РАЗУМ В ОГНЕ

Глава 10

ДОБРОЕ УТРО. ПОРА В ПУСТОТУ

Ночь оказалась сборной солянкой из десятка обрывков, пронизанных адреналином, болью и навязчивым нытьем серверов «Улья». Я то и дело проваливался в забытьё, и меня тут же вышвыривало оттуда — воспоминанием о ледяном дуле у виска или хрусте собственных рёбер о камни адского замка. Сон превратился в полигон, где сражались больница и тени демонов.

Даже во снах мозг умудряется устроить совещание с повесткой «Как окончательно добить Конрада».

Я проснулся от резкого стука в дверь. Голос из коридора был холодным, лишённым интонаций. Здесь, видимо, было так принято:

— Подъём. Пять минут. Спортзал.

Сознание, затуманенное остатками кошмаров, отказывалось складывать слова в смыслы. Спортзал? Тело помнило вчерашние раны, пусть и залатанные квантовой санацией.

Я сгрёб с лица мокрые от пота волосы и, не включая свет, на ощупь натянул спортивную форму. Умылся ледяной водой, пытаясь смыть липкую паутину сна.

На пороге, прислонившись к косяку, уже ждала Агата. В её взгляде не было ни усталости, ни сочувствия — лишь привычная, отточенная собранность.

— Проспался, принцесса? — бросила она, разворачиваясь. — Поехали. Здесь ценят пунктуальных.

Принцесса. В моей сказке её запирают в психушке, а потом заставляют бегать с пулемётом.

Пустые коридоры отзывались эхом шагов. Амулет на запястье вибрировал в такт быстрому ритму и давал силу. Постепенно я начинал с ним синхронизироваться. Спортзал «Улья» оказался не местом для фитнеса, а полигоном для бойцов. Голые стены, резиновые маты, груды покрышек, канаты до пола и полоса препятствий, напоминавшая штурмовую дистанцию.

Там уже собралось человек сорок. Десятки взглядов — мощных, быстрых, оценивающих. Никакого дружелюбия, только холодный профессиональный интерес. Новый инструмент проверяли на брак.

Тренер с телосложением гориллы и каменным лицом обвёл всех взглядом.

— Разминка. Десять кругов. Потом груши. Потом полоса.

Первые два круга я держался. Пытался, упирался, боролся с годами в больнице. Но уже на третьем лёгкие начали гореть. Воздух царапал горло наждачной бумагой.

Один из бойцов легко обошёл меня на повороте.

— Не спи, новичок, — бросил он на бегу.

Я попытался ускориться. Зря пытался. Ноги налились свинцом. Каменели. Мир качнулся.

На секунду мне показалось, что впереди не беговая дорожка, а длинный коридор больницы. Белый. Бесконечный. Такой же, по которому меня водили на процедуры. Я моргнул. Коридор быстро исчез а спортзал остался. Стоило амулету нагреться на запястье, как тело будто вспомнило, что такое движение. Словно кто-то подталкивал меня изнутри. Не давал остановиться. Я бился до последнего. Все равно пришёл последним. Но пришёл.

Тренировка выжимала все силы. Игрушка на запястье придавала сил, но не могла вдохнуть выносливость в лёгкие, не учила мышцы работать с идеальной эффективностью. Но вокруг все двигались с той же пугающей, машинальной точностью, что и Агата. Я слепо повторял движения, чувствуя себя беспомощной куклой на фоне отлаженных механизмов. Сдаться значило стать изгоем, слабым звеном. А слабые звенья здесь, наверно, не задерживались.

Свисток тренера прозвучал неожиданно громко. Я вздрогнул сильнее, чем следовало. На долю секунды показалось, что сейчас снова откроется дверь палаты и опять зайдут эти два урода. И будут колоть. Пичкать таблетками. Опять боль, уже выученная.

Вместо этого бойцы просто разошлись к раздевалкам. Странно, как быстро мозг привыкает ждать худшего.

Час адских усилий закончился так же внезапно, как начался. Я стоял, уперев руки в колени, пытаясь не рухнуть. На душ, завтрак и инструктаж у Тауруса оставалось тридцать минут. Какая роскошь.

Утренний брифинг проходил в том же стерильном белом зале, где вчера распинали мою уверенность в собственном разуме. Таурус стоял перед шеренгой из бойцов. Было приятно и одновременно неуютно стоять среди них. Его голос был ровным и неумолимым. И когда толпа замолчала, начал свой ежедневный брифинг.

— Кодекс — не набор правил. Это инструкция по выживанию мироздания. Твоя воля должна быть крепче стали, ибо ею ты держишь мир от распада.

Пока было трудно представить, как я держу мир от распада.

Затем, оглядев всех, он прошёлся перед строем, взгляд буравил каждого.

