она мое завещание… И на оглашение тоже сходи…
Глава 15. Первый заказ
Потрясенная открывшейся правдой, я сидела на кровати и терла виски ладонями.
Щеки мои пылали, сердце гулко колотилось. Но я, как мне казалось, мужественно перенесла эту новость.
Вот тебе и вернулась… значит, обратного пути нет.
И мать близнецов не вернется и не заменит меня. Теперь это мои дети. Моя проблема. Моя ответственность. Все-таки, я им обязана. Они не позволили мне пропасть в небытие. Они меня спасли. И я должна спасти их тоже.
Теперь я это точно знала.
Значит, придется тут устаиваться самой. Прочно. Навсегда.
— О, боже мой, — дрожащими губами прошептала я.
Да, мне было ужасно страшно.
Но я не поддалась панике. Знала: скиснешь сейчас — и потом уже не выберешься.
— Только веред!
До утра я дремала, занималась детьми и строила планы, разрабатывала стратегии.
А утром я поднялась пораньше и собралась в город.
В корзинку, на чистую салфетку, я уложила остатки пончиков и круассанов, сверкающих карамельными драгоценностями.
Растолкала Жанну, задремавшую на кухне, над горшком с недоеденной кашей.
— Держи, — вручила ей две бутылки с молоком, заткнутые тряпочными пробками. — Будешь заботиться о близнецах, как в пошлый раз, получишь два медяка.
— Молоко? — удивилась Жанна. — Откуда?
— Сцедила, — ответила я.
— Фу, гадость какая! — вскричала Жанна.
— Для младенцев в самый раз, — ответила я. — Ну, живо наверх!
Сама я тщательно причесалась, оглядела платье — оно было чисто, свежо.
Надела свой плащ, взяла корзинку и отправилась в город, искать булочные и кондитерские.
Несмотря на ранний час, торговая площадь была оживлена и полна народу.
Сквозь осенний туман было видно, как торговые ряды наполняются товаром. Люди жгли костры, чтоб прогнать сырость и мрак, и атмосфера была какой-то предпраздничной.
Я определенно ощущала, что мне сегодня улыбнется удача и уже предвкушала ее.
— Главное — не тушеваться и не уступать, — бормотала я в радостном возбуждении, вышагивая к горящей витрине булочника. — И стоять на своем!
Признаться, я обошла со своими пончиками не одно заведение.
Но всюду хозяева, обсыпанные мукой, лишь качали головой.
В их лавках продавался простой обычный хлеб, не требующий украшений из сахара.
И лишь в четвертой лавке мне повезло.
Я вошла в теплый торговый зал из мрака и сырого холода.
Над головой моей звякнул колокольчик. В лицо пахнули ароматы свежеиспеченных вафель и ванили.
— Чего желаете, барышня? — тотчас отозвалась румяная приветливая хозяйка у прилавка. — Пирожных или кренделей к чаю?
Я огляделась.
О, как удачно я попала!
Витрины были уставлены воздушными корзиночками из хрустящего теста, наполненные взбитыми сладкими сливками и украшенные вишенками из варенья.
На белых салфетках стояли серебряные блюдца, а на них горкой возвышались конфеты, нарезанные недавно острым ножом хозяйки.
Бисквиты тоже были. С прослойками алого крема из клубничного варенья.
Несомненно, это были вкусные сладости. Но совершенно обычные.
— Желаю предложить свой товар, — весело ответила я.
Хозяйка оглядела меня с головы до ног.
— Корицу и ваниль мы закупали в начале недели, — ответила она менее приветливо. — А больше нам не требуется пока.
— А я не о корице говорю, — весело ответила я, выставляя на ее прилавок тарелку со своим сверкающим пончиками.
Та так и ахнула, всплеснув руками.
— Это что? Это из чего? — пробормотала она, осторожно ткнув в острые вершинки синих и красных кристаллов пальцем.
— Из сахара, разумеется, — ответила я. — Попробуйте, не бойтесь.
Она с недоверием взяла пончик. Долго вертела его так и этак, прицеливаясь, куда б куснуть, чтоб не пораниться о «драгоценности».
Наконец, откусила.
И зачмокала, замотала головой, распробовав.
— Отец! — завопила она. — Иди-ка сюда! Посмотри, что тут!
Из смежной комнаты, отгороженной старой плюшевой зеленой шторой, вынырнул мужчина. Верно, хозяин лавки.
— Глянь! — сияющая хозяйка сунула ему под нос надкусанный пончик. — Красиво, а? И вкусно! Очень вкусно!
