- -
- 100%
- +
– Чёрт, больно же как. А мне ещё половину дороги идти, – обратилась она к своему покровителю, который ей всегда помогал. А она ему.
И тут ей показалось, что она споткнулась обо что-то и она упала кубарем на тропинку. Сразу в глазах стало темно. Сколько пролежала, она не поняла, но сознание приходило к ней постепенно. Попыталась встать, но правая рука её не слушалась. Она решила, что просто долго лежала на ней и поднялась, опираясь на левую. На её удивление, и правая нога не работала, висела, как верёвка.
Прыгая на одной ноге и подтягивая другую, на которую даже опереться было нельзя, она ползла домой. Хорошо, что поле закончилось и ей удалось найти какой-то сук на дороге. Опираясь на него, как на костыль, она дошла до дома. Поняла, что зря она решила избавляться от фельдшера, не продумала всего. Сейчас бы остаться живой.
Соседки к ней не заходили, только если клиентки, но они, в основном, приходили ночами. Днём заходили, если нужно было чирей вылечить или подобное. Любую болячку Даниловна называла порчей и бралась её лечить. Иногда и помогало. Сейчас она была явно не в форме….
Когда бабушка ушла, Катя встала, прошлась по кабинету, прислушалась к себе. Вроде бы полегчало. Кто-то постучал в дверь, Катя подошла и открыла. На пороге стоял парнишка.
– Маме плохо, можете прийти посмотреть её?
– А что с ней?
– Не знаю, за бок взялась и лежит. А я знаю, что вы открылись, сразу к вам.
– Молодец. Сейчас возьму сумку с необходимым и пойдём.
Сумка с тонометром и всем необходимым была у неё собрана, она вышла с мальчиком, заперла дверь и они пошли. Его мама лежала на кровати, поджав ноги и вид у неё был не очень, мягко говоря. Катя села рядом, расспросила её обо всем, ощупала живот и сказала, чтобы мальчик собрал маме вещи.
– А что со мной? Что такое? Может, к Воронихе?
– Какая Ворониха? Острый аппендицит. Сейчас звоню в скорую, хорошо, успели бы приехать. Вы же с утра мучаетесь.
Она вышла во двор и набрала номер телефона скорой, который ей дали вместе со всеми номерами. На счастье женщины, скорая была в соседнем селе, там забрали ребёнка и могли заехать и забрать больную с аппендицитом. Ребёнка все равно мама держала на руках.
– Может я не поеду, может оно как-то…
– Можете не ехать, муж есть у вас?
– Есть, а что?
– Хорошо, значит, ребёнка в детский дом не отдадут. А машина может приехать и завтра, за трупом, – резко ответила Катя. Потом повернулась к мальчику.
– Что стоишь, через 20 минут будет машина. Халат, тапочки, паспорт. Ну и кружку, ложку, полотенце, трусы чистые. Давай, помогу собрать. Папа где?
– На вахте, будет через неделю дома.
– Значит, будешь маму навещать сам. Деньги положите с собой, на всякий случай, рублей пятьсот.
Она говорила, а сама быстро упаковывала вещи. Мальчика послала на край улицы встречать скорую. Фельдшер, который приехал, также осмотрел женщину и помог дойти женщине до машины и уложили её на каталку. По дороге перезвонил хирургу, чтобы тот пришёл в больницу, ему везут аппендицит, причем острый и дай Бог, чтобы успели довести.
Мальчик хотел плакать, но Катя сказала, что он уже большой, на нем все хозяйство. Сама вышла, постучалась в калитку напротив. Соседка уже и выглядывала в окошко и тут же вышла.
– Вашу соседку забрали с острым аппендицитом, вы присмотрите за мальчиком. Да и может, проведаете её, думаю, послезавтра она будет вставать, может и завтра даже, но не с утра.
– О Господи. Смотрю, скорая приехала. Конечно, присмотрю за Серёжей и за хозяйством. Корову встречу, подою, как положено, не беспокойтесь. А вы кто будете? Новая фельдшер?
– Да, я ваш новый фельдшер, Екатерина Дмитриевна. Тогда я пойду, надеюсь, вы справитесь. До свидания.
Катя видела, что чемоданчик уже не успеет отнести к себе, пора было кормить сына и обедать самой. А бабушка уже и сама начала кормить внука, тот мотал головой, плевался картофельным пюре. Мама всегда добавляла несколько капель молока в его еду. Она и сейчас хотела это сделать, но бабушка её остановила.
