Край, где поселились люди

– О, здрасьте, приехали, не вовремя ты решила начать курить, скажу тебе, – Миша весело ухмыльнулся.

– Да я так, время от времени.

– И мне! – вдруг сказала Лиля.

– Да вы че, девки, одурели совсем?! Вот вовремя, другое время не нашли? Вот выберемся отсюда, будете смолить, сколько хотите…

– Да ладно тебе, – Геннадий Петрович махнул рукой, – поделимся.

– Да понятно, куда без них… Идемте. Пойдемте ко мне курить, приглашаю!

– А можно я с вами? – прозвучал голос Данила.

– А ты куда собрался, чахоточный? – Миша повернулся.

– Тебе нельзя! Тебе нельзя! – одновременно закричали женщины.

– Да я не буду курить… ну, может, так, затяжечку…

– Пошли уже, объяснять будешь всем, как маленький! Точно что твоя мама правильно говорит – несамостоятельный ты! Взял сигаретку, затянулся разок-другой без спросу, как большой! А ты… – Миша, гримасничая, махнул рукой.

Спускавшаяся на третий этаж компания почему-то развеселилась. Они вошли в квартиру, приоткрыли форточку и дружно взяли по сигарете. Из окна потянула ледяным воздухом.

– Слушайте, там явно не ноль, как на градуснике…

– Да какой ноль, там «минус двадцать»!

– Ну не «двадцать», может, но «пятнадцать», я думаю – это точно, – Геннадий Петрович устремил свой взгляд вдаль.

– Бля, все сигареты кончились… – Миша состроил страдальческую гримасу.

– Будем выживать дальше.

– Блин… да прорвемся…

– Холодно как, хорошо дров теперь много, – Лиля уже цокала зубами.

– Так, малыши-кибальчиши, давайте до дому, до хаты, взрослым поговорить надо, – Миша кивнул девушкам и Данилу на дверь. Те переглянулись и вышли. – Шо, господа соседи, думаете? – обратился он к Геннадию Петровичу и Сергею.

– Ты про моего доходягу болезного?

– Ну да.

– Я думаю, что ему выдумывать смысла никакого нет. Видно, что болеет, – Геннадий Петрович качнул головой.

– Я, в принципе, тоже так думаю, – поддержал Сергей мнение соседа. – Во-первых, мне мама за него позвонила; она, женщина простая у меня, как две копейки, и к тому же она сказала только, что «хороший мальчик, помоги ему». Откуда он там, откуда она его знает и что она о нем знает – я без понятия. Во-вторых, ему какой резон нам чесать? Че от нас-то ему? На жалость надавить? Зачем?.. Мы его и так кормим. Он мог свои листки сраные взять, выучить пару абзацев и зачитать нам с выражением. Мы бы уши развесили и покивали, как дауны, да и дело с концом. Завербовать нас?.. – Сергей развел руками и усмехнулся.

– Ладно, про него, в принципе, все понятно. Я про другое хотел поговорить.

– Что такое?

– Гена, возле тебя на четвертом этаже Жуков живет, Андрей.

– Ну да, знаю их.

– Он еще с молодости сигареты коллекционировал, раньше же туго с заграничными этими папиросками было….

– Ну понятно.

– Ну раз понятно, надо, чтобы бабы не слышали.

– Да им, по-моему, уже по фигу. Они себе игрушку уже нашли, Даника нашего будут опекать.

– Там дверь непростая. Можем не открыть с полтычка.

– Да не будем мы там втихую лазить, по-любому он приедет, увидит.

– Да че увидит?.. Нам пару-тройку пачек хватит, сигареты вытащим, да и все, будем еще объяснять…

– А дверь?

– Блин! Я не подумал… Ну да… Мы ж ее на ключ не закроем, как было. Может, через балкон? …Блин, так разбивать окно надо… Тоже не пойдет так дело… Пойду, поищу еще у себя, так надежнее, – засмеялся Миша. – Блин, уже все бычки свои скурил, Ген, присвети мне… Нет тут ни фига уже… Ладно, пошли, холодно, че там бабы сготовили нам?

