Джентельменское соглашение

Проницательный актёр, привыкший препарировать человеческие души и заглядывать вглубь сложных характеров, подозревал, что хитрая бестия не испытывает к его другу никаких чувств, а просто манипулирует им в личных интересах. Несколько раз он пытался поговорить с Маэстро, деликатно намекая, что подобные женщины способны любить только две вещи: себя и деньги. Причём второе в их каменных сердцах зачастую вытесняет первое.

Маэстро же был человеком менее эмоциональным, но более прагматичным и рассудительным. Он понимал, что Мэри, как и многие другие нормальные адвокаты, действительно убеждённая материалистка. Она и вправду неровно дышит к купюрам, и они, конечно же, отвечают ей взаимностью. Однако режиссёр не находил в этой привязанности ничего дурного и предосудительного. Даже самый неисправимый материалист внутри немного идеалист, и наоборот. Одно не мешает другому, а составляет с ним неразрывный континуум, придавая душе некий объём и целостность. Недаром Создатель позаботился о том, чтобы для каждого из этих начал внутри человека находилось своё особое место. Поэтому, рассуждал Маэстро, противопоставлять любовь к деньгам и другим людям, как это делал Добряк, в корне неверно.

Адвокатесса, в свою очередь, тоже не испытывала особых симпатий к Добряку, считая его нахлебником, который к тому же своим консервативным лжеморализаторством оказывает пагубное влияние на друга, мешая тому развиваться. То огнём страсти, то холодным душем неопровержимых доводов она пыталась выжечь и смыть в сознании Маэстро чувство долга перед актёром, за то, что тот, рискуя жизнью, спас его от отчисления. Во-первых, утверждала она, Добряк сделал это в первую очередь для себя. Он был заинтересован в успехе картины не меньше, чем режиссёр. Во-вторых, Маэстро уже давно и с лихвой расплатился тем, что много лет обеспечивал его работой.

В общем, мужчина неожиданно для себя оказался между двумя метателями огней. Раскалённые огненные шары то и дело пролетали рядом с его головой. До поры до времени он умело уворачивался от них, занимая в этом противостоянии нейтральную сторону, но вскоре мощная шаровая молния всё-таки попала прямо в лоб.

Однако обо всём по порядку.

Тот вечер для Маэстро обещал стать незабываемым, торжественным, а в какой-то мере даже судьбоносным. Он пригласил Мэри в ресторан, чтобы сделать ей предложение. Это было то самое заведение, где они впервые встретились не как адвокат и клиент, а как люди, симпатизирующие друг другу. Тогда она долго изливала ему душу, рассказывая о своём нелёгком детстве, властной матушке, отнявшей мечты, а он веселил её байками о курьёзных случаях, произошедших во время учёбы во ВГИКе.

Мэри, конечно же, догадывалась, зачем Маэстро назначил ей встречу именно в этом примечательном для них обоих месте, поэтому ушла с работы пораньше и надела самое шикарное платье.

Полвечера, как и подобает, прошли в разговорах о детстве, птичках, рыбках и искусстве. И вот, когда бдительность Мэри была усыплена, жених торжественно полез в карман, чтобы преподнести золотое кольцо. Не успела его рука добраться до брюк, как лежащий на столе смартфон громко выругался коротким сигналом о поступившем сообщении, вероятно пытаясь отговорить хозяина от поспешного поступка. И кажется, ему это удалось.

Бегло взглянув на аппарат, Маэстро обомлел, поменялся в лице и тут же погасил экран аппарата, чтобы скрыть послание от Мэри.

– Тварь! Какая же тварь! – вырвалось у него сквозь зубы и препоны воли.

– Боже, дорогой, что случилось? – испуганно поинтересовалась невеста.

– Ничего, всё в порядке. Прости, мне надо ответить, – растерянно произнёс Маэстро, вскочил и отбежал в сторону, чтобы изучить сообщение во всех его неприятных подробностях. В нём были две фотографии. На одной из них Мэри сидела за столиком в баре с молодым мужчиной, который держал её за руку. Голубки так нежно смотрели друг на друга, что оскорблённый жених словно слышал их милое воркование. На втором снимке крупным планом они уже целовались, сидя в тёмное время суток в каком-то белом автомобиле.

Номер отправителя компромата был скрыт. Маэстро залез в раздел «свойства файлов» и обнаружил, что снимки были сделаны вчера вечером.

