Бездушное урочище

Пролог. Пиар на фоне пепелища

Утро выдалось ясным и холодным. Еле заметные змейки пара поднимались над мокрыми чёрными брёвнами: короткий ночной дождик не смог погасить тление. Значит, они могут вновь запылать, когда над тёмным гребнем леса взойдёт солнце.

Накануне вечером пожарная бригада опоздала. Прибыла, когда огонь охватил всю деревню. Она выгорела дотла. Ни одного сарая, ни одной целой избы!

По дворам бродили испачканные сажей гуси и куры. Жители сгрудились на площади возле остова сельсовета, привязав к деревцам сквера выживших коз, коров и собак. Рядом с микроавтобусом поёживались газетчики и телевизионщики, передавая друг другу стальную чашку от объёмистого термоса.

Павел Вирятин дождался своей очереди. Горячий чай согрел осипшее горло.

– Вот и всё, что осталось от Верхних Ламок! – вздохнул он, посмотрев в сторону сгоревших домов.

– Ничего, скоро возведут новые коттеджи, – бодро ответил ему начальник информационного управления администрации Никита Умрихин. – По канадской технологии. Паша! Не забудь это подчеркнуть.

– То есть, с утеплителем из пенопласта?

– А вот это упоминать не надо! Напиши ещё, что строить будут на региональные деньги. Не зря же сюда едет сам Александр Евгеньевич. Ну, почему я должен тебя учить? Ты же двадцать лет в журналистике.

– Долго ещё ждать губера?

– Может, час, а может, и три. Он перед нами не отчитывается. А ты, Паша, зачем сам сюда приехал? Почему девчонку не прислал? Ты же, как-никак, редактор отдела.

– Главред велел быть самому. Алёна может что-нибудь перепутать… как всегда. Напишет не «коттеджи», а «избы». А мы, не дай Бог, пропустим, не обратим внимания.

– Или, хуже того, забудет упомянуть, что деньги на новое жилье выделяет область. Тогда и тебе влетит, и Вите. И мне достанется… Одна беда вам с Алёной. А девка-то какая красивая! Чую, недолго она будет оставаться Витькиной любовницей, – завистливо ухмыльнулся Умрихин. – Глядишь, сам губер или кто из замов глаз на неё положит. Тогда она на Витино место скакнёт, вами командовать станет. Имей в виду!

Умрихин не договорил. Ему пришла эсэмэска, и он немедленно поспешил к телевизионщикам.

– Едет, едет! Едет Александр Евгеньевич! Помните, что я вам говорил? Коттеджи построят по канадским технологиям. На областные деньги… преимущественно… Нет, «преимущественно» говорить не надо! Просто «на региональные деньги». Ничего не перепутаете? Кто перепутает – голову оторву! Вот этими руками!

– Не перепутаем: не вчера родились.

Операторы стремительно расчехлили видеокамеры, журналисты вытащили из сумок диктофоны. Вскоре к пепелищу приблизилась вереница автомобилей во главе с чёрным «Лексусом». К нему, выскочив из шедшего следом «Форда», подбежал долговязый чиновник и подобострастно открыл дверь.

Через несколько секунд из «Лексуса», чиркнув носком ботинка по внутренней стороне двери, выполз тучный мужчина. Умрихин устремился к нему.

– Александр Евгеньевич, скажите несколько слов местным жителям.

Тот кивнул и степенно двинулся в сторону сельсовета.

– Наша область стремительно развивается, – веско произнёс он. – Процветает сельское хозяйство, растут промышленность и строительная сфера. У области хватит средств, чтобы выручить вас из беды. К лету вы получите новое жильё.

– А сейчас осень. Где зимовать будем?

– В соседнем селе с советских времён сохранился коровник. Очень большой. Подметём там, поставим кровати, привезём буржуйки. Без крыши над головой не останетесь…

Вдруг заверещал смартфон. Губернатор поднёс гаджет к уху – и изменился в лице.

– Как? Убили стратегического инвестора? Да ещё и голову украли? Что за бред!

Ещё раз поулыбавшись погорельцам и заверив их, что коттеджи обязательно построят к весне, губернатор с неожиданной прытью понёсся к машине. Его «Лексус» помчался в областной центр, увлекая за собой остальные машины.

* * *

В то же время стройная женщина лет тридцати пяти отдыхала на шезлонге возле уреза моря. Её украшал последний подарок мужа – отделанное бриллиантами микро-бикини, точная копия украшения от Сюзан Розен.

Загоравшие рядом постояльцы небольшого отеля тайком поглядывали на неё. Одни восхищались изяществом её лица и тела, от загара коричневого, как у мулатки. Другие спорили, оценивая надетое на неё украшение.

– Миллионов на десять потянет, – задумчиво произнёс один турист.

– На все тридцать! – возразил другой.

Не сказать, чтобы она чувствовала себя комфортно в металлическом каш-сексе. Солнце уже начало нагревать платиновые цепочки, на которых держался усыпанный бриллиантами фиговый листок. Однако она терпела. Здесь, на пляже, она жаждала находиться в центре внимания, ведь не за горами было возвращение домой и уединённая жизнь в «берлоге». Так она называла свой загородный особняк, затерявшийся среди хмурого осинника.

Взаперти её держал не муж: он не был ревнивцем. Она сама старалась как можно реже общаться с элитой родного города: натерпелась, пока поднималась на высоту своего нынешнего полёта.

Лишь когда солнце сделалось жёлтым и жгучим, ей стало совсем невмоготу. Она добежала до кабинки, переоделась в недорогое тряпичное мини-бикини, вновь легла на шезлонг и приготовилась загорать до обеда, ловя завистливые женские и масляные мужские взгляды.

Что могло помешать её отдыху? Двухлетний сынишка оставался в номере под присмотром специально нанятой нянечки. Она всё реже кормила его грудью и думала в скором времени полностью перевести на пюре и кашки. Так что у неё было время и понежиться на солнце, и пофлиртовать… ну хотя бы вон с тем молодым человеком, который не сводил с неё глаз.

«Может, зайти к нему в номер, если позовёт? – подумала она. – На один разок, не больше. Ведь один разок – не измена, а удовлетворение физиологической потребности. Это нужно для здоровья и душевного равновесия».

Она уже приготовилась помахать парню и подозвать его к себе… но как назло из сумочки раздался писк.

Эсэмэска была короткой: «Ирина Геннадьевна! Срочно возвращайтесь домой. Ксения».

– С чего это домработница решила мной командовать? – недовольно прошипела она, но всё же набрала номер:

– Ксюшенька, что случилось?

– Сергея Петровича… эээ… Ну, нет его больше, – ответила та заплаканным голосом.

В смятении Ирина Геннадьевна прервала связь.

«Кто это мог сделать? Конкуренты? Гастарбайтеры? Террористы?» – недоумевала она.

* * *

Украшенную триплексными витражами калитку открыла домработница – такая же красивая, темноволосая и голубоглазая, как и хозяйка.

– Рассказывай, Ксюшенька! – не поздоровавшись, выпалила Ирина Геннадьевна.

– Как хорошо, что вы успели! Похороны уже завтра. Только вот как его отпевать? У него же нет головы, – тараторила Ксения, пока они шли по каменной дорожке к двери особняка.

– Как это нет головы? Говори, как всё было!

– Вечером Сергей Петрович сказал Саше, чтобы он свозил меня за ужином. В ресторан.

– За ужином? – удивилась Дремлюгина. – Это ещё зачем? Повар на что?

– Так он заболел. Грипп.

– В августе? А куда делись охранники?

– Спали, – робко сказала Ксения.

– Как спали?

– А вот так! В общем, приезжаем мы с Сашей, а нет ни их, ни Сергея Петровича. Мы его искали-искали и, наконец, нашли. В подвальном кабинете… без головы. И химией какой-то воняет… Потом и их тоже отыскали. Во флигеле. На столе недопитое вино, на полу презики… а сами они дрыхнут…

– Стоило на недельку отлучиться! – раздражённо бросила Ирина Геннадьевна. – Ну, я им устрою!

Вместе со служанкой она вошла в странно оставленную гостиную, которая обилием памятников старины напоминала зал краеведческого музея.

Ирина Геннадьевна, не переодевшись, упала в кресло.

– Что-то ты темнишь, Ксюшенька! – сказала она. – С чего это охранники взяли да все уснули?

– Ей-богу, не темню! Они с девками пьянствовали. Следователи всё проверили, я показания давала. «Ямовские известия» обо всём написали, а они никогда не врут.

– Ага, конечно! – иронично произнесла Ирина Геннадьевна. – Ну-ка, покажи!

Ксения сбегала за апельсиновым соком и свежим номером официального издания областных властей.