Они поднимались по лестнице, как Сергей стал принюхиваться и недовольно сморщился.

– Че за вонь?..

– Ну да, воняет.

Они достигли пятого этажа и увидели, что этаж наполнился дымом.

– Бабы, вы в костер ничего не кидали?

– Нет. А что такое?..

– Да вонища… и дыму полно, вы чего не видите?..

– Да что ж тут увидишь, в потемках…

– Отсуньтесь! Отодвинем костер наш! – Мужчины сдвинули таз ближе к лестнице.

– Это, наверное, пропитка у стола так воняет, качественно делали… вот и дымит.

Геннадий Петрович поднялся по железной лестнице на крышу и через несколько минут спустился обратно.

– Там ветер стих, спокойно, вот и дымит, тяги не хватает. Картинка там, я вам скажу…

– И я хочу посмотреть! – раздался женский голос.

– И я! И я!

– Вы в окно гляньте, че лазить туда! – Миша быстро пресек планы женского пола, а мужчины поднялись наверх.

С крыши наблюдалась странная картина: ветер совершенно утих, было ощущение, как будто воздух просто застыл – ни малейшего движения не наблюдалось. А вокруг просматривались небольшие горы: темно-серые, неровные, разные по величине и размерам, уходящие под самый горизонт.

– Ребят… это похоже на катаклизм… Никогда такого не видел… – удивленно разглядывал пространство вокруг Геннадий Петрович.

– У меня даже слов нету… Везде одинаково, как будто мы в незнакомом месте, где что непонятно… Гляньте, в сторону дороги, даже базу не видать…

– Там же труба от котельной… Где она? Как ее может быть не видно?!

– А дома? С той стороны отсюда всегда видать, там же высотки у дороги…

– Ген, че думаешь? Ты же военный человек, все знаешь?

– Я не пойму, что это… Как это?.. Почему не видно вокруг ничего? С той стороны ладно, там равнина, но там…

– Пи*ец, как это может быть?.. – Мужчины растерянно озирались.

– Зовет кто-то нас, слышали?.. – повернулся Сергей к маленькой будочке на крыше. – Влада, что случилось? – Он увидел поднимавшуюся на крышу девушку.

– Там дымом все!.. Там дышать нечем! Мы к тете Маше забежали!

– Ого… Пошли, мужики!..

Они быстро спустились вниз и увидели в потемках мрачную картину: все заволокло дымом, он стоял практически недвижимой стеной, сквозь которую даже не просматривались двери квартир на этаже, воняло чем-то химическим, сразу запершило в горле и стало невозможно дышать.

– Блин, костер накрыть!

– Сюда давайте его!..

– Окно там, на третьем открой!

Мужчины быстро суетились и в дыму пытались спасти положение.

– Фу… Блин, не продохнуть…

– Дышать вообще нечем…

– Накрой его, еще вот, одеялом накрой, воняет!

– Пошли в хату, сейчас задохнемся! – они резко вбежали в квартиру Марии Савельевны.

– Ой, что ж там так у нас получилось… – совсем тихо произнесла женщина.

– Все в порядке?! – громко спросил Миша. – Не успели дыма наглотаться?

– Да успели, но чуток. Вы как?.. – почти шепотом спросила Татьяна, а Лиля и Данил только посматривали испуганно из-за спин женщин.

– А что получилось-то?

– Да вы только ушли… вонять стало, – пыталась рассказать маленькое приключение Татьяна. – Ну мы вроде сидим, а потом Мария Савельевна закашлялась, а потом глаза стало резать и уже слышно было, что дымом сильно воняет…

– А мы потом давай бежать в квартиру, хорошо Влада сообразила, с квартиры сразу свет упал, было видно куда бежать… Так быстро дымом заволокло, прям в секунды! Сразу пелена, как стена просто! Ой… – вздохнула Мария Савельевна.

