Край, где поселились люди

– У меня вино есть!! – И все почему-то сразу бросили трубу, с которой возились уже порядком времени и устремились на третий этаж в квартиру номер четырнадцать.

Там нашлись еще продукты: банка с маринованными помидорами и несколько кусочков засохшего сыра; спиртное было аккуратно разделено между членами маленькой компании и весело выпито с шутками и прибаутками.

Соседи забыли про холод, или просто были заняты так, что уже не чувствовали ледяного воздуха в родном доме. А может, как раз от этой мерзлоты и вели себя подвижно и активно, чтобы не замерзнуть окончательно.

Они вряд ли могли объяснить свои поступки, хотя в самом начале абсолютно все предполагали, что печь будет строиться по плану: тихо, спокойно и размерено. Поначалу даже старались не болтать лишнего и прислушивались к указаниям Геннадия Петровича. Тот тоже давно не придерживался ранее нарисованных чертежей и вообще давно потерял листочки с записями; сам он удивленно оглядывал непонятное новое сооружение в глубине темной жилой комнаты, слегка потирая рукой затылок.

Во время стройки и выведения трубы в форточку, были безвозвратно утеряны и две большие пуховые подушки, лежащие ранее в диване Марии Савельевны. Ими пытались утеплить открытое окно и между ними расположить выходное отверстие трубы, вместо этого, в сутолоке, обе подушки каким-то неизвестным образом улетели наружу. Вместо них, недолго думая, в отверстие форточки были отправлены другие диванные подушки, которые теперь нелепо торчали углами.

Возможно, люди просто спасали себя от паники, и каждый максимально выдавал результат – такой, какой получался, и вряд ли мог объяснить в какое время, что именно и зачем он это делал. В этот день присутствующие в доме соседи забыли про мобильные телефоны, которые почти ежечасно проверяли на предмет появления связи с внешним миром, про катаклизмы, про меню обедов и ужинов, а только отчаянно пытались построить сооружение, которое могло бы их согреть. Оно на самом деле предполагалось не таким уж и сложным: в ходе строительства уже все поняли, что двухконфорочную плиту из квартиры Лили необходимо было обложить кирпичами с трех сторон, предварительно поставив ее на большую железную дверь, для изоляции от пола и лучшей теплоотдачи в квартиру. Духовку, в которую предполагалось подкидывать дрова, думали уложить рядами противней, поставить необходимую чугунную посуду для дров, и сверху вывести в окно большую трубу, собранную из кусочков вентиляционных труб.

Во время обсуждения план всем показался простым и понятным. Соседи были уверены, что сделать это не так уж и сложно, учитывая, что у них на руках было большое количество необходимых инструментов, а также множество различных деталей. Что построили в итоге, вообще никто не мог оценить. Было очень темно, перед глазами у всех постоянно мелькали лучи от фонариков и дрожащее пламя свечей, которые расставили по бокам комнат, поэтому все совершали какие-то непонятные манипуляции, и что, в конце концов, соорудили, никто не понял.

Вроде как они пытались в этой конструкции развести огонь, положили кусочки мебели в большой чугунок, поджигали, что-то проверяли, и вроде бы даже у них что-то получилось. Во всяком случае, соседи запомнили, как громко сказал Геннадий Петрович фразу: «Ну построили же!» – а Миша отчетливо произнес свое расхожее выражение: «О, бля, них*я себе», причем несколько равнодушным тоном: вроде как, с одной стороны, восхитился чем-то, а вроде как ничего особенного и не произошло.

Мария Савельевна вздрогнула и чуть застонала: сильно болело правое плечо. Она попыталась перевернуться на другой бок, но уперлась в твердую стенку. «Чего это я к стене легла… неудобно же так…» Она еще попыталась немного двинуться, прикрыть замерзший участок тела, и потянула на себя одеяло. Тут она почувствовала под рукой что-то похожее на очень колючий плед. «Чем я накрылась… Холодно же… А почему так холодно?..» И только вот тут она вспомнила последние события. Сначала ей сразу показалось, что ей все приснилось, к тому же сон был очень длинный, нудный, и вроде бы привиделся молодой парень. Она отчетливо помнила его лицо: худое, немного вытянутое, чуть строгое, с черными глазами. «К чему это… парень такой приснился?» Она пошевелила ногой и вдруг уперлась куда-то, словно в живое тело. «Ой!» – громко вскрикнула она и сразу открыла глаза.

