Протокол 317. Московский сектор

ГЛАВА 1. МОСКОВСКИЙ ТРАНЗИТ

В июле 2024 года Олег Серов вышел из ночного поезда на Ленинградском вокзале. Было восемь утра. Солнце уже нагрело платформу, и он сразу снял лёгкую куртку. Из Петербурга его вызвало убийство банкира на Большой Дмитровке: белая ладья на груди, первое имя из восстановленного списка. В дороге Олег несколько раз открывал фотографию, но к утру перестал — теперь ему предстояло сопоставить снимки с местом убийства.

В кармане завибрировал телефон. Олег поставил сумку между ног, прочитал сообщение от Анны и ответил: «Доехал». На обратной стороне билета был записан номер Назарова. Тот просил ждать у выхода.

В зале ожидания он задержался у киоска с кофе. Продавщица спросила, большой или маленький. Олег не сразу ответил: на экране снова открылась фотография банкира. Он закрыл её и убрал телефон.

Кофе обжёг язык. Олег перехватил стакан за верхний край и пошёл к выходу, пропуская женщину с двумя чемоданами.

Назаров ждал у дверей. Невысокий, в джинсах и лёгкой куртке. Он посмотрел на сумку Олега, потом на лицо и шагнул навстречу.

— Серов?

— Да. — Олег переложил стакан, чтобы пожать ему руку.

— Капитан Назаров. Созванивались вчера. — Он забрал у Олега сумку. — Машина рядом.

— Сначала на Дмитровку? Потом завезу вас в гостиницу.

Машина Назарова — старая серая «Лада», без опознавательных знаков, но с мигалкой под лобовым стеклом — стояла на привокзальной площади. Они сели. Назаров за руль. Олег на переднее пассажирское. Двигатель завелся со второго раза, Назаров выругался сквозь зубы, и машина влилась в поток.

— Жарков Владимир Сергеевич, сорок восемь лет. Банкир, — сказал Назаров. — Один выстрел в голову. Стреляли со стороны дома напротив. Ночью проверили крышу.

— Ладья? — Олег открыл фотографию, которую получил перед отъездом.

— Белая. Та самая.

Олег увеличил снимок. В Петербурге фигуры оставлял Грачёв; Жуков помогал выбирать людей и следить за ними. Здесь сходство было очевидным, но оно ещё не указывало на исполнителя.

— Записка?

— Две строки: «Первый из списка. Остальные — по графику». Похоже, напечатано на машинке. Бумага у экспертов.

— Ещё что-нибудь оставили?

— Пока ничего. Ревенюк обещал прислать результаты осмотра одежды. — Назаров пропустил перестраивавшуюся фуру. — У нас есть похожие дела за два года. В переписке исполнителя называют Стрелком. Лично его никто из допрошенных не видел.

— Стрелок?

— Да. — Назаров бросил на него быстрый взгляд. — Вы уже слышали о нем?

— Фамилии в наших материалах не было.

— В наших тоже. Связь через посредников. Даже те, кто давал показания, знают главным образом прозвища.

После смерти Светловой Олег какое-то время ждал, что сообщения на форуме прекратятся. Потом перестал проверять это каждое утро. Менялись адреса страниц, появлялись новые администраторы. Работа продолжалась.

— Когда вы узнали о нем? — спросил Олег.

— Два года назад нашли похожую фигуру возле убитого. Стали сопоставлять дела, вышли на переписку. Но сейчас у нас впервые есть список будущих целей. — Назаров взглянул на Олега. — Жаль, что первое имя проверили поздно.

У ресторана ещё оставалась лента. Тело увезли ночью; у двери работали с участком, который закрыли от прохожих переносными щитами. Назаров представил Олега сотруднику у оцепления. Из приоткрытого окна ресторана пахло выпечкой. Кто-то внутри спорил, можно ли сегодня пускать посетителей.

Олег открыл снимки ночного осмотра. Жарков лежал возле входа, на боку, в тёмно-синем костюме. Потом тело повернули; на следующем снимке была видна белая ладья. Она лежала на груди, у сгиба пиджака. За плечом Олега проехал курьер на велосипеде и негромко выругался, объезжая щиты.

Олег поднял глаза на дом напротив. На схеме отмечали возможную позицию стрелявшего. С расстоянием и направлением выстрела работали специалисты; с тротуара он мог только прикинуть, что было видно из верхних окон.