Лавочник оказался мужчиной суровым. Он посмотрел на сияющие кристаллы, затем на жующую жену.
— Экая невидаль! — сварливо произнес он. — Стекляшки! И что прикажете с ними делать?
— Это сахар! — с жаром произнесла его жена и откусила еще кусок в подтверждение своих слов. — И эта добрая женщина испекла это! Славно было б, если бы и нам она такое пекла, а? Подумай! Ни у кого нет ничего подобного! Да мы б озолотились!
— Озолотилась бы она! — сердито ответил ее муж. — Ей, небось-ка, платить надо. А лишних денег нет!
— Так значит, нет?.. — с упавшим сердцем произнесла я.
Отказ меня как-то выбил из колеи.
Я-то шла сюда в абсолютной уверенности, что кондитерская лавка заинтересуется моими сладостями!
Но лавочник был непоколебим.
— Своего товару навалом! — сурово огрызнулся он.
Лицо его довольной жены как-то враз поскучнело. Глаза ее погасли.
Видно, она первая снимала пробу со сладостей.
И рассчитывала мои «драгоценности» лопать ложкой.
— Ну, что ж…
Я в замешательстве отступила к дверям.
И тут кто-то подхватил меня под локоток, вежливо, но весьма цепко.
— Раз вы не заняты, то, верно, я вас могу нанять, — произнес приятный молодой человек, посетитель лавки, на которого я прежде не обратила внимания.
Он, видимо, занимался выбором десертов, когда я предложила свои пончики хозяевам лавки.
— Не могли бы вы кое-что испечь для одной очень состоятельной особы, — произнес он, кланяясь.
— Эй! Это моя работница! — выкрикнул суровый лавочник. — Тут я решаю, может она или нет! Плачу двадцать серебряных в месяц!
Молодой человек чуть приподнял шляпу и отвесил вежливый поклон в сторону лавочника.
— В найме этой девушки вы немного опоздали! — весело ответил он. — Так что становитесь в очередь!
— Жадный дурень! — вскрикнула его жена и треснула его по голове пустым блюдом для пирожных. — Вечно ты из-за гроша упускаешь выгоду!
— Так они что, —потрясенная, зашептала я, — хотели просто сбить цену? Торговаться с жалованием?
— Ну, разумеется, — весело ответил мой наниматель. — Так что, вы готовы проявить ваше искусство?
— Так вы серьезно? Вам действительно что-то надо испечь? — удивилась я.
— Конечно. Я не пошутил, — ответил он. — Пойдемте на улицу, обговорим детали. Тут не очень-то удобно. Могут подслушивать и украсть идею.
И он повлек меня в сторону дверей.
Хозяйка заведения выглядела безутешной.
Она прижимала блюдо к груди с такой силой, словно удерживала свое сердце от неминуемого разрыва.
— Я зайду к вам позже! — выкрикнула я, чтобы ее как-то утешить.
— Может быть, — небрежно добавил мой внезапный наниматель.
И мы вышли на воздух.
— Итак? — произнесла я, когда мы очутились подальше от лавки.
— Итак, — весело произнес он, поклонившись учтиво мне. — Я управляющий в одном очень богатом и важном доме. Уважаемое семейство в городе. И скоро у дочери моего хозяина будет день рождения.
— А, понимаю! — воскликнула я. — Она хотела бы что-то особенное!
— Да, — ответил молодой человек. — Кстати, меня зовут Гарольд.
— А меня Иоланта, — весело, в он ему, ответила я.
— С приятным знакомством нас, Иоланта! — учтиво сказал Гарольд и снова приподнял свою щеголеватую шапочку.
Судя по его одежде, по его манере держаться, хозяин его был действительно богат. Гарольд был одет, может, не по столичной моде, но добротно и не без блеска.
Его крепкие кожаные сапоги были украшены тиснением на голенищах и блестящими пряжками на застежках-ремнях.
Штаны, жилет — из тонкой теплой шерсти. Жилет шит шелковым нитями. Куртка из лучшего сукна, прочная, новая, с блестящими пуговицами.
Словом, этот молодой человек с приятной улыбкой и светлыми кудрями производил самое благоприятное впечатление.
— И чего же хочет ваша юная хозяйка?
Гарольд вздохнул тяжело… и рассмеялся.
— Она хочет сказку, — ответил он. — Но ни одно пирожное в той лавке на сказку похоже не было.
— А поточнее? — спросила я.