– Вот сука… То одно, то другое! Пи**ец! – выругался Миша. – И теперь че делать будем? На крыше костер разведем, вроде ветер успокоился же?

– Скажите, у кого-нибудь цемент есть? – вдруг неожиданно спросил Геннадий Петрович. Все вокруг растерялись от странного вопроса и замолчали.

– У меня есть… Да, есть, а чего?… Зачем цемент?

Геннадий Петрович помолчал несколько секунд, а потом медленно и четко произнес:

– Разводить костер на крыше – это стопроцентная глупость. Температура воздуха низкая, мы не согреемся и не сможем готовить еду. Плюс у нас наблюдается острая нехватка дров, – спокойно продолжал он. – Костер на крыше нам ничего не даст. Среди нас есть пожилой человек, который не сможет физически перемещаться туда-сюда с этажа на крышу и обратно при необходимости. Природные явления не прогнозируемы, погода меняется ежечасно, никто не может гарантировать, что через время не пойдет ледяной дождь, или не поднимется шквальный ветер.

– Так что нам теперь делать? – взволнованно вскрикнула Мария Савельевна. – В подвал нам, да? – чуть не плача произнесла она. – А в подвале тоже угорим… Помните, как тогда… Там тоже дым…

– Тогда, может быть, лучше на крышу, мы еще одеяла возьмем, – всхлипывая, произнесла Татьяна.

– А че делать, Ген?.. – Миша растерянно смотрел на соседа. – На этаже тоже дым… задохнемся. Только на крышу… Можно в предбаннике этом развести костер, там люк закроем и поместимся…

– Марию… эту… Марию Савельевну поднимем, справимся, будет там сидеть… – Сергей тоже нервничал, в квартире стоял лютый холод, а все пока не понимали, что делать дальше.

Геннадий Петрович немного подумал, а потом произнес – очень громко и будто незнакомым голосом:

– Если бы у нас был вагон дров, мы бы развели там костер, и сидели бы и в х*й не дули! Но у нас нет этого вагона дров, и поэтому этот вариант – чистой воды по*бень!

Присутствующие здесь жители этого дома знали Геннадия Петровича давно и исключительно с хорошей стороны. Никто не анализировал и не разбирал его речь доселе подробно и не прислушивался к форме его выражения мыслей, но то, что он не ругался матом, только сейчас поняли все вокруг, когда нецензурные слова из уст мужчины так неожиданно резанули слух. Все замерли и удивленно смотрели на соседа. Лиля вцепилась в руку Данила, и ей показалось, что она даже перестала дрожать от холода.

– Так что делать… – тихо спросил Сергей.

– На текущий момент я не вижу другого выхода, кроме того, что огонь необходимо поддерживать в огражденном периметре, а в частности, в данном случае – в квартире, – Геннадий Петрович произносил слова четко, громко и понятно.

– В квартире?! – переспросила Мария Савельевна и сразу закрыла рот, словно он у нее просто захлопнулся сам собой.

– Да, в квартире, при данных обстоятельствах я не вижу другого выхода.

– А там же дым тоже… Как мы будем в квартире с костром?.. – решилась спросить Влада.

– Надо строить печь.

– Печь?? – почти одновременно произнесли соседи.

– Есть другие предложения? Давайте обсудим вместе все идеи и предложения. Пожалуйста, кто может предложить сейчас что-то для спасения наших, так сказать, тел?

Все с изумлением уставились на соседа: он казался совсем непохожим на вежливого, спокойного и терпеливого мужчину-интеллигента. Голос звучал спокойно, но в то же время мощно и строго. Соседи с удивлением увидели рядом высокого и уверенного мужчину вместо сутулого, и такого спокойного и безобидного Геннадия Петровича с четвертого этажа. Все как по команде вдруг расправили плечи и вытянулись, будто приготовились шагать на военном параде по огромной площади.

