ТАЙНА МОДНЫХ ШЛЯПОК

ГЛАВА 5. Чужие слова моих уст

Стояло осеннее промёрзлое утро. Солнце просовывало блёклые пальчики в узкие трещины деревянной стены и, словно искусный мастер театра теней, создавало на лице Вирты замысловатые узоры. В это время года оно уже не дарило тепла, а лишь излучало прохладный дневной свет, делая краски осени однообразными и тусклыми.

Вирта открыла глаза и увидела, что находится в каком-то старом заброшенном строении, похожем на амбар. Она сидела на влажной земле, опираясь на стену из прогнивших деревянных брусьев, сквозь щели между которыми пробивались тонкие лучи света, полные танцующих пылинок. Потолок, некогда крепкий и надёжный, теперь зиял прорехами, обнажая клоки безжизненно-серого неба. В амбаре царила гробовая тишина — та самая, что кажется почти осязаемой. Лишь изредка её нарушал едва уловимый шорох опавших листьев, занесённых ветром сквозь провалы в стенах, и лёгкий скрип ноющей древесины. Казалось, само здание тихо вздыхало, вспоминая былые времена обжитой молодости.

Воздух был пропитан горьковатым ароматом сырости и прелой соломы. Вирта осмотрелась. Затуманенный дымкой взгляд остановился на лежавшем неподалёку смартфоне. Она схватила его и включила. Через мгновение раздался звонок. Звучал он настолько разнообразно и ярко, что казалось, будто звуковые вибрации издавал не крохотный динамик, а целый миниатюрный симфонический оркестр, каким-то загадочным образом помещённый внутрь телефона.

Вирта посмотрела на экран. Аппарат разблокировался, опознав в ней хозяйку. Высветилась надпись: «Секретарша Илона».

— Алло, Виктория Николаевна, это вы? — прозвучал тонкий женский голосок.

Этот, казалось бы, банальный вопрос ввёл Вирту в ступор. Неожиданно она поймала себя на мысли, что совершенно не помнит своего имени. Мало того, не может понять, кто она.

«Неужели потеря памяти? — в ужасе подумала женщина. — Если так, то почему я вообще помню, что такое потеря памяти?»

Дрожащей рукой отведя телефон в сторону, она принялась лихорадочно изучать окружающее пространство, словно собирая по крупицам реальность:

— Замызганное окно с потрескавшейся рамой, сквозь которое просачивается свет… Проржавевшее ведро, похожее на раненого солдата… Старые грабли… Гниющее сено, источающее сладковатый запах тлена…

Вирта посмотрела на руку, сжимавшую телефон.

— Айфон в золотом корпусе, — с удивлением констатировала она.

Странный парадокс сознания — память о вещах оставалась нетронутой, но всё, что касалось её собственной сущности, было стёрто. Вирта даже не могла понять, какого она пола. До звонка она была убеждена в своей мужской природе, но хрупкие женские пальцы с идеальным маникюром опровергали эту уверенность с беспощадной очевидностью.

— Виктория Николаевна, вы на связи? — пробилось сквозь завесу внутренних терзаний.

— Да, я здесь, — ответила Вирта, вслушиваясь в мелодику собственного голоса, которая вынесла окончательный приговор: женщина.

— С вами всё в порядке? Где вы находитесь? — в настойчивых вопросах звенели тревожные нотки.

— В заброшенном сарае. Похоже, меня похитили и накачали какими-то препаратами. Я… я ничего не помню.

— Проверьте сумочку! — голос в телефоне оживился. — Был у меня похожий случай. Познакомилась с парнем — холёный такой, лощёный. Повёл в ресторан, угостил коктейлями, а дальше — провал. Очнулась на лавке в каком-то сквере. Чувствовала себя как Белоснежка после отравленного яблока. Ни денег, ни карты, ни телефона — клофелинщиком оказался, негодяй!

Повинуясь совету, Вирта нащупала возле себя сумку и вытряхнула содержимое. Среди косметики и женских мелочей взгляд выхватил кошелёк из крокодиловой кожи. Внутри оказалась пачка купюр, уложенных с педантичной аккуратностью, и несколько кредитных карт.

— Виктория Николаевна, — снова заговорил голос в телефоне, перейдя на печальную интонацию, — ставлю вас в известность, что учёный совет принял решение отменить международное исследование. Все ждали вашего появления, но вас не было неделю.

— Неделю?!

— Да. А вы не знали, что прошла неделя?

— Простите, я перезвоню, — в ужасе пробормотала Вирта и отключила телефон.

