Дерзкая и Решительный. История одного завоевания

Глава 4

Не сказать, что братья обрадовались неожиданно свалившейся на них дополнительной работе. Как выяснилось, Майк уже работал в кузне. Я, правда, не поняла, кем: то ли главным держателем молота, то ли просто по хозяйству помогал, то ли главным грузчиком. Решила, что всё вышеперечисленное и чуточку сверху, потому что такие мужчины часто преуменьшают свои обязанности. Вроде как это всё пустяки. Но, глядя на ширину плеч Майкла, я для себя всё уже решила. А Браул пока перебивался на заказах: то молочнику помочь развести заказы, то в доме вдовы починить пол, то в одном уголке Бринхолла помочь, то в другом подраться — здесь монетка, там две, вот и весь заработок. Но он возмущенно посмотрел на тетю, которая от их лица уже пообещала мне работников, просто потому что кто-то посмел распоряжаться его временем. В общем-то я понимала мужчин, но так как мне очень нужна была помощь, то решительно задвинула свою совесть в самый дальний и темный угол своей души и, приподняв брови, состроила жалостливое выражение лица и посмотрела на братьев:

— Вы же не откажетесь, правда? Мне больше не к кому обратиться, кроме вас. В городе я больше никого не знаю и опасаюсь, что многие торговцы попытаются обмануть в цене просто потому, что я чужая.

Браул тут же расправил плечи и улыбнулся, задорно сверкая глазами:

— Можешь рассчитывать на мою помощь, Элис. Не подведу, вот увидишь!

Марта за спиной племянника только посмеивалась, всё так же сжимая в руках поварешку.

А вот Майк был более опытным. Он покосился на тетушку, выразительно посмотрел на младшего брата, едва слышно фыркнул и перевел на меня взгляд.

— А вы, леди Элис, — прищурился он, — оказывается, знаете, как убедить наивных мужчин плясать под свою дуду, да?

— Майк! — возмущенно вскинулась тетушка Марта.

— Что? — посмотрел он на нее. — А то я ни разу не видел, как вот такие молоденькие девицы, хлопая ресничками, заставляют мужиков наизнанку перед ними выворачиваться. Ты глянь на младшенького, по нему же всё видно.

— Майк, — уже без всяких ужимок я спокойно улыбнулась на его возмущение. — Я уже говорила — я не леди. И близко нет.

Встав со своего места, я подошла к великану и смело посмотрела ему в глаза.

— Я дочь торговца, Майк. Мой отец был хорош в своем деле, настолько хорош, что к нему ходили за консультациями, как развивать свое торговое дело. Поэтому я точно знаю, что говорю. Законы рынка таковы, что любой торговец заботится в первую очередь о своей прибыли, а не о том, как сделать клиенту приятно. И мне правда нужна помощь, потому что сбыть лежалый товар с рук, накинуть пару монет к цене, потопить в глазах покупателя своего конкурента — это нормальная практика, особенно если речь идет о чужаке в небольшом городке.

— А просто попросить помощи, без ваших вот этих приемчиков, нельзя? — справедливо высказался Майк.

— Хорошо, большой и серьезный мужчина, больше ни одной шутки в твоем присутствии.

Приподняв подол, выполнила глубокий реверанс и с гордо поднятой головой вышла из комнаты. Я, конечно, не леди, но бывший муж у меня из лордов. И как держать себя в присутствии напыщенных индюков, я знала прекрасно. Вот только жаль, что так пришлось себя вести в этом доме, но и быть девочкой для битья я не хочу.

Стоило мне выйти из кухни, как тут же за спиной раздалось возмущенное ворчание Браула:

— Ну и чего ты устроил, умник?

Шаг непроизвольно замедлился. Ну любопытно же!

— Спасал тебя от манипуляций, — так же тихо и не менее возмущенно прозвучало в ответ.

— От каких? От просьбы о помощи? Майк, ты вроде умный, но такой дурак! У меня работы сейчас нет, ты думаешь, я откажусь от пары звонких монет?

— Зато у меня работа есть, и…

— И мистер Роуф слег с бронхитом, а потому у тебя две недели перерыва в работе как минимум, — проворчала Марта. — Но, Майк, если ты не хочешь работать с госпожой Элис, нужно было просто сказать. Девочка ушла из комнаты, даже не поев. А ее весь день дома не было. И не стыдно тебе?

— Мне? А ничего, что мы ее совсем не знаем? А вы в споре принимаете не мою сторону, а защищаете эту леди?

— А когда ты вчера ночью тащил незнакомку пешком через весь город в мой дом, ты не подумал о том, что она может оказаться кем угодно? Нет? И когда уходил сегодня утром из дома вместе с братом, оставляя меня наедине с ней, тоже не думал? А теперь что — работу ему предложили!

— Может, она и платить-то не сможет, чего вы…

— Ты совсем дурак, да?

Браул, тяжело вздохнув, вдруг громко крикнул:

— Госпожа Элис, вернитесь на кухню, будьте добры. Всё равно ваши ботиночки не стучали по полу уже очень давно.

И что-то мне так стыдно стало. Прямо мучительно стыдно, и щеки тут же опалило жаром. Но в кухню я вернулась. Потому что все они были правы. Я ничего не знала про эту семью, как и они про меня, а это не дело. Если я буду какое-то время жить у Марты и ее племянники будут работать на меня, то нам стоит чуть ближе познакомиться.

— Элис? — Марта выглянула из кухни и, увидев мое покрасневшее лицо, всплеснула руками. — Деточка, ну ты еще ближе бы встала и слушала, кто ж так делает? Вон до поворота в коридор два шага. Тебя что, в детстве не научили, как надо делать?

— Ч-что?

— Ох ты ж горюшко неопытное. Пойдем ужинать. Заодно и расскажешь мальчикам моим, какую работу ты можешь предложить, а они пусть сами решают, справятся ли с задачей и смогут ли тебе помочь.

При последних словах в глазах хозяйки дома сверкнула добрая толика лукавства, а из кухни донесся бубнеж. Кажется, слова тетки попали в больную мозоль мужского эго. Как же, как же.

Разговор за ужином протекал легко. Несмотря на то что в первые минуты после моего возвращения лиц, окрашенных краской смущения, в одной комнате было целых три, нам не помешало быстро преодолеть неловкость. Браул, как и тетка, поинтересовался, кто ж меня так подслушивать учил, а когда я призналась, что никто, и в семье я была один ребенок, он пообещал заняться моим воспитанием. Майк извинился за свое поведение, я ответила тем же. А потом поведала краткую историю того, как я оказалась в Бринхолле. Да, сирота. Дочь торговца, росла и училась вести дела отца. Была замужем. Теперь уже нет. В столице не могла остаться, слишком сложно там находиться. Уехала в Бринхолл, потому что здесь когда-то жила бабка и от нее остался дом, который имеет крепкие стены и весьма ветхое и запущенное состояние внутри.

От Марты я узнала историю семейства Тафрайт. Братья остались без родителей в одночасье, когда экипаж, в котором ехали молодые супруги, перевернулся на размытой дождем дороге. Перевернулся и улетел с обрыва. Возможности выжить не было ни единой. И так Марта в тридцать лет осталась с двумя малышами на руках.

4.2

— Муж мой, Билли, ох и любил этих сорванцов. У нас своих-то детей не было, а тут сразу двое. Сначала все грустные ходили, да это и понятно. А потом ничего, как-то склеилась у нас семья, выросли. Билли только вот ушел рано. В один день сгорел: температура поднялась, думали просто простуда. Ночью жар и бред. А утром его уже и не стало. Так и не узнали, что это было. Вот и остались мы с племянниками одни. Но они у меня молодцы. Взрослые уже. Работы не бояться, голова на плечах есть. Вот женятся, сделают меня бабушкой, и совсем хорошо будет.

Умные и работящие сверкали глазами и улыбались, но с теткой не спорили. Хотя я готова биться об заклад — никаких свадеб ни один из братьев не планировал в ближайшие годы.

После моего рассказа о доме и необходимом ремонте разговор как-то сам перешел в более деловое русло. Все чаще стали звучать имена: плотника, кожевенных дел мастера, мебельщика. Где взять материалы, кого можно позвать в помощники на сложные и объемные работы. А уж как мы об оплате спорили, ммм, отец бы оценил! В свою комнату я возвращалась с улыбкой на губах. Если цены на материал будут хотя бы примерно такими, как говорят братья, то я смогу отремонтировать дом и даже еще останутся деньги в запасе на примерно год спокойной жизни в режиме экономии, или на полгода без того, чтобы себя ущемлять в разумных тратах.

Приняв ванну, я легла на кровать и довольно потянулась перед тем, как обнять подушку и уснуть сном младенца.

Со следующего дня работа закипела.

Майк объявил, что у него есть всего неделя на нормальную работу, а потом нужно будет больше времени уделять кузне. Поэтому раскачиваться некогда.

Утром, едва успев позавтракать, мы вышли из дома и поехали в лавку плотника.

Господин Руфта, мужчина с паутинкой морщинок вокруг глаз и добродушной улыбкой, имел крепкую деловую хватку. Сложив пухлые руки на внушительном животе, он кивал на каждое слово Майкла, пока тот знакомил нас и объяснял, что я хочу купить, а потом вступил в игру.

Долго водил по складу дерева, показывал доски, бревна, рейки и прочие материалы сомнительного качества, а когда я остановилась рядом с сучковатой доской, рассматривая ее со скепсисом, делано всплеснул руками.

— Мисс Элис, вас что-то не устраивает?

— Паршивое качество ее не устраивает, — с вызовом ответил Майкл, вставая у меня за спиной. — Когда это ты начал такое дерьмо предлагать людям?

— В каком это смысле дерьмо? Ты сказал, что девушка хочет дерево подешевле, ну так вот лучшее, что я могу предложить!

— Из худшего, судя по всему, не так ли?

Признаться, меня задело такое показушное поведение. Я знаю, что торговцы — народ с хрупкой душевной организацией, и Майк, наверное, зря всего два раза похвалил товар мистера Руфта, нужно было сделать это раз в пять не меньше.

Пренебрежительно посмотрев на доску, развернулась и, вздернув нос, сказала Майку:

— Покупать дерево мы будем у другого мастера.

— Дорогуша, вряд ли у вас это получится, ведь я единственный плотник в городке.

— Как хорошо, что в нашем королевстве Бринхолл — это не единственный городок. Пойдем, Майк. Мне здесь делать нечего.

— Элис, ты уверена? — спросил меня белокурый великан, как только мы вернулись к телеге.

— Абсолютно. Никогда не позволяй торговцам оскорблять тебя, Майкл. Этот ваш мистер еще не знает, с кем связался. Но как только я освоюсь в Бринхолле, обязательно найду способ ответить любезностью.

— Элис, но ты понимаешь, что ехать в другой город за деревом будет дорого?

— Я понимаю, что если сейчас куплю товар у этого торгаша, то потеряю те крупицы самоуважения, которые у меня еще остались.

Дерево мы нашли благодаря Браулу. Как только он узнал, с какой проблемой я столкнулась, так сразу предложил выход:

— Надо обратиться к Гектору. Он точно не обманет.

— Гектор? — нахмурился Майкл. — Это кто такой?

— Ммм, братец, боюсь, ты его плохо знаешь. Но мы не единожды дрались в таверне на станции, так что в Гекторе я уверен. Надежный малый!

Я слушала этот разговор с все возрастающим удивлением. Даже потом тихонько спросила у Марты:

— А что надежность делового партнера можно выяснить в драке?

Марта, добрейшая женщина, посмотрела на меня как на глупого несмышленыша, провела по голове ласковой рукой и важно кивнула.

— Конечно, можно. Только после драки видно истинное лицо человека. Жесток ли он, злобен, мстителен. Способен ли ударить в спину, готов ли к предательству. Если Браул говорит, что не раз они с этим парнем мяли друг другу бока, и утверждает, что на него можно положиться, то, значит, так оно и есть.

Я согласно покивала, давая понять, что услышала эту точку зрения, а сама представила себе, как захожу в любой магазин и, прежде чем что-то купить у незнакомого торговца, начинаю драку. Закатываю рукава, закусываю кончик косы, чтобы не мешалась, и в рукопашную…

Мне пришлось даже зажмуриться, чтобы выкинуть из головы нелепую картину. Нет, кажется, это не мой метод.

Но к моему огромному удивлению, Браул оказался прав, и Гектор действительно не подвел. Свел нас со своим дядей, который недалеко от Бринхолла занимался плотницким делом, заготавливал дерево и всякие изделия из него, а продавал на ярмарках в других городах. Из разговора я поняла, что этот пухленький и кругленький Руфта попросту не пускает в город конкурентов и не гнушается подлыми приемщиками.

С мистером Хартом мы быстро ударили по рукам. Он же подсказал, к кому можно обратиться за покупкой мебели, если мне, конечно, подойдут крепкие добротные изделия, но без вычурности. До вычурности мне было думать рано. Кровать, шкафы, тумбы — я как-то обойдусь без изящных ножек, главное, чтобы всё это благолепие не разваливалось через пару месяцев.

А к господину Руфте у меня появились еще некоторые вопросы, и в голове уже зрел план, как этого заносчивого толстячка, такого доброго с виду и такого гнилого внутри, проучить. Ох, Бринхолл, дай только закрепиться здесь. Уж я суну нос в торговые дела городка!

Глава 5

После того как материалы были получены, ремонт пошёл ударными темпами. Братья активно старались делать всё качественно.

Вечерами мы обсуждали, как будет выглядеть мой дом. Днём Браул командовал Майком так, как я даже себе не могла представить.

— Эй, старший, иди сюда, — кричал он из комнаты, удерживая в зубах гвозди, в одной руке — молоток, в другой — доску, при этом стоя одной ногой на шатком стуле и цепляясь второй за ручку ведра, в котором хранились инструменты.

— Не могу, — стонал Майк в ответ, сгибаясь под весом досок, которые он тащил на второй этаж.

И таких акробатических трюков за день происходило штук по пять, если не больше. Мне оставалось только относиться ко всему с юмором, потому что то, как протекал ремонт, от меня не зависело.

Посовещавшись и, конечно же, исключив меня из этого совета, братья решили начать с верхнего этажа: по их мнению, в первую очередь мне было необходимо помещение, в котором я буду жить, а торговый зал можно оставить и на потом, когда я решу, что с ним делать. Не то чтобы я была не согласна с таким выбором, но это своеволие одновременно и смешило, и раздражало.

Спальня очень быстро превратилась в уютную комнату. Сначала братья содрали со стен старые, местами вздувшиеся панели, вынесли развалившийся комод, старую кровать и рваный матрас. Мистер Пушистая Морда был в ярости. Ещё бы, его уютный уголок был разрушен какими-то жалкими людишками, которые посмели заявиться к коту в дом и всё испортить. Я не один день задабривала рыжего жителя, прежде чем он перестал при каждом удобном случае цеплять когтями щиколотки моих замечательных помощников или ронять всё, что мог уронить. Тоже случайно. Просто кость у него пушистая, а наглости на троих хватило бы.

После того как всё непригодное для жилья было оторвано, вынесено и выброшено, Майк с Браулом заделали щели в полу, заменили несколько особенно скрипучих досок и покрыли дерево светлым маслом. В результате у меня появился чудесный светлый пол с чистой древесной фактурой. А комната наполнилась тёплым ароматом масла. Видя такие перемены, мне хотелось, как маленькой девочке, прыгать на месте и хлопать в ладоши. Но я же была серьёзная, важная работодательница. Так что пришлось лишь кивнуть парням, принимая их работу, и счастливо, от всей души улыбнуться.

Потолок в спальне выбелили заново, а стены обили новыми панелями с лёгким цветочным узором. Я бы, наверное, выбрала что-нибудь попроще, но, если отбросить мысли о сэкономленной паре-тройке золотых, на самом деле мне всё нравилось. Да, деньги имели свойство заканчиваться. Конечно, я могла бы быть более бережливой и не тратить лишние монеты на узор. Но братья тоже были правы — я ремонтировала дом для себя. И мне здесь предстояло жить не один месяц.

Это было не временное пристанище. Это было место, где я буду строить свою новую жизнь. И, положа руку на сердце, должна была признаться, что неотёсанные грубые рейки на стенах удручали бы меня гораздо больше, чем потраченные деньги на обустройство уютной комнаты.

Окно тоже привели в порядок: подлатали раму, заменили треснувшее стекло и повесили плотные светлые занавески. У стены появилась широкая кровать с новым упругим матрасом. Не роскошная, конечно, но, если сравнить с той развалюхой, что так любил рыжий кот, — почти королевское ложе. На пол лёг небольшой ковёр, чтобы по утрам мне не приходилось ступать босыми ногами на прохладный пол.

Рядом с кроватью поставили крепкий комод, небольшой туалетный столик с зеркалом встал с другой стороны, а ещё появилось кресло, которое заняло своё место у окна. Последнее я сначала посчитала лишней тратой, но братья настояли, даже смогли поторговаться на неплохую скидку, и спорить мне расхотелось. А уж после того, как кот с довольным мявом запрыгнул на кресло и обмурлыкал мягкое сиденье, я и вовсе решила: очень выгодное приобретение. Необходимое в моём доме!

В итоге всего за три дня у меня уже была своя обставленная спальня. Правда, в остальном доме всё ещё была полная разруха, и ремонт шёл полным ходом, но первая комната уже была завершена. В коридоре второго этажа пол зиял дырами, стены ждали своей очереди, а на потолке сохла побелка. Предстояло сделать ещё многое, но я уже начала называть это место своим домом.

Хотя жить я продолжала у тётушки Марты.

— Как мои охламоны? — спрашивала меня Марта вечерами, когда мы сидели на кухне и готовили ужин или, после того как все уже поели, уходили вдвоём в комнату, чтобы посплетничать о прошедшем дне.

— Хорошо, — отвечала я, тихо усмехаясь и вспоминая, как проходил наш шумный день за ремонтом моего дома: шутки братьев, собственный смех, проказы пушистого хозяина дома.

Кота с лёгкой руки Майка в итоге назвали Мистером Пушириусом, потому что это был очень важный кот. Браул возмущался: ему больше нравился вариант «Мистер Длинный Коготь». Но, глядя в эти прекрасные жёлтые глаза, на длинные белые усы, горделивую осанку и высокомерный взгляд, я не могла назвать кота иначе, кроме как Мистером Пушириусом.

Я бы вообще причислила его к особам королевских кровей, но решила всё же не стоит. Мало ли какие сплетни могут пойти.

Пушириус был необычным котом, но об этом я узнала намного позже. Сейчас же я воспринимала его лишь как обнаглевшего представителя кошачьих, которого мне было банально жаль выгонять на улицу, лишать единственного дома и быть той злодейкой, которая ночами не могла бы спать, думая, как там бедный котик: не помирал ли он с голоду?

С Мартой у нас сложились прекрасные отношения. Она постепенно знакомила меня с небольшим городком, вводила в общество Бринхолла, давала дельные советы и, самое главное, не лезла в душу. Если Марта видела, что я не готова отвечать на какие-то вопросы о своём прошлом, то сразу переключала тему.

В свою очередь, я старалась поступать так же. И всего за неделю мы многое узнали друг о друге.

5.2

Она рассказала о том, каким прекрасным был её муж, об их истории любви, смешных случаях из семейной жизни, о том, как они растили мальчишек, как вкладывали в них душу и сердце. А ещё о том, как её супруг нередко шутил, что, к сожалению, мозг в них вложить так и не получилось.

Я смеялась и говорила, что он заблуждался, потому что парни у них получились на редкость замечательными. Они были добрыми, внимательными и не могли пройти мимо девушки, которой требовалась помощь. С удовольствием, хотя, может, и без удовольствия, но всё же помогали мне, откликались на любые просьбы, и это было очень ценно.

После моего брака, после того опыта, который я получила, я буквально оттаивала в лучах добра, исходивших от семьи тётушки Марты. И за это была ей очень благодарна.

Я, в свою очередь, рассказала краткую историю своей жизни: о том, как осталась сиротой и какими были мои отношения с папой. Много рассказывала про маму, но мои детские воспоминания, конечно, не были отражением всей правды. Я могла рассказать только то, что помнила.

Рассказывала, как папа погрузился в траур после смерти супруги, как я училась вести его дела, как он занимался со мной счетами, сидя над бухгалтерскими книгами, как мы любили друг друга и как я осталась в этом мире одна.

Ещё рассказала, что у меня был жених и что мы расстались, так и не поженившись. К сожалению, раскрыть, что муж выгнал меня из дома, рассказать, какой глупой и доверчивой я была, какой дурой себя показала, как потеряла наследство родителей, о том, как меня провели, обманули и предали, я не смогла.

Не смогла рассказать и о том, что меня обвинили в неспособности иметь детей, хотя это было моё самое большое, самое заветное желание. Счастливая семья, любящий и любимый муж и парочка деток. Мальчики или девочки — мне было неважно. Главное, чтобы это были мои дети. Дети, с которыми я могла бы делиться своей любовью, для которых в моём сердце было столько нерастраченного тепла и доброты. Всего того, что не пригодилось никому.

Мне было стыдно. Стыдно признаться, что теперь на моей руке было клеймо позора брошенной женщины. Поэтому я ходила в платьях с длинными рукавами, а если надевала что-то с короткими, то обязательно повязывала на руку шейный платок отца.

Марта, конечно же, не могла не заметить странное украшение. Именно в вопрос о нём, собственно, и вылился разговор о моём прошлом и родителях. Я объяснила, что ношу платок как память об отце. Марта смогла это принять. Да и мне так было спокойнее.

За неделю, что длился ремонт, я узнала, что из себя представлял Бринхолл, и немного познакомилась с соседями. Недалеко от моего дома располагалось несколько магазинов: швейная мастерская, магазин готового платья и прекрасная мясная лавка, где я с удовольствием покупала колбасы для перекусов или свежее мясо для ужина, чтобы приготовить его вместе с Мартой.

Ещё я познакомилась с прекрасной женщиной-цветочницей. Она выращивала в своём саду замечательные цветы и каждый день продавала их из телеги.

Я полюбила гулять по Бринхоллу вечерами, после того как мы заканчивали работу с Майком и Браулом и закрывали дверь дома. Они уходили по своим важным мужским делам.

А я шла гулять по тихим улочкам, всматривалась в лица людей и представляла себе, как здесь жила моя бабушка. Постепенно я знакомилась с новым для себя местом.

Мне нравилось, как начиналась моя новая жизнь. Конечно, многое приходилось держать в себе, но с каждым днём мне дышалось всё легче. Боль отпускала, а чувство безысходности и предательства постепенно уходило на задний план.

Если быть честной с самой собой, мужа я тоже вспоминала с каждым днём всё реже и реже. Мне было просто не до него.