– Есть предложения? Товарищи, обсуждаем, у нас мало времени, – спокойно продолжал «незнакомый» мужчина.

– Простите, – Мария Савельевна перешла на «вы». – А мы разве сможем?.. Это же сложно… это…

– Мы постараемся.

– Ген… Гена… а ты… – Миша растерянно пытался что-то произнести. Он выглядел как школьник с двойкой в дневнике перед мамой и отцом с ремнем в руках. – Мне не приходилось… Как мы?..

– Не волнуйтесь товарищи, паника нам не нужна сейчас. Я так понимаю, других предложений нет? Остановимся на данном варианте и будем воплощать его в жизнь? Как вы, готовы? – незнакомый Геннадий Петрович с высоты его теперь длинного роста оглядывал соседей сверху вниз, причем со спокойным и заботливым выражением лица. Он был похож на робота, посланного для починки космического корабля.

– Ген… Гена, да мы-то что… А где… А как?.. – Миша выглядел более чем растерянным.

– Товарищи бойцы… товарищи соседи, у нас пятнадцать минут на подготовку! Время терять нельзя! – продолжал спокойно и уверенно чеканить слова Геннадий Петрович. – Первое – это необходимо определить место, где мы будем ставить печь, переносить ее будет делом затруднительным, поэтому мы должны определить ее местоположение, – мужчина обвел глазами присутствующих.

Те удивленно молчали и даже не переглядывались.

– Для лучшей работы печи желателен крайний этаж, в нашем случае, пятый. Ситуация критическая, поэтому я предлагаю выбрать любую квартиру, необязательно эту. Будем вскрывать соседские двери, – спокойно добавил Геннадий Петрович.

– Да зачем соседские?.. Там Тамарка, зачем… Там эти живут… Можно тут? – поинтересовалась Мария Савельевна.

Геннадий Петрович спокойно кивнул.

– А вот комната моя, здесь хорошо будет?.. – снова нервно поинтересовалась женщина.

– А другая комната есть? Тут есть выход на лоджию – это неэкономично, нам нужны будет лишние метры трубы. Нет, нежелательно здесь, есть комната без дополнительного помещения?

– Да-да, – закивала Мария Савельевна. – Вадика комната… вот, рядом… вот, она большая, такая же… у нас тут все комнаты большие.

– Дайте мне несколько минут. И, если можно, ручку и бумагу для записей.

– Да, есть… да, есть… тут… где-то, – хозяйка квартиры заметалась, споткнулась о край длинного пледа и чуть было не упала – стоявшие рядом соседи еле успели подхватить женщину.

– И еще я вас попрошу: давайте без паники, без лишних разговоров; действовать надо сообща, спокойно, слажено, и тогда у нас все получится, – тоном воспитателя детского сада, но громко и уверенно, продолжал давать наставления Геннадий Петрович.

Все закивали.

– Вот, вот бумага, – Мария Савельевна протянула два листочка в клеточку и обычную шариковую ручку. – Подойдет такая?..

– Спасибо, – «незнакомый» Геннадий Петрович сел на край дивана, взял в руки канцелярские принадлежности, и стал что-то быстро чертить и писать на листочке бумаге, чуть облокотившись на трюмо с большим зеркалом. – Подсветите мне?..

Публика застыла, замерла и только молча следила за действиями соседа: он что-то черкал, двигая бровью, писал, рисовал, потом посмотрел за окно, где уже смеркалось, и чуть слышно произнес: «Времени мало». Все переглянулись, тоже бросили взгляд в темноту, потом опять на соседа, рисующего кривые линии на листке бумаги, и снова молча застыли вокруг.

– Так, – Геннадий Петрович привстал. – Товарищи соседи, во-первых, нужно максимально утеплиться. На этаже лежат наши вещи, – он глянул на наручные часы. – Дым уже рассеялся, пожалуйста, разберите одежду и максимально укутайтесь так, чтобы вы были не стеснены в движениях. То есть необходимо подвязаться: пояса, веревки, любые повязки, чтобы вещи вам не мешали. Еще: у кого-нибудь есть двухконфорочная газовая плита, или у всех обычная?