Сначала Мария Савельевна вообще ничего не поняла, а только моргала и пыталась рассмотреть, что находится вокруг нее, а потом с удивлением увидела край подоконника практически прямо над головой и тусклый свет от окна – вроде как светало. Присмотревшись внимательнее, она уже отчетливо рассмотрела себя, лежащей на полу, вроде как на куске овчины, которую она обычно кидала себе под ноги и, повернув голову, увидела прямо перед собой большую человеческую ногу в зимнем ботинке. Мария Савельевна перевела взгляд в другую сторону: перед ней лежал мужчина и чуть сопел, укрытый с головой чем-то темным. Женщина подняла глаза: прямо перед ней, посередине комнаты, ближе к окну, стояло странное сооружение, похожее на скульптуру из камня. Она протянула руку вперед и потрогала шершавое покрытие.

«Мамочка моя дорогая… Это наша печь… – именно сейчас Мария Савельевна все вспомнила и четко осознала, что все, что происходило за последние дни, ей не снится. – Так у нас получилось?..» – она снова притронулась к сооружению, потом опустила руку вниз к гладкому железному покрытию: под ладонью чувствовалась тепло. Женщина улыбнулась. «Надо же… А как все? – она прислушалась и уловила еле слышное сопение рядом. – Если мы построили печь, ее надо топить, а то мы замерзнем… Еды надо приготовить… Где все… Чья это нога?..»

Мария Савельевна неловко попыталась встать. Колени болели, и она уже давно проводила свои ночи полулежа в любимом кресле, а если она укладывалась на кровать, подняться утром потом было очень тяжело: ноги не сгибались, не слушались, и приходилось предпринимать множество попыток для подъема с постели.

Женщина снова попыталась перевернуться, но колено сразу отдало резкой болью. Она тихо застонала. «Надо проверить всех… Таня где?..» После череды неудачных попыток Мария Савельевна, согнувшись пополам и пытаясь справиться с занывшими конечностями, все-таки поднялась. Ее глазам открылась странная картина: посередине комнаты возвышалось невиданное сооружение, а вокруг вповалку, закутавшись кто во что, спали соседи. Мария Савельевна попыталась обойти присутствующих и проверить их спокойный сон, но быстро запуталась в длинных краях одежды, одеял и пледов и чуть было не шлепнулась на очередное спящее тело.

«Как же огонь развести в этом… Проснутся, есть захотят, чайку бы хоть нагреть…» – она пошарила рукой, там где проснулась, в поисках фонарика. Его не обнаружилось, и она потопала на кухню в поисках свечей в ящике стола. «Хоть бы живые все… Но тепло в комнате… Не так, как было в коридоре…» Она немного походила, укутавшись в незнакомый, жесткий и колючий плед, вышла из квартиры, спустилась ниже по лестнице и глянула на четвертый этаж, где теперь лежала сломанная мебель. «Дрова» лежали на месте – целая гора нарубленных досок, деревяшек и брусочков. Мария Савельевна вернулась, взяла маленькое ведерко, сложила мелкие кусочки и двинулась обратно.

Как топить печь она знала: сама родилась и выросла в деревне. «Попытаюсь…» Передвигаясь враскорячку, поставив на трюмо горящую свечу, она открыла дверку сооружения, достала чугунный казан с еще горячими остатками дров, наложила новых, взяла пару старых газет, умелыми руками взъерошила всю эту кучку, подожгла и поставила обратно. Сквозь стекло она смотрела, как медленно разгорается огонь. «Неужели получилось…» – несколько минут она неотрывно наблюдала за пламенем, потом подошла ближе к окну: с конца трубы клубился дымок, и женщина удовлетворенно кивнула.

