Единственный наследник, и тот раб

5. Неправильный постоялый двор

Когда добрались до повозки, генерал настоял, чтобы жрец не пытался сидеть, а лег на подушки и отдыхал. Ань получил свой завтрак из лепешки, яблока и одного куска мяса. Мальчик не сразу решился принять такую богатую трапезу и начал есть, только когда жрец утешил его:

– Это жалкие объедки с генеральского завтрака, поэтому не волнуйся и ешь.

На сражение с разбойниками и поиски Аня ушло некоторое время, и теперь генерал торопился, чтобы успеть доехать до постоялого двора к ночи. Однако солнце неумолимо двигалось по небосводу, надвигался вечер, а города всё ещё не было видно. Между тем, побои терзали тело жреца, он то и дело впадал в дрему, лицо его раскраснелось, и Ань, не касаясь кожи, догадался, что у его благодетеля поднялся жар. Мальчик хотел уже окликнуть генерала, когда повозка резко остановилась. Жрец открыл глаза и поднял занавеску на окне:

– Что случилось?

– Скоро вечер, – отозвался генерал и подъехал ближе. – Мы не успеваем добраться до города. Но там неподалеку я вижу что-то вроде постоялого двора. Я не помню, проезжали мы ее на пути в усадьбу или нет. Но до нее не больше часа езды, и мы могли бы заночевать там.

Жрец выглянул в другое окно и долго рассматривал темное здание среди складок земли и высоких трав. Наконец, он высказал свои опасения:

– Я не вижу дыма, генерал, а еду на постоялом дворе должны готовить. Также я не понимаю, почему бы постоялому двору быть так далеко от главной дороги.

– Там есть еще одна, старая дорога, – объяснил генерал и показал на карте. – До того, как император обустроил здесь свою усадьбу, люди ездили по той дороге. А дыма нет – это понятно. Наверняка, у них мало посетителей, и они еле сводят концы с концами. Ты выглядишь уставшим. И я не хочу ночевать в поле. Давай посмотрим, что там.

Жрец согласился, возница развернул повозку, и они поехали к старой дороге. Жреца и Аня трясло так сильно, что они оба подложили под себя подушки и двумя руками вцепились в борта. На одном особенно коварном ухабе Ань прикусил язык и от боли выругался, но жрец не отругал его, только взглянул из-под нахмуренных бровей с видом человека, который разделяет его чувства.

Наконец, генерал приказал остановиться и отодвинул штору, жрец выбрался наружу, едва не упав – генерал помог ему устоять. Отряхнувшись, жрец оглядел постоялый двор. Вблизи он выглядел еще более мрачным и неуютным, чем издали. К входу была протоптана тропинка, но нельзя было определить, кто по ней ходит: люди или звери. И тут они услышали хрюканье и возню, следом раздались шаги и женский голос прикрикнул:

– А ну, чего раскричались? Дармоеды!

– Слышишь? Тут есть живые! – обрадовался генерал. – И свиньи, значит, есть мясо!

Он громко постучал и вошел – с потолка сорвалась летучая мышь и с шумом пролетела над головой. «Дурной знак», – пробормотал жрец и велел Аню держатся поближе и ничего не есть и не пить без его разрешения. Между тем к гостям вышла красивая зрелая женщина, одетая старомодно и бедно, но с большим вкусом. Она поклонилась, приветствовала гостей и поинтересовалась, что им нужно.

– Мы ищем ночлег и заплатим зерном, – сказал генерал. – Будет у тебя свободные комнаты?

– Да свободных комнат сколько угодно, только ведь… Не прибрано у меня. Давно гостей не было, – заискивающе улыбнулась хозяйка и поклонилась. – Если согласны подождать, я накормила бы вас, а потом уложила.

– Подождем, – согласился генерал, не заметив, как жрец покачал головой. Хозяйка же обратила на это внимание и бросила недовольный взгляд. Ань заметил, что она как будто принюхалась, но женщина тут же расплылась в радушной улыбке и спросила, что приготовить гостям.