Ревнивец пришёл в ярость. В голове промелькнула мысль подойти к этой двуличной стерве, впиться мёртвой хваткой в её хрупкую шею и беспощадно сдавливать, пока неверная не перестанет дышать. Сознание всё сильнее терзал вопрос, готов ли он вот так хладнокровно взять и убить? Из многочисленных фильмов на эту тему, просмотренных ещё во время обучения во ВГИКе, он знал, что новоиспечённые убийцы часто испытывают затруднения в реализации своего замысла. Главное в этот момент – не слушать её лепет, найти в себе силы, не сдаться, не спасовать, а, подобно Раскольникову, «поскорее переступить чёрту».

Мэри обернулась и поинтересовалась, всё ли в порядке. Её наивный, почти детский взгляд и нежный голосок разбили последнюю чашу терпения. Маэстро ринулся в её сторону с вытянутыми руками. Однако неожиданно его остановила мысль: что, если фотографии – фальшивка? Ведь он сам, выполняя особые заказы, занимался тем же – делал постановочные снимки и видеозаписи, чтобы обеспечить алиби своим нечистым на руку клиентам. Что, если кто-то таким образом пытается поссорить его с Мэри?

Если он сейчас поддастся необузданному порыву гнева и убьёт невинного человека, то никогда себе не простит. Словно облитый холодным душем, он остановился и попытался взять себя в руки.

– Дорогой, ты себя плохо чувствуешь? На тебе лица нет, – обеспокоилась Мэри, повернувшись и увидев замершего на месте с вытянутыми вперёд руками жениха.

– Нет, ничего! Всё в порядке, дорогая! Клиент в последний момент отказался от сделки! – растерянно ответил он.

– Не расстраивайся так, милый. Эти твои любящие мамочки с папочками всё равно не приносят большого дохода.

– Да, ты права. Пожалуй, нет поводов для беспокойства, – настороженно ответил Маэстро и вернулся за стол.

В тот вечер он не произнёс больше ни слова, а лишь отрешённо кивал в ответ на россказни собеседницы, которая светской болтовнёй и наигранной улыбкой старалась загладить конфликтную ситуацию и сделать вид, что ничего не произошло.

Однако Мэри отлично понимала, что поступившее сообщение, гнев жениха, гробовое молчание и отказ делать ей предложение не были случайными и не связанными друг с другом событиями. В голове проницательной женщины все эти звенья сразу сплелись в закономерную цепочку вывода – кто-то намеренно пытается сорвать её свадьбу.

На следующий день Маэстро направился к специалисту по фототехнической экспертизе. Он познакомился с ним, когда начал заниматься околокриминальным бизнесом.

Эксперт долго колдовал над снимками в специальной программе, после чего позвал ревнивца и, увеличивая поочередно разные части кадра на огромном мониторе, показал нестыковки в резкости, освещении и зернистости изображения на лице Мэри. «Это грубый монтаж, сделанный, к тому же непрофессиональным человеком в обычном редакторе типа фотошопа», – заявил специалист.

Маэстро воспрял духом. Именно эти слова он хотел услышать. Теперь, когда первый шаг на пути к истине был сделан, оставалось выяснить, кто заказал эти фальшивки, а главное, зачем послал их ему. У режиссёра были некоторые предположения, но прежде, чем принимать радикальные меры, он решил проверить свои догадки.

На следующий день он позвал Добряка в свой кабинет и прямо спросил, не отправлял ли тот ему позавчера вечером фотографии. Добряк, конечно же, открестился, продемонстрировав в доказательство список исходящих сообщений за тот вечер.

Маэстро растерянно огляделся, пошарил по карманам и попросил набрать его номер, чтобы найти телефон. Добряк наивно исполнил просьбу. Звонок прозвучал откуда-то из-под стола. Маэстро вынул из кармана аппарат и поднёс его к лицу лгуна. Входящий номер был скрыт. Добряк сразу понял, что попался на уловку. Он включил услугу антиопределителя номера вечером, незадолго до отправки тех злополучных сообщения, а после так разволновался, что забыл её выключить. До этого днем он несколько раз звонил Маэстро, и его номер успешно высвечивался.

– Да, это я отправил тебе фотографии, – признался обманщик, осознав, что дальнейшие отпирательства бесполезны.

– А зачем так скрытно? Мог бы прямо подойти и показать мне эти свои снимки.

– Боялся, что ты не поверишь.

– Ты понимаешь, что вмешиваешься в мою личную жизнь?

– Я делал это ради тебя. Да и какая разница, откуда ты получил фотографии, главное же, что на них.

– Ты хочешь сказать, что совсем не раскаиваешься и не считаешь себя виновным?

– В чём? В том, что хотел оградить друга от самой большой ошибки в его жизни?

– В том, что опорочил имя честного человека.

– Ты сейчас про кого? Про Мэри? Да на ней печать негде ставить.

Настало время доставать последнего кролика из волшебного цилиндра. Под виртуальную барабанную дробь Маэстро опустил руку в ящик стола и вынул оттуда заключение эксперта. Бегло пробежавшись по выводам в конце документа, разоблачённый махинатор разоткровенничался и поведал другую душещипательную историю.

Несколько дней назад он увидел, как в офис доставили два золотых кольца и понял, что «запахло жаренным». Заботливый товарищ нанял своего безработного приятеля, чтобы тот проследил за Мэри, и пообещал хорошее вознаграждение, если к вечеру следующего дня он добудет компромат. Так эти снимки и попали к нему в телефон. Добряк клялся и божился, что ничего не подозревал о том, что они поддельные и никогда бы не совершил подлости. Маэстро подошёл к наглецу и пристально посмотрел ему в глаза. В них не было ни капли раскаяния. Наоборот, взгляд лицемера выражал надменную уверенность в своей правоте и сожаление о том, что его трюк не удался. Поскольку припрятанных кроликов в цилиндре фокусника больше не оставалось, Маэстро не стал продолжать ссору, а лишь тихо прошептал: «Пошёл вон».

Коварный лицемер пнул дверь и выбежал из кабинета, едва не сбив в прихожей свою ярую соперницу. Он не знал, что та уже давно стояла возле двери и слушала их разговор. Её нахождение там не было случайностью. Будучи особой крайне любопытной, все эти дни она искала ответ на вопрос, что же находилось в том злополучном сообщении, которое сулило вдребезги разбить её надежды на семейное счастье. В личности того, кто стоял за этими кознями, в отличие от Маэстро, она нисколько не сомневалась. Поэтому с раннего утра сидела возле монитора, вещающего с камеры наблюдения в коридоре, и ждала визита своего обидчика. После того, как Добряк зашёл в офис, мстительная адвокатесса последовала за ним. Помощник Маэстро сообщил, что шеф у себя, но просил не беспокоить, так как у него важная встреча. Мэри ответила, что подождет и встала возле кабинета. Дверь была тонкая, поэтому весь разговор, происходивший на повышенных тонах, был отлично слышен.

Месть обиженной женщины не заставила себя ждать.

На следующий день на вечеринке по случаю открытия нового направления деятельности компании «Смех и радость», блюдо, по традиции подаваемое в холодном виде, уже было заботливо рассервировано, обильно приправлено острыми снадобьями и плотно накрыто клошем1 в ожидании гурмана.

Весь вечер чертовка подносила Добряку шампанское, предлагая выпить за его актёрский талант и их дружбу. Когда тот дошёл до нужной кондиции, хитрая бестия поинтересовалась, как снимаются сцены драк и почему после таких смачных тумаков на теле артистов не остаются синяки. Артист, разогретый до предела не только алкоголем, но и неожиданным признанием его таланта, принялся объяснять, что на самом деле в постановочных драках бьют мимо лица, а партнёры лишь отыгрывают попадание. Благодаря углу съёмки зритель не замечает подвоха.

Мэри с восторгом внимала рассказу и по окончании попросила актёра продемонстрировать наглядно, как же творятся такие чудеса. Вокруг было много гостей, поэтому она предложила выйти в соседнюю комнату. Они отошли. Добряк замахнулся и медленно отыграл удар рядом с её лицом, вызвав восторженные возгласы и аплодисменты.

– А можно мне попробовать? – напросилась плутовка.

– Давай. Бей, когда я досчитаю до трёх, только не спеша и не сильно.

Добряк начал отсчёт. Однако Мэри, не дожидаясь окончания, замахнулась и что есть мочи приложила правой рукой актёру прямо по носу, а острыми когтями левой, словно разъярённая кошка, расцарапала щеку.

– Чёрт, идиотка, я же показал, куда бить! Надо было мимо лица и не так сильно! – корчась от боли, возмутился покалеченный знаток техники бесконтактных драк.