– Теть Маш… – послышался тихий голос Тани. Женщина повернула голову: из груды одеял высунулся силуэт соседки. – Теть Маш… Вы как?

– Хорошо… Хорошо, Тань.

– Вам помощь нужна?

– Не-е, – Мария Савельевна привстала с маленькой кухонной табуретки, на которой сидела уже несколько минут возле новой печи и подошла ближе к соседке. – Сейчас гречки сварю… А ты как, Танюша?

– Хорошо… Только… – женщина лукаво улыбнулась и кивнула на сооружение. – Это мы построили?..

– Мы-мы.

– И что, греет?

– Да, только разогревалась долго, ковшик час закипал. Ты чаю не хочешь?

– Хочу, только вставать не хочу… Так тепло… Хоть согрелась… Думала умру, теть Маш, пока там сидели на этаже. Ой, даже руки согрелись.

– Да, тепло в комнате. Я там форточку чуть приоткрыла, хоть немного, чтобы проветривалось. А то боязно… Как это все…

– М-да… Молодец этот Гена… Надо же… придумал, как печь построить… Правда, она какая-то странная… Криво как-то получилось.

– Ой, да лишь бы грела… Вон кастрюлька уже закипает… Приготовлю сейчас, там маслице подсолнечное есть…

– А Геннадий Петрович… какой рукастый… как хорошо придумал… Настоящий мужчина. Теть Маш, а что там на улице?..

– Да все то же самое… Также все, только спокойнее сегодня, не метет.

– А там также все это?.. Ну лед этот вокруг…

– Также, Таня… Все серое до горизонта, ничего не видать.

– Теть Маш, а телефон не работает? Проверяли?

– Да проверяла, ничего не работает, – женщина махнула рукой.

– Ой…

– Поспи еще, Танюша, сон – он силы дает, поспи еще. Я пока тут справлюсь. Печь эта наша хорошо греет, тут прям не прикоснешься… Сейчас еще больше согреешься.

– А где Геннадий Петрович?..

– Да вон он… – Мария Савельевна показала пальцем в груду вещей на диване, Таня засмеялась.

– Устали все… А Миша где?

– Вон…

– Живые, теть Маш, вы проверяли, может, встать посмотреть?..

– Не надо, я уже всех обошла, живые все, не волнуйся, устали…

– А сколько мы проспали?

– Да я не знаю, сама там в закутке на полу проснулась, сейчас семь… Семь утра где-то…

– А легли во сколько? Вообще ничего не помню… – продолжала шептать Таня.

– А я думаешь, помню? Согрелись все, разморило… Пусть отоспятся…

– Я тоже посплю еще, в туалет хочу, да вставать не хочется.

– Да встань, сходи вон, на ведро в ванной, пока все спят… Чего терпеть будешь?.. А потом ложись, да спи…

– Гена спит еще?.. Теть Маш, дай веник, засрали там все… – Миша уже проснулся, сходил к себе и сейчас недовольным сонным взглядом смотрел на Татьяну и Марию Савельевну.

– Миша, да мы сами там все подметем, сейчас покушаем, потом… – Таня приглашающим жестом показала соседу на кастрюлю с кашей.

– Че там?

– Гречку сварили…

– Че, печь наша варит? – тихо засмеялся мужчина.

– Варит-варит… – Мария Савельевна заглянула под крышку. – Насыпать тебе?

– Да можно. Сейчас схожу к Денисовым за мясом, пожарите?

– Да пожарим.

– Ой, ты без мяса не можешь… – ласково произнесла Татьяна.

– А как мужику без мяса. Напахались вчера… А я не понял, зачем мы дверь со второго этажа тащили? Гена же сказал, его дверь выламывать?

– Да не знаю… – Мария Савельевна покачала головой, – тут такой галдеж стоял… Да вроде же не получилось его дверь выломать?..