— Пункт первый. Твой долг — Кодекс. Он выше страхов, жалости, любви и ненависти. Единственная истина в мире, где все истины относительны.

— Пункт второй. Сомнение — твой единственный враг. Уверуй в Кодекс, как слепой верит в посох. Он твой проводник в кромешной тьме обязанностей.

— Пункт третий. Даже если приказ Совета отзывается в душе адской болью — исполни его. Ибо они видят картину целиком, а ты лишь линия на ней. Запомните: ваша истина — это Баланс, а не убогая мораль смертных.

Как сделать так, чтобы люди не просто убивали, а делали это с чувством глубокого морального удовлетворения? Тот, кто это придумал, — гений.

Затем началась разнарядка. Десять оперативников оставались в «Улье» для локальных всплесков. Остальных, включая меня, распределили по парам для работы с астральными и демоническими угрозами.

— Форт, — произнёс Таурус, и сердце на мгновение замерло.

— Закреплён за Агатой. Задание класса «С». Лёгкая разминка, постарайтесь не подвести.

Услышав, что нас упомянули вместе, я машинально кивнул, чувствуя странное облегчение. Быть с ней было безопаснее. Да и долг ещё не был возвращён.

— Вступление в Орден требует присяги, — добавил Таурус, глядя прямо на меня.

— Но сначала Совет должен увидеть, на что ты способен. Считай это вступительным экзаменом.

Затем нам вручили планшет с данными. Вызов в частный дом в глуши. Симптомы похожи на полтергейст: необъяснимые шумы, манипуляции с предметами. Странное поведение одного из членов семьи. Местный священник пытался освятить дом, но это лишь усилило активность. Ситуация стабильная, но стремительно ухудшается. Типичный случай низкоуровневого вселения.

После брифинга Агата коротко бросила:

— Надень гражданскую одежду, затем к Рурку за расходниками. Через тридцать минут встречаемся у выхода.

Вернувшись в комнату, я скинул пропотевшую форму и натянул безликие джинсы с тёмной курткой. В этом образе я становился никем. Тенью.

Рурк, как всегда, встретил у стойки с ухмылкой.

— Ну что, первый выход в потусторонний мир? — окинул насмешливым взглядом. — Погоди, подберу памперсы по размеру, а то мало ли что... от страха случится.

Услышав это, я привычно хмыкнул, привыкая к его «гостеприимству».

— Ладно, не кисни, — махнул рукой, начиная складывать в тактический рюкзак странный набор. — Держи. Стандартный набор юного экзорциста.

Мне выдали:

— Распятие из чернёного металла, холодное на ощупь.

— Стеклянные ампулы с мутной, серебристой жидкостью — «освящённая вода», но явно не из церковной купели.

— И… потрёпанную Библию. Не ту, что в церквях. Её страницы были испещрены рукописными пометками на мёртвых языках и схемами, которые я не понимал.

— Зачем всё это? — не удержался от вопроса.

— Просто чтобы было. Наверно, пригодится. Агата объяснит. Не теряй ничего. Это пока стоит дороже твоей жизни.

Надев походный рюкзак на плечо, довольный, я направился к лифту. Путь через собор-прикрытие казался уже почти привычным. Альберт с той же театральной почтительностью пропустил, пожелав «увлекательной прогулки с призраками».

Выйдя во двор, я увидел у обочины невзрачный тёмный внедорожник. Агата уже сидела за рулём, что-то проверяла на планшете. Увидев меня, просто кивнула на пассажирскую дверь.

Сев и бросив рюкзак на заднее сиденье, я захлопнул дверь с глухим, герметичным стуком.

— Готов? — бросила она, не глядя, и тронула с места.

— Вроде того.

— Отлично. Тогда начнём твой второй рабочий день. Расслабься, не умрёшь. Скорее всего.

Скорее всего. Самое тёплое и душевное, что я слышал с момента прибытия. Почти признание в любви.

Машина выехала за ворота, оставив позади готический фасад собора и уютный хаос «Улья». Я смотрел на дорогу, уходящую в зеленую даль . Где-то впереди был старый дом. Проклятый и ужасный. Где-то впереди был очередной монстр. А где-то впереди скрывался человек, сумевший стереть моего отца из истории. Первый шаг в долгой охоте начинался с выманивания крысы из-под плинтуса. И почему-то я был уверен, что эта крыса ждёт нас не меньше, чем мы её.

Глава 11

РАЗГОВОР

Выехав за ворота и оставив позади показную идиллию собора, Агата с облегчением выдохнула. Сбросила с плеч каменную мантию официальности. Свернула на пустынное загородное шоссе, и лишь теперь плечи чуть расслабились. Ненадолго, но зато честно.

— Ехать часов шесть, — сказала она, не глядя на меня. — Так что давай, задавай свои вопросы. Я так понимаю, их скопилось с избытком.