– Извини, Добряк, я случайно, – оправдалась плутовка, состроив невинное выражение лица. – Позволь, помогу.

Покалеченный репетитор сценического боя выбежал из комнаты, но путь ему преградил Маэстро, который всё это время стоял неподалёку от двери в ожидании развязки. Он видел, как его друг и невеста заходили в безлюдную комнату, но терялся в догадках – зачем.

При виде разбитого носа и расцарапанной щёки, в нём вновь проснулся синдром Отелло. «Что произошло?», – поинтересовался ревнивец. Однако Добряк лишь глупо и невнятно отшутился словами о небольшой производственной травме, после чего побежал в туалет. Когда Маэстро зашёл в комнату, то застал заплаканную и растерянную Мэри. Платье её было порвано в нескольких местах, волосы небрежно торчали в разные стороны, а косметика изрядно размазана по лицу, словно боевой маскировочный камуфляж. Эта гарпия тут же бросилась на шею, и плотно повиснув на ней, как пилонщица на шесте, поведала слезливую историю, как его друг обманом заманил её сюда и набросился, словно голодный стервятник. А ещё, добавила несчастная с целомудренным смущением, Добряк давно уже пытается подкатить к ней.

– Это переходит все мыслимые границы. Я немедленно уволю его! – вскрикнул разгневанный Отелло.

Но в планы Дездемоны не входило подобное развитие ситуации.

– Дорогой, давай не будем принимать поспешных решений. У нас на носу несколько крупных заказов, и я бы хотела, чтобы их выполнил именно Добряк. Он классный актёр, и за такое короткое время мы не сможем найти достойную замену. Мы уже представили его клиентам, и будет некрасиво, если на полпути поменяется исполнитель. Кроме того, куда он же пропадёт без тебя. Ты ему как нянька.

– А как быть с приставаниями?

– Не беспокойся, как ты успел заметить, я смогу за себя постоять.

– Хорошо, дорогая, сделаем как ты скажешь, – согласился Маэстро.

Мэри покинула комнату, а через некоторое время вернулась в другом, более роскошном наряде, и выглядела теперь ещё блистательнее, чем до драки, будто уходила не зализать раны, а прихорошиться.

По итогам этого раунда, Маэстро хоть и не уволил друга, но перестал ему доверять, а главное, стал на корню пресекать всякие попытки хоть в чём-нибудь упрекнуть Мэри.

Так хитрая лиса Алиса в прямом смысле выцарапала бесспорное преимущество в противостоянии с наивным Буратино.

***

Погода тем летом выдалась изменчивая, как и судьбы героев этой истории. На смену знойной жаре пришли долгожданные проливные дожди. Вероятно, не только жители мегаполиса, но и природа хотела очиститься и смыть накопившиеся за несколько дней пыль, грязь и смог.

В тот день нашим героям предстояло выполнить очередной особый заказ. Работа намечалась на вечер. План был уже давно разработан и утверждён заказчиком, поэтому день для всех выдался относительно свободным и каждый занимался своими делами. Добряк решил скоротать его в детском онкологическом центре. В свободное время он часто занимался добрыми делами: сдавал кровь, волонтёрствовал на разных благотворительных мероприятиях и, наконец, посещал детские больницы, где в костюме клоуна веселил детишек.

В этом благородном занятии ему помогала дочь Настя – очаровательное восемнадцатилетнее создание, такое же весёлое, гибкое и артистичное, как и отец. Мать Насти тоже была актрисой. Она училась с Добряком в одной группе. Однако её жизнь трагически оборвала автокатастрофа, когда дочке было пять лет. С тех пор Добряк стал для Насти и матерью, и отцом. Он очень любил дочь и всячески баловал её, а она, как могла, помогала ему по работе. Одним словом, у них сложился неплохой творческий тандем.

Своё выступление Добряк, как и обычно, начал с фирменной песенки:

Как хорошо живёт на свете наш Добряк!

Шут, весельчак, затейник и остряк!

Он танцует и поёт, и подарки раздаёт,

Вот какой весёлый парень наш Добряк!

На бледных, болезненных лицах детей показались улыбки. Те, которые были покрепче, встали, дружно взялись за руки, и закружили в озорном хороводе, подпевая весёлому клоуну и его забавной дочурке.

Выступление прервал звонок. Клоун вынул из кармана смартфон. На линии был Маэстро, который решил немного взбодрить друга. Да и в целом он начал замечать, что в последнее время Добряк сильно изменился: стал крайне апатичным, несобранным и слишком забывчивым. Были случаи, когда он называл друзей чужими именами, а совсем недавно из его головы напрочь вылетело важное мероприятие. Возможно, таким образом к нему подкрадывался кризис среднего возраста, который обычно сопровождается угасанием жизненных красок, непонятно откуда взявшимися хандрой и усталостью, меланхолией и переживаниями за своё будущее.

Увидев звонок, клоун вышел в коридор.

– Алло, Добряк, чем занимаешься? Снова мелюзгу по лечиловкам веселишь?

– Да, в детской онкологии сейчас. Я же всё равно в конторе пока что не нужен?

– Всё в порядке. Я не с претензиями. Наоборот, хочу поддержать твоей души прекрасные порывы. Молодец, опускаешь монетку в карму, а заодно актёрское мастерство оттачиваешь. Кстати, посмотри в окно.

Добряк выглянул на улицу. Лил дождь, тучи хмуро окутывали небо в свои платные объятия.

– Что видишь? – с подковыркой спросил Маэстро.

– Прекрасный бархатный вечер, – сыронизировал в ответ Добряк.

– Вот именно. А вечером что у нас намечается? – поинтересовался Маэстро в попытке узнать, не забыл ли собеседник о предстоящем деле.

– Не знаю. Всякое может быть. Ты о чём? – спросил Добряк, желая немного подразнить друга.

– Помнишь игру во ВГИКе? Засыпают мирные жители, просыпается мафия. Так что пробуждайся, дружище, нас ждут великие дела! Пора взрослых дядей веселить. Причём за монетку в кошелёк, а не в карму. Признаюсь, занятие менее благородное, но зато более прибыльное.

– Не беспокойся, я не забыл. Буду на месте, как договорились.

– Кстати, я тут подумал: сделаем это дело и перечислим немного денег твоим больным детишкам. Как тебе такая идея? – на одном дыхании выпалил Маэстро, пытаясь заразить друга своим безграничным энтузиазмом.

– Хорошая идея, мне нравится, – холодно протянул Добряк, смачно зевнув во весь рот.

– Да что с тобой такое? Не выспался или погода так действует? Мэри тебе там передала тонизирующий напиток. Кстати, из Лондона привезла. Я бросил его тебе в сумку. Попей, взбодрись, а то ещё уснёшь по пути.

– Ага, хорошо, дружище, спасибо. Давай, до встречи.

Добряк отключил вызов, посмотрел на часы и поспешил к кабинету главного врача – профессора Олега Зимина. Доктор был рьяным фанатом своего дела, поэтому слыл убеждённым холостяком, почти не следил за собой, много работал и мало спал, а если и позволял себе эту роскошь, то, как правило, на рабочем месте. В результате вид у него был хуже, чем у многих пациентов. Как-то раз в отделение нежданно нагрянула с проверкой комиссия из городского Минздрава. Упитанные и холёные бакланы, увидев в коридоре бледного, исхудавшего, полуживого астеника со стеклянным взглядом, решили, что больной заблудился, обступили его и попытались бережно, под локотки отвести во взрослое онкологическое отделение. Каково было их изумление, когда человек-зомби представился и предъявил удостоверение главврача.

Добряк постучал в дверь, но ответа не последовало. Тогда он без лишних церемоний вошёл в кабинет. Доктор пребывал в объятьях Морфея в своей привычной позе: сидя за столом в обнимку со стальным бюстом Николая Петрова2.

– Профессор! – шепнул Добряк, наклонившись к светилу онкологии.

Спящий нервно дёрнулся, открыл глаза, инстинктивно посмотрел на часы, после чего тревожным взглядом бегло оценил обстановку. Увидев перед собой раскрашенное лицо клоуна и яркое оперение его костюма, он первым делом протёр глаза, но когда призрачное видение не исчезло, перекрестился и принялся вспоминать характерные симптомы галлюцинаторно-параноидного синдрома.

– Это я, Добряк, – успокоил актёр испуганного светоча науки.

– Ах, ну да, – воскликнул доктор, вспомнив весёлого клоуна, который в последнее время частенько захаживал к нему в отделение.

– Профессор, мне срочно надо бежать, а дочка ещё немного у вас задержится. Вы не против?

Примечания