— Она недурно рисует, — уклончиво ответил Гарольд и полез во внутренний карман своей щегольской куртки. — Вот, взгляните.
Он вынул сложенный в несколько раз лист плотной бумаги и протянул его мне.
На бумаге этой при ближайшем рассмотрении был изображен белый замок посередине гладкого круглого озера. Феи и бабочки парили над его башнями, а над крышами вертелись узорные флюгера.
— Аг-га, — промолвила я. — Она хочет торт.
— Самый необычный торт на свете, — заметил Гарольд. — Такой, какого и у короля не увидишь и не отведаешь! Ну, как вам такое?
— Что ж, — я отчаянно почесала макушку, — попробовать-то можно…
— Только?.. — подхватил Гарольд. — Что мешает?
— Отсутствие кухни и ингредиентов? — неуверенно ответила я.
— Так для этого существует наша кухня, — галантно ответил Гарольд. — Все наше масло, все сливки, сахар, шоколад и пряности в вашем распоряжении!
— Тогда можно попробовать! — решительно ответила я.
Глава 16. Торт
Дом, куда меня привез Гарольд, и в самом деле был богатым. Он стоял на главной улице города, окруженный высоким забором, за которым были белые мраморные фонтаны, красивые деревья и все еще зеленый, несмотря на слякотный октябрь, газон.
Разумеется, в сами покои меня никто не пустил.
А вот на кухне встретили очень радушно.
Главным образом потому, что Гарольд с видом фокусника выставил перед измученными поварятами и взгрустнувшим поваром мою корзинку с чудо-пончиками.
— Кажется, — ликуя, произнес он, — я нашел решение вашей проблемы, уважаемый Андрэ! Эта миля девушка печет невероятные вещи. Может, и заказ нашей госпожи осилит?
— О, это было бы очень кстати! — воскликнул краснощекий усатый шеф-повар в раскисшем колпаке. — Наши десерты не вдохновляют юную госпожу! А ведь они такие вкусные!
Это он мне адресовал. Явно уязвленный тем, что его искусство не оценено по заслугам.
— Даже не сомневаюсь в этом, — твердо ответила я. — Но кажется, юной госпоже интереснее форма чем содержание?
— Вот-вот! — вскричал безутешный шеф. — На содержание ей плевать!
— Что ж, — решительно сказала я, расстегивая плащ и поручая его заботам Гарольда. — Думаю, я смогу помочь вам достичь нужной формы.
— Покажите милой Иоланте заготовку, — хитро шурясь, произнес Гарольд. — А я меж тем откланяюсь!
И он просто… удрал с кухни, оставив меня наедине с безутешными, но обретшими надежду поварами.
— Юная госпожа плачет, а ее отец изволит сердиться! — жаловался мне шеф, увлекая меня под руку в прохладную кладовку. — Ах, чего мы только не делали! И все ей не нравится!
В кладовке меня ждал сюрприз.
Да я бы сказала — сюпризище!
Огромный торт высотой в мой рост на большой тележке!
Чудесный, прекрасный торт, украшенный розами и незабудками из взбитых сливок и сладкого масла. Перевитый рюшами, кружевами и лентами из нежного зефира.
— Лучший воздушный бисквит! С орехами, цукатами и ягодами! Но все не то, не то! — в истерике ломая руки, восклицал повар. — Понимаете?! Будет приглашено много гостей, и наш торт должен всех потрясти, понимаете?! Юная госпожа говорит — такие, как этот, торты у всех. Ну, конечно, у всех! Чем и как его еще украсишь?! Как я должен сделать из торта замок?! А если я не выполню ее заказ, то и жалования мне не видать!
— Пять золотых, — жестко сказала я, оглядывая торт так и этак, — и я помогу вам исправить дело.
— Десять, — так же жестко ответил повар, — если это будет сделано сегодня.
— О, это нужно будет постараться! Шоколад, сахар и варенье у вас есть?
Повар с жаром закивал.
— Тогда выкатывайте вашего монстра в рабочий зал! — скомандовала я.
Мне выдали колпак, фартук, лесенку, чтоб можно было взобраться к вершине торта, и я засучила рукава.
Перво-наперво я поснимала все украшения под грустные вздохи несчастных поварят.
Все цветы, все розы, лилии и весь зефир.
Торт остался голым, ободранным и неряшливым, словно кто-то его уже ел.
— Отнесите все розы пока в холод, — велела я. — Не выбрасывайте и не ешьте. Они очень недурны. И нам еще пригодятся. Да натопите побольше белого шоколада.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.