По стеклу лениво прошлись дворники. Агата переключила передачу. На приборной панели вспыхнул жёлтый значок омывающей жидкости, но она даже не взглянула на него.

Вопросы. Да у меня их как тараканов в больничном матрасе. Только отвечу на один — сразу десять новых выползает.

Это был шанс расставить точки над i в хаосе последних дней.

— Что вообще здесь творится? — начал я, глядя на мелькающие за окном сосны. — И почему... почему мы это делаем? Этот «Баланс». Это же не про добро и зло, да?

Короткая пауза.

— Добро и зло оставь проповедникам. Наш мир, Конрад, — это агонизирующий пациент на операционном столе. А мы хирурги с острым скальпелем в руках. Наша задача не вылечить его. Главное — не дать умереть. Любой ценой.

— Но кто оперирует? Ангелы? Демоны?

— Все и никто. Мироздание — это здание. Рай — стерильный чердак. Ад — подвал, где кишат паразиты.

— А амулеты... их всего двести. Создали при создании Совета, новые сделать нельзя. До твоего появления было всего семьдесят пять активных. Представь, какой груз ответственности лежит на наших плечах.

Я машинально тронул браслет на запястье и заметил, что пальцы дрожат.

Тяжёлый взгляд скользнул в мою сторону.

— Понимаешь? Семьдесят пять. На весь мир. На все угрозы. Каждый оперативник на счету. Ты не представляешь, насколько ценен. К моему глубокому сожалению.

От её слов стало одновременно жутко и важно. Я был стратегическим ресурсом.

— А мой отец? — спросил я. — Как он смог создать семью? Если всё время нужно быть в «Улье»...

— Есть правило. Тридцать лет службы. Если дожил, не сошёл с ума и не предал — становишься «Доверенным». Тебе позволено покинуть «Улей». Создать семью. Завести детей. Чтобы передать амулет. Чтобы не прервалась цепь. Твой отец... как раз прошёл этот рубеж. — В её голосе прозвучала несвойственная нота сожаления. — Он заслужил покой. Но не получил.

Тридцать лет. Три десятилетия в этом цирке уродов, чтобы получить право на пару лет нормальной жизни перед тем, как отправить своего ребёнка на ту же бойню. Какая ирония.

Мы ехали молча, я переваривал услышанное. Столько лет в аду за право на кусочек нормальной жизни.

— А где... твои прошлые напарники? — осторожно спросил я.

Пальцы чуть сильнее сжали руль. Было видно, что я задел не самую приятную деталь биографии. Сворачивать было поздно.

Агата выключила радио. Медленно убрала звук навигатора. Затем долго смотрела в зеркало заднего вида.

— Первым был Марс. Проработали три года. Был молодой. Горячий. Слишком уверенный в себе. Однажды не удосужился увернуться от огненного шара ифрита. Сгорел за секунду. Амулет не успел спасти. — Голос был ровным, клиническим, но я чувствовал бурю за этим спокойствием. — Его амулет деактивирован. Лежит в хранилище. Он не успел оставить наследников. Наши инженеры ищут дальних родственников, чтобы воскресить силу амулета, но код крови не переписать.

Молодой и горячий. Похоже, плохая комбинация в нашем деле. Здесь нужно быть старым и холодным, как труп в морге. По крайней мере, тогда есть шанс, что тебя не спалят в первый же день.

— А были ещё? — мой рот не унимался, задавая самые неудобные вопросы.

— Второй... — губы искривились в безрадостной гримасе. — Неллус. Его падение стало самым чёрным днём в истории АДК. Не случайность. Спланированная диверсия. Демон, годами точивший его изнутри, овладел мыслями. В итоге он не закрыл разлом... а открыл его с той стороны. Осознанно. Выпустил пару сотен высших демонов в сосуды — солдат, наёмников, фанатиков, заранее подготовленных. Это была спланированная операция высших демонов, а Неллус стал лишь сосудом, не способным к сопротивлению.

Она замолчала, глядя в пустоту.

— В итоге мы получили армию заражённых профессионалов в тылу. Предатель. Ценой его измены — десять наших оперативников и вырезанная половина гражданского персонала в «Улье». Резня. Эту тварь убили. Его кровь прокляли. Душу вышвырнули в Астрал, где она медленно превращается в бесформенное чудовище. Этот день помним мы все. Весь АДК считает его самым чёрным днём в истории нашего ордена.

Некоторое время слышен был только шелест шин по асфальту. Навстречу пронёсся грузовик. Агата вдруг пропустила съезд, выругалась сквозь зубы и резко вернула машину в полосу. В салоне повисла гнетущая тишина. За циничной броней скрывался груз потерь и предательства.

Вот так всегда. Один сгорает по дурости, другой продаётся за обещание. А мы продолжаем тащить это ведро с дерьмом в гору, зная, что оно протекает.