Невеста самурая и три папы
- -
- 100%
- +
Я начала волноваться: а ну как мы сейчас заедем в одну из этих хибар? Нет, я, конечно, не сибарит, но проводить отпуск, пусть и короткий, совсем вне цивилизации не очень хотелось. Славик рядом тоже пыхтел с напрягом, но голос подать не решился, а вот кот периодически издавал свое фирменное заунывное «Мау».
В это время наш дом на колесах свернул, хотя ясности это не прибавило. Слева показался какой-то заброшенный завод, потом сооружения, похожие на казармы, а мамуля фыркнула:
– Трындец. Ты хоть точный адрес знаешь? – спросила она у папы № 3.
– Кто заказывал такси на Дубровку? – пробасил папа № 2, к этому времени успевший выпить не только кофе, но и чай с коньяком, и коньяк с коньяком. – Кстати, Славка, ты же сохранял адрес, забей в навигатор. Куда мы там едем…
– Наша деревня называется Заполье, – промолвил папа № 3. – Между прочим, она признана самой красивой деревней страны.
– Хрен с ней, с красотой. Мне бы лечь нормально, да ноги вытянуть. Вон какой-то бедолага топчет, давайте остановимся и спросим его, – посоветовал второй отец, завидев на правой стороне дороги человека.
Мамуля резко притормозила. Бедолага – статный мужчина с серебристым бобриком – заинтересованно уставился на наш караван. Когда стекло приспустилось и показалась взлохмаченная голова мамули в шляпке с перьями какаду, мужчина отшатнулся.
И не мудрено. Когда люди впервые видят мамулю, впадают в некое подобие транса: раньше родительница постоянно проживала в Ницце, широко экспериментировала с европейской пластической хирургией и постоянно меняла цвет волос.
Из-за неудачных покрасок мамуля часто ходит во всевозможных шляпках и тюбетейках. Наряды под них она подбирает соответственные: парчовые халаты, кимоно, штаны-гаремы и прочие многослойные великолепия из шелка и атласа. Однажды я даже не узнала ее на улице, приняв за турецкого пашу.
Но незнакомец оказался мужиком крепким. Он тут же взял себя в руки и, откашлявшись, поздоровался.
– Заполье ищете? Вам очень повезло, я как раз и есть староста деревни. Тимофей Матвеевич.
– Ехать-то куда?
– Так вот же, поворот, петля, разворот – и мы на месте.
– Садитесь, подвезем, – предложила я, а третий отец поинтересовался, откуда добрый человек путь держит.
– Я на пенсии перебрался из города на дачу. Теперь постоянно здесь, на воздухе живу. За грибами ходил, – охотно пояснил Тимофей, – у нас тут места хорошие, урожайные.
Грибы вызвали живейший интерес Славика, он тут же стал расспрашивать, растет ли в этих благодатных краях чешуйчатка. Пришлось перебить приятеля и попросить старосту провести нам краткий экскурс в историю места, где нам предстояло провести отпуск. Староста отвечал с достоинством, опасливо косясь на мамулю за рулем. Та очень филигранно выделывала петлю, и корзинка с грибами и корешками Тимофея таки полетела в конец машины.
Пришлось помогать старосте собирать дары леса, попутно слушая про то, что стать самой красивой деревней не только почетно, но и полезно. И что про Заполье регулярно пишут в газетах, а недавно даже корреспонденты приезжали из областного телеканала.
– Это должно благоприятно сказаться на интересе туристов к нашему купеческому селу. Конечно, нам такое внимание полезно, а люди охотнее едут, прочитав о наших местах. Правда, не всему, что пишут, можно верить. Вот недавно какой-то идиот создал страницу в Википедии и написал, что у нас в Заполье припрятаны сокровища Ивана Грозного.
– Сокровища? – встрепенулась мамуля, обожавшая эту тему и уже не раз на ней погоревшая.
– Ага. Будто бы имеющие отношения к «Угличским событиям» в канун Смуты. И ведь многие поверили!
– А есть повод? – не унималась мамуля.
– Церковь царевича Димитрия «на крови» действительно воздвигнута на месте гибели малолетнего сына Ивана Грозного. Но какое отношение мы к этому имеем – не ясно. Разве что люди решили, что наша Казанская церковь тоже могла хранить какие-то секреты. Такой шум в Сети начался! Куча перепостов, теории заговора, блогеры всполошились.