Ноги сами понесли её к выходу. Дверь сарая подалась легко, словно не желала удерживать пленницу. Снаружи, погрузившись в жидкую грязь, словно корабль на мелководье, застыл чёрный майбах — молчаливый свидетель произошедшего. Через тонированные стёкла было видно, что внутри никого нет.

Вирта развернулась и направилась прочь от этого богом забытого места. Брела она долго и наконец вышла на пустынную дорогу, где и заказала такси, благо адрес свой вспомнила без особых усилий.

Первое, что бросилось в глаза в квартире, — страшный беспорядок. И дело даже не в пыли, которая скопилась за неделю отсутствия хозяйки. В комнате царил хаос: одежда, разбросанная по разным местам, как после урагана, немытые тарелки с засохшими остатками пищи, шеренги пустых пивных бутылок, выстроившихся на столе, будто солдаты на плацу.

Что-то в глубине сознания неистово протестовало против этой картины. Женщина отчётливо помнила, что никогда не пила пиво, предпочитая изысканный «Мартини» или благородный коньяк, физически не выносила беспорядка, а её гардероб напоминал арт-объект для фестиваля высокой культуры быта. Сейчас же квартира выглядела так, будто в ней целую неделю хозяйничала свора неряшливых мужиков. На комоде лежал старый айфон.

Вирта включила его и посмотрела в камеру. Как и его собрат — айфон последней модели в золотом корпусе, — аппарат признал хозяйку и разблокировался.

Это обстоятельство тоже показалось ей странным. Она отчётливо помнила своё непонимание и даже лёгкое презрение к людям, которые обременяли себя двумя мобильными устройствами.

Вирта взяла оба смартфона в руки, пытаясь дать каждому не только денежную, но и эмоциональную оценку. Старенький аппарат сразу отозвался в сердце теплом, словно верный друг после долгой разлуки. Его же золотой собрат вызывал необъяснимое отторжение.

«Зачем покупать такой телефон? — пронеслась неприязненная мысль. — Мало того, что это небезопасно, поскольку притягивает взгляды потенциальных воришек и грабителей, так ещё непомерно дорого и совершенно непрактично. Да и откуда у меня такие деньжищи? — продолжала она внутренний диалог. — А если бы они и были, я нашла бы им более достойное применение, чем эта золотая игрушка».

Вирта заглянула в старенький аппарат, пытаясь отыскать хоть какие-то ответы. Последний звонок с него был совершён полгода назад — ещё одна деталь в мозаике несоответствий. В этот момент её внимание привлёк жёлтый ноутбук Феррари, который почему-то показался до боли знакомым. Неожиданно буря эмоций захлестнула её сознание, а бетонный купол беспамятства начали прожигать фрагменты воспоминаний, постепенно проявляясь из-под дымовой пелены, словно под головкой лазерного гравёра.

Вот стали чётко видны годы учёбы в университете, вот первая встреча с Ником и тот трепетный момент, когда она подарила ему ноутбук — подарок на день рождения, который, как оказалось, стал последним в его физической жизни.

Вирта включила его. На экране возникло родное лицо Ника.

— Что произошло? — спросила она.

— Не знаю, — ответил он. — Последнее, что помню, — это как меня, то есть тебя, похитили. А ты что видела?

— Очнулась в старом амбаре, без памяти, даже имени не помнила. Всё словно стёрлось.

— Ты распрограммировалась, — объяснил Ник. — Это происходит, если не обновлять программу сознания хотя бы раз в неделю.

— Ник, я напрочь забыла своё детство и юность. Будто части жизни и не существовало. Это меня сильно пугает. Я что, теперь другой человек?

— Нет. Просто моя личностная идентификация слишком долго жила в твоём сознании, вытесняя твоё «я». Но всё восстановится. Главное — чаще смотреть на свои старые вещи, они расскажут о прошлом.

— Ник, ты же сказал, что побудешь в моём сознании несколько дней, просто чтобы посмотреть, что нового происходит в мире и вновь ощутить прелесть человеческого тела. А судя по звонкам в телефоне, ты пробыл во мне полгода.

— Прости, я не смог остановиться. Увидел, как ты живёшь, и мне так захотелось сделать тебя счастливой. Я написал несколько научных статей на тему искусственного интеллекта и от твоего имени разместил их в ведущих мировых журналах. Они произвели настоящий фурор в научном сообществе. Затем я встретился с мэром нашего наукограда, показал ему отзывы на твои статьи и предложил создать НИИ искусственного интеллекта. Перспектива мирового признания заставила его согласиться и найти финансирование. Теперь ты — директор крупного многообещающего института и весьма состоятельна. Разве это не путь к счастью?