Все растерянно переглянулись, а Мария Савельевна закрутила головой.

– А у меня какая?.. Я не знаю…

– У вас обычная, на четыре камфорки, – Миша выглянул на кухню, подсветив фонариком.

– А, да, у меня четыре камфорки…

– У меня вроде маленькая, – проговорила Лиля, – но я точно не помню… вроде там только чайник помещался обычно.

– Так, это хорошо. Данил, сходишь с ней, проверишь, если две конфорки, сразу сюда. – Парень кивнул.

Сергей только хотел сказать, что вряд ли его гость вообще отличает газовую плиту от холодильника, но промолчал.

– Ребят, поможете – это первое. Если двухконфорочная, отсоединяйте и сюда. Второе – кирпичи. Там на балконе Зинаиды остались еще? Не помните, сколько?

– Да остались-остались, но половина точно здесь, может, чуть больше, – кивнул Миша.

– Нам не хватит, вспоминайте, где могут быть еще. Ванную могут обкладывать, лоджию, балкон, перегородки, кто-нибудь помнит?

– У меня, у меня! – затараторила Татьяна. – Наверное… Да, мы перегородку делали, вход другой в комнату был. У нас по стояку все дверь переделывали.

– Таня, сможешь показать? Примерно?

– Конечно, я помню.

– Да и я помню, – заговорила Мария Савельевна. – Что там помнить? Метр влево закладывали.

– Хорошо. Третье – железные ведра, таз, воду перелить в другие емкости, эти понадобятся. Еще металл нужен.

– Есть, Ген, у меня в духовке металлические противни, еще оцинковки лист есть у меня, с козырька можно снять, у меня на лоджии… Да у всех там есть.

– Миш, займешься, – продолжал раздавать команды Геннадий Петрович. – Мне сюда таз нужен. – Мужчина прошел в соседнюю комнату, внимательно осмотрел все вокруг и добавил: – Отсюда нужно убрать палас, будет мешать.

– А окно надо будет разбивать?.. – тихо и жалобно произнесла Мария Савельевна со страдальческой гримасой.

– Нет, но нужна будет пара подушек, объемных, законопатить окно. Еще, очень важно… совсем забыл, – Геннадий Петрович глянул в бумажки. – Миша, труба нужна вентиляционная, метра… полтора хотя бы.

– Поснимаем, – тот развел руками.

– Ребят, инструменты строительные, если есть, все сюда.

– У меня топор есть! Хороший! – сказала Мария Савельевна.

– Хорошо, нужен будет.

– Миша, мне емкости и цемент тащите, а сколько его, кстати? – спросил Геннадий Петрович.

– Да мешок… небольшой, килограмм десять.

– Хорошо, – выдохнул «предводитель». – Сереж, вы цемент, потом кирпичи сюда, я помогу вентиляцию поснимать, железо, что вспомните, снимаем и сюда.

– Так противень подойдет?.. У меня, наверное, тоже есть… – прошептала Татьяна.

– Да, нужны будут. И чугун. Есть чугунное что?

– А это… ну как казан? – переспросила Мария Савельевна.

– Да, толстые стенки там будут.

– Вон там, вон там у меня есть, – она показала пальцем куда-то вверх. – Там на шкафу. А… зачем?.. – и замолчала.

– Остальные помогать. Ты и ты, – мужчина ткнул пальцем на Лилю и Данила, – ходите по пятам за Сергеем и Мишей, помогаете, подносите, подаете, выполняете команды, а ты и ты, – он показал на Таню и Владу, – со мной, придерживаетесь меня, понятно?

Присутствующие закивали.

– А я?.. – жалобно спросила Мария Савельевна.