– Вот времена пошли, никому верить нельзя! Сейчас любой дурак напишет, что он царь горы. А ты поди, проверь! – громко сокрушался второй отец, ругая Википедию. После чего потихоньку приманил меня и шепотом уточнил, нельзя ли в Википедии написать, что он из семьи потомственных аристократов.
– И про 90-е надо бы подтереть, доча… Лихие были времена, – задумчиво прошептал он, а Тимофей продолжал:
– Так что всяких там искателей приключений мы сразу шлем к такой-то бабушке. А вот добрым людям всегда рады. Не исключено, что Запольем заинтересуются и инвесторы. Вы, случайно, не инвесторы?
– Мы из депутатских, – туманно заявил Славик, закатив зрачки под веки. Тимофей выпучил глаза и машинально взъерошил волосы пятерней.
– Но здесь по личным делам. В гости, – успокоил разволновавшегося мужика папа № 3. – Мы к Нестору Колесникову путь держим, знаете такого?
– К Колесникову? Конечно! – сначала удивился, а потом обрадовался Тимофей. – Дай Бог здоровья ему и папеньке его. Они столько хорошего для деревни сделали, на церковь жертвовали. И на дорогу. Вы же знаете, в прошлом году у нас была отремонтирована дорога в село, которая несколько лет была в ужасном состоянии? Местная газета «Угличский вестовой» как-то делала большой материал про Колесникова старшего, Царствие ему Небесное. Он был неплохой художник, много умилительных картин писал про нашу природу. И детишкам помогал, обучал, пока мог. А уж когда сюда переехал на старости лет, конечно, не работал. Дом купеческий отреставрировал, знатный особняк получился. У него деньги водились, еще его отец при Советской власти большим человеком был. Тоже художник. Сейчас времена не те, артисты и художники не в такой чести. А тогда… Ну да что вспоминать прошлое. Больше бы таких людей.
За разговорами я не забывала поглядывать в окно. Дорога сужалась, но стала очень живописной: слева вода, справа начинался смешанный лес.
Первым, что бросалось в глаза, когда подъезжал к Заполью, была Казанская церковь. Издалека казалось, что она стоит в чистом поле: другие здания были скрыты за холмом. Это самая старинная кирпичная постройка Заполья, по словам Тимофея, датировалась 1720 годом.
Конечно, назвать Заполье деревней мог только большой зануда. На самом деле это больше походило на коттеджный поселок. Ближе к озеру начиналась заповедная зона (это нам Тимофей рассказал), оттого селились тут люди не бедные.
Мы высадили нашего экскурсовода у крепкого деревянного дома с палисадником, поблагодарили за информацию и проследовали в указанном им направлении.
Глава 4
Старинные часы уже стоят…
Дом Нестора, возле которого мы притормозили через пять минут, находился как бы в небольшой низине. И был под стать этим заповедным местам, хотя, конечно, поместьем его можно было назвать только с большой натяжкой.
Два этажа с мансардой, пристройка, широкое крыльцо. Дом украшали рельефы и ажурные орнаменты, выдающие высокохудожественный замысел творца этого архитектурного строения. Конечно, слегка аляписто, но в целом вполне симпатично.
Перед домом росли аккуратно подстриженные сосенки и можжевельники, а за основным зданием угадывался то ли сад, то ли мини-парк, как гордо именовал это хозяин дома, а вслед за ним и папа № 3.
Единственным соседом поместья Колесниковых в низине был хилый теремок. Располагался он чуть поодаль. Я захотела сфотографировать этот осколок очаровательной старины, пока мои спорили, кому выгружать сумки.
Домишко был колоритный, но явно давно нежилой. Крышу кто-то когда-то накрыл железными листами поверх дранки, но теперь это железо поржавело, местами погнулось и охотно являло взору ребра перекрытий. Окна кое-где были заколочены. На одном из окон кто-то оторвал доски, и они свешивались вниз, раскачиваемые ветром.
На высоком деревянном заборе, изъеденном временем, сидел подозрительно чистый белоснежный кот и поглядывал на нас с презрением. Его очень занимало гнездо под крышей дома, откуда доносился неясный писк.
Я увидела испуганных ласточек, что кружили над домом, и подошла ближе, чтобы прогнать красавца-охотника. Попутно припомнив, что ласточки выводят потомство два раза за лето, а значит, в гнезде вполне могут быть птенцы. Калитку в заборе отыскать оказалось не так просто, а открыть – и того сложнее.
Котяра в ответ на мое «брысь» демонстративно фыркнул, спрыгнул с покосившегося забора и побежал в заброшенный сад. Я рассмотрела несколько старых деревьев и заросли кустарника.