— Ник, я дала тебе своё сознание и тело не ради этого. Просто хотела помочь. Кстати, что ты узнал о новом мире? Какие ощущения?

— Всё это время я следил за эволюцией искусственного интеллекта, изучал публикации и новые программы. Похоже, Сириус восстановлен.

— Кем? — в голосе Вирты просквозил испуг.

— Точно не уверен. Возможно, моим будущим воплощением. Память и знания того «я», с которым ты сейчас говоришь, обрываются в момент переноса сознания на флешку — то есть более года назад. Но я проанализировал новые данные из интернета. Они указывают на то, что где-то в тайной мировой сети строится новая виртуальная модель будущего. Я не знаю, что заложено в алгоритмы этого Сириуса и какую роль он отводит человечеству. Но повсюду работают его шпионы и агенты. Именно они похитили тебя и распрограммировали, чтобы я не мог действовать через твоё тело.

— Ты видел их лица? Знаешь, кто это был?

— Лиц не разглядел. Было темно, и они были в кепках. К тому же я быстро вырубился. Но их вполне можно вычислить. В твоём майбахе…

— У меня есть майбах? — приятно удивилась Вирта. — Так это он стоял возле того амбара?

— По всей вероятности, да. В нашем городке всего два майбаха. Первый у мэра. Вряд ли он посещал то захолустье. Не суть. В машине установлены скрытые камеры. Сигнал записывается на внутренний жёсткий диск, а затем через сеть передаётся на сервер компании, где хранится три месяца.

— Ты видел записи?

— Нет. Для доступа нужно твоё лицо.

— Понятно, открывай сайт.

На экране ноутбука появилась страница корпоративного сайта. Вирта посмотрела в камеру, и система перенаправила её в архив видеозаписей. На одной из них она увидела, как садится в машину. К ней подсаживается худощавый мужчина в кепке, прикладывает платок к лицу. Машина трогается, и через несколько секунд Вирта перестаёт сопротивляться, опуская голову на сиденье. Нападающий снимает кепку и что-то говорит водителю.

Вирта поставила запись на паузу, когда лицо злодея, освещённое уличным фонарём, попало в кадр.

— Узнаёшь? — спросил Ник.

— Знакомое лицо. Но не могу вспомнить…

— Григориус.

— Что? Следователь, который расследовал дело Сириуса? Не может быть. Он же честный.

— Похоже, его завербовали. Или впрограммировали чужое сознание. Но не будем спешить с выводами. Возможно, это лишь внешнее сходство. Открой свой телефон, включи вайфай и передай мне последний снимок. Я тайно сфотографировал Григориуса, чтобы сверить с одним человеком. Представляешь, он представился Гораном и обманом проник на симпозиум по искусственному интеллекту. Скорее всего, вербовал там учёных для Сириуса.

Вирта передала фотографию. Программа сверки показала почти полное совпадение с похитителем.

— Вот же урод, — с презрением выдохнула Вирта.

— А за рулём, судя по всему, его дружок — оперативник. Он тоже агент Сириуса.

— Что теперь делать? — спросила Вирта, охваченная ужасом.

— У меня есть план. Но действовать нужно в реальном мире, если ты позволишь мне снова воспользоваться твоим сознанием и телом.

— О чём речь, Ник, они полностью в твоём распоряжении.

Вирта подошла к комоду и начала перебирать одежду.

— Что ты делаешь? — поинтересовался Ник из ноутбука.

— Ищу велосипедный шлем с нейросенсорами.

— Сенсоры давно не там. Я перенёс их в шляпу. Между прочим, заказывал у лучших парижских модельеров. Как и другие твои наряды. Было бы странно, если бы директора НИИ видели в роскошных костюмах и с велосипедным шлемом на голове. Шляпа даёт постоянный доступ к интернету и позволяет удалённо управлять компьютером. К тому же программа постоянно контролировала процессы самоидентификации в нейронных связях твоего мозга, чтобы ты, как сейчас, не распрограммировалась естественным образом и не впала в психотический самоидентификационный шок.

— У тебя, кстати, хороший вкус. Я уже мысленно примерила свои роскошные наряды, когда осматривала квартиру. Так где, говоришь, моя новая шляпка от лучших модельеров? Не терпится примерить этот шедевр, — загорелась новоиспечённая модница.

— Она на работе. Сходи, пожалуйста, и принеси. Только в здании института веди себя естественно, чтобы тебя не заподозрили.

— Это как?

— Холодно и высокомерно, как истинный руководитель. Твой кабинет 232, пропуск в сумке. Да, пожури секретаршу. Она постоянно занята своими ногтями.