Шесть дней до убийства.

Алексей Лисицын разложил досье на кухонном столе. Фотографии, копии документов, несколько газетных вырезок. На первой странице — Жарков Владимир Сергеевич. Лисицын читал, придерживая большим пальцем край листа. Когда дошёл до объяснений вкладчиков, отодвинул остывший ужин.

В следующие дни он наблюдал за Жарковым. Банкир появлялся у ресторана, разговаривал по телефону возле входа, однажды вернулся к машине за забытым пакетом. Из этих мелочей Лисицын складывал привычный ему распорядок. О том, что в нём могло оказаться случайным, он старался не думать.

В вечер убийства Лисицын снова был в доме напротив. Жарков вышел из ресторана и остановился у входа. Телефон осветил его лицо. Лисицын узнал движение руки, которым тот поправлял воротник, и на короткое время увидел перед собой живого человека, а не фотографию из досье. Потом выстрелил.

Жарков упал у двери. Люди на тротуаре отшатнулись, кто-то побежал к нему. Лисицын убрал оружие. О дальнейших действиях он договорился заранее: фигуру и записку должен был оставить человек, которого координатор называл курьером. Лисицын не спрашивал имени. Ему хватало того, что выстрел был его.

Утро следующего дня. Большая Дмитровка.

— Ваш список совпал с нашим? — спросил Олег.

— Тридцать семь имён, — ответил Назаров. — Жарков первый. Остальные адреса проверяем.

— До людей уже добрались?

— Не до всех. Часть телефонов не отвечает, по нескольким адресам никто не открывает. Мы отправили людей повторно.

— Нужно проверить и места работы. Кто из вашей группы занимается списком?

— Сейчас дам номер. А вот и Ревенюк. Он осматривал одежду Жаркова.

К ним торопился мужчина лет тридцати с потёртым дипломатом. На ходу он пытался застегнуть пиджак, хотя пуговица была оторвана. Увидев Назарова, поднял руку и чуть не налетел на столбик у тротуара.

— Я здесь. Простите, задержался в лаборатории.

У дипломата разошёлся замок. На асфальт выпали блокнот, несколько карандашей и пачка жвачки. Ревенюк присел, прижал крышку коленом и начал собирать.

— Блин! — Ревенюк бросился собирать вещи. — Я сейчас! Я всё соберу!

Олег посмотрел на Назарова. Тот стоял с каменным лицом.

— Он всегда такой? — тихо спросил Олег.

— С бумагами аккуратнее, чем с собственными вещами, — ответил Назаров. — Хотя всякое было. Я теперь прошу всё важное передавать через канцелярию.

— Хороший специалист?

— Находил то, мимо чего другие проходили. Сам увидите.

Ревенюк перетянул дипломат ремешком и протянул Олегу свободную руку.

— Антон Ревенюк. Вы же из Петербурга? Я читал заключения по вашим делам. Особенно по захоронению. Там ещё жетон нашли…

— Антон, — остановил его Назаров. — Что по Жаркову?

— Ночью на крыше нашли гильзу. Вот снимки и предварительные данные. Я вам звонил.

На фотографии возле гильзы лежала масштабная линейка. В справке указали патрон 9 × 39 мм. Олег прочитал отметку об изъятии и фамилию сотрудника.

— Отпечатки?

— Исследование продолжается. Есть ещё волокно. Мелкое, тёмное. Пока не скажу, откуда оно.

Он показал увеличенный снимок.

— Что это?

— Может, с одежды. Его передали на отдельное исследование. Я не стал ждать заключения, хотел показать вам сейчас.

Назаров, стоявший рядом, только вздохнул.

— На месте работали в защитной одежде? — спросил Назаров.

— Да. Контрольные образцы тоже взяли, всё записано.

Олег отошёл к машине и открыл папку с копиями Катиных записей. Оригиналы остались в Петербурге. Нужный лист он отметил полоской бумаги.

«Слышала от тёти Тани: “московский сектор”. Говорит так, будто все должны понимать. Я спросила, кто решает. Ответила: “Не те, кто делает”. Значит, есть кто-то между ними. Нужно спросить дядю Володю».

Катя записала услышанное и оставила вопрос. Олег закрыл папку: за прошедшие тридцать шесть лет ответ не стал проще.

— Думаете, это он? — спросил Назаров, подходя.

— Кто?

— Стрелок.