– Вы тут, будете командовать, куда печь устанавливать, да и посуда на вас, вот помощники. Нам бы дверь железную на пол… Не получится без инструментов снять, да? – он вопросительно посмотрел на стоявших Мишу и Сергея.

– Попробовать можно…

– Хорошо бы, – вдруг, будто жалобно, проговорил Геннадий Петрович. – Теплее будет, на нее бы печь установили.

– Попробуем, кувалда нужна… Я б стену разломал.

– Топор, Миша! У меня топор такой, что не поднимешь! Лучше кувалды! …А ты разве сможешь?.. – Мария Савельевна с надеждой смотрела на соседа снизу.

Вокруг холодало.

– Попробую. Забыли – я обходчиком работал? Шпалы укладывал вообще-то.

– Да помню, только когда это было?

– Обижаете, теть Маш. Я, если кувалдой уе*у – мало не покажется. Хотя силушка уже не та.

Миша увидел, что Геннадий Петрович пока внимательно изучает собственноручно начерченный план, почесал затылок и добавил:

– С дочкой пошли как-то в парк аттракционов, ну тут у нас… А там тогда автомат только поставили – «силозамеритель», ну знаете, типа кувалдой большой надо ударить, и он показывает, какой ты сильный. Идем с дочкой, смотрю, а там папаши молодые удалью меряются. Народу – тьма!.. Всем же интересно. Дочка увидела и поглядывает на меня, причем, знаете, так, с недоверием, типа: где они – а где я, – Миша улыбнулся, а все вроде как чуть расслабились и спокойно слушали.

Геннадий Петрович поднял голову, оторвавшись от клетчатых листочков с чертежами, и тоже слушал соседа.

– Я говорю: «Шо, доча, стукнем?» А она кивает так, вроде хочет посмотреть, как папка ударит, но с недоверием так… Ну я там заплатил, в очередь встал за этими… Короче… – Миша улыбнулся, почесал затылок и продолжил: – Короче, я беру эту типа кувалду их местную… и к-а-ак уе*ал с плеча!.. – Он на секунду замолчал, а компания замерла. – А оттуда масло как ливанет изнутри! Херня эта – вроде большой кнопки – набекрень, парень там, который за этим всем следит в а*уе!.. Музыка заиграла, все там засветилось, огоньки там красненькие загорелись, ну вроде как я – пи**ец какой сильный. Короче, пришла пи*да этой штуковине!.. Бля, я дочку за руку и деру оттуда! Вот так… – Миша засмеялся. – Говорю ей: «Ты только маме не рассказывай!» Не рассказала… Потом так на меня смотрела… с восхищением… Ой, было дело, – улыбался Миша.

Мария Савельевна тихо смеялась, вытирая слезы; на несколько секунд все забыли о холоде, морозе и о будущем строительстве. Геннадий Петрович тоже улыбался и сразу превратился в того самого соседа с четвертого этажа.

– Так, ребят, ну поехали, только без суеты и лишнего шума, кутайтесь и за дело, чтоб не замерзли. Фонарики у всех есть? И аккуратно…

Работа завертелась, правда, все сразу пошло не по сценарию, и действовали совсем не так, как хорошо обученная армия специалистов или дружная команда. Грохот, шум, гам, крики, мат, звон металла, скрежет – подъезд со времен своего существования явно не слышал столько звуков одновременно. Забыли даже о холоде.

Все происходило совсем не так, как задумывалось в начерченном плане. Геннадий Петрович давно потерял лоск бравого командира, действующего ответственно, серьезно и поступательно. Он матерился громко и часто, употребляя странные выражения и кучу бранных слов, да и вообще, казалось, все просто сошли с ума. Строительство шло совсем не по маслу, все разваливалось, света катастрофически не хватало. Пошли в ход все подручные средства, которые оказались в квартирах: скотч, пакеты, тряпки. Все давно забыли, кто кому должен был помогать и что делать, хватались то за одно, то за другое. План был нарушен и сам автор идеи носился туда-сюда, уже совершенно не понимая, что к чему. Все потерялись в пространстве этажей, квартир и с трудом понимали иногда, куда нужно бежать, что подавать и куда нести.