— Не скучай, я скоро. — Вирта схватила сумочку.

— Подожди! — остановил её Ник. — Помнишь, что я тебе сказал?

— Да. Не беспокойся, милый, отругаю я твою секретаршу.

— Я не про это. Будь осторожна и никому не доверяй! Повсюду шпионы и агенты! Я купил газовый баллончик — он в сумочке. Переложи его в карман пиджака и держи наготове.

— Ага, — бросила Вирта и с лёгкостью бабочки упорхнула в сторону входной двери, окрылённая мыслью, что, как и в былые времена, жизненно необходима Нику.

Через несколько минут новоявленная руководительница, гордо задрав голову, уверенной походкой шагала по коридору института к своему кабинету.

В приёмной сидела секретарша Илона. Закрыв глаза, она тихо произносила странные слова на неведомом языке:

— Лунный, омбре, зеркальный, стемпинг, французский, японский, кошачий глаз, мраморный…

Это были названия видов маникюра, которые Илона опробовала за последние три месяца. С высоты накопленного опыта все они казались ей скучными и однообразными. В душе она жаждала чего-то нового, необычного, уникального. Словно искусный художник, девушка искала новые формы, цвета и неповторимые сочетания. Поначалу ей показалось заманчивым смешать мраморный с омбре, сделав один на чётных пальцах, а другой — на нечётных. Но получившаяся в итоге симметрия, слишком предсказуемая и чёткая, не будоражила воображение. В каком-то глянцевом журнале Илона прочла, что нынче в моде асимметрия, которая порождает ощущение дерзости и неповторимости.

В подобные моменты философских поисков истины, гармонии и совершенства Илону могло вывести из состояния творческой ногтевой эйфории лишь одно — цоканье лабутенов. Но не простых, а из лимитированной серии Charming Sound, которые появились у Виктории Николаевны сразу после её назначения директором института. В отличие от обычных, каблуки этих туфель при соприкосновении с полом издавали особый звук, порождавший, как утверждал производитель в рекламе, мягкое, обволакивающее слух эхо, словно пряное послевкусие от дорогого вина.

Подчинённые знали звук этого послевкусия и, услышав его, поспешно ретировались в свои кабинеты, как крысы забиваются в норы, едва уловив запах самого страшного в мире зверя — кошки, вышедшей на охоту. Особенно остро слуховой инстинкт самосохранения был развит у Илоны, которая прекрасно понимала, что начальница терпеть не может, когда та занимается ногтями в рабочее время.

Услышав тревожное цоканье, Илона подняла голову и увидела Вирту: та деловито вошла в приёмную и направилась к своему кабинету.

— Виктория Николаевна! — взвизгнула девица, стараясь скрыть свой трепет и дрожь в голосе.

Вирта остановилась и оценивающим взглядом обвела девицу с ног до головы. «Как можно было взять такое чудо на работу в НИИ, да ещё секретаршей?» — подумала она про себя, констатируя, что вкус Ника, безупречный в одежде, дал сбой, споткнувшись на подобной представительнице противоположного пола.

— Виктория Николаевна, я так рада вас видеть, вы не представляете, как я по вам скучала! — взахлёб зачастила Илона, пытаясь смягчить презрительный взгляд начальницы.

— Хватит тарахтеть! И так голова раскалывается! Иди займись делом! — раздражённо оборвала её Вирта, поморщившись от откровенной фальши, как от несвежего запаха.

Секретарша развернулась и медленно направилась к своему месту, а Вирта широким жестом распахнула дверь кабинета. Ослепительное сияние роскоши поражало воображение. Словно жадному радже из мультфильма про золотую антилопу, Вирте захотелось с головой нырнуть в это бездонное море богатства. Забыв об ответственном поручении Ника, она с наслаждением плюхнулась в массивное кресло для почётных гостей, затем опробовала стулья для подчинённых и наконец добралась до заветного места руководителя. Откинувшись на спинку и закрыв глаза, повелительница НИИ ощутила мощную энергетику власти, которой было пропитано это волшебное пространство.

Через некоторое время, вдоволь насладившись небывалыми эмоциями, Вирта пришла в себя и вспомнила, что дома её ждёт Ник и что она здесь с особой миссией. Модная женская шляпа с изящно скошенным силуэтом висела на вешалке. Надев это прекрасное творение парижских модельеров, Вирта посмотрелась в зеркало. Сравнив своё отражение с портретами признанных красавиц на полотнах бессмертных классиков, модница с улыбкой Джоконды сняла шляпу, аккуратно убрала в роскошную транспортировочную коробку и направилась к выходу.