В этот момент по асфальтированной улице мимо двора пронеслась ватага мальчишек на велосипедах. Заметив меня у дома, один из них крикнул «Во!», привлекая внимание. Остальные заинтересованно повернули мордашки в мою сторону. И я поняла, что эта заброшка очень привлекает внимание малышни. Они наверняка обожают лазить по старым домам в поисках сокровищ или играть в разбойников. Чего греха таить, я в детстве тоже любила такие приключения.
Осторожно заглянула через пыльное стекло в глубину пустого дома, приложив руку козырьком ко лбу. Очень странное это чувство – находиться на пороге оставленного людьми жилища: тоска и неясная маета сразу навалились, точно только и ждали своего часа. И я поспешила покинуть чужой двор, тем более, судя по улюлюканью, юные велосипедисты уже достигли конца улицы и теперь снова неслись в мою сторону. Вдруг этот дом принадлежит кому-то из местных? А я тут шныряю, привлекая внимание.
Закрывая за собой калитку, я заметила висящий на ней заржавевший почтовый ящик. Из него выглядывал острый белый кончик. Такой же подозрительно белый и чистый, как кот. Машинально ухватившись за бумажный уголок, я вытащила письмо. По виду совсем не старинное: обычный тонкий конверт.
Странно, он словно уже был распечатан, после чего снова небрежно заклеен. А на самом письме красовалась бумажка с напечатанным адресом. Адресатом значился Нестор Колесников. Я сунула письмо в сумку, решив потом разобраться с этим вопросом, потому что внимание мое привлекла пасущаяся за кустами коза. Сфотографировав и ее, я пошла к родне, пока все разрастающийся скандал у машины не перерос в драку.
Папа № 3 очень волновался, как мы найдем дом его товарища. Сам он здесь уже бывал, и теперь заглядывал нам в лица в поисках одобрения.
Я приобняла его со словами: «Здесь чудесно», и мы все-таки принялись выгружать вещи. Ключ, как и обещал Нестор, нашелся в горшке с геранью, украшавшем беседку.
– Здесь хорошо спиться, – заявил папа № 2, швыряя сумку на трюмо. К этому моменту мы уже ввалились в дом.
– Тся? – деловито поинтересовался Славик.
– Ться! Как будто сам не видишь, какая тут тоска и тлен. И зачем я только поперся с вами в эту глухомань? Это все Славик со своими советами: надо залечь на дно, надо залечь на дно…
Славик возмущенно фыркнул, но тоже решил внести свою лепту в похвалу дома. Он прошелся по затемненной гостиной в поисках подходящего места для котиного лотка и замер у небольшой прямоугольной картины:
– Картина маслом? Такое ощущение, что это мицелий танцующего гриба. Однажды мы с мамой в лесу…
– Чудик, чем у тебя голова забита? – посетовала следовавшая за ним мамуля, сочувственно глядя на Славика. Она сняла картину, повертела в руках и припечатала:
– Убожество. Вот и все художество. Небось это сам Нестор и писал.
Небрежно водрузив картину на место, мамуля пошла осматривать первый этаж.
– Ну, что сказать, душевненько…Кантри-стиль. Зато какой воздух! Ложкой можно черпать. Дарина, пошли выбирать комнату.
Комнату мы выбрали на втором этаже, с видом на луг. Мамуля зачем-то назвала его заливным. Наверное, для поэтичности.
Отцы со Славиком пошли в сад разжигать мангал, любезно приготовленный Нестором к нашему приезду. В холодильнике нашлось замаринованное мясо, колбаски, красное вино и запотевшее пиво. Когда я вышла из душа, намотав на голову полотенце, мамуля с бокалом чего-то зеленого возлегала на кровати, напевая «Ах, лето».
Папа № 2 всегда считал, что петь мамуле не стоит. Вот и сейчас, поднявшись на второй этаж, он не выдержал пытки прекрасным:
– Старинные часы уже встали. Так что ты давай, мадам Брошкина, поднимай свой аристократический зад и иди крошить салат. Колбаски скоро будут готовы.
В комнате было пыльно, и моя аллергия сразу дала о себе знать. Я смачно чихнула два раз подряд, вызвав озабоченность папы:
– Доча, что-то ты чихаешь? Надо лечиться. Может, водочки с перцем? Или по коньячку?
