Изнанка

– Конечно, но…

– Отлично! Приезжай как можно скорее! Все, я боюсь оставлять его надолго, приходи!

На этом разговор прервался. Оторвала телефон от уха и так и застыла с вытянутой рукой.

– В чем дело? – заинтересованно спросила Мэри-Энн.

– Если честно, не знаю, – призналась я и все же положила телефон на стол. – Позвонила старая знакомая…

– Кто именно? – перебила Мэри-Энн.

– Соня.

– А. И что она?

– У нее какая-то проблема с призраком, попросила помочь. И приехать как можно скорее.

– Не против, если я с тобой не пойду? – попросила подруга, погрузив в рот картошку с огромным слоем кетчупа. – Не хочу связываться… со всей этой мистикой.

– Конечно не против, – легко согласилась я. Психика Мэри-Энн после встречи с призраком волновала меня далеко не в последнюю очередь. Вспомнив наш разговор с Джеем про необходимость ее беречь у неподготовленных людей, ощутила внутреннее удовлетворение своим решением.

– Только пожалуйста, Мона, будь осторожнее! Если поймешь, что не справляешься, немедленно бей тревогу! – серьезно сказала Мэри-Энн.

– Так и поступлю, – пообещала я. Немного покопалась в рюкзаке и вытащила смятую купюру: – Меньше нет. С тебя перекус в следующий раз.

– Ладно. Так уж и быть, накормлю, – насмешливо проговорила Мэри-Энн, широко улыбнувшись.

Мы обнялись на прощание, и я направилась к выходу из кафе, аккуратно протискиваясь между стульями.

Чтобы попасть на одну из самых старых улиц центрального района (а возможно, и всего города), мне предстояло совершить долгую поездку на автобусе. В качестве «приятного» бонуса пришлось вечность ждать на остановке без скамейки. Когда устала стоять, села прямо на рюкзак и погрузилась в соцсети, чтобы скоротать время.

«Повезло, что сегодня хорошая погода», – подумала вскользь, пока смотрела очередной ролик. У меня не было стопроцентной уверенности, что я отправилась бы сквозь дожди в такую даль ради сомнительного удовольствия снова столкнуться с призраком. Хотя в глубине души не переставала думать, что возможно это шанс с ним поговорить, не подцепив морок.

Спустя множество долгих и скучных минут, проведенных сперва в ожидании, а затем и в дороге, понемногу начала жалеть о своем решении помочь Соне. Но за пределами душного автобуса сразу почувствовала себя лучше, и сожаления немного отступили.

Пройдя половину улицы и перескочив через ступеньки на крыльце, ухватилась пальцами за позолоченное кольцо на темной двери и постучала. Сразу мне не открыли, и чтобы впустую не рассматривать запертую дверь, решила оглядеться.

Улица сильно изменилась: дома напротив из кирпича зелено-фиолетовых оттенков выглядели обновленными и даже слишком чистыми. Дорогу, правда, так и не расширили, на ней едва помещалась одна машина, а по бокам тянулись узкие полоски нового тротуара. В окнах соседей никого не увидела, что меня даже обрадовало. В старых районах редко жили одаренные, жилье здесь обычно передавали по наследству многие поколения. Семья Сони была одним из немногих исключений, кто смог выкупить дом у прежних владельцев.

– Мона! – дверь распахнулась слишком резко, неожиданный звук заставил меня отпрыгнуть.

В проеме стояла подруга и смотрела серыми глазами почти с мольбой. С силой выдохнула, стараясь унять учащенное от испуга сердцебиение.

Окинув ее быстрым взглядом, пришла к выводу, что как раз она осталась прежней. Вплоть до светло-русых кос от лба и до плеч, делавших ее лицо круглее и шире, чем на самом деле. Изменился только стиль одежды: сегодня она надела поношенный болотный свитер с едва заметным цветочным рисунком и голубые джинсы, хотя раньше мы вместе носили одни юбки.

– Привет, – отдышавшись, наконец сказала я. – Ты меня напугала.

– Прости! Как я рада, что ты приехала! Так волновалась, что…

– Можно зайти? – пришлось прервать словоохотливую от волнения Соню. Несмотря на искреннее желание узнать, что же с ней случилось, после школы и дороги я почти валилась с ног. Хотелось разобраться поскорее и вернуться домой.

– Да, конечно! Заходи! – она посторонилась и пропустила меня внутрь.

По старой привычке из детства рюкзак с пальто оставила в коридоре у самой двери. Разуваться не стала.

– Извини, что так выдернула. Я правда не знаю, что делать.

– Ты сказала, в доме призрак? Можно на него посмотреть?

– Даже не уверена, как это лучше назвать… – с сомнением в голосе протянула Соня. Потом в ответ на мои поднятые брови все же добавила: – Ты права. Сейчас увидишь.

Два пролета узкой лестницы мы преодолели в напряженном молчании. На самом верху подруга осторожно открыла единственную дверь и дала мне зайти первой. У входа все выглядело безобидно: в комнате пахло старым деревом, каждый шаг отдавался скрипом, из небольшого окна на скосе крыши падал тусклый свет. Но стоило заглянуть вглубь комнаты, от ошеломления потеряла дар речи.

В воздухе парила прозрачная масса, будто вылепленная из отдельных кусков, как из глины. Она переливалась то синим, то зеленым, повсюду торчали отростки, похожие на головы и руки. В нескольких местах виднелись линии, где части «склеивались» между собой.

Прислушавшись к своему дару, поняла, что это определенно бестелесная призрачная сущность. Только энергетически очень плотная.

– Это же химера! – уверенно воскликнула я, когда пришла в себя после дотошного изучения сущности. – Какого умертвия она здесь делает?!

– Откуда мне знать! Я ни при чем! – с возмущением ответила Соня, подняв руки, словно защищалась.

– Ты сейчас издеваешься надо мной?! Тут пентаграмма нарисована! – ткнула пальцем в пол, где под химерой на досках виднелись смазанные белые линии.

– Клянусь тебе, я вообще не имею к этому отношения!

На несколько секунд мы замерли, изучая друг друга. Соня выглядела испуганно, но это не мешало ей упрямо на меня смотреть. Я же пыталась по лицу понять степень ее искренности. Не увидев никаких признаков обмана, выдохнула, стараясь успокоиться и одновременно сконцентрироваться.

– Тогда как это… – обвела рукой предполагаемый силуэт химеры. – …вместе с рисунком пентаграммы могло сюда попасть? Само себя нарисовало и призвало?

– Я не знаю, – Соня выдохнула и с тем же напряжением оглядела висящее над полом скопление энергии.

Помолчав немного, пока я выжидающе смотрела на нее, в конце концов она предположила:

– Возможно, это папино. Он иногда проводит здесь какие-то исследования с формулами.

«Отлично…» – то ли обреченно, то ли раздраженно закатила глаза. Химеры обычно появлялись из-за неправильно нарисованной пентаграммы или, как раз, ошибки в формуле: потусторонняя энергия просачивалась с изнанки и «слипалась» между собой. И чем больше химера, тем сложнее ее изгнать. Да и с ритуалом изгнания тоже не все просто: когда-то прочла, что в нем используется формула очищения, но даже не пыталась представить, сколько понадобится сил, чтобы этой туше что-то сделалось.

«Можно попробовать обычный ритуал. И затолкать эту дрянь в изнанку», – неожиданно пришла в голову идея.

– Мона, что нам делать? Мне страшно находиться с ней в одном доме! – в голосе подруги послышалось отчаяние.

Я молчала. Отчасти хотелось с ней согласиться, рядом с таким огромным потусторонним существом было сильно не по себе. Соню стало жаль: она точно не виновата, что отец бросил эксперимент незаконченным.

– Ты пробовала изгонять? – спросила уже более мягко.

– Да, – Соня явно расслабилась, поняв, что больше не буду ее ругать, даже плечи будто опустились. – Эта… химера просто начала двигаться. Но за пентаграмму не вылетала.

– Уже хорошо… – задумчиво выдохнула я. Кто знает, как эту пентаграмму построили, и способна ли она вообще кого-то удержать.

Заодно отметила, как Соня неуверенно произнесла слово «химера», что выглядело странно. Из любопытства все же поинтересовалась:

– Ты что-нибудь знаешь о химерах?

– Не очень много. Учителя никогда не называли их именно «химерами». Говорили, это устаревшее понятие, – неожиданно заявила Соня.

С неприкрытым скепсисом подняла брови.

– И как тогда правильно?

– Что-то вроде «совмещенной сущности». Я не всегда внимательно слушаю на уроках, поэтому до конца не уверена, – Соня пожала плечами. Ее совсем не смущало, что эти знания сейчас очень бы пригодились.

Такое безразличие казалось странным: раньше мы часто обсуждали, как будем осваивать наш дар. Соня иногда помогала мне с призывами по спиритической доске, но все равно отставала с практикой. «Неужели с тех пор ничего не изменилось? Она же так хотела учиться, чтобы уметь больше», – удивлялась я.

– Давай сначала вместе попробуем его изгнать, – не став развивать тему, предложила Соне. Ее обучение можно обсудить и потом.

– Да, давай! – немедленно согласилась та. – Какую формулу применим?

– Общую, – ответила, не задумываясь. Бабушка советовала сперва использовать самый простой и доступный инструмент. Она сравнивала это с забиванием гвоздя: сначала возьми молоток, а если не получится, пробуй остальное.

– Схожу за мелом для пентаграммы. Без нее не вышло, – сообщила Соня, прежде чем отправиться вниз.

Вздохнула с облегчением: в глубине души я почти решила, что подруга совсем безнадежна.

Как только она вернулась, присела рядом на корточки и без лишних слов отточенными движениями принялась чертить. Под мягкое шуршание мела с любопытством следила за каждой линией. Я знала, что для призыва и изгнания строят два круга: внешний и внутренний. Сначала обозначают все элементы внутри, потом в промежутке между кругами и, если нужно, снаружи. Мой способ построения сильно далек от совершенства и похож на то, как я изучаю все связанное с магией – запоминаю наизусть. По Соне было заметно, что у нее есть четкий порядок действий. Но усвоить его не успела: через пару минут она уже закончила идеально построенную пентаграмму.

– Выглядит очень хорошо, – искренне похвалила я. Не стала говорить, что мне пришлось бы повозиться гораздо дольше.

– Да ладно, это ведь обычная структура, – пожала плечами Соня.

Я ничего не ответила. Тогда она поднялась на ноги, подошла ко мне и спросила:

– Ну что, начнем?

Отсчитав до трех, вместе протянули руки в сторону химеры и стали читать формулу. Сначала торопились, часто сбиваясь и делая ненужные паузы. Но на третьем предложении темп выровнялся, слова зазвучали размеренно и стройно. От нашего воздействия химера становилась более прозрачной, но при этом не исчезала совсем, продолжая парить внутри пентаграммы.

На последней части вся наша уверенность улетучилась. Едва закончили, вместе опустили руки и уставились на энергетическую массу.

– Вот же живучая пакость! – вырвалось у меня, разрушив тягостное молчание.

Когда химера «побледнела», на долю секунды ощутила надежду, что у нас все-таки получится. Внутри теперь бурлил азартный адреналин, который требовал выхода.

– Мне кажется, или она стала менее плотной? – неуверенно произнесла Соня.

– Так и есть. Мы смогли ее уменьшить, – подтвердила я. – Попробуем еще?

– Можем попытаться, но меня обычно хватает на пару ритуалов. Дальше начинаются головные боли и кровь носом идет, – с нотками извинения в голосе проговорила Соня.

Пораженно посмотрела на нее: «Я сейчас даже половину энергии не использовала, а она уже на пределе?». На мгновение подумалось, что подруга меня разыгрывает. И просто хочет, чтобы я сделала всю работу, как часто бывало в школе.

Она, похоже, разглядела эти колебания на моем лице, глубоко вздохнула и сказала:

– У меня никогда не было хорошего дара, как у тебя. Даже нормального не было. Во время практики постоянно приходилось позориться. И после выпускного не собираюсь поступать в академии и дальше заниматься экзорцизмом.

Соня отвела глаза, пригладила выбившийся волосок и так же глядя в пол проговорила:

– Все считают, если ты родился одаренным, то обязан идти в особую школу и обучаться. Но вот это… – Соня махнула рукой в сторону химеры, – …мне совсем не нужно. Тебе никогда не казалось, что тех, кто владеет каким-то даром, на самом деле прокляли?

Я тяжело сглотнула. Перед глазами возникло лицо Ви. Вспомнились крики, когда ее утаскивали. Думала ли я, что это проклятье, если я могу делать что-то особенное? Нет. Думала ли я, что лучше бы этой силы у меня никогда не было, чтобы в тот вечер не проводить ритуал, слепо веря, что справлюсь с ним? Да, однозначно.

Конечно, зачастую дело не в самом даре. Любой одаренный способен на необычные вещи: поднять предмет в воздух, помешать ложку в чашке взмахом руки. В повседневной жизни все это действительно не нужно, и некоторые одаренные спокойно живут, словно у них и нет никакого дара. Но в душе согласилась, что иногда он приносит владельцу одно несчастье.

Огромное сочувствие к Соне затопило меня. Несмотря на наши разногласия в семье, мой выбор учиться в обычной школе приняли и вообще никак не препятствовали – не считая занудных уговоров папы. А у нее даже не было альтернатив из-за особого отношения ее отца к семейной одаренности.

– Проклятье это или нет, с ним все равно приходится жить, – произнесла вслух.

Стараясь отвлечься от нахлынувших печальных мыслей, снова взглянула на химеру. И нахмурилась: внутри у нее перебегали искры.

Присмотревшись повнимательнее, осознала, что они складываются в непонятный символ. «Что за..?» – мысль так и не успела оформиться, зато тело отреагировало немедленно. Сделала пару шагов вперед, доски под подошвами кроссовок вновь противно заскрипели.

– Мона, ты чего? Что-то заметила? – голос Сони донесся откуда-то сзади, пока я вглядывалась в линии, пытаясь разгадать их значение.

В конце концов сдалась.

– Тут какой-то… необычный символ… Дашь мне мел? – медленно проговорила, протягивая руку немного назад.

– Что, прямо внутри?!

Едва почувствовав ладонью шершавый брусок, присела на одно колено, словно неведомые силы готовились посвятить меня в рыцари, и аккуратно перерисовала знак. А когда закончила, Соня тоже заглянула мне через плечо.

– Знакомо? – поинтересовалась я, заранее предугадывая ответ.

– Нет. А тебе?

– …Мне тоже, – вынужденно согласилась и поднялась на ноги. – Но не верю, что символ висит просто так.

– Думаешь, папа специально его там оставил? Чтобы химеру нельзя было изгнать? – в голосе подруги зазвучала смесь недоумения с любопытством.

– Без понятия, – пожала плечами. А про себя подумала: «Или специально оставил химеру, чтобы спрятать символ».

Еще пока мы учились вместе, отец Сони ушел из ведомства, и я не знала, чем он занимается. У меня начали закрадываться самые разные предчувствия, о которых всерьез думать не хотелось.

– И что мы будем делать с… этим? – с надеждой спросила подруга.

– Я поеду домой. А ты дождешься отца, чтобы он разобрался, – проговорила как можно серьезнее. Изгнание призрака – это одно, но влезать в чужие эксперименты совершенно не хотелось. Своего опыта уже хватило.

– Не-е-ет! Мона, не бросай меня! – тут же взмолилась Соня. – Папы не будет еще три дня, а моя комната прямо под чердаком. Что если оно выберется?!

– Ты же не сразу его увидела, – возразила я. – Если бы не знала о химере, то просто жила бы дальше.

– Но теперь я же знаю, что она тут!

– Вызови магического инспектора.

– А если это очень важный эксперимент?! Папа будет злиться! Мне не страшно, если он узнает, что я заходила на чердак, но инспектор точно все испортит! – Соня сложила руки в молитвенном жесте. – Мона, ну пожалуйста! Я не хочу впутывать магическую полицию! Неужели совсем ничего нельзя придумать?!

С глубоким вздохом потерла лоб двумя пальцами. Первым желанием было забить на Сонины страхи и проблемы с отцовскими экспериментами, уехать отсюда и сосредоточиться на поисках правды о Ви. Из-за усталости чувствовала, что терпение на грани. «Нет, так нельзя! – твердо сказала себе. – Если бы оказалась на месте Сони, я бы тоже хотела поскорее со всем разобраться… Да нет, как бы это могло произойти?! Мой отец нормальный и не занимается подобными вещами. Кто вообще придумал создавать химеру ради маскировки?!»

Такие мысли только заводили в тупик, поэтому снова взглянула на символ. Отец всегда находил повод напомнить, что я упускаю, не получая магическое образование, – и сейчас готова была признать серьезный пробел.

«Можно ведь спросить Джея! – дошло до меня с большим опозданием. – Он точно знает, что с этим делать. А если нет, просто применит свой дар. И сотрет химеру в пыль».

– Хочу написать одному знакомому некроманту и показать символ. Может, он что-нибудь расскажет. Но телефон в рюкзаке, – сообщила я.

– У меня с собой! Пришлю тебе фотку. А ты пока спускайся и сразу иди на кухню.

Так и поступила. Достав телефон, направилась сразу к шкафчикам, чтобы заварить себе чай. На кухне, несмотря на синий сумрак, было уютно. Весь гарнитур здесь остался прежним, только золотые контуры немного помутнели. Поставив чайник, переслала фотографию символа с подписью: «Что это и почему лучше не трогать?». Надеялась, Джей просто скажет «все бесполезно и сделать ничего нельзя», но одновременно не сомневалась – он так не поступит.

Когда Соня спустилась ко мне, я уже сидела за столом с кружкой чая – к моему счастью, обнаружила одинокий пакетик со вкусом гибискуса – и читала полученный ответ.

«Это блокирующий элемент. Как заплатка для изнанки. Тронуть можно. Нужен специальный ритуал. Где ты его нашла?»

Цокнула языком и быстро набрала короткое объяснение про химеру, про символ внутри нее и про странный эксперимент Сониного отца. Взглянув на циферблат, обнаружила, что торчу здесь уже почти час. «И похоже, проведу еще больше», – мрачно подумала я, глядя на новое сообщение от Джея.

«Можно мне на месте посмотреть?»

– Что там? – сев напротив, спросила Соня. Она тоже держала кружку в руке, и до меня донесся слабый запах кофе.

– Пока объясняю ситуацию, – ответила уклончиво, поднимая телефон повыше, чтобы Соня не могла подсмотреть.

Затем торопливо набрала ответ:

«А зачем? Ты химер ни разу не видел?»

«Нет. Я не знаю, что ты называешь химерой».

Ответ заставил слегка приподнять брови. Я не допускала даже теоретическую возможность, что Джей не поймет, о чем речь.

Пока пыталась придумать, как объяснить ему значение термина и аккуратно привлечь Соню (познания Джея, я была уверена, ближе к ее, чем к моим) – и заодно донести мысль, что тут делать нечего, на телефоне опять отобразилось уведомление.

«Сам проведу ритуал».

«Похоже, выбора нет», – пришлось все же признать. Если убедить Соню я еще могла попытаться, остановить любопытство Джея точно было выше моих сил.

– Он хочет сам приехать и взглянуть, ты не против? – смирившись с поражением, подняла глаза на Соню.

Разумеется, она была не против.

Джей появился спустя минут сорок. Я успела почти забыть, что позвала его: мы с Соней увлеченно болтали, всячески избегая разговоров о химере. И когда раздался стук дверного кольца, обе вздрогнули от неожиданности, одновременно оглянулись на звук, а затем друг на друга.

– Как-то быстро он, – удивленно проговорила Соня.

– Я открою, – решительно поднялась на ноги и направилась к проходу из кухни в основной коридор.

За дверью действительно оказался Джей. Хотя его рубашка и джинсы смотрелись отглаженными, он сам выглядел так, будто его только что подняли с постели. Концы растрепанных волос были спрятаны под курткой, из пирсинга на лице остались всего две серьги на переносице у самых бровей.

– Привет, – произнесла, мельком подметив эти детали. – Ты быстро добрался.

– Живу недалеко. Пешком дошел, – спокойно ответил Джей. Открыла дверь пошире и отошла, чтобы пропустить его внутрь.

Стало любопытно, в каком месте живет Джей, но я не представляла, как выглядят соседние кварталы. В центральном районе обычно заезжала только в этот дом и в пару магазинов поблизости.

Из кухни вышла Соня, и мне пришлось отложить на потом эти мысли, чтобы познакомить их.

– Соня, моя подруга, живет тут. Соня, это Джей.

– Очень приятно! – с чрезмерным дружелюбием проговорила Соня. Не знаю, кого она ожидала увидеть, но судя по ее внимательному взгляду и появившейся улыбке, Джей однозначно ей понравился.

– Да. Химеру покажете?

Растерянное выражение лица подруги после этих слов уже вызвало улыбку у меня: «Наверное, так выглядят все, когда Джей открывает рот». Соня не нашлась с ответом, лишь коротко кивнула и повела нас наверх.

На чердаке Джей принялся изучать вначале комнату, а затем и саму химеру. Соня сразу оказалась рядом и следила за ним, как заколдованная. Я осталась в дверном проеме и с нетерпением ждала, что будет дальше.

– Интересно, – наконец проговорил Джей.

– Что именно? – тут же отреагировала Соня.

– Символ повесили внутри пентаграммы. Никогда не видел, чтобы его так использовали.

– Я вообще его вижу впервые! – запальчиво заявила Соня.

– А где сама химера? – внезапно спросил Джей.

– Эм… – подруга смущенно взглянула на меня, вероятно, не в силах понять, шутит ли Джей или говорит серьезно. Слегка кивнула ей, показывая, что это вполне нормальная реакция, и она принялась объяснять: – Вся энергетическая масса вокруг символа и есть химера. Правда, так ее зовет Мона, у экзорцистов она называется «совмещенной сущностью»…

Не выдержала и возвела глаза к потолку. «Все в этой комнате пытаются разобраться с ее проблемой, а она флиртует. Нашла время», – вспыхнуло легкое раздражение, но в объяснения подруги не стала лезть. По-прежнему надеялась: вдруг Джей не захочет связываться и просто оставит все как есть. Тогда смогу наконец уйти и забыть об этом.

Пока Соня болтала, я разглядывала химеру, по-прежнему парящую на своем месте. Не могла перестать думать, что происходит с душами, которые сплетаются между собой вот так. Перемешивается ли у них энергия? Или остается в рамках одной «оболочки»?..

– Мона?

– Да? – отозвалась я, вынырнув из мыслей. Видимо, объяснения закончились, и теперь Соня с Джеем смотрели на меня.

– Почти ничего не понял про то, как тут химера появилась. Пояснишь потом? – спокойно сказал Джей.

За его спиной раздался шумный выдох, сразу бросила на Соню понимающий взгляд. Хоть я и была польщена, что меня выбрали главным экспертом по экзорцизму, мне не понравилось, как Джей пренебрежительно отнесся к Соне.

– Да, хорошо. Когда закончим с химерой, – сказала вслух. – Мы уже пытались ее изгонять, но она слишком большая. Твой дар здесь будет намного эффективнее.

– Подчистить не проблема. Нужно снять сам блокирующий элемент. Через него все вытекает, – Джей кивнул на сверкающий символ в теле химеры. – Если оставить, то ваша химера образуется опять.

– Ты же сказал, это как заплатка для изнанки. Не будет опасно ее снимать? – нахмурилась я.

– Чтобы закрыть разрыв достаточно любого простого ритуала. Даже короткая формула из одной части подойдет.

Кивнула с пониманием. План звучал достаточно просто: первые формулы, которые запомнила еще в детстве, были как раз из трех-пяти слов.

– А как можно убрать символ? – подала голос Соня. Меня ответ тоже интересовал, и я выжидающе посмотрела на Джея.

Тот снова уставился на символ – так пристально, будто пытался испепелить его взглядом. Или заставить исчезнуть самостоятельно.

– Обычно, – наконец сказал Джей, – проводят специальный ритуал снятия. Вдвоем. Один снимает символ, другой закрывает дыру. Могу сделать все сам, но мне нужен усилитель.

– Какой? – с готовностью откликнулась Соня.

– Фиксирующий артефакт. В идеале со свойством накопителя.

– У нас есть несколько! – тут же заявила она. Поймав мой вопросительный взгляд, подруга пояснила: – Папа как-то купил для практики, не успела все потратить. Ждите здесь, я принесу!

Соня пролетела мимо меня и почти сразу раздался быстрый топот по ступенькам лестницы. После ее ухода подошла к Джею.

– Ты это раньше делал? – вкрадчиво поинтересовалась я. Выглядело подозрительным, что он медлил с объяснением, какой ритуал нужно провести.

– Один раз. Вместе с отцом, – откликнулся Джей. Этот ответ меня удовлетворил. Для начала.

– У тебя есть запасной план, если не получится?

– Да.

В глубине души рассчитывала, что он поделится со мной, но даже спустя несколько секунд Джей не произнес ни слова. Поняв, что дальнейшие расспросы не имеют смысла, отшагнула назад. Мне это не нравилось, но повлиять на происходящее я все равно не могла.

– Ладно. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – не удержалась я.

– Есть еще кое-что, – вдруг сказал Джей. – Отец Сони тоже экзорцист?

Его вопрос не на шутку насторожил, и я медленно кивнула.

– А что?

– Пентаграмма из вашей области. А символ – нет. Поэтому он не мог его наложить после завершения круга, – объяснил Джей.