– А, вроде да…

Из-под груды вещей показался Сергей.

– Ни фига се!! Вот это мы отстроили! А че стенка левая кривая такая?

– Да как получилось, цемент еще не схватился… вот ее и повело. Да лишь бы грела.

– Че со связью?

– Ничего! – нервно ответил Миша. – Все на том же уровне. Курить хочу!..

– Угу…

– Сережа, кушать хочешь? – заботливо спросила Таня.

– Хочу, а что там у вас?

– Каша гречневая.

– Нормально. Я еще покемарю.

– Малышня наша спит? – Миша наклонился над лежащими рядышком Лилю и Данила. – А который час, кстати?

– Десять.

– Ого. Ну пусть спят. Тепло, хорошо, – Миша засмеялся, глядя на сооружение внутри комнаты. – Вот будет потом чем заняться… срач этот выгребать… Или оставите себе печь, теть Маш? Нужное приспособление!.. Пошел я за мясом.

Геннадий Петрович, немного всклокоченный, приподнялся с кровати.

– Ну что, девчонки, греемся?

– Ой, Гена, спасибо тебе! – сразу возбужденно проговорила Таня. – Согрелись все! Спасибо тебе! Хоть отоспались, а то в холоде таком и сна не было.

– Угу, – довольно буркнул Геннадий Петрович. – А Миша где?

– Да мяса хочет, пошел добывать. – Мария Савельевна звенела кружками, раскладывая их на столике трюмо.

– Да, а что делать…

– Ген, ты проснулся? Оценил нашу постройку? – засмеялся Миша. – Нате, жду обед. – Он протянул пакеты с мясом и подмигнул соседу. – Выходи, покурим.

– А есть че?

– Да нашли ж вчера, осталось там по сигаретке…

– Пойдем…

Мужчины вышли на лестничную клетку.

– Пойдем на крышу, чего там, глянем. – Они поднялись по железной лестнице наверх. – Тут все то же… Блин, чет я уже волноваться начинаю, на сигарету. Серый поднимется, пойдем двери у Андрюхи вскрывать, у него помимо сигарет, еще бухла должно быть навалом, зае*ался я уже. Выпить хочу. Бабы если будут п**деть, мне похеру, четвертый день уже пошел…

– Пятый.

– Че «пятый»? – Миша повернулся.

– Пятый день пошел.

– С какого хрена? Вчера третье было…

– Пятое сегодня, мы почти сутки проспали.

– Да какие сутки? С чего ты взял?..

– На часы смотрел, Миша, – Геннадий Петрович показал пальцем на циферблат. – Будильник выставлял на каждые три часа, дров подкидывал да за печью посматривал.

– Угу… – мрачно промычал собеседник. – Присматривал, значит, за коллективом… Спасибо тебе, а я как вырубился, вообще, без задних ног. Еще сегодня проснулся – ощущение, как будто неделю проспал… А оно так вот и есть… почти.

– Да мне боязно что-то было… если честно… Я и окошко открывал, и дверь в подъезд, чтоб не угорели, мало ли, постройка эта опасная…

– Так-то да… О, Сергей чешет.

– Привет, соседи, – парень кутался с головой в теплый бушлат. – Как здоровьечко? – и, не дожидаясь ответа, сразу сказал: – Слушайте, хоть поспал как человек, да согрелся немного.

– Сереж, знаешь, сколько мы проспали?

– Сколько?

– Сутки. Гена, оказывается, за огнем следил, будильник выставлял.

– О, спасибо, Петрович.

– Глянь, Серый даже не удивился…

– А чему тут удивляться, вырубило нас, напахались, девчонки до сих пор дрыхнут, я уже потрусил их подошел. «Вставайте, – говорю, – хватит бока отлеживать!» – Сергей нервно хмыкнул, посматривая по сторонам. – Мужики, давайте начистоту? Нам, похоже, пи*да пришла? – он качнул головой на серые горы снега вокруг.

– Я не знаю, Сереж, за своих уже волнуюсь, как там дочери мои. Как там они? Тесть с тещей…

– Да все волнуются, Ген, я вон, тоже… Дочка, внук, совсем ведь маленький еще… Как они… Одно утешает, что они далеко отсюда живут, аж на том конце, где вокзал.

– Да мои тоже далеко. Да понятно, все за своих волнуются. И за себя надо думать, за нас, может, тоже кто волнуется…

Мужчины помолчали, посматривая по сторонам.

– Пойдемте… – Они спустились и уже на этаже продолжили свой разговор.

– Мужики, давайте… Жукова дверь вскрывать, я выпить хочу, – Миша скривился. – Я вообще домашние посиделки не очень люблю. Мне природа нужна, воля, я в четырех стенках с ума начинаю сходить, если не выпью, у меня крышак поедет. Да уже едет…

– Нам не только его надо вскрывать, – через паузу сказал Геннадий Петрович. – Я вам так скажу: печь мы сделали наспех, через задницу, и она на соплях держится, косо, криво, да вы сами видели. А печь надо по уму строить, чтоб и грела хорошо, и стояла как положено. У меня где-то валялись журналы, вроде было там про это дело, надо поискать.

– Так че? Ломать эту будем?! – удивился Сергей. – Да вроде нормально греет…

– Нет, ломать эту не надо, она хоть и хилая, но пойдет. Надо другую строить.

– Пфф… – фыркнул Миша. – Ну давайте другую… А зачем?

– Затем, что этой не хватит на такую ораву, сегодня переночевали вповалку, в восьмером в одной комнате, духотень, печка травит… Я думаю, надо на этаже в другой квартире еще ставить, только покрепче. Что вчера, в потемках, не видать ничего. Хорошо хоть эту соорудили да согрелись. Да пожрать даже получится. По-светлому надо делать. У тебя цемент есть еще?

– А что мы весь израсходовали?

– Да почти, не весь, но его еще бы.

– Да нету у меня, этот тоже случайно остался, до гаража все никак не мог довезти, некогда было.

– Ребят, нам короче, надо квартиры вскрывать да запчасти на печь собирать, жратву и воду искать, все, что есть. Воды нет уже.

– Так, – Сергей чуть скривился и закутался еще сильнее. – Я предлагаю пожрать как следует, перекурить, и погоним хаты открывать. Бабы пусть воду и жратву ищут, а мы по железкам и дровам.

– Давайте, – кивнул Миша. – Только, чур, с Жуковых будем начинать.

– Да однозначно! – слегка улыбнулся Сергей. – Давно ты к ним неравнодушен.

– Да у Андрюхи пойло точно будет, он любит бутылочки коллекционировать. Мы пока с Валькой жили, захаживали друг к другу в гости, он когда-никогда сигаретами меня угощал, водкой хорошей. Это потом, как с Валькой разъехались, так они перестали меня в гости звать, а раньше так прямо друзья не разлей вода были. Некрасиво, конечно, к приятелям в дом лезть, но не от хорошей жизни…

– Договорились, пойдемте, – Геннадий Петрович двинулся первым.

– Бабоньки! Давайте жрать! – Миша шумно зашел в квартиру Марии Савельевны.

Уплетая нехитрый завтрак с горячим чаем мужчины поведали честной компании, которая уже вся была в сборе, планы на день, про сутки общего сна, про необходимость новой постройки, при этом посматривая на грозную хозяйку. Та внимательно слушала, не проронив ни звука.

– Че молчишь, Савельевна? – не выдержал Миша молчания женщины. – Ты ж у нас вроде управдома, что скажешь?

– Да что я скажу… Я как все. Ломать, так ломать. Не по-соседски, конечно, но а что нам делать? Да продукты нужны. Че тут… Нам не хватит, нас орава вон какая – четыре мужика. Ну пожрать и у себя нашли бы, а вот вода… Без воды никак.

– Да еще четыре бабы, не забывай. Вы что, есть не хотите?