Мамуля взвилась:
– Абсент, по твоим словам, хорошо помогает от ковида. Коньяк у тебя от давления, водочка с перцем от простуды. Что-то ты стал слишком зациклен на здоровье!
– Лучше бы ты тоже пила, как раньше. После второй переходила в режим бабушки-совы, так чудно было. А сейчас одни нотации. Брюзжи не брюзжи, а настроение ты мне не испортишь. Я уже стал входить во вкус сельской жизни.
– Знаешь, мне здесь тоже нравится, – согласилась я с отцом.
– Настроение «Ты неси меня река» – что-то из юности. Да?
Я хотела напомнить папе, что юности у нас пришлись на разное время, но вместо этого молча улыбнулась. Лучше уж река, чем то, что поют в современных песнях.
Словом, вечер был чудесный: теплый, семейный и очень вкусный. А потом мы еще ходили прогуляться по деревне и слушали сверчков. В телефон я залезла только перед самым сном. Включила интернет и сразу же увидела еще одно сообщение от Мари Леклерк.
«Я думала, он поехал к вам… Что же тогда произошло? Помогите мне разобраться!»
Глава 5
Некультурный код
Утром мы со Славиком решили отделиться от родни, чтобы самим прогуляться по городу. Честно говоря, не хотелось толкаться с моими по экскурсиям и слушать их ворчание друг на друга.
Мамуля возжелала прогулку на теплоходе и рассказ об Угличе и его ближайших окрестностях. А второй отец не очень любил экскурсии и всегда везде искал ближайший бар. Но в этот раз они проявили завидное единодушие и решили отправиться втроем. Третий отец Углич и так знал довольно хорошо, но любезно согласился выступить экскурсоводом, а еще поснимать второго с мамулей на фоне красивых мест для папиной соцсети.
– Ты же понимаешь, доча, – шептал мне папа № 2 в прихожей, засовывая ноги в модные лоферы, – с длинноногой моделью я буду выглядеть неубедительно. Нужна обычная женщина рядом. Пожившая, зад подмят, перед отрихтован. Зато видно, что не подставная. А то знаешь, как оно бывает? Пустят слухи о нетрадиционной ориентации, потом не отмажешься. Согласись, помочь бывшему мужу – святой долг любой жены.
– Бывшей, – напомнила я справедливости ради.
– Бывшие могли воссоединиться – это же нормально!
– Быть с долбодятлом ненормально никогда, – парировала мамуля, подслушавшая разговор о пожившей женщине. – Фиг тебе, а не семейная фотосессия. Я еще и интервью дам, в котором расскажу, что ты моральный абьюзер и сексист.
– Если я тебе не разрешал ходить голой и в перьях, а один раз назвал папуасом, – так сразу и абью… абье… Тьфу, гадость какая. Нет в нашем культурном коде таких дурацких слов.
– Ты хоть знаешь, что такое культурный код? – ехидно осведомилась мамуля.
– Я, я знаю! – обрадовался Славик, вычесывающий кудряшки на спине своего лысого кота. – Это вот типа как папа № 2 все время говорит слово «Автомобиль» с интонациями ведущего «Поля чудес» Закутовича. И все сразу понимают, о чем речь.
На этот раз «тьфу» пришлось сказать мамуле.
– Свинота ты, Славка, и код у тебя некультурный.
– И не говори! – поддакнул папа № 2, заглядывая мамуле в глаза. – Это же вообще потерянное поколение. Закутович… Так фамилию великого человека переврать! Да за такое можно и в морду.
Объединившись против общего некультурного врага Славика, предки понемногу утихли и, подхватив под руки третьего отца, с постным видом разглядывающего свои ногти, стали загружаться в машину.
Меня и некультурного Славика подкинули до центра, откуда мы потопали знакомиться с городом по моей системе. Вы спросите: что за система?
Итак, сначала я читала о городе все, что пишут в Сети. Узнавала о достопримечательностях, населении, предприятиях. Потом начинала плясать от печки. Я любила поглазеть на вокзал, на сувенирные лавки, посмотреть, что привозят и увозят люди. Понаблюдать за таксистами, потом отправиться на центральную улицу, по дороге осмотрев жилой фонд, банки, киношки, кафе.
Памятники всегда были интересны тем, насколько кучкуются возле них люди. Выловив местного, можно было спросить про интересный ресторанчик. А уже в самом ресторанчике пообщаться с официантами. А если повезет – то и с местными. Они подскажут, куда двигать от центра. Славика же, в основном, интересовало то, как Углич представлен в соцсетях.