– Благодарю, мы поедим свое, – твердо сказал жрец. – Займитесь лучше постелями, уважаемая хозяйка. Мне нужно прилечь. а утром мы уйдем с миром.

Генерал и солдаты были крайне недовольны: они рассчитывали на сытный горячий ужин. Однако спорить было бесполезно, все устроились за темным и плохо скобленным столом, двое солдат принесли яблоки, капусту, холодное мясо, лепешки и пиво. Генерал донимал жреца вопросами и настаивал, что хозяйка мила, обходительна и не так бедна, чтобы разориться с одной зарезанной свиньи. Жрец молча ел и закончил трапезу словами:

– Теперь я буду спать, Ань – со мной. А ты прикажи солдатам нести караул и спать по очереди. Ты молод, я должен тебя предупредить. Не жди добра от заброшенной харчевни, которой управляет одна-единственная женщина, и одета она слишком празднично для той, кто только что кормил свиней.

Сказав это, жрец взял Аня за руку и отвел на второй этаж. Вдвоем они перетащили постель, приготовленную мальчику, и кровать жреца в центр комнаты и легли головами к разным стенам.

Видя, что жрец серьезен, генерал и сам задумался, насколько безопасно ночевать здесь, но было поздно искать другое пристанище: солнце почти коснулось горизонта. Выставив часового, генерал приказал четырем оставшимся солдатам спать в одной комнате, сам же отправился на улицу: обойти окрестности с дозором. Мелкие холмы, поросшие травой, лес вдалеке, шум реки, почти не различимый из-за расстояния, да обычные вечерние шорохи в траве – больше ничего генерал не нашел.

Уже в темноте он вернулся на постоялый двор, зашел в отведенную комнату, снял доспехи и шлем, упал на кровать и хотел немедленно уснуть. Но подушка была жесткой и совершенно неудобной, как будто ее набили костями вместо шерсти. Генерал поворочался, так что кровать жалобно заскрипела, а потом решил умять подушку и хорошенько ударил по ней кулаком. Подушка тут же завизжала, как резаный поросенок, ударила генерала в лицо и выскочила в окно – от неожиданности генерал тоже закричал и тоже выскочил, но в противоположном направлении. Сломав дверь, он вывалился в коридор и тут же бросился в комнату жреца.

– Очнись, очнись же, очнись! – кричал генерал.

Ань хватал его за руки, чтобы не тряс так сильно спящего, а жрец, начав просыпаться, тут же сжался и резко выпрямил ноги, так что больно ударил генерала по голеням – тот взвыл и зашипел, как придушенная змея.

– Ты что творишь, обезьяна, – прохрипел генерал.

Жрец смутился и объяснил, что не узнал его, но Ань по взгляду догадался, что дело было как раз наоборот: узнав генерала, жрец решил проучить его, а теперь сожалел. Потому что лицо их командира было перепуганным и серьезным.

– Здесь творится какая-то чертовщина, – сказал генерал, перестав потирать ушибленные ноги. – Моя подушка оказалась живой и ударила меня. Сходи и проверь. Как жрец, ты здесь будешь полезнее, чем я.

Жрец кивнул и велел генералу тихо разбудить солдат и собрать всех в этой комнате. Генерал так и сделал, только еще облачился в полный доспех, но не усидел и прокрался вслед за жрецом в нижний зал. Ань также не хотел прятаться и пошел за генералом. Следом спустились и четверо солдат, кроме того, что был на карауле.

В нижнем зале им открылась чудовищная картина. Хозяйка из красивой женщины превратилась в монстра: шея ее стала длинной и костлявой, а изо рта свисал гибкий зеленый язык и доставал кончиком до пола. На руках она держала нечто среднее между подушкой и поросенком, без морды и хвоста. Чудище гладило маленького монстра своими пальцами с длинными острыми когтями. За столами сидели другие монстры и призраки, их было не меньше семи: мохнатое чудовище с шестью глазами, синий человек с зонтом над головой, женщина с кроваво-красным ртом и пустыми глазницами, и другие, при виде которых даже бывалый воин дрогнул бы и побежал.

Генерал вынул меч из ножен, однако жрец остановил его и продолжил разговор с чудовищем, начатый чуть раньше.

– Госпожа, виданное ли это дело, чтобы честных постояльцев, готовых заплатить, грабили да еще били по лицу?

Хозяйка-чудовище визгливо расхохоталась, а другие монстры заревели, завыли и стали колотить по столам. Жрец обвел их взглядом и снова приказал генералу убрать меч в ножны, а Аню – отступить назад.

– Ты заключила со мной договор, а теперь хочешь меня обмануть?

На эти слова хозяйка-монстр зашипела, выпустила подушку-поросенка и надвинулась своей страшной головой на жреца – тот не сдвинулся с места и даже не отвернулся, он прямо смотрел в ее сверкающие глаза и повторил слова о договоре. Нечисть за столами притихла и смотрела на хозяйку в ожидании. Поведи она только бровью, и чудовища бросились бы и разорвали людей в клочья, но она убрала голову от жреца и прошепелявила:

– Какой еще уговор?

– Ты готовишь нам постели, даешь переночевать, а мы платим тебе рисом и уходим с миром.

– Рисом не годится, – сказала хозяйка-монстр.

– Раньше надо было говорить…

Жрец не закончил фразу, потому что из помещения, где должна была быть кухня или кладовая, с громким стуком копыт вышел хряк. На его розовой лоснящейся голове качался плохо привязанный шлем, а сбоку от пятачка был старый шрам – по этим признакам люди узнали своего товарища, еще недавно стоявшего в карауле.

– Кровь ты уже получила, – мрачно проговорил жрец. – Теперь верни украденное и дай нам уйти.

Хозяйка зло расхохоталась, а монстры бросились на бедного хряка и мгновенно разорвали на части. Генерал прикрыл ладонью нос и рот, Ань упал в обморок – его подхватил один из солдат. А хозяйка достала из кармана вещи, которые были в ее руках маленькими, но стоило им коснуться пола, как приняли нормальный размер: генеральские седло и стол, мешки с рисом и кошели с золотом и серебром, оружие солдат и другое имущество. Те, кто не держал Аня, подобрали вещи. И тут же люди оказались посреди холмов, в рассветной тишине. Постоялый двор исчез без следа. Мерины отбрели довольно далеко, и солдатам пришлось догонять их. Повозка стояла невредимая, и в нее положили очнувшегося Аня и возвращенные вещи. Меринов впрягли и двинулись в путь. Никто не решался заговорить, все ехали молча, и только Ань, пришедший в себя, тихонько сглатывал слезы – то ли от страха, то ли из жалости к погубленному солдату.

6. Откровенный разговор в купальне

Солнце было уже высоко, когда повозка докатилась до города. Стражник увидел красные кисти, узнал генерала и пропустил людей. Они расположились в хорошем постоялом дворе и пошли в купальню. Всем хотелось очиститься от страха, прилипшего к телам и душам после того, как их товарища разорвали на кусочки. Солдаты пошли мыться в в кадках, в купальню постоялого двора, а Ань, жрец и генерал расположились в городской купальне для аристократов и богатых горожан. В красном павильоне помещался большой бассейн, в котором плавали лотосы, вокруг него девушки и мальчики с красивыми лицами разносили напитки и терли гостям спины. Генерал, не принимая помощи, разделся, окунулся и долго сидел в воде. Жрец помог раздеться Аню и обмыл его тело.

– Почему вы делаете это? – смущенно спросил мальчик.

– Ты не простой ребенок. Ты станешь утешением при дворе. Эти женщины не утверждены главной придворной дамой.

– Мое положение будет таким высоким?

– Да. Тебе нужно готовиться.

– Я не смогу.

– Сможешь. В тебе течет благородная кровь.

Ань дернулся от такой новости и поскользнулся – жрец поймал падающего и получил локтем по скуле. Ань рванул с места, жрец ухватил его за предплечье и развернул — мальчик крутанулся на пятках, упал на колени и затараторил:

– Мне жаль, мне жаль!..

– Немедленно выпрямись!

Ань еще ниже пригнулся – скорчился на коленях и пытался поцеловать ноги жреца. Пришлось поднимать его под мышки. Жрец округлил глаза и прошипел:

– Встань ровно, не позорь меня.

Мальчик, наконец, выпрямился и вытянул руки по швам. Жрец покачал головой и продолжил поливать из ковшика. Мальчик вздрагивал от каждого прикосновения и был весь красный от шеи до кончиков ушей. Жрец делал вид, что не замечает. Вылив все ведро, он обтер Аня, отвел к купели, уложил на одеяло и стал втирать в спину разогревающие мази. Мальчик всхлипывал, хрюкал носом, и этим отпугивал местных аристократов и их служанок. Помимо звуков, их смущало, что жрец с мягкой кожей и строгими чертами лица так покорно ухаживает за чумазым сутулым мальчиком с волосами, свалявшимися в гнездо.

Через некоторое время Ань уснул, а жрец повернул голову и увидел, что генерал сидит неподалеку и смотрит на Аня с тяжелой завистью. Жрец подсел к командиру и взял стакан воды с его столика. Девушка-прислужница подошла и предложила обмыть жреца.

– Не трогай его! – грозно приказал генерал, на шее у него были вздутые вены. – У тебя недостаточно чистые руки!

– Спасибо. Я должен сам, – мягко ответил жрец девушке и наклонился к генералу. – А ты не вздумай подглядывать.

– Я чистый! Я должен помочь с твоими ушибами.

Жрец неловко огляделся и покачал головой, но генерал смотрел так упрямо, что сил спорить не было.

– Я буду все делать сам. Но ты можешь побыть рядом.

Сказав это, жрец набрал горячей воды из чана и ушел за ширмы, генерал моча прошел следом, не обращая внимание на осуждающие взгляды местных аристократов. Он устроился у ширмы с тиграми, скрестил ноги и стал наблюдать. Жрец снял купальный халат, и взглядам генерала открылись многочисленные синяки, полученные от ударов разбойников. Генерал тут же хотел вскочить и схватить ткань – сделать компрессы. Однако жрец властным движением приказал оставаться на месте, и генерал сел обратно.

– Тебе не нужно обо мне заботиться, – сказал жрец тихо, не глядя на генерала. – Ты видишь, что я не слабый.

Под нежной кожей, бледной из-то того, что она всегда спрятана под одеждой, двигались тонкие, но крепкие мышцы. Генерал знал такое телосложение – это были сухие солдаты с огромной выносливостью и силой, которая бралась, кажется, из земли. Тем не менее были отличия: тело жреца было гораздо более красивое, чем у любого солдата.

– Тебе сильно досталось, – проворчал генерал, голос его неожиданно осип, и жрец взглянул на него внимательно.

– Генерал. Я отказываю тебе не потому, что с тобой что-то не так. Ты красив и умен. Я убедился, что ты не легкомыслен. И, наверное, будь я тем деревенским человеком, которым родился, я не знал бы большей чести, чем утешить твои желания.

Генерал сглотнул, представив такую возможность, и несколько подвинулся вперед – жрец снова властно приказал не двигаться, и генерал неохотно вернулся в прежнее положение. Жрец взглянул на него со смесью сожаления и теплоты, как смотрят не строптивого ребенка.

– Дело, как я сказал, не в тебе. А в том, что разница между тем, что я получу, и тем, что я рискую потерять, крайне велика. – Видя непонимание в глазах генерала, жрец сказал. – Ты знаешь, что я жрец Восточного дракона. Ты знаешь, кто это?

Генерал постарался включить память, но вид жреца в мокрой ткани и со всеми этими синяками, заполнял воображение. Генерал качнул головой. Жрец вылил еще один ковш воды на себя, вздохнул и повернулся спиной. Среди синяков генерал разглядел несколько старых шрамов, а по центру – круглые бугорки позвоночника. Генерал прикрыл рот, потом с силой потер уши.

– Восточный дракон – это дракон, спящий у ног Восточного Будды.

До генерала не сразу дошел смысл сказанного, когда же он понял слова, то мгновенно запахнул халат и сел на колени как прилежный ученик. Жрец ощутил это движение и остался доволен. Он продолжил.

– Мое лицо было первой причиной, по которой мои родители были уверены, что я не стану простым охотником или егерем, как мой отец. Они усердно трудились и накопили несколько денег, чтобы я мог поступить на учебу. Однако этих денег не хватило бы, чтобы жить в городе долго.

К счастью, в нашей деревне остановился жрец. Он был стар, я приносил ему рис и овощи. Однажды он предложил учить меня. Он объяснил, что его ученик оказался распущенным пьяницей и пропал. Взамен он решил обучить меня. Так я выучился первым молитвам, чтению и письму. Однако жрец не мог посвятить меня. Он дал мне письмо и послал к жрецу более высокого ранга, который не гнушался учить бедняков.

Тогда я много странствовал и повидал жизнь в разных ее проявлениях, я сталкивался с людскими пороками и демонами. Однажды я столкнулся с горными троллями, а они, оказалось, служили сильному демону.

Тогда съехалось много жрецов. Один из них был жрецом Восточного дракона. Он молился семь дней, и я, не имея других занятий, стоял на коленях неподалеку. Потом к нам присоединилась вся деревня. Они больше не верили другим жрецам. И тогда Дракон явился. Он указал мне мой путь.

Мы с жрецом взяли бамбуковые палки и двинулись в горы. Все тролли были испепелены, а демон низвергнут. Мы благодарили дракона и вернули выживших детей их родителям.

– Ты видел бога?!

– Да. И тот свет, который он подарил мне своим присутствием, не сравнится ни с одним наслаждением этого мира. Восточный дракон исполняет желания и защищает невинных, но он же требует очень много. Однажды я потерял свою чистоту.

– Как?!

– После того случая придворный жрец взял меня в ученики и приблизил к себе. Он хотел, чтобы другие завидовали, что у него такой способный и миловидный ученик. Однако и он завидовал мне, тому, что я лицезрел бога. Возможно, мы стали бы врагами, но у него заболела дочь (он стал жрецом, когда у него уже была семья). Его дочь родила ребенка и слегла с горячкой. Когда мы пришли, я увидел демона, который хорошо прятался в тени. Мой учитель не видел его, я же увидел и его, и то, что он питается пороками молодой женщины и усиливает болезнь. Тогда я попросил Восточного дракона исполнить мое желание и отдать мне все грехи этой женщины, чтобы демон оставил ее в покое.

– Какие у нее могли быть грехи?

– Там было довольно много: зависть, властолюбие, злословие, неуважение к мужу и свекрови. Она была похожа на своего отца. Многие люди склонны к этому, но не для всех богов это такие уж тяжкие грехи. А для Восточного дракона – именно такие. Он исполнил мое желание, но как только я стал грязным, он покинул меня, а демон набросился. Один, я боролся с демоном 12 дней и ночей. Мой учитель помогал мне, но действовал вслепую, и получалось плохо, иногда он попадал по мне. Наконец, демон устал и решил, что я слишком сложная добыча, он ушел. Я упал и пробыл без сознания некоторое время. Самое страшное ждало меня впереди. Три дня, пока моя чистота не восстановилась, свет Восточного дракона не возвращался. Я был жив, но у меня будто забрали самое важное, я был не просто пустым, а мучительно пустым. Теперь ты понимаешь, чего я лишусь, если начну смотреть на тебя с похотью или просто уступлю твоим просьбам?

Генерал опустил голову. Он понимал, но не верил, что нет ни малейшей надежды. Жрец оделся в сухое и сел рядом. Генерал тут же сжал его плечо и посмотрел с жадным вопросом.

– Дун Янгхао, я гадал на тебя, и твоя судьба не рядом со мной.

– Нет?.. Зачем ты на меня гадал?!

– А как иначе? Я чувствую одно, но ты настаиваешь на другом. Поэтому я спросил Небеса, в чем твоя судьба.

– В чем же? Не говори! Я не хочу знать.

– У тебя хорошая судьба, – мягко улыбнулся жрец и встал, генерал удержал его за полу халата.

– Стой. Ты знаешь мое имя. Ты отказываешь мне во взаимности. Но по крайней мере, открой свое имя. Дай мне этот подарок.

Жрец наклонился и прошептал свое имя. Генерал опустил голову, разжав пальцы, и дал жрецу свободно уйти: нужно было будить Аня и идти ужинать.

7. Мудрец, равный небу

Несколько дней обоз двигался без приключений. Солдаты старались сохранить бдительность, но мирный пейзаж вокруг и добрые сельчане в деревнях категорически мешали боевому духу. Несколько раз генерал отругал своих людей за нерадивость. Ань хотел вступиться, но жрец удержал его: дисциплина в армии важнее всего.

Мальчику каждый день разминали спину, а по вечерам жрец заставлял его отмачивать пальцы в воде с солью и потом растирал с розовым маслом из собственного запаса. Аня это крайне смущало, а генерала злило, и только жрец не видел ничего странного. Он объяснял, что мальчика нужно привести в порядок, прежде чем он предстанет перед самим императором.

Так проходили дни, генерал и жрец обменивались дружескими упреками и были довольно близки. Ань привыкал к мысли, что будет жить при дворе и задавал вопросы, которые большей частью сводились к количеству лестниц и наличию хорошеньких девушек. Чтобы занять мальчика более полезными мыслями, генерал стал учить его чтению, письму и бою с мечом. Ань ощутил себя настоящим мужчиной и больше не спрашивал ни о чем предосудительном, а весь погрузился в учебу. Знания давались ему легко, а крепкие руки и цепкие пальцы с каждым днем все увереннее держали палку, изображавшую меч.

Позже обоз приблизился к горам: и острые пики вонзились в небо. Жители стали попадаться реже и часто убегали, завидев повозку и вооруженных людей. Генерал приказал быть особенно внимательными и отложил очередной урок – с Анем ближайшие два дня занимался жрец. Еще через день над горами появились тяжелые тучи, и генерал велел въехать в ближайшую деревню, чтобы переждать непогоду. Так они и сделали, расположились в доме скорняка, и Ань помог хозяину внести в дом шкурки, сушившиеся на улице. Приближалась гроза.

Не прошло и трех часов, как ударила молния, за ней вторая, и ливень сплошной стеной встал за окном. Четверо солдат заняли сарай, где хозяин хранил готовые шкуры, напились и наелись досыта угощением, которое принесла хозяйская жена, и уснули.

Между тем генерал и жрец тревожно вглядывались в пелену:

– Дорогу может размыть, – заметил генерал.

– Будет гораздо хуже, если смоет мост.

Однако дорога и мост были меньшей из бед: скорняк объяснил, что когда случаются такие грозы, могут прийти тролли. Они крадут металлические вещи и маленьких детей.

– Мою племянницу украли в прошлом месяце, – сказал мужчина и показал длинный уродливый шрам на шее. – Но мы смогли ее отбить. Поэтому вам лучше не раздеваться на ночь.