– Хотим-хотим, не умничай. Надо продукты пособирать, если хлеб у кого, просушить на сухари, овощи, может, не померзли у кого, потрем да посушим. Холодильники надо осмотреть – все равно пропадет все без электричества, а у кого, может, если холодильник поновее да посильнее, так и еще чего найдем. На лоджию надо выложить, чтоб не испортилось. Что там, у Денисовых, вы говорили, мяса много? Надо разобрать это все. Нам неизвестно, сколько мы здесь еще пробудем, сколько еще придется тут сидеть. Продукты испортятся, что потом? Потом поздно будет, – Мария Савельевна говорила с трудом и потом развела руками. – Тань, а ты что думаешь?

– Да и я как все, а че у меня спрашивать? Я теперь приезжая. Как решите…

– Да что решать, – Геннадий Петрович покачал плечами. – У нас другого выхода нет. Нам надо максимально утепляться. Так что, и теплые вещи, одеяла, пледы, все тоже сюда. Я вчера… позавчера, не стал говорить… У меня градусник старый на балконе в столе валялся, на улице, если термометр не врет, не так уж и холодно.

– И сколько там, на твоем термометре? – переспросила Мария Савельевна.

– Пять-шесть, не ниже на улице.

– О… а кажется, что гораздо холоднее, – тихо произнесла Лиля.

– В том-то и дело, температура упасть может, дом промерз, везде ледник, нам надо быть готовыми. Да еще и ветер может подняться. Давайте, товарищи, начнем – фронт работ ясен. Сергей и Миша ломают двери, вы, женщины, ищите продукты, вещи теплые, ну и полезные предметы из вышеперечисленного списка, знаете уже, что нужно. Инструменты, вода, салфетки, поролон, скотч, пледы, подушки, железо, ведра, дерево, мебель, что на обогрев можно пустить. Короче, знаете, уже, – закончил свою речь Геннадий Петрович.

– Водка, сигареты! Это не пропускаем, девочки, – добавил Миша. – Давайте, перекурчик и за работу. – Он вышел в коридор, по пути прихватив большой топор Марии Савельевны.

Все было просто и понятно, и компания принялась за дело. Они немного согрелись, отоспались и, несмотря на то, что у многих ныли с непривычки мышцы, и вообще болело все нутро, взялись за работу. Эта задача казалась простой и даже приятной: добыча дров для тепла, воды и еды.

Сначала была вскрыта квартира Жуковых, где были обнаружены большие запасы спиртных напитков и табачной продукции. Миша был счастлив. Он даже не прикоснулся к большинству находок, а только заботливо уложил несколько бутылок и пачек сигарет в пакет и отнес к Марии Савельевне. Девушки разбирали запасы продуктов; отовсюду слышались радостные возгласы. Время наступило сытное, соседи не бедствовали, и в кухонных закромах компания нашла огромное количество различной еды, питья и разнообразных вкусностей: и конфеты, и сок, и печенье, и колбаса, и яйца, и различные консервы, и многое-многое другое. Настроение улучшалось, все были заняты делом. Следом, на пятом этаже были вскрыты и еще две квартиры. Там поиски продолжились по такой же схеме, компания работала слаженно и дружно. Потом легко вскрыли и четвертую квартиру, напротив Марии Савельевны, там тоже обнаружились и запасы еды, и питья, и даже холодильник, который до сих пор не разморозился и не потек, правда, в квартире было очень холодно.

Снующаяся вместе со всеми Мария Савельевна произнесла:

– Да. Повезло мне с квартирой, который раз убеждаюсь. Вы чувствуете, насколько у меня теплее? Сторона такая: у меня всегда тепло, и ветра почти нет, а тут… – она нахмурила брови. – Здесь у них холодно, всегда холоднее, чем у меня. Хотя я свою сразу утеплила, все-таки пятый этаж, крыша – вот она! У меня и пол утепленный, и стены!

Соседи не стали расспрашивать, как же утепляла женщина свою квартиру, и продолжили заниматься сбором необходимых предметов. Но некоторое время спустя они наткнулись на некую проблемку: квартира Марии Савельевны, куда они стали приносить найденное, стала напоминать то ли свалку, то ли барахолку, ее две комнаты, коридор и кухня за считанные часы были сплошь завалены различными продуктами, пожитками и утварью.

– Так, ребятки, давайте остановимся! – донесся голос Геннадия Петровича. – Идите сюда! Лиля, Данил! Влада!.. – Соседи подтянулись. – Гляньте, это не дело, мы в этом не разберемся, давайте куда-то в другое место это все складывать! Нас тут и так восемь человек, в своих одеялах запутались.

– А, ну да… – Миша крутил головой по сторонам. – А куда?

– Давайте в соседнюю складывать. Печь, если что, по соседству будем ставить, давай, Сереж, – Геннадий Петрович показал жестом на необходимость в первую очередь открыть квартиру «двадцать девять».

– Ой… – тяжело вздохнула Мария Савельевна. – Тамарка… Может, не надо…

– А что такое? – ехидно поинтересовался Миша.

– Да ну ее… Потом будет мне…

– Мария Савельевна, ну а что делать, сами говорите, у вас сторона теплая, нужно здесь будет ставить печь.

– Печь?.. Ой, не знаю, она потом… всех живьем сожрет…

– Ну а куда? – занервничал Миша. – Трешка – угловая, там дуть будет. Не знаю. Эта ближе…

– Мария Савельевна, нам все равно вскрывать, все, что можно… – Геннадий Петрович выглядел несколько печально.

– Ну ладно… – женщина раздраженно махнула рукой. – Потом… Чему быть, того не миновать.

Миша моргнул Сергею – дверь соседская была простая и старая, и через секунды соседи уже стояли в квартире некой Тамары.

– Ух-ты! – сразу же послышался восхищенный возглас.

– Что там?.. – поинтересовался женский голос.

– Да тут… Вода тут, товарищи соседи! – засмеялся Миша.

Дружная компания вошла в квартиру всем составом и сразу увидела полную ванную воды: сливное отверстие было заботливо закупорено заглушкой и различными видами тряпочек, чистая вода блестела под светом фонариков.

– Ой, как хорошо… – протянула Татьяна, выглядывая из-за спины Миши.

– Не то слово! А тут что у нее… Мать-перемать!.. А вы говорили «не открывайте»! Да у нее тут гляньте, какие запасы! – Миша отодвинулся и показал Татьяне полный бак воды, стоящий под раковиной.

– Че тут у нее? – протиснулась вперед Мария Савельевна. – Ого, ну хорошо, водичка будет…

– А чего она столько воды запасает? – радостно улыбался Миша. – Воду вроде не выключают давно?

– Да… человек такой. Госпожа Коробочка.

– Благодаря этой Коробочке у нас вода теперь есть. Хорошая женщина. Так, давайте вещи к ней сюда в комнату перекладывайте, чтоб у теть Маши бардака там не было, отсюда будем потом забирать. Вещи в комнату, железо, посуду и прочее на кухню. А че у нее, стиралки нет? – Миша покосился на огромный бак, занимающий практически всю площадь ванной комнаты. – У нас тоже такой когда-то был, помню, тоже водой запасались. – Он прошел дальше по квартире, глянул в комнату и, подсвечивая фонарем, буркнул: – У нее даже кладовка есть. Я думал, все давно сломали. Не модно уже.

– Да кто ей ломать будет, она одна живет, все экономит на всем, да и чего там ей стирать. Все в разъездах, небось, в гостях стирает, свою воду и электроэнергию экономит, – пробурчала Мария Савельевна. – Смолоду такая. Она и замуж не вышла, потому что боялась, что муж ее накопления потратит, да жрать будет много. Все рукой махала: «Да ну их, только жрут и спят», так одна и прожила. Может, и хорошо ей, со мной одного года, а здоровья у нее поболе будет, не то что я, все носится как угорелая. Может, свет и воду так экономит?..