Взяв кофе с собой в привокзальном киоске, мы уже какое-то время шагали по проспекту. Я – увлеченно разглядывая старинные здания. Славик – свой телефон. Солнце сегодня светило прямо по-летнему, я натянула панамку и солнечные очки. Внезапно мое внимание привлекло старое по виду двухэтажное здание, смутно показавшееся знакомым. Я даже решила, что видела этот розовый раритет на привокзальных открытках.
– Книги, канцтовары, сувениры, игры, – прочитала я вывеску над входом и дернула Славика за рукав. – Пошли зайдем!
– Зачем нам книжный? – буркнул он, нехотя отрывая взгляд от своего телефона.
Если честно, в тот момент я уже подсознательно понимала, почему. Но сформулировать не могла. А вот очевидную причину нашла сразу же:
– Думаю, у них уже должна быть папина книга. Я хотела перед отъездом заехать в книжный у нас, но совсем вылетело из головы. А так как раз поснимаем папу № 2 на фоне самой красивой деревни с книгой папы № 3 в руках.
– Кстати, отличная задумка! – восхитился Славик. – Какой концепт! Какая импреза! Папа № 2 при помощи папы № 3 несет свет темным массам! Толкая простого жителя села к постижению русской идеи, а то от этих псевдоинтеллигентов снобизмом разит так, что хоть топор вешай. Зажжем в деревенских искру прозрения!
– Зажжем искру, говоришь… – задумалась я. – Учитывая, что у многих местных жителей Заполья в доме камины или печки, как бы они папину книгу реально в качестве розжига не использовали. А то конкуренты пронюхают, снимут репортаж о том, как депутаты нерационально расходуют бюджетные деньги.
Под эти разговоры мы вошли в магазин. Книжный занимал весь первый этаж. Вход был оформлен в виде открывающейся книжной обложки. На стенах висело много картин и плакатов. Пахло почему-то влажной бумагой и чуточку книжной сыростью. Должно быть, этот запах вдохновлял читателей на захватывающие приключения в антураже старинных замков и пиратов. Но у меня сразу защекотало в носу – говорю же, аллергия.
Большого наплыва читателей не было, и кассирша – женщина с волосами цвета взбесившегося мандарина, которому бы позавидовала даже моя мамуля, кого-то отчитывала по телефону:
– Вася, ты идиот? Ты, Вася, совсем ебо-бо. Немедленно скажи этому ГАИшнику, что если он тебя не отпустит, я приду и самолично тебя убью! Да, и его тоже! Вася, не делай мне нервы! У меня люди…
Я тактично кашлянула и попросила позвать консультанта. Дама, на секунду оторвавшись от экрана, гаркнула «Марина, тут пришли!». Никакого ответа не последовало. Закатив глаза и грозно насупив брови, дама полезла из-за кассы, но застряла животом на полпути.
В ожидании консультанта мы решили осмотреться. Книжные полки шли рядами, и в промежутке между стеллажами и полом я видела снующие туда-сюда ноги с другой стороны. Сначала показались яркие красные балетки, замерли. Одна нога почесала другую сзади. Потом пробежали две пары детских кроссовок, следом протопала пара смешных ног: гибрид резиновых кроксов и туфель на танкетке. А что, прикольно! Гламуром уже никого не удивишь, а имея за душой миллионы, позволить себе выглядеть, как бомж, способен далеко не каждый. Славик предсказывал, что ироничная мода, которая подразумевает «я знаю, что это не круто, и ношу это сознательно», будет с нами долгие годы. Я кивком указала на смешную обувь приятелю.
– Откуда в Угличе такие уездные модники, – проворчал Славик, который бдительно следил за трендами. – Я за такими таптями давно гоняюсь.
Но рассмотреть модников мы не успели. Кроксы утопали, а вот красные балетки уже подошли и стали перетаптываться возле меня.
Я подняла глаза и увидела русоволосую девушку. Довольно привлекательную, но с оттенком провинциальности, которая ее простила. Родись она где-нибудь в семье миллионера, наверняка была бы на обложках модных журналов. Права мамуля, в нашей стране куча недоинвестированных женщин. На бейджике я прочитала имя консультанта – «Марина».
– Вы меня искали? Извините, была на обеде. Ищете что-то конкретное или рассказать про новинки?
– Скажите, Мариша, – фамильярно начал Славик, – есть ли у вас в продаже книга гениального мастера слова, Учителя с большой буквы, ментора, дементора, попечителя…
Славик бы еще долго пел соловьем, пришлось ущипнуть его за руку и сообщить Марине фамилию папы и название его книги.