Лиля с удивлением обнаружила себя в подвале с молотком в руках. Влада, удерживаемая с двух сторон Мишей и Сергеем, стоя на стуле с плоскогубцами в руках, срывала куски вентиляционной трубы. Татьяна в одиночку тащила кусок железного листа, сама не понимая, где она вообще его взяла. Данил работал топором, хотя вообще не подозревал, что умеет держать его в руках: он, как заправский дровосек, расколачивал кусок стены, точь-в-точь, как Миша в рассказанном случае в парке. В итоге, все-таки была снята железная дверь, только почему-то не у Геннадия Петровича, как предполагалось, тем более, он давно собирался поменять входную дверь, которая плохо закрывалась, а у соседа на втором этаже, где проживала семья из пяти человек с тремя детьми-подростками.

Потом почему-то все резко кинулись заготавливать дрова, бросив едва начатое строительство печи, решили все-таки развести костер, немного согреться и передохнуть. Порубили все, что было припасено, и даже дверь, снятую в подвале, которая теперь предназначалась совсем для других целей. Заметили это, когда уже та была полностью разломана.

Затем соседи опять долго и громко бегали туда-сюда, перекрикиваясь и совершенно не понимая ни целей, ни задач. Потом, откуда ни возьмись, на полу третьего этажа нашлась пачка сигарет, совершенно целехонькая, причем такую марку из всех присутствующих никто никогда не покупал.

После длинного перекура, в конце концов, была сооружена некая труба со всех сторон перевязанная тряпками и скотчем, а потом снова наступил хаос. Нашли начатую бутылку водки, причем где-то в недрах комнаты Марии Савельевны, и решили устроить небольшую попойку, закусывая пряниками и черствым хлебом. Соседи успели даже развести небольшой костер и все-таки вынесли его на крышу в тот самый маленький предбанник. Наверх залезли все, кроме Марии Савельевны, она в последний момент отказалась, хотя уже успела закинуть ногу на первую ступеньку железной лестницы. Соседи немного погрелись, а женщина молча ждала внизу, глядя куда-то в темные разводы стены.

Каждый занимался, чем вздумается, но в тоже время все делали одно общее дело, правда, виделось оно у всякого по-своему. Лиля даже не замечала, что активно участвует в подъеме железной двери на пятый этаж: она лихо командовала, давая указания, а между лестничными пролетами сама хваталась за конструкцию и бодро помогала нести ее ровно посерединке.

Влада почему-то вдруг стала помощницей Геннадия Петровича, и именно с ней он советовался, как надо строить печь. Они вместе решали, как лучше установить ее, где прикреплять большую трубу из кусочков вентиляционной системы, и как долго должен сохнуть цемент. В перерывах между этим девушка носилась по этажам в поисках различных запчастей, и когда исчезала из поля зрения Геннадия Петровича, тот громко начинал кричать:

– Влада где? Влада где? Где она?.. Посмотреть надо, как лучше!

Через время та находилась, и Геннадий Петрович с некой нервозностью снова советовался с ней, как правильно устанавливать печь.

– Нет, здесь отверстие делать не надо! – уверенно говорила Влада, которая работала менеджером по продажам, причем не самого высокого уровня. – А вот тут надо ближе!

– Ага-ага, понял. – И Геннадий Петрович начинал исправлять найденные девушкой дефекты.

Во время постройки трубы, которую никак не могли присоединить под нужным наклоном, чтобы вывести в форточку, и как раз, когда вроде все стало получаться, Влада вдруг вспомнила, что в баре мебельной секции у нее есть дорогущая бутылка вина, которую сестра подарила ей на один из праздников. Девушка берегла ее до особого случая, и когда трубу почти установили как следует, вдруг громко закричала: