- -
- 100%
- +
— Вы пришли рассказывать мне сказки о добрых похитителях? — усмехнулась Вирта.
— Нет. Я пришёл предостеречь вас от опрометчивого шага.
— Какого? — резко отрезала она.
Григориус шагнул к ней чтобы понизить голос и не перекрикиваться через всю лестничную площадку. Но та, неверно интерпретировав его намерения, молниеносно выхватила из кармана газовый баллончик и щедро распылила перцовую смесь ему в лицо.
— Чёрт! Как больно! — прокричал он, зажмурив глаза и сгибаясь в три погибели.
Слепо пошарив в лежавшем на полу портфеле, потерпевший достал бутылку воды и промыл лицо. Однако жжение не отпускало, и дальнейший диалог для него продолжился в кромешной тьме.
«Что ж, у каждой ситуации есть свои преимущества», — попытался утешить себя покалеченный следователь. — «Говорят, без зрения обостряются остальные чувства»
— Вирта, я знаю, что вы собираетесь сделать!
— И что же?
— Вновь вселить в себя сознание Ника с помощью шляпы, которую взяли на работе.
— Вы что, за мной следите?! — яростно завопила Вирта, осознав, что эту информацию можно было добыть только одним способом: установив в её рабочем кабинете и квартире скрытые камеры. — У вас есть разрешение на прослушку? — она просто скрипела зубами от злости.
— Виктория, поверьте, это исключительно ради вашей же безопасности.
— Я вас засужу! Вас не просто уволят, а посадят за похищение человека и нарушение его личных границ! Сколько вам заплатили, чтобы вы переметнулись на сторону того, с кем ещё недавно так рьяно сражались? Причём не без моей помощи. Интересно, дорого ли нынче ценится совесть?
— Вы ошибаетесь. Я докажу это. Позвольте сказать ещё кое-что и обещаю: я уйду.
— Ничего не хочу слышать!
— Петрович мёртв!
— Какой Петрович?
— Архивариус из ОВД.
— Не знаю никаких архивариусов! Уходите, иначе я закричу и сбежится весь подъезд!
— Вирта, не бойтесь. Как я могу вам навредить, если ничего не вижу? Я подозреваю, что это Ник убил Петровича!
— Ник? — с насмешкой переспросила Вирта. — Он мёртв. Да и при жизни мухи бы не обидел.
— Конечно, не своими руками, а с помощью прислужников.
— Может, это вы с дружком убили вашего Петровича и хотите всё свалить на Ника? Этому поверить легче, чем вашим бредовым обвинениям.
— Ладно, вижу, что этот факт вас совсем не убедил, поэтому, как и обещал, ухожу. В конце концов, это ваше сознание, тело и жизнь. Вы вправе распоряжаться ими, как хотите. До полуночи я буду в ОВД в кабинете Валериана. Если передумаете — приходите.
Григориус аккуратно протиснулся между Виртой и стеной лестничной площадки, нащупал ногой ступеньки и принялся медленно спускаться вниз. Однако через несколько шагов остановился.
— Забыл сказать. Кодовое слово «болото». Чтобы понять, что пришли именно вы, а не Ник в вашем обличье.
— Не обольщайтесь. Если мы с вами где-то и пересечёмся, то исключительно в кабинете прокурора или в зале суда.
— Если интересно, почему «болото»…
— Не утруждайтесь. Не хочу забивать голову лишней информацией, — перебила Вирта, однако всё же замерла в ожидании пояснений.
Незрячий едва заметно усмехнулся, не услышав стука женских каблучков.
— Всё же скажу. Это единственное слово, которое пришло на ум с учётом вашей ситуации.
— А вы вдобавок ещё и хам! — возмутилась Вирта, вспомнив известные строки про болото и кого из него тащат.
Оскорблённая женщина фыркнула, резко развернулась и почти бегом бросилась вверх по лестнице, не желая больше видеть опротивевшее лицо предателя.
Едва переступив порог квартиры, она принялась лихорадочно исследовать каждый сантиметр в поисках скрытой камеры. Её тонкие пальцы скользили по полкам шкафа, проникали в глубины комода и телевизора. Хрупкие вазы, стеклянные бокалы, фарфоровая посуда — ничто не ускользнуло от пристального внимания. Даже старинные настенные часы были безжалостно раскурочены в погоне за шпионским прибором.
Обессилев, она опустилась в мягкое кресло и откинула голову на массивную спинку. Нервно блуждающий взгляд остановился на люстре, чьи подвески мерцали в тусклом свете. Подставив стул, Вирта потянулась к сверкающему созвездию хрустальных капель и принялась перебирать их. В глубине показался крохотный глазок невидимого врага.
Изящные шпильки лабутенов из эксклюзивной коллекции превратились в смертельное оружие для шпионского прибора, разнеся его на мелкие кусочки. Когда последний осколок электронного врага превратился в пыль, Вирта села за стол и открыла ноутбук. Экран озарился знакомым лицом Ника.
— Принесла? — прозвучал ровный мужской голос.
— Да, — выдохнула Вирта, протягивая руку к изящной кожаной коробке округлой формы.
— Расскажи, как всё прошло.
— Времени нет, Ник. Этот следователь всё знает.
— Откуда? — в единственном слове прозвучало тысяча вопросов.
— Долгая история. Давай уже сделаем это, — торопила она, нервно вынимая из коробки модную шляпу.
— Не спеши. Я хочу, чтобы ты сделала свой выбор осознанно, понимая риски. В следующий раз они могут не ограничиться распрограммированием…
Голос Ника дрожал от напряжения.
— И что сделают? Убьют меня?
— Не исключён и такой вариант. Слишком велики ставки.
— По крайней мере, один положительный момент в таком финале жизни всё же есть, — по губам Вирты промелькнула хрупкая улыбка. — Я всегда боялась медленной, мучительной смерти. Наверное, это самое страшное — знать, что ты умираешь, молча осознавать неизбежность и собственное бессилие. Выходит, ты избавишь меня от этих страданий, приняв их на себя. Где-то я читала, что у большинства людей, умерших во сне, на лице оставалась улыбка. Смерть в бессознательном состоянии — разве не это мечта каждого?
Её голос звучал уверенно, отважно и даже с долей иронии, но испуганные глаза, побледневшее лицо и напряжённые скулы выдавали истинную глубину ужаса — холодного и всепоглощающего, как бездна, в которую она готовилась шагнуть.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Ник опустил глаза и ждал окончательного ответа.
— Я понимаю риски и иду на них осознанно, — чётко и ясно произнесла Вирта, нарушая молчание. — Помнишь, как в третьем классе я насмотрелась детских сказок и решила, что стану волшебницей?
— Как такое забыть! Ты приготовила колдовской эликсир и предлагала всем выпить, уверяя, что он дарует невиданную силу и бессмертие, — с детской улыбкой напомнил Ник.
— Только никто не хотел пить. Все смеялись надо мной и крутили пальцем у виска.
— Да, особенно Сидоров. Как он был зол, когда ты наябедничала завучу, что он дёргает тебя за косички.
— Ты один поверил и выпил это чёртово пойло.
— Помню, помню. Вкус был такой, что жар проступил изнутри. Кстати, что в нём было?
— Компоты разных видов из школьной столовой.
— И всё? Судя по запаху, не только они.
— Ты действительно хочешь знать?
— Да.
— Куриная лапка, плесень, три червя, лягушачьи слюни и несколько капель моей крови. Всё это варилось полчаса под заклинание.
— Ужас. Адское зелье.
— Потом ты забрался на подоконник и сиганул вниз со второго этажа, чтобы доказать всем, что моё колдовство работает и я настоящая волшебница.
— Я и сейчас верю в то, что ты волшебница.
— Как же ржали ребята, когда узнали, что у тебя открытый перелом ноги.
— Напрасно ржали. Зелье ведь сработало: я спрыгнул со второго этажа и не разбился, а всего лишь сломал ногу. Да, оттолкнуться от земли и запрыгнуть обратно в окно не получилось, но это ведь была пробная версия эликсира, могли остаться какие-то баги, — с улыбкой предположил Ник. — Возможно, надо было больше плесени или лягушачьей слюны добавлять, или ещё чего попротивнее из ингредиентов.
Вирта в ответ от души рассмеялась, но вскоре вновь стала серьёзной.
— Главное, что ты доверился мне и рискнул жизнью. Так вот, сейчас настала моя очередь отплатить тебе тем же.
— Хорошо. Надевай шляпу! — скомандовал Ник.
Вирта исполнила приказ.
— Пять, четыре, три, два, один, запуск! — прозвучал стальной голос.
Вирта съёжилась, сжала кулаки и зажмурилась, но через несколько секунд открыла глаза и начала осматриваться.
— Ник, мне кажется или я пока что в своём уме? — неуверенно спросила она.
— Сейчас проверю, в чём дело.
На экране появились коды.
— Нейросенсорные датчики не отвечают на запрос, — подвёл итог Ник. — Проверь их.
Вирта заглянула в шляпу.
— Сенсоров нет!
— Кто мог их снять?
— Следователь. Секретарша сказала, что он приходил утром осмотреть кабинет и проявил особый интерес к шляпе. Вероятно, снял сенсоры, когда ощупывал её. Что теперь делать?!
— Ничего, есть ещё одна шляпа, не менее модная. Помнишь заброшенное здание в наукограде, которое стояло на древнем могильнике? Из него ещё постоянно доносились страшные голоса и стоны, будто души умерших никак не могли упокоиться.
— Отлично помню. Когда я шла в НИИ, была приятно удивлена. На его месте теперь такое красивое сооружение в стиле хай-тек.
— Под зданием был тайник, в котором мы с прежней научной группой припрятали запасной шлем ещё год назад. Перед сносом я вынул его и переставил нейросенсоры в другую твою модную шляпу.
— Где она?
— У моего, то есть твоего зама, — начальника управления по научной работе. Ты его знаешь, это Иван Собакин.
— Собакин?! — возмутилась Вирта. — Ты что, назначил на должность в НИИ сына нашего заклятого врага?
— Во-первых, Иван на нашей стороне. И то, что он жив, доказывает это. Если бы он переметнулся, давно бы умер и занял высокую должность в Сириусе. Но сын, судя по нашим с ним разговорам, любит земную жизнь и хочет существовать в настоящей, а не виртуальной реальности. Во-вторых, я сделал это намеренно. Отец, скорее всего, захочет связаться с ним, чтобы убить и затянуть в Сириус. Второй его сын пока что слишком мал и не может занимать государственные должности, а ему понадобятся свои люди во власти, чтобы узурпировать её. И я мог бы отследить эти контакты.
— Ладно, я увижу его на работе завтра утром и скажу, чтобы он отдал шляпу. А сейчас, Ник, давай спать.
Вирта потянулась к крышке ноутбука.
— Подожди, мы что, так и расстанемся? — возмутилась картинка на экране.
— Да, Ник, уже поздно, я очень устала и хочу спать. На сегодня романтические беседы до утра о птичках и рыбках отменяются. Мне завтра надо предстать во всей красе, чтобы передать тебе свои тело и сознание в достойном виде.
— Хорошо, Вирта, пока, до завтра.
Женщина уверенным движением закрыла крышку ноутбука.
ГЛАВА 6. Возвращение блудного тела
Вот уже третий час Григориус сидел в мягком кресле кабинета Валериана, погруженный в свое любимое занятие, которое в последнее время превратилось для него в настоящий ритуал.
Массивные шторы были отдёрнуты, позволяя ночному небу заглядывать в комнату через высокие окна старого, похрустывающего уставшими косяками здания ОВД. Скрестив на затылке руки, Григориус в полумраке ночи созерцал бескрайнее звёздное полотно. Его взгляд уже давно безошибочно находил среди небесных светил самую яркую звезду Большого Пса — величественный Сириус, озаряющий галактику холодным бело-голубым светом.
Со стороны могло показаться, что человек просто предается мечтаниям, но Григориус занимался делом куда более глубоким — он вёл мысленный диалог с далёкой звездой, создавая невидимый канал связи сквозь световые годы пространства. В последнее время он начал ощущать, что его мысленные послания не теряются в вакууме космоса, а находят своего адресата, словно письма, брошенные в космический почтовый ящик.
«Сириус, страж ночного неба, я снова здесь, — мысленно произносил Григориус, представляя, как его слова превращаются в импульсы, летящие через космическую бездну, и доносятся до сирианцев — разумных, как и земляне, обитателей Сириуса. — Наша планета по-прежнему вращается в неустанном танце, а люди продолжают войны за деньги, за территории, за власть, за влияние, за всё то, что в масштабах вселенной не имеет никакого значения и завтра обратится в пыль».
В тишине кабинета ему чудилось, что коллективный разум сирианцев посылает ему ответ — не словами, но ощущениями и образами, внезапно вспыхивающими в сознании. Разум много рассказывал ему о цивилизациях, расцветших и угасших задолго до появления человечества; о музыке сфер, которую можно услышать, лишь когда сердце бьётся в унисон с пульсацией звёзд; о времени, текущем по-разному для различных планет Вселенной.
«Ваш вид так молод, — казалось, шептал коллективный разум Сириуса, — и так привязан к иллюзии отделённости. Вы смотрите на звёзды как на далёкие огни, не понимая, что вы сами — звёздная пыль, обретшая сознание. Каждый атом вашего тела был когда-то частью звезды, каждая ваша мысль — волна в океане единого разума космоса. Все ваши мысли попадают в него и становятся достоянием вселенной».
Григориус отправлял звезде свои сомнения и страхи: неуверенность в завтрашнем дне, тревогу за хрупкий мир, вопросы о смысле и бренности бытия в бескрайней бесконечности вселенной. А в ответ получал странное, но умиротворяющее чувство, что всё идёт своим чередом, что даже хаос имеет свой скрытый порядок, и что смерть — лишь трансформация энергии, как и рождение новой звезды из останков предшествующей.