— Не знаю. — Олег убрал тетрадь. — Но я хочу знать, кто он. И я хочу знать, почему он это делает.

— Для начала узнаем, где он был до выстрела. Наши проверяют входы в тот дом.

Олег убрал телефон.

— И кто подходил к Жаркову после. Фигура ведь оказалась на груди не сама.

У ресторана они задержались ещё на час. Сотрудники уточняли маршруты прохожих, сопоставляли записи камер. На одном фрагменте человек наклонялся над Жарковым, но лица не было видно. Определить, помогал ли он или что-то оставил, по этой записи пока не удавалось.

Ревенюк отозвал Олега к машине.

— По одежде есть ещё кое-что. Я привёз копию снимка.

Первую записку Олег уже видел. Второй лист был меньше, неровно сложен. Рядом на фотографии лежал раскрытый нагрудный карман.

— Этот нашли внутри. В складке кармана, под платком. При первом осмотре его не заметили.

Олег прочитал: «Следующий — Романов. Большая Садовая, 14. Через три дня».

Он сверил время съёмки. Записка могла относиться ко дню убийства, а не ко дню находки. Значит, оставалось меньше трёх суток.

— Откуда ты это взял?

— При осмотре пиджака в лаборатории. Бумага прилипла к ткани, снаружи её не было видно.

— Кто его туда положил?

— Пока неизвестно. Мог носить сам Жарков. Могли оставить при нём. Платок и бумагу исследуют отдельно.

Олег передал снимок Назарову. Тот уже набирал номер.

— Хорошо, что не стали ждать общего заключения.

Ревенюк коротко кивнул. Улыбка появилась и сразу исчезла.

Олег повернулся к Назарову.

— Найдите Романова сегодня. И выясните, когда он должен быть на Садовой.

— Группа уже едет. Связь с ним устанавливают.

— После звонка пусть не меняет маршрут без согласования. Нужно знать, где он находится.

Назаров отошёл поговорить. Ревенюк пытался снова защёлкнуть дипломат.

— Замок поменять не пробовали? — спросил Олег.

— Пробовал. Два раза.

— Может, третий будет удачным.

Ревенюк усмехнулся и затянул ремешок. Когда Назаров вернулся, он уже стоял с закрытым дипломатом и ждал.

На Петровке Олега сначала провели к руководителю группы. Тот уже просмотрел присланные из Петербурга материалы и хотел понять, что в них подтверждено, а что записано со слов Ковалёва.

Олег разложил копии.

— Здесь показания. Здесь переписка, изъятая отдельно. Сопоставление по датам в приложении.

— Сколько людей над этим работало?

Он перечислил направления проверки и фамилии ответственных. Руководитель внимательно слушал, иногда отмечая что-то на своём листе.

— Список вы увидели вчера?

— Свежую выгрузку — вчера. До этого было известно о канале обмена.

— Почему два месяца?

Олег объяснил последовательность работы. Ему не понравился вопрос, но он понимал, почему его задают. Назвать срок недостатком старания было бы проще, чем рассказать, что именно пришлось восстановить и проверить.

— Первому не успели, — сказал руководитель.

— Да.

Больше они к этой фразе не возвращались. Обсудили, с кем Олег будет работать, какие материалы ему передадут и какие решения нужно согласовывать. Назаров показал таблицу из тридцати семи строк. Возле каждой стояло время последнего контакта или отметка о том, что контакта пока нет.

Один мужчина оказался в отъезде. Другой не поверил звонку, потребовал направить письмо через секретаря. Женщина ответила, что об угрозах сообщает уже полгода и не собирается в третий раз пересказывать всё незнакомому человеку.

— С ней кто сейчас говорит? — спросил Олег.

Назаров назвал сотрудницу.

— Она подняла старые обращения. Уже договорились о встрече.

На вопрос о Романове пока отвечали только проверенные адреса. По одному он давно не жил, по другому дверь не открывали. Телефон оставался недоступен.

— Последний подтверждённый контакт?

Сотрудник придвинул отдельный лист. Олег прочитал и вернул: сведения ещё уточнялись по времени.

Из соседнего кабинета донёсся раздражённый голос. Мужчина из списка приехал лично и требовал объяснить, почему его фамилия вообще оказалась рядом с фамилией Жаркова.

— Я с ним не работал, — повторял он. — У меня совершенно другой бизнес.

Назаров вышел к нему. Олег остался у двери, пока капитан объяснял, что список составили неизвестные и присутствие в нём не является обвинением.

— Тогда уберите.

— Из их списка мы вас убрать не можем. Можем проверить угрозу.

— Кто они?

— Устанавливаем.

Мужчина посмотрел на Олега.

— А он кто?

Назаров представил его. Это заняло минуту, затем пришлось начинать объяснение заново. Мужчина хотел понять, нужно ли отменять поездку, как говорить семье и кто будет отвечать, если новость попадёт в газеты.

Олег достал блокнот.

— Давайте по ближайшим двум дням. Что уже назначено?

— Я вам должен всё расписание отдать?

— Нам нужно договориться, как с вами связываться и какие меры вы готовы обсуждать с группой.

Мужчина долго смотрел на него. Потом снял очки, достал телефон и открыл календарь.

Разговор не сделал его спокойным. Но к концу он оставил ещё один контакт и согласился на следующую встречу. На выходе вернулся за забытыми очками.

— Семье сам скажу.

Назаров кивнул.

Когда дверь закрылась, Олег посмотрел на таблицу. Одно дело — прочесть тридцать шесть оставшихся имён. Другое — дозвониться, убедить, проверить адрес, найти человека, который не хочет, чтобы его искали. Возле одной строки уже пришлось исправлять номер квартиры.

Назаров пометил время.

— Вы в Петербурге со всеми так?

— Как?

— Сначала десять вопросов, потом знакомимся.

Олег убрал блокнот.

— Могу наоборот.

— Уже поздно. Пойдёмте, покажу кабинет.

По пути капитан остановился у окна, ответил на короткий звонок и сообщил, что будет занят до вечера. Олег не расслышал, кому. Назаров положил телефон в карман и без объяснений пошёл дальше.

Кабинет Назарова находился на третьем этаже старого здания на Петровке. Тесный, заставленный папками, с вентилятором, который гонял горячий воздух, но почти не давал прохлады. Запах дешевого кофе смешивался с запахом старой бумаги и пота. Стены были увешаны картами — Москва, область, схемы передвижений, красные и синие маркеры. Олег сидел за столом напротив Назарова. Ревенюк записывал номера материалов в блокнот. Олег поставил перед ним воду; тот поблагодарил, но не притронулся.

— Есть адрес, который стоит посмотреть, — сказал Назаров. — Бизнес-центр «Горизонт». В переписке координатора, Метронома, упоминался офис на пятом этаже.

— Вы проверяли?

— Дважды. После первого выезда изъяли компьютеры. На втором проверяли сообщения охраны. Там кто-то появлялся уже после того, как арендаторы съехали. — Назаров разложил фотографии. — Ключи оставались у нескольких человек.

Олег взял фотографии. Рассмотрел.

— Вы проверили жесткие диски?

— По части накопителей работа закончена, остальное ещё исследуют. На доступных данных ничего нового.

— А серверная?

— Пусто.

На фотографии сейф стоял открытым. На другом снимке, сделанном во время второго выезда, дверца была закрыта. Олег положил их рядом.

— Я хочу посмотреть сам.

— Основания для повторного выезда есть. Сейф тогда был пуст. Нужно выяснить, кто его закрывал.

— Тогда сверим оба осмотра на месте.

Назаров вздохнул. Он посмотрел на Ревенюка.

— Ревенюк, ты с ним.

— Я возьму прошлую опись и снимки. Сверим на месте.

— И сотрудника, который там работал, — добавил Назаров.

— Хорошо.

Олег взял папку. Ревенюк задержался у стола, проверяя, что убрал оба листа с фотографиями.

На лестнице Олег остановился. Он посмотрел на Ревенюка.

— Ты там раньше был?

— Нет. Только материалы смотрел. По фотографиям не всё поймёшь.

— Волокно скоро закончат?

— Позвоню в лабораторию, спрошу.

— Мне нужен результат, даже если ни с чем не совпадёт.

— Передам.

Они спустились на первый этаж и вышли на улицу. Стояла жара, даже в тени было больше тридцати. Олег снял куртку и перекинул ее через руку. Ревенюк, кряхтя, поправил дипломат, который разваливался на глазах.

— Тебе не кажется, что тебе нужно купить новый дипломат? — спросил Олег.

— Этот ещё послужит, — ответил Ревенюк и проверил застёжку. — Главное, не брать за ручку.