– Ты молоко сцеди и вылей под дерево. Не дай Бог, там порча зацепилась. А Андрейка и так поест. Где это ты была, что пришла со своим чемоданом.
– Отправила женщину по скорой с аппендицитом. Немного пришлось задержаться, пока скорая приехала. Потом зашла к соседке, чтобы присмотрела за сыном больной. Ну заходить к себе было некогда.
– Да, трудно будет тебе иногда. Можно было, чтобы ты позже на работу вышла, но эта должность тебя ждать бы не стала, прислали кого-то сюда обязательно. И так три месяца никого не было. Ничего, выдержим. Главное, чтобы такие, как Даниловна не вредили.
– Бабушка, а зачем ей это нужно было?
– Понимаешь, когда нет врача, люди болеть не перестают. Вот тот же аппендицит, даже горло долго болеть будет у ребёнка – к кому придут? К тому, кто может помочь, или в случае с аппендицитом, отправить в город. Ну, естественно, десяток яиц, а если сложное – сто рублей, курица. Я лечу добросовестно, узнала бы, что живот болит – значит, жёлчный или колики. Колики сниму, желчный лечить нужно.
Ты же на службе, тебе нести яйца не нужно, тем более сто рублей. Мне и так хватает на жизнь, снимаю привороты, порчи. А вот Даниловна в тебе конкурента увидела. Значит, будут не к ней идти, сучье вымя заговаривать, а к тебе. Не все чирьи лечатся заговорами.
Катя поняла смысл. Пообедав, она пошла сцедила молоко, посадила сына в коляску, и они поехали работать. Там уже её ждала под дверью какая-то женщина.
Глава 6. Спорный вопрос между бабушкой и внучкой
Подъехав к медпункту, Катя поздоровалась с ней и стала открывать замок на двери.
– Ты, что ли будешь нашим фельдшером? Я сначала подумала, посетительница пришла. А ты прямо с ребёнком принимать будешь? – женщине было все интересно.
– Да, подождите немного, я устрою ребёнка в комнате и начну прием, – спокойно ответила Катя.
Она не стала вынимать сына из коляски, просто завезла коляску в маленькую комнату и прикрыла дверь. Затем вернулась в рабочий кабинет, где уже сидела на стуле и ждала её пациентка, одела сверху белый халат, помыла руки, достала тетрадь и спросила:
– Ну, давайте зарегистрируем вас, ваша фамилия и адрес.
Женщина помялась и ответила, сказала при этом, что прежняя не спрашивала никогда ни фамилию, ни адрес.
– Так она жила тут не первый месяц, знала вас всех, тут домов – то сколько всего? Через год и я спрашивать не буду. Так что вас беспокоит.
У женщины была проблема с желудком, судя по всему, там был гастрит, но в стадии обострения или вообще острый гастрит. Распознать было трудно, но судя по тому, что женщина рассказывала, что у неё такое уже было, но меньше, склонялась к тому, что это обострение. К тому же были подозрения на панкреатит, тут уже самой не решить.
Она выписала направление на консультацию к гастроэнтерологу, дала рекомендации по питанию и сказала, что запишет её сама, та пусть пришлёт кого-то узнать время приёма. Свои подозрения она высказала женщине.
– А может к Воронихе сходить? Так проще будет.
– Тогда зачем ко мне пришли? Узнать, как я веду приём?
Катя начала рассказывать, чем опасен панкреатит и сказала, что к бабушке Свете она может прийти, когда будет стадия долечивания. Потом попыталась дозвониться до регистратуры, с третьей попытки ей удалось это сделать и записать посетительницу через три дня на приём.
Там, конечно, пытались объяснять тем, что и так перегруз, пусть мол, больная приедет и в живой очереди пытается попасть, на что Катя жёстко ответила, что больная с острым панкреатитом ждать в очереди не будет. Был ли панкреатит или она ошибалась, было не важно. И посетительница прониклась уважением к молоденькой фельдшерке.
Потом от громкого голоса мамы проснулся сын, Катя пересалила его в манеж, дала игрушки и вернулась к посетительнице. Та поблагодарила и уже не говорила, что может таблеточку выпишут и все пройдёт. Тут врач так ругалась за неё, значит нужно ехать в район.
До конца дня больше никого не было и Катя, закрыв медпункт, повезла сына к бабушке. Она думала, что будет зимой, ведь нужно будет топить печку с самого утра, иначе ни она, ни сын, ни посетители не смогут там находиться. Дрова-то были сложены в сарайчике, на котором висел замок.
– Ладно, ближе к холодам буду думать, – решила она.
Бабушка ждала её с нетерпением, узнать, как дела, был ли кто-то ещё. Выслушав рассказ о пациентке, сказала, поджав губы.
– А почему это ты решила, что я не справлюсь с поджелудочной? Как раз это и могу лечить. Ну, для начала ладно, тебе нужен авторитет. Но дальше мы договорились, что у тебя своё, у меня своё. Ты меня не хай перед пациентами. А как сама научишься лечить моим методом, увидишь, как неприятно, когда о тебе говорят – не может. Откуда ты знаешь, что я могу?
Катя смутилась сначала, а потом ответила:
– Первое – откуда мне знать, что ты умеешь, второе – как ты себе представляешь такую ситуацию – вот у вас то и то, идите к моей бабушке лечитесь. Так?
Почесав голову под платком, бабушка Света махнула рукой, сказав, что внучка права. Это выглядело бы глупо. Ещё пожалуются люди, неприятности будут.
– Просто хочу, чтобы ты знала, что я могу лечить не хуже врачей.
Катя не ответила, только слегка улыбнулась, отвернувшись, правда, эту улыбку бабушка заметила. Спорить с внучкой не стала, нужно убеждать фактами.
Покушав, Катя принялась за стирку, сняла то, что повесила в обед. Хорошо, лето и все сохло быстро. Затем простирнула новую партию, хотя её было не так и много, но накапливать не хотела. Тем более, Андрейка что-то капризничал, просился на руки. А хотелось подшить халат под себя, помочь бабушке хоть часок на огороде. Бабушка взяла внучка на руки, попыталась его рассмешить.
– О, Катерина, да у него зубки резаться начали. Ну что, жди весёлую ночь.
– Ну вот, я и не подумала об этом. Думала, другие причины, может, он отреагировал на Даниловну так.
– Так ты же в такое не веришь.
– Я не сказала, что не верю, в плохое как раз верю, так как руки и ноги не слушались меня. А в остальном я верю нашей медицине. Хотя и народные методы также дают результат. Бабушка, а чем мне помочь Андрею? Тут в дежурную аптеку не побежишь среди ночи.
Бабушка Света ничего не ответила, пусть Катя попробует сама справиться. Обидно ей было, что её, Воронихи, знания и опыт родная внучка и в грош не ставит. Всю ночь носила Катя сына по комнате, во двор выходить не стала. Молчала и бабушка. Утром, не выспавшись, повезла коляску с сыном в медпункт, раздумывая о том, что эта коляска уже мала, нужна прогулочная, а где взять?
Можно было купить новую, но на неё пойдёт весь остаток денег, который она привезла с собой. Только успокоила сына, пришёл посетитель. Его беспокоила шишка на скуле, которая уже разрослась и сильно бросалась в глаза. Катя ощупала её и поняла, что это киста и её лучше удалить. Это она умела делать, ну как хорошо – присутствовала на двух таких процедурах.
Хорошо, врач объясняла разницу и все нюансы. Предложила удалить, сказала, что через неделю останется только рубец. Мужчина согласился, но тут расплакался Андрей. Она взяла его на руки и вошла в кабинет.
– А как это вы с ребёнком собираетесь резать? Нет, я так не согласен, тут же и рану руками будете касаться и ребёнка.
– Приходите завтра, я сына оставлю дома.
– А сейчас почему он с вами?
– Потому что я работаю, находясь в декретном отпуске., – спокойно ответила Катя.
– Это как-то неправильно, я и так боюсь, умеете ли вы, а тут и ребёнок плачет. Почему вы его не успокоите?
– У него зубы режутся.
– Ладно, я поеду завтра в район. Там хоть без криков обойдусь.
– Это вам решать, – пожала плечами Катя.
Ситуация была не из приятных, у сына дёсны опухли и стали ярко красного цвета, он грыз соску, кулачки, сердился. До обеда больше никого не было, все-таки лето и не все знали, особенно в соседних сёлах, что открылся медпункт. Для Кати это было спасение.
В обед она приехала с плачущим внуком домой. Бабушка давно приготовила специальное снадобье, чтобы обезболить процесс, но ждала внучку.
– Бабушка Света, ты можешь чем-то помочь Андрюше? – заискивающим тоном обратилась она к бабушке.
– А что такое? Чем помочь?
– Ну ты сама знаешь и слышишь плач. С зубками.
Бабушка подхватила быстро внучка на руки и понесла его в свою комнату, что-то говоря ему ласково, поглаживая по головке. Плач постепенно стихал, пока совсем не прекратился. Когда она вынесла ребёнка, тот уже радостно улыбался.
Катя покормила сына супом, который сварила бабушка, посадила в кроватку играть, сама быстро простирала пелёнки с ночи, потом села с бабушкой кушать.
– Бабушка, Андрей сегодня так кричал, что я не могла удалить кисту мужчине. Он рассердился и сказал, что поедет завтра в город.
– Ну и пусть едет, зачем тебе такие пациенты? Он сорвет повязку раньше или занесет грязь, а виновата будешь ты. Но иногда в таких случаях звони мне, я приду и помогу с ребёнком.
– Бабуль, ты прости меня за вчерашнее, я тебя обидела, причем зря.
– Это ты говоришь так, потому что помощь тебе нужна. Я хочу, чтобы ты сама убедилась в моей правоте. И ты учти, что в тебе также Сила дремлет, не пришла ей пора раскрыться, вот и споришь.
– Какая Сила, я что, также ведьмой буду?
– Ведьма – это значит ведающая, знающая. А не страшная и с космами, о которой ты рассказывала. Ешь давай и посмотришь, что там сын делает.
Глава 7. Обычный рабочий день фельдшера
Андрюшу нельзя было и на короткое время оставить одного. Он ухитрился достать Катины джинсы, потянуть их на себя. Они упали, из кармана выпал телефон. Катя схватила его, но, к счастью, он был цел, ударился о деревянный пол, да и высота была небольшая. Ей бы себя ругать за неосторожность, а она начала корить ребёнка, как будто бы он что-то понимает.
Сын заплакал, бабушка тут же прибежала. Ну а как же? Узнав, что внучка ругает Андрюшу за то, что тот потянул брюки и выпал телефон, развернулась и ушла в свою комнату, пристукнув дверью. Да так, пристукнув, что внучка вздрогнула.
– Что это со мной? А если бабушка прогонит меня совсем? Скажет иди и живи в том медпункте? Да я же сама виновата, при чем тут ребёнок? Он мамины штаны узнал и потянул к себе. Боже, я снова обидела бабушку.
Она взяла ребёнка на руки, поносила его, и он успокоился. Вместе с ним успокоилась и Катя. Наверное, она сегодня его купать не будет, один день потерпит. Но мысль о том, что же скажет бабушка, заставила её посадить сына в кроватку и заняться подготовкой к купанию. И правда, пока лето, нужно же купать, зимой не очень-то и накупаешься.
Зима…Её тревожило, как переживут они зиму. Это же и дрова нужны. А она и не спросила у бабушки, есть ли у той дрова, ведь теперь их нужно в два раза больше. Да она, кажется, ни о чем и не спрашивала бабушку, приехала на все готовое. А ведь бабушка у неё и копейки не спросила, только сама постоянно что-то покупает. Приготовив все для купания, она постучала в дверь:
– Бабуль, ты обещала сегодня показать, как проверить ножки и ручки Андрейке. Ты не передумала? И прости меня, пожалуйста.
– Нет, не передумала, сейчас выйду. Не сади его в воду, я сначала травки положу в купель, чтобы спал лучше, а то зубки – то мучить будут ночью.
Оказывается, бабушка уже заварила травку какую-то, влила в купель, прежде чем Катя посадила туда сына. Он очень любил купаться, с удовольствием хлопал ножками и ручками по воде и смеялся, когда летели брызги. Покормив сына и уложив спать, она постучала в дверь в бабушкину комнату и спросив разрешения, вошла.
– Мне не нравится, что ты на ребёнке срываешься, надеюсь, в последний раз это делаешь. Будет взрослым и будет за дело – тогда и воспитывай. А сейчас что случилось? Нервы шалят?
– Наверное, ночью почти не спала.
Бабушка промолчала, а внучка продолжила разговор.
– Бабушка, а что у нас со дровами на зиму? Ведь теперь же нужно больше дров, топить больше нужно.
– А что это ты вспомнила вдруг? – видно было, что у бабушки ещё не отлегло.
– Просто сегодня воду грела и вспомнила. Ты же их покупаешь?
– Да, покупаю. Я вчера заказала ещё дополнительно. Да и в твоей комнате заказала двойную раму, там одинарная стоит, без надобности была двойная. Комнату я пристроила, когда сын уже уехал в Москву. Сегодня и замерял раму плотник из соседнего села.
– Бабушка, я как получу зарплату, отдам тебе сразу, не думай, что я полностью на твоём иждивении буду.
– Я не волнуюсь. А хотя бы и была? Я же скопила кой-чего. Похороните уж как-нибудь, – уже более мягко ответила бабушка.
– Какие похороны? Пока меня своей грамоте не научишь, никаких похорон. И разговоров об этом не должно быть.
– Ох и долго же мне придётся жить тогда. Ладно, проживем. Картошка уродила в этом году, хватит, может два мешка докупим, а может и не нужно будет, посмотрим. На зиму заготовки сделали. Но живности я держать не собираюсь, принесут, если будет нужно.
Кому нужно, тем кто принесет или им с бабушкой, Катя не уточняла. Осмотрелась в комнате, которую видела пару раз мельком. Икона, крест на потолке, пучки трав, сундук в углу, на нём икона, потемневшая от времени или от копоти, перед ней лампадка. Старый гардероб, как в фильмах пятидесятых – шестидесятых годов, стол, два стула.
Вот и все. Спала бабушка в горнице, здесь и кровати не было. Но постоянно она находилась, если ничего во дворе не делала, здесь. Катя подошла к бабушке, обняла её, ткнулась носом в плечо и шмыгнув, сказала, что больше так не будет. После этого ушла готовиться на завтра, пока совсем не стемнело. Свет они зря не жгли.
Утром, когда Катя собиралась на работу, бабушка света спросила:
– А что за киста у того мужчины? Жидкая? А ты её на онкологию не хочешь проверить?
– Нет бабушка, она просто состоит из отмерших кусочков кожи и должна жутко вонять. Поэтому её лучше вытаскивать в мешочке. А насчет онкологии – ты права, нужно взять образец и залить специальным раствором, потом поставить в холодильник, потом нарочным отправить на анализ. Так что хорошо, что Андрей раскричался и я не стала резать.
Она приехала с сыном, которому бабушка смазала с утра дёсны, к медпункту, усадила сына в манеж, привязала погремушку. Сын уже пробовал цепляться за сетку манежа и садиться сам. Или переворачивался и ползал по нему. Потом приготовила все к работе, переоделась и снова зашла, поигралась с ним. Тут в дверь постучали.
Пришла женщина с мальчиком лет пять. Хотя детей она не имела права принимать, сразу посоветовала в детскую больницу, но мама сказала, что сейчас она работает у фермеров, отпросилась на час, чтобы знать, что с ребёнком и дальнейшие действия.
– Вчера кума взяла его под мышки, чтобы поднять и почувствовала какие-то шишки. Я не понимаю, может, так и должно быть, но…посмотрите вы сами, доктор.
– Я не доктор, а фельдшер, детей не лечила. Но пусть снимет брюки и футболку и ложится на кушетку, я сейчас простынку постелю. Катя ощупала ребёнка подмышками, потом осторожно в паху. Потом перешла на шею и посмотрела серьёзно на маму.
– Что там, доктор? То есть фельдшер.
– Немедленно завтра к врачу, пусть направляет на обследование. И я не перестраховываюсь. Лечить ребёнка придётся в любой ситуации, возможно, направят в область и там вы ляжете на обследование вдвоем. И не затягивайте, здесь большую роль играет время.
Мама стала бледной, схватила ребёнка, начала одевать его, плакать. Но Катя цыкнула, мол, нечего устраивать истерику, не нужно пугать сына, есть шанс, что нужно будет недолгое лечение. Хотя понимала, что недолгим здесь не светит.
– Вы, главное, диагноз получите, а там будем думать дальше, – напутствовала она маму мальчика.
Так что день начался так себе. Потом пришла бабушка, пожаловалась на головную боль. Катя измеряла давление – ого, большое. Дала скоропомощную таблетку, записала её в тетрадь расхода. Бабушка посидела, расспрашивая у Кати, откуда она и как она будет принимать людей с маленьким ребёнком.
– Ну, как видите, принимаю же. А приехала я из Москвы, работала там фельдшером также, живу у своей бабушки.
– Как так – из Москвы самой и в глушь? Быть такого не может.
– Там жильё дорогое, зарплата у медсестёр и фельдшеров небольшая. Вот и приехала. Потом перемеряла давление, оно снижалось. Тогда она написала на листочке название лекарства, сказала, чтобы заказала в районе кому-то, чтобы купили.
– Будет болеть голова, придете, померяю снова. Если совсем плохо, пошлёте за мной, возьму ребёнка в коляску и приеду. Таблеток не дам этих, они только если давление высокое. А те таблетки нужно будет пить ежедневно, они и будут держать давление.
Далее она подробно описала, что может быть при высоком давлении и отпустила посетительницу, так как им нужно было с сыном обедать. Только выехали на центральную улицу, как увидели женщину, которая спешила к медпункту.
– Ой, доктор, погодите, вернитесь. Подумаешь, позже пообедаете. Померяйте и мне давление.
Катя остановилась и спокойно ответила:
– Конечно, без проблем. Я могу и не обедать совсем, но вот ребёнку как объяснить, что он может и потом покушать? Ему полгода, и он сейчас начнёт требовать кушать. Я ведь должна вас зарегистрировать, записать, а это время. Я не из принципа отказываюсь возвращаться, у меня по-другому не получается.
– А…ну да…ребёнок же.
Как подтверждение маминых слов Андрюша начал капризничать. Женщина не стала настаивать, сказала, что придёт позже. Катя понимала, что, если бы что-то срочное, пришлось бы, не смотря на плач сына бежать и спасать кого-то, но тут явно предыдущая посетительница похвасталась, что была в медпункте, что ей выписали лечение и померяли давление.
И таблетку доктор дал хорошую и советы дала. Та побежала и себе проверить. Почему-то Катя чувствовала, что у неё и серьёзного ничего нет. Дома бабушке рассказала о посетителях.
– Бабушка, если у мальчика не онкология, ты могла бы ему помочь?
– Если не онкология, то да, могла бы, – ответила, не задумываясь, бабушка Света.
Глава 8. Дела потихоньку налаживаются
Катя ничего не ответила, подумала только, что лучше бы, чтобы её предположения не подтвердились. Пока бабушка кормила Андрюшу супом, а ей нужно было рассказать, а ей нравилось это делать, Катя простирала, как обычно, пелёнки – распашонки, замоченные утром и развесила. Потом накрыла на стол им вдвоем с бабушкой и села кушать. Тут и бабушка подошла, посадив внука в кроватку.
Борщ был вкусным, правда, свёклы бабушка клала совсем мало, так как Катя ещё кормила своим молоком. НО все равно, было вкусно. Готовила бабушка на два дня, чтобы меньше на это тратить время, потом кипятила для внука еду, себе просто грели.
Разносолов не было, на ужин картошка или каша, с жареным или варёным яйцом, с салатом или с простоквашей. Иногда жаренные деруны или кабачки, фасоль. Завтрак – молочный суп или молочная каша, хлеб с маслом, чай. Но Катя была сыта, молоко прибывало, по крайней мере, сын был сыт. После обеда она перемыла посуду, вытерла её, сложила, и пора было отправляться назад.
Пересадила сына в коляску и поехала. Пока ехала он и уснул, как обычно. Поэтому она подъехала к медпункту, открыла его и перенесла сына в манеж, подложив ему подушечку и укрыв покрывалом. Как она и ожидала, женщине, которой нужно было срочно измерить давление, уже делать это перехотелось.
Она хотела набрать телефон хирургии, узнать, как прошла операция по удалению аппендицита, но в это время постучали в дверь. Пришёл посетитель, пожилой мужчина, который зажимал полотенцем кисть левой руки. Полотенце было в крови.
Быстро оценив обстановку, она повела его в крохотную перевязочную, хорошо вымыла руки и обработала их раствором. Затем развернула полотенце. Рана была глубокая, кровь ещё текла. На минуту задумалась, прикидывая план действий, а дальше все движения у Кати были чёткими, она ничуть не сомневалась, что делать дальше.
Обработала рану, спрашивая попутно, чем он поранился, чтобы знать степень загрязнения. Узнав, что стеклом, сделала укол – заморозку, обкалывая по краям, спросив, естественно, насчет аллергии. Затем прозондировала насчет осколков. Затем начала накладывать швы, переживая, чтобы сухожилия не были задеты.
Хотя, когда она пробовала аккуратно зондом внутри раны, вроде бы всё было цело. Затем наложила повязку и уколола укол против столбняка. Дед терпел все мужественно, но от укола хотел отказаться. Сказал, что боится. Катя сказала, что новокаин не боялся, то и этот выдержит.
Конечно, потом записала все данные посетителя, сказала, чтобы завтра обязательно пришёл и показался. Ну и рекомендации дала, чтобы рану не мочил, рукой не работал и так далее. Дед был очарован «доктором», уходил и все благодарил, говорил, что уже думал, что руку потеряет.