На первой полосе газеты между портретами губернатора и спикера областной Думы, словно пулевая рана промеж глаз, зияла тёмная фотография обезглавленного тела. Под ней размещалась заметка с неподобающим для передовицы названием «Смерть в Бездушном урочище».

Ирина Геннадьевна взяла бокал и брезгливо покосилась на принесённый домработницей номер, но всё же снисходительно сказала: «Дай сюда! Посмотрю на этот шедевр», – и начала читать заметку.

«Сергей Дремлюгин, мажоритарный акционер известной торговой сети и стратегический инвестор нашего региона, был убит в понедельник вечером.

Тело бизнесмена было найдено в потайном кабинете его лесного особняка. Обезглавленный труп полулежал в испачканном кровью кресле. На полу вокруг было разлито антимикробное средство с резким неприятным запахом. С какой целью убийцы провели дезинфекцию тела потерпевшего, остаётся загадкой.

Следствие исключает версию ограбления: кроме головы убитого, преступники ничего не взяли ни в доме, ни во дворе.

Обстоятельства гибели предпринимателя свидетельствуют о необычайном бардаке, который царил в его доме.

В момент убийства никто потерпевшего не охранял. Телохранители, воспользовавшись отсутствием начальника, после обеда развлекались с проститутками и были усыплены сильнодействующим снотворным.

Домработница и водитель отъехали в город по распоряжению хозяина особняка.

Удивительно, но факт: камеры видеонаблюдения не зафиксировали проникновение в особняк посторонних лиц, хотя и работали исправно.

Жена потерпевшего во время трагического происшествия отдыхала вместе с малолетним сыном за границей.

Необычный в наших краях стиль убийства навёл следователей на мысль о мести со стороны радикальных исламистов. Однако известно, что у предпринимателя не было серьёзных конфликтов ни с чеченской, ни с какими-либо другими диаспорами мусульманских народов.

Лара АНАФЕМСКАЯ».

– Боже мой! За что же они так Серёжу обосрали? И это официальная областная газета! – вскрикнула Ирина Геннадьевна.

– Сбегать за начальником охраны? – угодливо спросила её Ксения.

– На фиг! Не хватало ещё руки марать об эту газетёнку.

1. Сломанные жалюзи

Павел Вирятин с грустью рассматривал полуоборванные жалюзи в своём кабинете, который ему обещали оставить из сочувствия и в качестве утешения.

За окном резкий ветер уносил за город сухие семена американских клёнов. Он просачивался в кабинет через щель в неплотно закрытом окне и шевелил белые ламели, на которых играли зайчики осеннего солнца. Наблюдая за переменчивыми пятнышками света, Павел Валентинович понемногу приходил в себя.

Сорок восемь – это ведь не приговор, правильно? Тяжело осознавать себя списанным в утиль, когда ты ещё не стар и вчера надеялся на пусть скромное, но всё же повышение по службе. Надеялся… но судьба распорядилась по-своему, и всё вышло строго наоборот.

Полчаса назад в его кабинет вошла редакционная секретарша и сочувственно вздохнула, протягивая ему бумагу.

– Павел Валентинович, подпишите, пожалуйста, ваш новый трудовой договор…

Вирятин подмахнул документ молча и не глядя. Зачем читать, если и так понятно, что там написано. С октября он больше не редактор отдела криминальной хроники и расследований «Ямовских известий». Ему найдут новую должность, пониже. Может быть, он даже не слишком потеряет в зарплате, но… Статус есть статус.

Не сразу обретёшь равновесие после такого удара!

Он был дежурным редактором в тот день, когда вышла заметка об убийстве Сергея Дремлюгина, владельца группы компаний «Бальзам». Алёна Пеструшкина, которая обычно писала под псевдонимом «Лара Анафемская», сварганила её в привычном разухабистом стиле.

Главред не глядя одобрил статейку журналистки, с которой у него начинался роман. Ответственный секретарь поставил материал на первую полосу, чтобы угодить шефу. Ничто не предвещало беды… но на следующее утро в редакцию позвонил возмущённый Никита Умрихин.

– С каких это пор у вас криминал на первой полосе? Вы хорошо написали о погорельцах, о новых коттеджах по канадским технологиям. Но почему рядом с фото Александра Евгеньевича у вас труп, да ещё и без головы! Это что, намёк? – закричал он.

– Это же не просто труп, а труп стратегического инвестора, – попытался оправдаться главный редактор.

– Вы что, издеваетесь над администрацией? – вновь заорал Умрихин.

После звонка сразу начали искать крайнего. Им оказался Вирятин, как ответственный за номер. Отдел, который он возглавлял, решили с начала нового квартала ликвидировать.

Тогда до октября оставалось ещё полтора месяца, и Павел Валентинович надеялся, что всё как-нибудь обойдётся. Не обошлось!

Он так бы и просидел до конца дня в задумчивости и растерянности, если бы после обеда не раздалась трель внутреннего телефона – дискового динозавра, который чудом сохранился с брежневских времён.

– Зайди ко мне! Надо поговорить, – послышался голос ответственного секретаря.

В тесном кабинете пахло перегаром, табачным дымом и пряными духами недавно побывавшей там верстальщицы. Стол был завален распечатанными на стареньком матричном принтере статьями, деталями настольного компьютера, дешёвыми конфетами и чашками с недопитым кофе.

Ответственный секретарь оторвал глаза от экрана, вынул из ящика стола чекушку коньяка и два крохотных стаканчика:

– Входи, Паша! Угощайся. Не «Хеннеси», конечно. Всего лишь «Киновский». Чем богаты…

Вирятин сел напротив него и проглотил напиток не смакуя, будто это была водка.

– Нехорошо с тобой поступили, – виноватым голосом произнёс ответсек. – Но ты забей, не обижайся: были и мы рысаками, да время вышло. Это когда-то ты пил у губера на дне рождения. Сейчас уже и глава области другой, и главред новый… Настала пора уступать место молодым.

– Но ты почему-то свою должность никому не уступил! – презрительно бросил Павел Валентинович. – Зачем позвал?

Ответсек наклонил голову и долго водил мышью по коврику, ни разу не взглянув на экран. Затем поднял взгляд на Вирятина:

– Мне главред поручил с тобой поговорить. Сам стесняется. Паша, скажи честно: ты сейчас трахаешь помощницу прокурора?

У Павла Валентиновича вытянулось лицо: он ожидал услышать любой вопрос, но только не этот. Убийственная бестактность!

Когда-то такой же вопрос Вирятину задавала жена, боясь, не уйдёт ли он к более привлекательной и успешной сопернице. Павел Валентинович всегда отвечал, что с Мариной Вячеславовной у него ничего нет, но тем лишь больше возбуждал подозрения.

А ведь Вирятин говорил правду! У него и в мыслях не было бросать супругу.

Марина Вячеславовна тогда тоже не была свободна. Похоронила мужа она полгода назад, и замену ему пока не искала. Видимо, сильно переживала утрату человека, с которым незадолго до его смерти отметила серебряную свадьбу.

– Никогда с ней не спал, – смущённо ответил Вирятин.

– Ага, конечно! – заржал ответсек. – С чего она тебе эксклюзивную инфу сливала в таком количестве? Любовно так подбирала дела, даже материалы предварительного следствия иногда показывала. Нарушала порядок ради тебя. С чего бы это?

– У нас взаимная симпатия, не буду отрицать… но дальше дело не заходило.

– Не прикидывайся валенком! – усмехнулся ответственный секретарь, а потом тихо, заговорщически произнёс: – Не станешь по ночам шептать ей на ушко, чтобы прокурор наслал на нас проверку?

– Ты за кого меня принимаешь?! – взвился Павел Валентинович.

Ответсек удовлетворённо улыбнулся, разлил оставшийся коньяк, протянул Вирятину конфету и, не чокаясь, опустошил свой стаканчик.

– Паша, Паша! – покачал головой он. – Понимаешь, почему о тебя ноги вытерли? Ты ведь не интригуешь, ни под кого не копаешь, ни на кого не стучишь. Наушничал бы в администрации и в прокуратуре – тебя бы тогда сочли опасным и не тронули. Кстати, ты и сейчас мог бы мне сказать, что спишь с этой Мариной Вячеславовной. Цена твоя сразу бы поднялась: это ведь прямой выход на прокурора области!

– Значит, ни опыт, ни квалификация ничего уже не значат? – риторически спросил Вирятин. – Важнее, с кем я сплю?

– Дк и раньше так было. Ну, когда ты водку пивал с прежним губернатором, и он справлялся, не обижают ли тебя здесь… Ладно, забей! До октября осталось всего ничего, а там у тебя будет новая должность. Пониже нынешней, но что поделать. Вот тебе задание. Напиши репортажик из картинной галереи.

Вирятин чуть не выронил стаканчик с недопитым коньяком.

– Почему не с детского утренника? – обиженно спросил он. – Уж опускать меня, так до конца.

– Ты не понял, – рассмеялся в ответ ответсек. – Там открывается выставка изделий бронзового века.

У Вирятина вытянулось лицо.

– Выставка чего?

– Древних черепков из курганов. Ну, и других артефактов.

– Отродясь ими не интересовался…

– И зря. Организатор – мадам Дремлюгина. Выставила коллекцию своего обезглавленного мужа.

– Это задание для новичка. Не втаптывайте меня совсем уж в грязь! Девок в редакции целый взвод. Пошли какую-нибудь из них. С таким заданием любая справится.

– Ты опять не понял! Дамочка заплатит за статейку, как за рекламу. Обещала по прайсу, по полной программе, без скидок! Твоя задача – уговорить её на хороший объём. На полосу, конечно, нереально, но хоть на полполосы попробуй. Газете денежки, тебе процентики…

– Процентики? Утешил!

– Пойми, у Ириши условие – чтобы материал писал ты. Именно ты! Да и где видишь унижение? Познакомишься с мультимиллиардершей.

– Рублёвой…

– Тебе этого мало, Паша? У покойного Сергея Петровича всего два наследника – Ириша и её двухлетний сынишка. Недавно она стала богатейшей женщиной города, если не всего округа. За вычетом столичного региона, конечно. Нельзя упускать такого рекламодателя. Надо с ней подружиться.

– Легко сказать!

– Трудно, конечно, – согласился ответсек. – Баба хоть и молодая, но тёртая. Та ещё вампирша! Сколько же денег она когда-то высосала из любовников – бизнесменов, бандитов, силовиков… И ничего, всё ей сходило с рук: красота – страшная сила. На комплименты и лесть она не падкая, это ты учти. Думаю, вот на чём можно сыграть. Она вправду любила мужа, ведь он разглядел в ней незаурядного человека. Скажи Ирише, что интересуешься древностями, которыми увлекался Сергей Петрович. Глядишь, у неё к тебе какая-никакая симпатия возникнет, а там полполоски рекламы и попросишь. Чтобы не опозориться, почитай про бронзовый век. До мероприятия ещё целых четыре часа. Хватит, чтобы войти в курс дела.

Вирятин презрительно посмотрел на загорелое морщинистое лицо ответсека и сжал губы.

– Я и так в курсе, что это чёрная археология, – процедил он. – В государственной картинной галерее! До чего мы дожили! Предмет, кстати, для журналистского расследования… хотел бы я…

– Засунь в жопу свои хотелки! – цыкнул на него ответственный секретарь. – Какие тебе расследования? Шутишь, что ли? Сейчас не начало девяностых. Иди, читай про бронзовый век!

2. Бронзовый век в Диком поле

Редакционная «десятка», снизу доверху покрытая жучками ржавчины, повезла Вирятина в областную картинную галерею. За окнами машины мелькали однообразные новостойки старинного города. Когда-то он был селом с ямской станцией, которое называлось «Ямово», но разросшись и посолиднев, утерял в своём имени последнее «о».

До открытия выставки «Бронзовый век в Диком поле: лесные финно-угры и степные индоевропейцы» оставался час, однако струнный квартет уже играл Рахманинова и другую заезженную классику

Ирина Геннадьевна отдыхала в потёртом кожаном кресле, откинув гривастую голову назад, и не обращала внимания на подобострастные улыбки сотрудников. Умаялась, готовя выставку!

Павел Валентинович никогда раньше не видел Дремлюгину, однако сразу понял, что это она. «Какое потрясающее лицо! – поразился он. – Страстное, правильное, женственное и волевое одновременно. Сказать «красавица» – не сказать ничего. Только вот платьице у неё совсем не траурное».

И правда, чёрное шёлковое платье в натяг обхватывало узкую талию вдовы, а глубокий вырез открывал всему миру упругую загорелую грудь. Ирина Геннадьевна обожала, когда ей любуются и восхищаются – и никакое горе не могло ослабить в ней эту тягу. При виде журналиста её светлые глаза заискрились доброжелательностью:

– Как хорошо, что вы приехали пораньше, Пал Валентиныч! Я вас узнала по фоткам под статьями. Садитесь рядом. Через полчаса народу здесь станет невпроворот. Не протиснуться будет. Сейчас же есть возможность спокойно поговорить. Выпьем по шампусику?

Не дожидаясь ответа, она махнула рукой молодому человеку, которого, видимо, наняла для обслуживания посетителей. Тот удалился и через минуту вернулся с подносом, на котором стояли бокалы с вином и ваза с фруктами.

– Какая необычная экспозиция! – польстил ей Вирятин.

Он взял с подноса бокал и обвёл взглядом застеклённые рамы. Блики на стёклах мешали разглядеть экспонаты.

– Посвятила Серёже, – улыбнулась Дремлюгина. – Несколько лет назад он сильно полюбил нашу старину. Летом подолгу пропадал на раскопках.

– Кто же в это время руководил «Бальзамом»? – удивился Вирятин.

– На то наёмный менеджмент имеется, – засмеялась Ирина Геннадьевна. – Гендиректор – моя подруга со школы. Обманывать и воровать не станет. Я и сама сую нос в управление, контролирую… а вот Серёжа утерял интерес к материальным благам. Привозил с раскопок горшки и прочую утварь. В общем, всякий мусор. Хотя иногда попадалось и такое, на что можно взглянуть. Пойдёмте, посмотрим. Я вам сама всё расскажу: не ждать же, пока включат видосик.

Дремлюгина встала и подвела журналиста к ближайшему стенду с наконечниками стрел и копий.

– Нет, это всё не то, – фыркнула она. – Пойдёмте дальше.

Они двинулись вдоль коридора с висящими на стенах рамами. За стеклами мелькали костяные псалии, бронзовые и медные топоры, ножи, наконечники стрел… Наконец, Дремлюгина и Вирятин добрались до рамы с женскими украшениями.

– Это сюльгамы и серьги в виде гусиных лапок. Из лесных могил. А вон дальше – из степных курганов, тоже наших. Кольца, все в патине… гривны и ожерелья… бронзовые и серебряные накосники… Ооо, а вот невероятная редкость – золотая височная подвесочка. Её носила статусная древняя дама. Ну, очень статусная! Как думаете, мне подошла бы? – кокетливо спросила Ирина Геннадьевна.

Вирятин не ожидал такого вопроса и невразумительно промычал.

– Знаете, мне в голову пришла вот какая идея, – внезапно воодушевилась Дремлюгина и протянула ему смартфон. – Сфоткайте меня. Захотелось в инет послать.

Она прижала затылок к стеклу – так, чтобы подвеска оказалась рядом с её виском. Павел Валентинович сделал несколько фотографий и вернул ей девайс.

– Не очень получились. Стекло отсвечивает, Ирина Геннадьевна!

– Придётся открыть, – вздохнула Дремлюгина. – Кто ж мне запретит, я тут хозяйка.

Она быстро нашла два маленьких крючка на рамке, ловко поддела их ногтями и прильнула ухом к подвеске.

– Ну вот, фоткайте! – приказала Ирина Геннадьевна.

Павел Валентинович сделал десяток снимков, и она закрыла рамку.

– Почему подвесочка всего одна? – поинтересовался Вирятин.

– Сама голову ломаю. У дамы-то было два виска… Подвеску в кургане нашли. Не разграбленном. Куда вторая делась? Знаете, Серёжа очень увлекался срубной культурой. Это вроде как древние арии. Натащил всяких штучек из курганов! До сих пор их не успели отреставрировать.

– Неужели сами восстанавливаете артефакты? – удивился Вирятин.

– Что вы! Это же памятники старины, требуют аккуратности. Я лучших реставраторов наняла. Они сейчас работают у меня в подвальчике. Хочу все Серёжины находки восстановить в лучшем виде – чтоб память о нём не умирала. Вот, поглядите ещё!

На полках за стеклом покоились костяные жезлы и лепные горшки с простым орнаментом, ступки с пестиками, каменные молоты, сверлёные каменные топоры и булавы…

– Это тоже из курганов, – пояснила Дремлюгина. – Серёжа и сам на раскопки стал ездить года за три до смерти, но чаще покупал вещички у археологов. Тех, что работают в управлении по охране культурного наследия и всяческих памятников. Копатели ведь не все находки сдают государству. Что-то в кабинетах зажиливают, а что поценнее вообще дома прячут. На продажу.