Они сели в старую «Ладу», которую выделили в отделе. Ревенюк долго выруливал из тесного ряда.

— Ты вообще водить умеешь? — спросил Олег.

— Умею. Просто сцепление здесь берёт непривычно. — Ревенюк подался вперёд, глядя в зеркало, и выехал со стоянки.

— Я заметил.

Дорога заняла больше часа. «Горизонт» стоял среди бывших заводских корпусов: старую административную башню облицевали стеклом, у входа поставили новые турникеты. Олег представился управляющему. Вместе с сотрудником, уже проводившим здесь осмотр, они сверили документы и поднялись на пятый этаж.

В коридоре пахло новым линолеумом. Олег остановился у двери с номером 507.

— Здесь, — сказал он.

Дверь открыл управляющий. Офис почти опустел: стол, сейф, несколько кабелей у плинтуса. Компьютеры были изъяты раньше. Ревенюк положил на стол копию прежнего протокола.

— Тогда его оставили открытым? — спросил он, указывая на сейф.

— Да, — ответил сотрудник. — Внутри было пусто. Есть снимки.

Управляющий принёс ключи, которые хранились у службы эксплуатации. Сейф открыли, зафиксировав его положение и состояние замка.

Внутри лежал один лист. Ревенюк наклонился прочитать, не трогая бумагу.

На записке было написано: «Вы опоздали. Метроном».

Олег попросил сфотографировать лист и включить находку в протокол.

— Он знал, что мы придем.

— Значит, после первого осмотра сюда кто-то входил, — сказал Ревенюк.

Управляющий принёс журнал посещений. Часть записей относилась к мастерам, выносившим мебель. В одной строке стояла неразборчивая фамилия и номер пропуска.

— С неё и начнём, — сказал Олег.

Сотрудник, проводивший первый осмотр, переписал номер. На этот раз пустой офис дал им хотя бы человека, чьё появление можно было проверить.

Они вышли из бизнес-центра. На улице было ещё жарче, чем утром. Олег задержался в тени у стены, пока Ревенюк искал ключи.

— Что дальше? — спросил Ревенюк.

— Будем искать.

Они вернулись к машине. Олег достал телефон и набрал Анну.

— Ты можешь говорить?

— Да. Только я в редакции, у нас шумно. Подожди, выйду.

— Я на улице. Слушаю.

— Мне ответили по твоему запросу об открытых публикациях. Двое из списка связаны с одним и тем же фондом. Я ещё проверяю, случайность ли это.

— Что там?

— И нашла старое обсуждение Стрелка. Участники спорят, кто он. Один пишет, что служил с человеком, который так себя называл.

Олег попросил сохранить ссылку и переписку целиком.

— Там называют армейскую часть, — сказала Анна. — Но это может быть чужой рассказ. Никакой подтверждённой биографии пока нет.

— Откуда ты знаешь?

— Ветеранский форум, открытый раздел. Автор согласился поговорить, но просит время. Хочет сначала связаться с бывшими сослуживцами.

— Сколько?

— Говорит, две недели. Я объяснила, что ждать столько нельзя.

— У нас нет двух недель.

— Сегодня ещё позвоню. И отправлю то, что есть, вашим, пусть проверяют параллельно.

— Что ещё удалось найти?

— Самое раннее найденное мной упоминание Метронома относится к 2018 году. Это не дата появления самого человека. Только запись, которую удалось сохранить.

— Ты знаешь его личность?

— Нет. Но в той переписке указан «Горизонт». Выясняю, кто тогда арендовал помещения.

— Мы уже были там.

— И что?

— Кто-то вернулся туда после осмотра. Оставил записку. Проверяем пропуска.

— Про список что-нибудь новое?

— Есть записка с адресом Романова и сроком. Её нашли в одежде Жаркова.

Анна попросила повторить адрес. Олег продиктовал.

— Он один из тридцати семи?

— Да.

— Его нашли?

— Ищут. Через Назарова работает группа. Я сейчас вернусь к ним.

— Сообщи, когда будет известно. Я проверю его связи по публикациям.

— Ты всё успеваешь?

— Нет. Но редактор снял с меня текущие материалы.

Она помолчала. Олег слышал, как в коридоре кто-то поздоровался с ней.

— Я приеду. Через два дня.

— Не надо. Здесь опасно.

— Я уже согласовала командировку. У меня здесь источники, с ними нужно встречаться. И я хочу быть рядом.

Он хотел возразить, но передумал. Ему нужна была ее помощь. И, честно говоря, он хотел, чтобы она была рядом.

— Хорошо, — сказал он. — Приезжай.

— Я позвоню, когда выеду.

Олег закончил разговор. Ревенюк смотрел на него из-за руля, но ничего не спросил. Они вернулись на Петровку до вечерних пробок.

К вечеру Олег всё-таки добрался до гостиницы. Сумка с утра оставалась в машине Назарова. Он понял это уже у стойки регистрации, когда потянулся за документами.

Капитан привёз её через двадцать минут.

— Вы без смены белья собирались?

— Я собирался не забывать вещи.

— Москва исправит.

Они поднялись в номер. Кондиционер гудел, но прохлады не давал. Назаров осмотрел пульт, нажал две кнопки, и гул изменился.

— Вот. Он грел.

Олег взглянул на выставленную температуру.

— Спасибо.

Назаров поставил сумку возле шкафа. На секунду задержался у окна, откуда было видно соседнюю стену.

— Романов пока не найден. Группа работает по новым сведениям. Я на связи.

— Я тоже.

Капитан уже взялся за дверь, когда Олег попросил остаться на минуту. Они уточнили, какие сообщения должны поступать ночью сразу, а какие можно оставить до утра.

— Если всё сразу, вы всё равно перестанете читать, — сказал Назаров.

Олег согласился. Он знал, как выглядит телефон с пятьюдесятью непрочитанными сообщениями, среди которых все помечены важными.

После ухода капитана Олег распаковал сумку. Положил рубашку в шкаф, затем достал обратно: на ней появилась складка поперёк груди. Утюга в номере не было. Он повесил её на спинку стула и пошёл в душ.

Анна прислала несколько ссылок и фотографию кота из двора редакции. Кот лежал на её сумке.

«Не выпускает в командировку», — написала она.

Олег увеличил фотографию, разглядывая её руку у кошачьего уха. Ответил на ссылки, потом вернулся к снимку и написал: «Билет купила?»

«Покупаю».

Он отложил телефон. За стеной работал телевизор. Впервые за день вокруг не было людей, которым он должен задать следующий вопрос.

Ревенюк вернулся домой позже. В прихожей горел свет, возле двери стояли маленькие сандалии, одна на боку. Он поставил их рядом, повесил пиджак и заметил оторванную пуговицу только тогда, когда Ирина спросила:

— Опять?

— Не опять. Та же.

— Я тебе новую положила.

— Где?

— На тумбочке. В блюдце. Три дня назад.

Он посмотрел на блюдце. Пуговица лежала рядом с ключом и детской заколкой.

Дочь выбежала из комнаты и сразу потребовала показать дипломат. Ей нравился ремень, которым отец его стягивал.

— Он сломался?

— Немного.

— Сильно.

— Есть такое.

Она попробовала открыть замок. Антон придержал крышку и забрал дипломат.

— Там рабочее. Давай потом.

Маша надулась.

— Ты всегда потом.

Он присел рядом с ней.

— Что хотела показать?

Она принесла рисунок. Внизу шла кривая надпись, одно слово перечёркнуто. Антон начал читать, но телефон в кармане завибрировал. Дочь замолчала.

— Подожди, — сказал он и увидел её лицо.

Звонок был рабочим. Он ответил, попросил прислать сведения и вернулся к рисунку. Маша уже показывала его матери.

Ирина посмотрела на него, не прерывая дочери. Антон сел рядом. На этот раз телефон положил в другую комнату.

Позднее, когда Маша уснула, жена пришила пуговицу. Он стоял на кухне, держа нитки, и рассказывал о приезжем следователе. Олег показался ему слишком внимательным к оговоркам.

— А должен быть невнимательным? — спросила Ирина.

— Я не это имел в виду.

Она разгладила ткань.

— Ты сегодня как будто всё время ждёшь, что тебя позовут.

Антон пожал плечами.

— День такой.

Ирина протянула пиджак. Он надел его, проверил пуговицу и захотел рассказать ей больше. Вместо этого спросил, как прошёл их день.

Она начала со сломанного лифта и записи к врачу. Он слушал, старательно запоминая время, когда должен будет забрать Машу. Потом попросил повторить. Ирина остановилась.

— Запиши.

Антон записал в телефон. Под семейной записью оставалось новое рабочее сообщение, которое он ещё не открыл.