– Не припомню. Наверное, новинка. Пройдемте со мной, сейчас посмотрю в компьютере.
Девушка повела нас за собой в небольшой огороженный закуток у стены. Там на столике стоял ноутбук, сразу за столиком виднелась дверь в служебное помещение, где, должно быть, отирались другие работники.
– Боря, ты новинки уже разложил? – крикнула Марина, обращаясь, видимо, к какому-то коллеге.
Из комнатки моментально выглянул невнятный очкастый хмырь в рубашке. Физиономию его украшала вздернутая верхняя губа.
– Частично. У меня вообще-то обед. Даже макароны остыли, – проворчал Кролик, обиженно поглядывая на Марину. Наверное, потому, что она уже успела отобедать.
– Смотри, вылитый кролик из Винни-Пуха, – громко зашептал Славик, который никогда не стеснялся правды. – Ой, чувствуешь, как пахнет?
Кролик явно собирался есть заваренный доширак, потому что запах потных носков ощутила даже я. Что уж говорить про «помойника» Славика: доширак был его любимым блюдом.
Марина выглядела какой-то заторможенной, мне даже показалось, что она вот-вот пошлет нас подальше. Но Славик этого не замечал и радостно снимал процесс на камеру своего мобильника:
– Дорогие подписчики, будущие и прошлые постояльцы отеля «Одалиска» и клиенты нашего праздничного агентства «Шанс»! Сегодня исторический день, когда мы сможем воочию лицезреть книгу дорогого Учителя, в которой он написал нам не только будущее, но и настоящее. Учитель так тонко чувствует тренды, что некоторые даже предвидит. Итак, барабанная дробь. Милейшая Мариночка – не Влади, конечно, но тоже ничего – сейчас ищет, на какой же полочке покоится это чудо современного издательского дела в изящном кожаном переплетике – «Полет над гнездом без кукушки».
Я смежила веки, чтобы не видеть этот цирк. Но это не помогло. Сначала бледнеющая на глазах Марина повела нас к какой-то богом забытой стойке, где пылились книги про Царь-Имбирь и Лечение алкогольной зависимости яйцом. Приподняв стопку разукрашек с Лунтиком, она смахнула в сторону выцветшие контурные карты. После чего, наконец, извлекла одинокую, но тяжелую папину книгу и протянула ее страждущим. То есть нам.
– Вот, тут один экземпляр. Вроде в подсобке еще штук пять должно быть. У нас философская мысль плохо идет. Инна, кассирша, ругается, что взяли на свою голову. Хотя я вот люблю такое. Почитала бы потом, раз это такой хит. Если вы, конечно, все не заберете.
– Конечно, заберем, – возмутился Славик и прижал книгу к тощей груди, продолжая снимать видео.
– Понятно… Сейчас попрошу Бориса вынести остальное.
Марина, поджав губы, скрылась в подсобке и прикрыла дверь. Оттуда сразу же стал доноситься гул голосов.
Через минуту, на протяжении которой я листала папину книгу, из комнаты с чашкой в руках и книгами под мышкой выскочил Кролик. Он бормотал что-то про недоеденный доширак.
– Тоже холодный не любишь? – участливо спросил Славик. – Если остыл – сразу в мусорку. Давай я выверну, а ты книги тащи на кассу. Лады? Тяжелые они, нечего Даринке надрываться. Ей еще рожать.
Схватив чашку с дошираком из рук растерявшегося Кролика, Славка поспешил к выходу. Через стеклянную вставку двери мы увидели, как он ловко вывернул содержимое чашки в мусорку. И, довольный собой, вернулся.
Кролик опешил. Он явно любил и холодную лапшу. А теперь остался без обеда.
– Ну, чего встали? Нам еще по городу гулять, – Славик сунул чашку назад в руку очкарика, приведя того в чувство. – Я думал, вы уже на кассе.
Мне стало жаль Кролика, впервые столкнувшегося со стихией по имени Славик.
– Извините его, я оплачу…
– Вообще-то я вышел сказать, что вы ведете незаконную съемку, – промямлил продавец, с сожалением заглядывая в чашку. – У вас разрешение есть?
Продажи бестселлера от папы № 3 начинались с непредвиденного скандала.
– Да ладно, мы же для себя, – беззаботно отозвался Славик, просматривая снятое. – Домашний архив, так сказать. Порадуем писателя, он нам папенька…