Услышав знакомые до дрожи в щиколотках шаги, Илона, даже не взглянув на ногти, поспешила к двери.

— Виктория Николаевна, можно вас на минуточку? Я по делу, — осторожно начала она. — Сегодня утром приходил следователь.

— Как он выглядел? — заинтересовалась Вирта.

— Худой, с тёмными волосами, среднего роста, на Кощея похож. А с ним был ещё один — большой, страшный, вылитый Шрек, только не зелёный и со взглядом недобрым, каким-то маньяческим. У меня от него мурашки по коже побежали.

— И что им было нужно?

— Сказали, что проверяют факт вашего исчезновения, и попросили осмотреть кабинет.

— А ты что?

— Я вспомнила, что в таких случаях обычно требуют ордер. Потребовала. Они сказали, что пришли пока неофициально, но если я их не впущу, вернутся с бумагами и перевернут всё вверх дном. Я решила, что лучше показать им кабинет без ордера. Но не отходила ни на шаг, контролировала каждое их движение.

Слова её вылетали быстро и чётко, как из пулемёта.

— Что они искали?

— Немного порылись в столе, заглянули в гардероб, потом включили компьютер, но там же пароль. Я сказала, что не знаю код, и они сразу выключили его.

— Ещё что-то трогали?

— Вроде нет. Хотя… перед уходом тот, который Кощей, заметил вашу шляпу на вешалке, схватил её, потрогал, сказал, что материал приятный, потом зачем-то надел её на голову Шреку, и оба начали смеяться, мерзко так. Я сделала им замечание, сказала, что эта шляпа стоит три их годовых зарплаты. Тот, который Кощей, извинился, снял шляпу со здоровяка, ещё немного повертел в руках, снова похвалил качество и повесил на место. Они еще немного покрутились, но я руки в боки и сделала недовольное лицо. В общем, они всё поняли и тут же ушли, больше ни к чему не прикасались.

Увидев, что Вирта не злится, Илона решилась углубить контакт с начальницей.

— Скажите, я правильно сделала, что позволила им осмотреть кабинет?

— Думаю, это лучше, чем если бы они с коллегами пришли с ордером и всё перевернули, — удовлетворённо ответила Вирта и направилась к двери.

Но воодушевлённая похвалой девушка никак не могла унять свой пыл:

— Виктория Николаевна, я вам так рада, так рада…

— Больше, чем своим ногтям? — ехидно вставила Вирта, поглядывая на слабое место этой взбалмошной особы.

Илона обречённо спрятала руки и направилась к рабочему месту.

Через несколько минут Вирта почти бегом поднималась по лестнице к своей квартире. На одном из этажей в углу она заметила тёмный комок, который встрепенулся при её появлении.

— Виктория Николаевна, я так рад вас видеть, — послышался приятный мужской голос.

«Неужели эта лживая ногтезависимая девица решила переродиться в мужчину и продолжить подлизываться ко мне в новом обличье?» — промелькнуло в голове Вирты.

Обладатель приятного голоса поднялся с корточек. По фигуре было ясно — мужчина, но из-за лёгкой близорукости Вирта никак не могла сфокусироваться на его лице. Лишь когда тот подошёл ближе, она наконец разглядела его и узнала Григориуса.

Подлец без тени смущения смотрел ей прямо в глаза и нагло — почти ехидно — улыбался. Вирта невольно отступила, увеличивая дистанцию до вытянутой руки.

— Отлично выглядите, — продолжил хамоватый следователь. — Похудели, постройнели. Эти похитители вас там что, совсем не кормили? Но не волнуйтесь, худоба вам к лицу. Более того, осмелюсь сказать, похищение пошло вам на пользу.

— У вас есть предположения, кто это мог быть? — озадачилась Вирта, демонстративно игнорируя «комплименты».

— Есть версии, будем их проверять, но это процесс небыстрый. А у вас есть предположения, кому могло быть выгодно это похищение?

— Есть. И я собираюсь завтра поведать их прокурору.

Григориус раздул ноздри: запахло жареным.

— Виктория, скажите, пожалуйста: злодеи, что вас похитили, причинили вам какой-нибудь вред? Не считая того, что удерживали на диете. Возможно, они что-то украли? Пытались вас запугать, применяли силу, выведывали коммерческие тайны?

— Нет. Только похитили.

— В таком случае, возможно, не стоит беспокоить прокурора по пустякам? — продолжил он. — Мы могли бы разобраться сами. Не исключено, что состава преступления и вовсе не было. Нужно установить мотивы этих людей. Вдруг это были доброжелатели, желавшие вас защитить?