«Научись видеть время как измерение, а не как тиранию, — доносилось из глубин космоса. — То, что вы называете прошлым и будущим, существует одновременно, как страницы книги, которые можно перелистывать в любом направлении. Мы, как представители более древнего и развитого разума, видим вашу историю целиком — от первых форм жизни и до последних дней вашей несовершенной цивилизации».
Неожиданно послышался странный потусторонний стук, словно кто-то свыше бил по голове миниатюрным молоточком. «Неужели сириане посылают зашифрованный сигнал?» — озаботился Григориус. Спустя мгновения стук повторился, но исходил он не откуда-то сверху, а со стороны двери в кабинет. Григориус всмотрелся в темноту комнаты.
Дверь медленно отворилась. Мощный контровой свет из коридора очертил силуэт неподвижной фигуры. Образ был не столь эффектным и обворожительным, как в нуарном фильме, увиденном неделю назад, но однозначно принадлежал женщине.
Несколько мгновений гостья колебалась, но затем набралась храбрости и вошла. Тонкая, почти прозрачная рука коснулась выключателя настольной лампы, и мягкий янтарный свет наполнил комнату. Григориус наконец разглядел лицо загадочной визитёрши. Это была Вирта. Без яркого макияжа, в простых, слегка мешковатых джинсах и потёртых кроссовках, эта некогда яркая женщина выглядела точь-в-точь как те самые безликие «кикиморы», которым Григориус противопоставлял её, увидев в этом же кабинете при полном параде. Следователь застыл, поражённый такой метаморфозой.
Вирта приблизилась, и он почувствовал запах духов. Но в этот раз они источали не резкий, пьянящий аромат соблазна, а играли нотками душевной, мягкой и спокойной мелодии.
Григориус напрягся, ожидая привычной схватки, но в её глазах не было ни презрения, ни ненависти.
— Григориус, мой старый друг, вы не представляете, как я рада вас видеть, — в этом не менее неожиданном приветствии угадывался оттенок давно забытой нежности.
Вирта шагнула вперёд и обняла следователя. Это объятие было искренним, без тени расчёта или фальши — опытный детектив мог поклясться в этом. Перед ним стояла иная Вирта — не холодная и расчётливая, какой была прежде, а живая и подлинная. Даже внешне она казалась другой: взгляд, улыбка, черты лица, форма губ — всё словно было заново вылеплено невидимой рукой скульптора, который вдохнул в неё новую душу.
«Насколько же сильно внутреннее содержание определяет внешность человека», — подумал Григориус и, потрясённый этим открытием, обнял новую старую Вирту.
Некоторое время они безмолвно стояли в объятиях друг друга и мысленно вспоминали былые времена, когда, рискуя жизнью, сражались с Сириусом.
— Болото, — шепнула Вирта, возвращая их в настоящее.
— Я понял, что сейчас вы настоящая, — прошептал следователь в ответ.
— Вы правы, я в опасности, и мне очень нужна ваша помощь.
— Как вы это поняли?
— Рассказала Нику одну историю из детства.
— Постойте, дайте угадаю. Он не помнил её или путался в деталях, которые должен был запомнить, ведь история была слишком яркой, чтобы её забыть. Ловко вы, однако, провели его. Небось взяли на вооружение наши методы допроса. Правильно, они неплохо работают, особенно с мужчинами.
Вирта покачала головой, и тень улыбки скользнула по её лицу.
— Не угадали. Он знал эту историю во всех подробностях, даже лучше, чем я.
— В таком случае, рискну предположить, что эта история произошла не с Ником, а вы просто подставили это имя вместо другого. Так?
— Нет, её участником был Ник, — твёрдо возразила она.
— Тогда не пойму, что вас смутило?
— Это был другой Ник. А с этим, из ноутбука, мы познакомились в институте. Его тоже звали Николай. Я дала ему кличку «Ник» в честь того старого школьного друга, которого тоже звала Ником.
Вирта отвела взгляд, пряча грусть.
— Его уже нет: через год после того случая насмерть сбила машина. Дело в том, что искусственный интеллект — система сверхразумная. Она принимает решение на основе паттернов, грубо говоря, анализирует ответы, наиболее часто встречающиеся в аналогичных ситуациях, считая их условно истинными. Когда я рассказала эту историю Нику из ноутбука, он быстренько залез в интернет и изучил всю имеющуюся информацию. Несколько лет назад на Хэллоуин я разместила фотографию в костюме ведьмы в своих соцсетях. Знаете, как это бывает: снимки обычно сопровождают какими-то историями, чтобы привлечь внимание. Я поведала о том самом случае: как школьный друг Николай по кличке Ник пытался спасти мою репутацию волшебницы и сломал ногу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.